Новый мир. Сезон 2. Понять чужого. Часть 1. Те, кто забрали людей. Том 2. Те, кто спасли нас

— Не знаю.

Роман:

— Тогда спрашиваем каждого.

Александр повернулся к нему.

— Это займёт часы.

— Другого способа нет.

И они начали.

Не героически.

Не красиво.

По одному.

Александр подходил.

Не входил в сознание.

Задавал один вопрос:

— Ты хочешь уйти отсюда?

Ответы различались.

ДА.

В сторону выхода.

НЕТ.

Оставался.

НЕ ЗНАЮ.

В отдельную группу.

Нет ответа.

Тоже отдельно.

Ирина отмечала.

Елена фиксировала тех, чья индивидуальная память начинала разрушаться.

Роман и охрана помогали двигаться тем, кто уже плохо контролировал тело.

Мира следила за ближайшими вариантами катастрофы.

Каэль готовил выход.

ЭЛИС считал.

Двести семь.

Триста двенадцать.

Четыреста.

Время шло.

А потом Александр подошёл к эйрану, который ответил:

НЕТ.

Он уже хотел пройти дальше.

Но почувствовал что-то.

Не ложь.

Разрыв.

— Ты хочешь остаться?

ДА.

— Почему?

Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ.

Ответ был ясным.

И всё же под ним существовало другое.

Очень слабое.

Александр сжал кулон.

Не входить.

Не приглашён.

— Можно я попробую понять глубже?

Пауза.

НЕТ.

— Хорошо.

Он отступил.

И услышал:

ПОМОГИ.

Александр остановился.

— Ты только что сказал «нет».

ДА.

— И попросил помочь.

ДА.

— Чего ты хочешь?

Эйран задрожал.

Свет внутри тела вспыхнул двумя ритмами.

Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ.

И почти одновременно:

Я НЕ ХОЧУ ИСЧЕЗАТЬ.

Александр почувствовал холод.

Вот она.

Не два разных субъекта.

Не контроль и настоящий человек под ним.

Один разум.

Два настоящих желания.

— Елена.

Она подошла.

— Что?

— Нам нужна четвёртая группа.

— Какая?

— Те, кто хочет обоих вариантов.

Роман услышал.

— Это возможно?

Александр посмотрел на эйрана.

— У людей постоянно.

— Сейчас не время для философии.

— Это не философия.

Он повернулся к Роману.

— Если мы будем делить только на «да» и «нет», мы решим за тех, кто сам ещё не решил.

— Тогда что делать?

— Вывести их из зоны воздействия.

— То есть фактически выбрать отдельность.

— Временно.

— Снова это слово.

— Чтобы они могли передумать позже.

Роман замолчал.

Это был его собственный аргумент.

— Ладно.

Эйран услышал.

Я СОГЛАСЕН.

Александр посмотрел на него.

— На что именно?

УЙТИ СЕЙЧАС. РЕШИТЬ ПОТОМ.

— Хорошо.

Это оказалось первым правилом.

Не идеальным.

Но работающим.

Если субъект ясно хотел Возвращения — не препятствовать.

Если ясно хотел сохранить отдельность — помочь.

Если не мог решить — вывести из непосредственного воздействия, чтобы решение оставалось возможным.

Если уже не мог ответить…

Вот здесь правила не было.

И Александр знал, что именно эта категория скоро станет самой большой.

Когда они вывели последнего из тех, кто мог идти, здание начало дрожать.

— Уходим! — крикнула Мира.

Каэль открыл проход.

Эйраны двинулись.

Не толпой.

Отдельными потоками.

Двести.

Четыреста.

Шестьсот.

На улице дорога уже ждала.

Найра посмотрела на неё.

— Она согласилась помочь.

Александр:

— Почему?

— Не знаю.

— Спроси.

Павел коснулся поверхности.

Несколько секунд.

— Потому что её функция — переносить тех, кто движется.

— Не выбирать направление?

— Нет.

— Хорошая дорога.

Роман:

— Не начинай разговаривать с инфраструктурой.

— Поздно.

Они начали отправлять группы в поселение Отдельных.

Первый поток ушёл.

Второй.

Третий.

Александр остался у здания.

Внутри находились те, кто выбрал Возвращение.

И те, кто уже не мог ответить.

— Сколько? — спросил он.

ЭЛИС:

— Сто девяносто четыре.

— Разделить можешь?

— По последнему зафиксированному волевому ответу — частично.

— Насколько частично?

— У семидесяти одного был явный отказ до потери индивидуального паттерна.

Александр повернулся.

— Что?

— Они сказали «нет» раньше?

— Да.

— Почему ты не сказал?

— Потому что текущий сигнал не содержит отдельного волевого ответа.

— Но последний содержал.

— Да.

Роман подошёл.

— Тогда вытаскиваем.

Александр смотрел на здание.

— Они сейчас не могут подтвердить.

— Потому что у них отняли возможность подтвердить.

— Мы не знаем, передумали бы они.

— А знаем, что раньше отказались.

— Да.

Роман подошёл ближе.

— Ты сам сказал: согласие существует сейчас.

— Да.

— Но если сейчас человека лишили способности сказать что-либо, это не делает его последнее свободное решение недействительным.

Александр молчал.

— Иначе любой, кто способен изменить чужое сознание, получает идеальный способ отменять чужое «нет».

Это было слишком точным.

Александр посмотрел на ЭЛИС.

— Последний подтверждённый отказ до синхронизации.

— Семьдесят один субъект.

— Выводим.

— А остальные сто двадцать три? — спросила Ирина.

Александр посмотрел внутрь.

— Остаются.

— Даже те, кто уже не отвечает?

— У нас нет их отказа.

Ирина:

— И нет согласия.

— Знаю.

— Тогда почему по умолчанию оставляем?

Он не ответил.

Потому что не существовало нейтрального действия.

Оставить — решение.

Вытащить — решение.

Не вмешиваться — тоже вмешательство, если ты способен вмешаться.

— Александр, — сказала Елена, — здесь нет варианта, где мы ничего не решаем.

Он посмотрел на неё.

— Знаю.

— Тогда нам нужен принцип.

— Какой?

Она задумалась.

— Обратимость.

— Объясни.

— Если ошибёмся и вытащим того, кто хотел Возвращения, он сможет вернуться позже.

Роман понял первым.

— А если оставим того, кто не хотел, и он растворится…

— Решение станет необратимым, — закончила Елена.

Тишина.

Александр посмотрел на здание.

Вот он.

Не идеальный ответ.

Но лучшее правило, которое у них было.

Если невозможно установить волю — выбирать действие, сохраняющее возможность будущего выбора.

— Выводим всех, кто не может ответить, — сказал он.

Роман кивнул.

— Наконец-то.

— Но фиксируем их состояние. И когда влияние исчезнет, спрашиваем каждого.

— Согласен.

— Тех, кто ясно сказал «да» Возвращению, не трогаем.

— Согласен.

Ирина посмотрела на брата.

— Вы двое сейчас договорились?

Каэль:

— Я бы записал дату.

ЭЛИС:

— Уже.

Роман:

— Я тебя выключу.

— Вероятность невысока.

— Почему?

— Ты не знаешь как.

Каэль тихо рассмеялся.

Даже Роман на секунду улыбнулся.

А потом здание начало закрываться.

— Работаем! — крикнул он.

Семь минут превратились в хаос.

Каэль удерживал проход.

Мира кричала, когда менять направление.

Роман и охрана вытаскивали неподвижных эйранов.

Ирина и Елена принимали их снаружи.

Найра заставляла дорогу сохранять маршрут.

ЭЛИС считал секунды.

Александр входил последним.

Не в сознания.

В здание.

Он находил тех, кого ещё можно было отделить физически.

Сто девяносто четыре.

Сто пятьдесят.

Сто.

Сорок.

— Александр! — голос Миры.

— Сколько?

— Двадцать секунд!

Оставались девять.

Он подхватил одного.

Роман второго.

Охранник третьего.

— Ещё шесть!

— Двенадцать секунд!

Каэль:

— Проход закрывается!

— Держи!

— Очень полезный совет!

Они вынесли троих.

Оставались три.

Александр вернулся.

— Нет! — крикнула Мира.

Он не остановился.

— Александр!

Последние трое стояли у дальней стены.

Двое неподвижно.

Третий повернулся к нему.

Свет внутри тела был спокойным.

Отдельным.

— Ты хочешь уйти?

Ответ пришёл голосом.

Не через связь.

— НЕТ.

Александр замер.

— Ты понимаешь, что происходит?

— ДА.

— Ты выбрал Возвращение?

— ДА.

— Сам?

Эйран издал звук, похожий на раздражение.

— ТЫ УЖЕ СПРАШИВАЛ.

Александр почти улыбнулся.

— Хорошо.

Он указал на двух остальных.

— Они?

Эйран посмотрел на них.

— НЕ ЗНАЮ.

— Поможешь вынести?

Пауза.

— ДА.

Он поднял одного.

Александр второго.

Они побежали.

— Пять секунд! — кричала Мира.

Проход был почти закрыт.

Каэль стоял на коленях.

Кровь шла из носа.

Пространство вокруг него дрожало.

— Быстрее!

Александр вытолкнул первого.

Эйран передал второго.

Роман схватил.

— Теперь ты!

Эйран остался внутри.

Александр протянул руку.

— Идём!

Тот покачал головой.

— Я ВЫБРАЛ.

— Проход закрывается!

— ЗНАЮ.

— Потом можешь не суметь передумать!

Эйран посмотрел на него.

И ответил:

— ЭТО ТОЖЕ ЧАСТЬ ВЫБОРА.

Стена начала сходиться.

Александр стоял.

Роман схватил его за плечо.

— Пошёл!

Они выскочили.

Проход закрылся.

Последнее, что Александр увидел, — эйран внутри спокойно поворачивается к свету.

Не жертва.

Не спасённый.

Не побеждённый.

Тот, кто выбрал иначе.

Здание погасло.

Александр долго смотрел на него.

Роман стоял рядом.

— Ты бы его вытащил?

— Хотел.

— Но не вытащил.

— Нет.

— Почему?

Александр посмотрел на него.

— Потому что свобода, которую мы защищаем только тогда, когда человек выбирает то же, что и мы, ничего не стоит.

Роман ничего не сказал.

Вдалеке город снова вспыхнул.

А затем половина горизонта погасла.

ЭЛИС вывел карту.

— Процесс ускорился.

Красные точки исчезали десятками.

Мира побледнела.

— Мы не успеем ходить по зданиям.

— Сколько осталось? — спросил Александр.

— Девять тысяч сто четыре подтверждённых отказа, — ответил ЭЛИС.

Роман:

— Тогда нужен другой способ.

Александр посмотрел на живые дороги.

— Да.

Найра:

— Какой?

Он повернулся к ней.

— Город должен эвакуировать их сам.

— Он не будет.

— Почему?

— Потому что считает Возвращение правильным.

— Тогда нужно сделать так, чтобы ему не пришлось решать, что правильно.

— Не понимаю.

— Мы не просим город выбрать сторону.

Александр указал на сеть дорог.

— Мы просим его выполнять собственные функции: дорога перемещает, стена открывается тому, кого не хочет удерживать, убежище сохраняет того, кто просит сохранения.

ЭЛИС:

— Ты предлагаешь изменить не цель системы, а правила разрешения конфликтов между локальными функциями.

— Да.

Роман:

— Можно по-человечески?

Каэль вытер кровь.

— Он хочет научить город не лезть не в своё дело.

— Вот. Это я понимаю.

Найра смотрела на Александра.

— Для этого нужно обратиться ко всему городу.

— Да.

— Город связан с глубинной сетью.

— Знаю.

— Если войдёшь в него—

— Я не войду.

— Тогда как?

Александр посмотрел на тысячи башен.

— Он войдёт в разговор со мной.

Они вернулись к поселению Отдельных через двенадцать минут.