Предвестник нового витка

Однако, прежде чем я отправлюсь в Божественную рощу, должно умертвить и сына моего, Летри; фамилия должна закончиться на нас, так что выбор не велик. Он должен, просто обязан, умереть. К тому же прошло больше года, как он начал терять рассудок. Этому недалёкому больше не место при дворе, как и в этом мире. Мучения, как его, так и мои, должны окончиться.

В поисках Летри может помочь мой бывший камергер, живущий теперь где-то в пределах четвёртого кольца, на востоке. Только он знает, куда отправили моего сынка-идиота.

Следующее письмо ты получишь после моей смерти. В нём будут инструкции для моего преемника, его камергера и паре послов эльфийской знати. Передать всё должны на высшем уровне, но храниться эти бумаги будут у тебя. Не доверяю я своему нынешнему помощнику.

Теперь о награде. Скоро в порт прибудет дирижабль из колоний, где будет множество разных товаров. В этом дирижабле ты найдёшь сундук, один единственный, в котором серебро и каменья. Фарли, это твоя награда. Но в том же сундуке, на дне, будет лежать оружие невиданной красоты. Этот меч – клинок Провидца. И он будет оплатой тому, кто выполнит мою просьбу целиком.

Не печалься и не плачь обо мне, когда всё свершится. Так велят мне боги, и я не могу подвести их. Будь сильной, переживи утрату.

С любовью и уважением

Царь Сива IV Жокардо.»

Эльф свернул листок и спрятал обратно в карман, пока никто не увидел. В голове сразу же засела мысль – сынок Сива, лишившийся рассудка…

«Так и думал, что реликвию видели в Чарварте. Но чтобы это был наследник престола…»

Зильт медленно шёл между мастерскими и прокручивал в мыслях текст письма снова и снова, пока до него не дошло.

«Надо срочно искать этого камергера. Если моя интуиция не подводит, то это хорошая зацепка и в старом деле. Два зайца… так говорят люди?»

Эльф уже спешил к восточным воротам, которые остались без собственного проспекта из-за старых казематов под ними. В это же время прилив сил и энтузиазм не позволили уснуть уже изрядно уставшему Зильту, так и не удосужившемуся даже поесть. Но это дело будущего, а сейчас на поиски. Если эта зацепка оправдает себя – то в скором времени он станет свободен.

***

Трущобы в восточной части города. Они всегда были чище и цивилизованнее остального кольца, поскольку здесь располагались штаб стражи, казематы и дом прославленного охотника Дорри, спасшего первого царя на охоте от нападения кабана (из-за этого старая сторожка превратилась в некий памятник, который охраняли пуще городских ворот). Здесь не было того количества попрошаек и бродяг, да и пьяниц тоже не было. Гадалки, мистики и прочие шарлатаны обходили стороной эту часть города, опасаясь профилактических арестов.

Лачуги были здесь тоже чуть получше, под стать самому району, но и они навевали тоску на любого, завидевшего их. Трёх- и четырёхэтажные хибары занимали всё свободное пространство, а жившие в них люди сумели соорудить нечто похожее на общие камины из обломков кирпичей и простых камней. Бельевые верёвки были протянуты от здания к зданию и заслоняли солнце, отчего иногда казалось, что весь район специально скрывают от яркого света.

Однако лабиринты мелких улочек, проулков и тупиков могли оставить в дураках даже местных, отчего здесь редко появлялись пришлые. Даже гвардия, дважды в год проходившая рейдом за всяким отребьем, не могла нормально координировать своих солдат в столь кошмарных условиях.

Именно в этом районе и жил камергер Сива, имя которого было неизвестно. Эльф уже подумал взять себе одного из проводников, изредка предлагавших услуги в переходе с третьего кольца, но на месте никого не оказалось и пришлось пробираться самому.

— Издевательство какое-то. — Зильт вдруг начал говорить вслух, проходя мимо развалившейся лачуги, — И кто же тут может упомнить направление, если даже неба не видно…

Где-то невдалеке раздался громкий всплеск, после которого послышались возмущённые возгласы и отборная ругань – кому-то на голову явно вылили помои.

— Лучше по верхам. Не то и меня обольют…

Зильт без труда вскарабкался на крышу и тут же увидел проплешину среди всей массы зданий – это был штаб стражи, возле которого лучше было не ходить. Поразмыслив некоторое время и вспоминая нужных людей, эльф перепрыгивал с крыши на крышу не глядя. И тут перед ним образовался провал, в который он бы и провалился, если бы не остановился.

Внизу, где раньше был вход в хибару, зияла дыра и оттуда доносился запах гари. Эльф спустился и принялся осматривать лачугу, при этом не забывая и о мародёрах, отстаивающих свою добычу до последнего вздоха (зачастую именно собственного).

Скудное убранство и отсутствие как таковой мебели упрощали задачу, вот только это мало могло помочь в поисках. Таких событий, как уже говорилось, было великое множество.

Согнувшись в три погибели, Зильт рассматривал остатки обуви, как внезапно почувствовал холодное железо возле горла.

— Расхититель или убивец?

Эльф сидел неподвижно, пока по незащищённой ничем коже медленно скользил меч, удерживаемый стариком с трясущимися руками.

— Ни то, ни другое. — ответил эльф, медленно отстраняясь от меча, — Не интересует меня мародёрство, как и чья-либо смерть.

— Раз так… — старик убрал оружие, но пристально наблюдал за каждым действием незнакомца.

— Я ищу кое-кого. Проходил мимо и решил взглянуть, что произошло.

— Стража произошла, вот что. Эти нелюди пришли, избили моего сынка, да и утащили в застенок. Ну а худшее – сожгли тут всё, проклятые.

— Сожалею…

— В бездну твои сожаления. Лучше бы помог. А там глядишь и я смогу отблагодарить.

Зильт раздумывал лишь мгновение: этот старик был из местных, точно знал в лицо ближайших соседей и вполне могло случиться так, что он поможет найти бывшего камергера Сива. Предложения лучше точно не последует, что и побудило эльфа согласиться.

— И что тебе надо?

— Вытащи сына из застенка. Знаю, дело не лёгкое… — старик уселся возле разрушенной хибары, — Я слишком стар, чтобы заработать серебра на выкуп. И не смогу ворваться и силой вытащить его.

— Значит… Только освободить и всё? Приемлемое предложение, скажу я тебе старик.

— Так ты поможешь? Вот уж удивил… А что взамен попросишь?

Эльф поправил волосы, чтобы те не лезли в глаза. Он всё ещё не доверял никому, вот и пытался в голове сформулировать свой вопрос так, чтобы не вызвать никаких других, явно лишних вопросов.

— Я ищу бывшего камергера…

— Ха! Всего-то? Тогда считай ты его уже нашёл. Как только сын окажется на свободе – я всё расскажу тебе.

Не поверив в такую удачу, Зильт выискивал хоть какой-то подвох в словах старика.

— Эм… Ну а как я узнаю твоего сына?

— Ну, тут не сложно будет. Он едва разговаривает, у него ожёг на половину тела. Ах да, его ещё и вилкой пырнули прямо перед приходом стражи. Точно не пропустишь.

Эльф на секунду подумал, что уже слышал где-то эту историю, но так и не вспомнил где. Мысленно пожав плечами, он уже думал как побыстрее дойти до казематов, как старик его опередил.

— Я тебя и проводить могу, чтоб не плутать. Только это… Возле ворот я появляться не стану.

— И не надо. Там я сам справлюсь.

На том и порешили, незамедлительно отправившись через весь район к восточным воротам.

Почти под утро старик привёл Зильта к стене, которая шла вокруг города. До башни стражи оставалось не так далеко, но старик остановился и уже развернулся уходить.

— Где тебя потом найти? Да и имя твоё знать бы мне.

— Вольдеш я, кузнец бывший. А искать не надо.

Старик странно усмехнулся и исчез за лачугами.

«Ну что, дождаться ночи и вздремнуть или попробовать залезть сразу?»

Зильт не мог сейчас броситься сломя голову выполнять свою часть сделки. Он понимал, что устал и совсем не готов без отдыха вломиться в одно из самых опасных мест в городе. Потому раздумывать он долго не стал и тут же полез на крышу в надежде, что сможет там найти скамью или нечто похожее, чтобы перевести дух, чтобы его не отвлекала постоянная зевота.

Оказалось, что наверху его ждал настоящий райский уголок в виде небольшого брезента и мягкого кресла без подлокотников. Упав на продавленную подушку, Зильт моментально закрыл глаза и погрузился в сон.

***

Колокол трижды пробил полночь и Зильт с трудом очнулся.

«Проклятье… Сколько же я спал? Уже опять ночь?»

Ощущение было такое, что его только что переехал всадник на лошади, но это было лучше, чем засыпать на ходу во время его вылазки. Голова слегка гудела, руки и ноги казались ватными, однако не прошло и пяти минут, как эльф уже стоял внизу и рассматривал двоих стражников, карауливших вход в казематы. Они явно скучали, отчего болтали без умолку, и вся их служба заключалась только в том, чтобы стоять у массивной двери – кому нужно идти в единственную тюрьму в городе самому. Этим-то Зильт и воспользовался.

Увидев под крышей башни проём где раньше было окно, эльф тут же обошёл башню и, найдя удобные выступы, начал ползти вверх. Широкие трещины в кладке и уступы для птиц очень сильно упрощали подъём, но и о том, чтобы не попасться он тоже помнил; тихо, без единого звука Зильт карабкался на башню, а за стеной вовсю гуляли пропойцы, которых выставили из города за шум, чему эльф был безмерно рад.

Внутри башни оказалось темно. Третий ярус, совершенно заброшенный, судя по всему, и оставленный до лучших времён, вызывал ощущение заброшенности – толстый слой пыли на всех десяти кроватях говорил о том, что сюда не поднимались уже несколько лет, что было удивительно.

«Стражи так мало? Быть не может, что единственная тюрьма осталась почти без охраны.»

Прогнившие доски, которые не торопились менять, скрипели от каждого шага или сквозняка. Давно снятая с петель крышка люка валялась где-то у стены, а кольцо от неё красовалось на разбитой лампе, валявшейся возле окна.

Зильт пытался понять, каким образом пройти так, чтобы его не услышали. Оказалось, что это труднее, чем он думал, ведь чем ближе к люку он подходил, тем громче скрипели половицы. Одним большим прыжком эльф оказался у люка и заглянул на ярус ниже. Там было всё так же, как и вокруг него, только пыли не наблюдалось и было гораздо светлее. На всех кроватях спало по стражнику, которые даже не удосужились снять сапоги.

Один из спящих громко захрапел и Зильт тут же сиганул вниз, приземлившись уже в полной тишине на круглый стол возле ещё одного люка. Посмотрев наверх, он оценил сможет ли вернуться тем же путём и, кивнув утвердительно сам себе, принялся дёргать кольцо следующего прохода.

Крышка открылась без усилий, а на доски капнуло несколько капель масла прямо с петель. Эльф присмотрелся в полутьму прохода и никого не увидел. Спрыгнув ниже, Зильт быстро пробежался глазами по столу, на котором были свежие пятна от бутылки, и двум дверям. Первая вела в стену, где были тайные проходы для стражи. Вторая же вела в казематы, под землю.

«И зачем им ходить внутри стены? Что, были случаи, когда надо было тайно пробраться… А-а-а… Так вот каким образом они устраивают рейды. Хитро придумано.»

Эльф потянул ручку двери в казематы и тут же застыл, когда она заскрипела словно чайка, попавшая в сеть рыбакам. Очень медленно и осторожно, Зильт всё таки отодвинул деревянную преграду и попал на лестницу, где постоянно что-то капало с потолка и воняло нечистотами.

«Даже представить боюсь, что это за жидкость…»

Спуск не занял много времени, хотя там и было восемь пролётов. Но сама тюрьма оказалась гораздо больше, чем ожидал эльф. Десятки одинаковых камер, десятки заключённых, похожих друг на друга – все небриты, грязные, а некоторые, явно давно не видевшие солнечного света, крайне бледные. Все они воняли так, что приближаться к ним не было никакого желания. В дальнем конце узкого коридора, в ста метрах от лестницы, виднелся единственный огонёк – пост ключника. И через всю тюрьму были уложены деревянные мостки, влажные и не менее вонючие, и на них всё так же что-то безостановочно капало.

Эльф старался идти осторожно, чтобы не упасть ненароком и не пропахнуть здешними ароматами. Но когда он понял, что никто его не слышит, то прибавил шагу и уже не пытался скрываться. Собрав плащ в руку, он двигался всё быстрее, пока не увидел и самого ключника, лежащего прямо на крохотном столе-конторке. Сон этого стражника был на руку, и Зильт снова удивился своей удаче, словно кто-то ему помогает преодолеть все трудности.

«Небывалое везение. Странно это всё…»

Ключи лежали на столе и отсвечивали в свете лампы. Схватив связку, эльф тут же отправился по камерам, но понял, что не видит в них ничего. Пришлось возвращаться и брать единственный источник света на всю тюрьму.

Возвращаясь, он оглядывал каждую камеру, но спустя несколько мгновений в ужасе отстранялся. Больные, обезображенные, обмазанные, по большей части, собственными нечистотами, эти люди вызывали не сожаление, а омерзение. Их не содержали в тюрьме, а намеренно, почти что в открытую, доводили до смерти. Отчаяние витало в воздухе и было почти что осязаемым и эльфу стало вдруг не по себе от осознания того, что тут творится на самом деле.

Зильт шёл всё дальше и дальше, стараясь не смотреть узникам в глаза, пока не остановился возле чистой, по меркам этого места, камеры. Внутри был всего один лишь человек, лежавший на подстилке из догнивающего сена свернувшись калачиком. На голой спине виднелся страшный ожёг, едва успевший зажить. Заметив свет, тот очнулся и со страхом в глазах ждал дальнейшего развития событий.

— Ты сын кузнеца? — тихо спросил Зильт.

Узник кивнул раз, другой. Уже не так боясь того, кто стоял за решёткой двери, он подполз поближе.

— Вот и чудно. Значит тебя и надо вызволить, чтобы узнать о камергере.

И тут сын кузнеца встал в полный рост, распрямил широкие плечи и его рана под рёбрами, от вилки, разошлась. Потекли три тонкие струйки крови, но тот словно и не замечал их.

— Я есть камергера, ага…

Зильт, в полном шоке, не знал, что ему сказать на это. Теперь он перестал верить в удачу окончательно и стал уже думать, что его действительно кто-то направляет в нужное место, приводя к нужным людям.

«Ну и ну! Вот бы с реликвией так же было…»

— Ты бывший камергер Сива? Ты?

— Да, ага… Быть я, ага…

— И ты же сын Вольдеша?

— Батьки я сын, ага…

Эльф не стал больше тратить время и сразу же решил вызнать всё, что было нужно.

— Тогда расскажи, куда увезли Летри, наследника Сива.

— Отпускай меня, ага? Расскажу тогда, ага?

— Вот семейка… Лишь бы договориться вам. — Зильт говорил так, чтобы его не было слышно.

— Так эта… Отпереть, ага?

— Я тебя выпущу. Только сначала ответь. А то убежишь и где я тебя искать буду?

Узник закивал со всей силы и в какой-то момент Зильту показалось, что он свернёт себе шею прежде, чем ответит на вопрос.

— Тогда говори. Где Летри?

— А он эта… Не тутва, ага? Увезти его надобно быть, вот и увезти я его, ага…

Эльф вдруг понял, что разобрать смысл в словах дурачка будет сложно, ведь тот выражался очень… примитивно. Каждое слово было явно не тем, что он хотел бы сказать, но так уж получилось, что по-другому он и не может.

— Так где?

— Монастырики, ага? Такие далеко, такие большое, да. Так эта, он же на каретке ехать был, ага?

— Его увезли силой?

— Ага, да? Он не хотеть бы, да захотеть пришлось, ага…

— В монастырях, значит… А где конкретно? Монастырей у нас великое множество.

Узник опять закивал и послышался хруст, как будто он всё таки сломал себе что-то. Через пару мгновений бывший камергер как ни в чём не бывало подбежал ближе к решётке.

— А тама он, ага? В тепле, ага? Как эта… Напротив снегов они, ага?

— Южные монастыри?

— Ага, да?

Эльф почесал лоб, стараясь расслабиться и перестать вычленять нужную информацию из этих ага.

— Близко к Чарварту этот монастырь, не знаешь?

— Так знать мы, ага… Я и сопровезти Летрю-то, ага?

— Ну так не тяни. Говори уже. Быстрее на свободе будешь ведь! — не выдержал Зильт.

— Так он эта… Садовны кущи, ага?

Эльф тут же открыл замок и отошёл в сторону. Узник выбежал и сломя голову бросился на выход, даже не сказав ничего на прощание. А Зильт тихо и спокойно отправился обратно, бросив ключи на мостки. Уходя, эльф глянул последний раз на тюрьму и с громким вздохом начал своё восхождение по лестнице, забыть которую теперь было бы крайне сложно.

***

Покидая башню, а после и Чарварт, Зильт никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что им кто-то управляет. Словно марионетка он оказывается там, где надо, видел и слышал ровно то, что ему необходимо. И этот невидимый кукловод неспешно ведёт свою игру, при этом не посвящая самого Зильта в подробности, отчего становится крайне сложно доверять всем событиям.

Но сейчас он точно знал, куда нужно двигаться. Впервые за два бесконечно долго тянущихся года у Зильта появилась цель. Осязаемая и видимая на горизонте, эта цель была той необходимостью и спасением морального состояния, которого так не хватало. В поисках проклятой реликвии эльф объехал всё царство людей, при этом не найдя никаких следов и это угнетало больше, чем любое другое деяние, которое эльф совершил за всё время. Ни один контракт от Фарли, ни одна зацепка, якобы ведущая к реликвии так не радовали, как по-настоящему ощущающаяся цель перед собой, ведь то всё были мелочи, как мимолётное видение упархивающие из памяти. И тем страннее ему казалось всё происходящее.

Продвигаясь всё глубже на юг, эльф радовался и природе, которая изобиловала полями и крохотными рощицами, ютившимися возле ручьёв и озёр. Бесконечное количество диких животных свободно прогуливались по проложенным в далёкой древности дорогам и трактам, совершенно не реагируя на снующих туда-сюда путников. Мелкие постоялые дворы пустовали, хотя там было как минимум тепло и весело. Но эльфу это всё было без надобности.

Спустя пару дней, поздней ночью, выбившись из сил и совершенно позабыв о нормальном отдыхе, Зильт оказался возле узкой стены, больше декоративной, нежели несущей какую-то пользу. Ухоженные газон и клумбы обрамляли змеевидную дорожку, ведущую к воротам вовнутрь. Сами ворота, казалось, были новыми, вот только потемневшие от времени ручки в виде быка говорили об обратном.

Эльф оставил лошадь, позаимствованную в одном из хуторов, возле тракта и направился прямо к монастырской часовне. Привыкнув к темноте, он без проблем передвигался по каменистому двору, пока на замер в восхищении. Перед ним стояла не часовня, а настоящий собор.

Величественные колонны из мрамора удерживали крышу по всему периметру. Крупные блоки не доходили до верха, оставляя зазор для небольшого количества солнечного света. Шпиль с флюгером в виде орла на конце возвышался над всеми так, словно и монахи, и их гости были так же важны, как и мухи или клопы – то есть никак. В нишах, неглубоко утопленных и довольно длинных, на прихожан смотрели гаргульи с расправленными крыльями, и эта гнетущая атмосфера казалась такой… притягательной. А неподалёку от входа в собор была разбита небольшая беседка, внутри которой стояли мраморные табуреты.

Столь красивое сооружение возвеличивало одного из богов, самого О́рла. Был он особо почитаем монахами, поскольку именно О́рл должен был ответить на все их мольбы о прощении. А прощать было за что.

Эльф повернулся в сторону зданий, похожим друг на друга, где располагались кельи и хотел было уже отправиться туда, как дверь одного из этих зданий распахнулась, а наружу вывалился монах в простой сутане и масляной лампой в руках. Он крепко ругался и ещё не успел понять, что стоит на улице, а не в своей пустой комнатушке. Зильт тут же нырнул под куст сирени, росшей неподалёку, и притаился.

— Клятые пороги! Чтоб пусто было тому, кто их придумал.

Почти писклявый голосок этого монаха застал врасплох эльфа, который едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

— И где этот болван? Опять, поди, со свиньями играл…

Монах ковыляя дошёл до беседки и уселся на один из табуретов. В полной тишине он сидел неподвижно, как статуя, ожидая чего-то. Или кого-то.

В это время Зильт нашёл крайне удобное положение, когда он может лежать и при этом видеть всю беседку целиком, а также часть собора.

— Ыыыывааааа! — послышалось откуда-то рядом.

Прямо перед лицом эльфа приземлилась голая ступня, поразившая его размерами. Ещё мгновение, и стопа пропала, а через пару секунд возле монаха остановился высокий, но при этом крайне тощий, молодой мужчина. На лице его топорщилась в разные стороны борода, давно не мытая и не чёсанная. Глаза блестели азартным огоньком. Руки его не могли найти покоя от волнения, которое он не пытался скрывать.

— Явился наконец, болезный. И где был?

Тощий виновато опустил голову и что-то промычал, но монах его остановил.

— Я всё понимаю, правда. Но свиньи… — монах махнул рукой и отвернулся так, что его лица стало не видно, — Летри, ты же не свинопас какой, а наследник царский. Что ж ты…

— Уммммы… Аыфффа! Удвааа! — Летри постоянно тыкал пальцем на выход, призывая идти за ним.

— Да, потерпи немного. Мне всё закрыть надо на ночь и ключи оставить.

Настоятель – а это был именно он, так как ключи всегда хранились только у настоятелей, – позвенел связкой и Летри тотчас безумно засмеялся.

— Тише ты, не разбуди никого. Посиди тут, а я всё сделаю. За полчаса управлюсь поди.

Настоятель встал и так же ковыляя поплёлся ко входу в собор. В это время Зильт, всё ещё лежавший под сиренью, уже точно знал, как именно стоит устранить царского отпрыска. К тому же его не удивило поведение резко похудевшего Летри, ведь он явно не только видел, но и продолжительное время контактировал с реликвией, которую эльф так долго искал. Как говорится – симптомы на лицо.

При контакте с реликвией первым делом случались обмороки и мерещились голоса, которых никто больше не слышал. После этого появлялся странный энтузиазм, который выплеснуть было попросту некуда, и любой человек тут же ломался, как будто его начали медленно выжимать. Пропадал аппетит, затем медленно исчезало желание говорить. Если же контакт был довольно долгим и никак не был прерван, то человек впадал в состояние боевой эйфории, более известной как феномен берсеркеров, от которой избавиться можно было лишь одним путём – умереть. Если же реликвия исчезала из поля зрения контактировавшего, то этот бедолага до конца жизни оставался безмозглым овощем. И вот ведь необычное дело, но такие безмозглые могли жить долго, дольше многих других.

Однако у переживших встречу с реликвией появлялась необъяснимая тяга отправиться в сторону Солнечной гавани, места опасного и совершенно не поддающегося заселению. Как говорили монахи почитатели абсолютно всех богов – это проклятье, которое было наслано за неповиновение; за это они и старались вымолить прощение у О́рла, Виила и Гульри́и. Это был край безжизненного, голого камня красного цвета, медленно распространяющийся во все стороны. Там ничего не могло расти, ничто не выживало. Всё, что попадало хоть на миг в Солнечную гавань оставалось там на века в виде статуй. Многие годы лучшие умы бились над загадкой – каким образом это влияет на весь остальной мир, но… увы. Ответа не находилось.

Зильт оторвался от своих дум и, всё ещё не веря в удачу, обратил внимание, что Летри уже умудрился уснуть, сидя на одном из мраморных табуретов. Больше ждать было нельзя и Зильт тихо выполз из-под куста.

Несколько длинных шагов, при каждом из которых штаны эльфа издавали странный звук, будто рвались, и он оказался возле сына Сива. Достав кинжал, Зильт примерился и со всей силы вогнал заточенное лезвие прямо в шею, как раз в то место, где была видна пульсация вены. Вытаскивая кинжал, эльф даже не понял как на его руках повис Летри, с благодарностью смотрящий прямо в глаза собственному убийце.

Кровь толчками выплёскивалась на мрамор беседки. Летри уже не мог сидеть, но всё ещё продолжал смотреть на Зильта, повиснув у того на руках.