Предвестник нового витка

Артур Рим

Предвестник нового витка

Глава 1

Огромную благодарность выражаю Евгении "Lost Soul" за помощь, которую она оказала при написании данного произведения. Без её участия не состоялась бы большая часть третьей главы.

Дрова догорали в камине. За окном лил дождь. В потемневшем небе изредка проявлялись всполохи молний и хоть не на долго освещали небо и небольшую часть пространства под ним. В замке Маркин всё затихло; даже мелкая живность в виде мышей и пауков не вылезала из своих нор, прячась от жуткой непогоды. Лишь один упрямый огонёк остался гореть под крышей в эту тёмную ночь и языки угасающего пламени создавали разнообразные жутковатые длинные тени, увидеть которые можно было лишь через окно. Шторы, изрядно потрёпанные жизнью, едва прикрывали блеск молний, а давно разбитые эльфийские стёкла не спасали от завывавшего на такой высоте ветра. Ставни оглушительно хлопали о раму, и эхо уносило эти звуки всё глубже и глубже в пустые коридоры.

Одинокий путник, укутанный в плотный, хотя и рваный, видавший виды плащ двигался к замку. Неспешно обходя каждую лужу на поросшей травой дорожке, он вглядывался сквозь дождь вдаль, а тусклый огонёк стал ему маяком посреди ливня, и он продолжал идти, ориентируясь лишь на это окно.

Большой и тёмный парадный зал встретил фигуру в плаще своей неприветливой холодностью и разрухой. Однако взгляд путника был прикован к другому: были там не засохшие ещё следы из грязи и воды – отпечатки подошвы чьих-то сапог. Потрескавшиеся стены с выцветшими, а кое-где и мокрыми насквозь, картинами выглядели довольно гротескно и неуместно; паутина покрывала каждый угол, но даже она выглядела какой-то мокрой.

Сужающаяся лестница вела наверх и на ней тоже были следы, похожие на те, что остались позади. Путник осторожно поднимался наверх, без долгих колебаний вытаскивая припрятанный за спиной узкий, как стилет, кинжал. Шаги были столь легки, что не раздалось ни единого звука, однако маленькие облачка пыли всё же поднимались в воздух с каждым взмахом ног.

Дойдя до второго этажа, странник бегло осмотреться: груды разбитого дерева, бывшие раньше мебелью, выбитые двери да разорванные ковры. Но тут не было и намёка на следующую лестницу, которая могла бы вести наверх, где, как думалось, виднелся огонёк.

Следы пропали, словно этот кто-то вытер ноги. Сложность поисков дальнейшего подъёма легла на плечи странника, ведь это была последняя преграда на его пути. Порыскав некоторое время по всему этажу и изрядно натоптав, он остановился у крохотной дверцы для слуг, откуда постоянно дуло и запах горящего дерева доносился вперемешку с запахом тлена и запустения.

Поднявшись на третий, и последний, этаж странник снял плащ и откинул его в сторону. Это был эльф с волосами красными, как спелое яблоко, намокшими от продолжительного дождя. Лицо было серьёзное, а очень внимательные глаза осматривали каждую деталь в доме. Немного курносый нос принюхивался к разным запахам в попытке предсказать местонахождение объекта его поисков. Сжимая и разжимая рукоять кинжала, эльф направился к единственной закрытой двери. Осторожно взявшись за ручку, он медленно открыл хлипкую дверь.

— Нашёл таки… Знал же, что кто-то придёт по мою душу, а всё равно было страшно. — голос доносился из-за высокого бордового кресла у камина; рука пригласительным жестом призывала присесть рядом, — Заходи уже давай, я всё равно знаю где ты стоишь. И убери своё оружие, тут оно не пригодится.

Эльф обходил комнату по дуге, чтобы было видно всё – и кресло с сидевшим в нём человеком, и остальное пространство на предмет засады. Каждый шаг был очень точно отмерен, а тело было напряжено. Подойдя так, чтобы видеть лицо сидящего, эльф вдруг опустил руки и расслабился.

— Что? Обидно стало, да? — в кресле сидел человек средних лет и пытался закрыть рану в животе, — Ты же понимаешь, что мы всё равно не смогли бы помериться силами. Кхе… Вот досада, всё болит и руки уже немеют. Что тебе надо?.

— Где она? — ярко-зелёные глаза выдавали то негодование и злость, от которых эльфу хотелось воткнуть кинжал в самое сердце сидящему перед ним человеку, — Она была украдена, и ты знал об этом. Так где же она?

— Остынь, юнец… Тебе её не найти никогда. Ты же просто эльф… — от мощного кашля волнами потекла кровь из раны, ещё больше ослабляя говорившего, — Но я скажу одно – она теперь в большей безопасности и вне вашей досягаемости. И это просто прекрасно, ведь я спас…

— А ты, всего лишь человек! К тому же дурак… Ты и представить не можешь, что натворил! — Эльф сжимал рукоять кинжала всё сильнее.

— Потому я и сказал, что ТЫ – всего лишь эльф. И это ты не представляешь, на что способны люди, которые увидят треклятую реликвию вживую. Знаешь что стало с Широким и Трёхпалым? То-то же… — ещё один надрывный приступ кашля скрутил человека, — А мне просто повезло, что я избежал той участи.

— Совет хранил её для общего блага, а не для того, чтобы использовать против людей. Сам царь отдал её… Столько времени прошло в мире между нашими народами, а всё равно находятся дураки. — эльф резко сел на корточки напротив умирающего и посмотрел ему прямо в глаза, — Лежи теперь и умирай, как подбитый копьём кабан. Тебе же лучше, если ты не выживешь.

— Не я её украл… Кхе… Но я её спрятал. А вот будущее сейчас кажется намного светлее, как мне думается. Что же ты мне сделаешь теперь? А…

Умирающий человек без сил сползал с кресла. Глаза начали западать, и он замолчал, лишь изредка хрипнув при последнем вдохе.

Одинокая искра вылетела из камина, словно её вела сама судьба, и упала на ковёр – медленно раздуваясь, начал зарождаться пожар. Огонь охватил иссушенные временем ковёр и доски, что лежали на полу и пляску пламени стало не остановить. Языки пламени перекинулись на стены, а через пару минут горела уже вся комната.

Эльф уходил от замка в смешанных чувствах, которые заставили его задуматься: тем ли он вообще занимается? Но тут раздался оглушающий треск и часть крыши рухнула, пока он оглянувшись наблюдал за рушащимся замком. Стёкла лопались окончательно, разбрасывая стони осколков по округе, горящие доски летели в разные стороны, поднятые порывами ветра. От стен начал валить едкий дым. Пламя распространялось так быстро, что не оставалось сомнений — Маркин сгорит весь, дотла. Стоящие рядом деревья хватали своими листьями искры, которые шипя затухали под дождём. Зарево пожара было бы видно с очень большого расстояния и, хвала богам, в окрестностях никто давно не жил, потому всё произошедшее останется в тайне.

— Вот и расплата, которую Совет ждал. Так тому и быть…

Эльф медленно удалялся от замка. На лице его читалась гримаса отвращения, которую было не передать словами, морально разъедавшую его изнутри. Зелёные глаза потускнели, слёзы катились градом по щекам, вперемешку с каплями дождя.

«И это ведь только начало… Ужасное, ненавистное начало того, что может не кончиться никогда…»

Дорожка кончалась за старым проёмом ворот, открывая вид на тёмный и мокрый лес, уходящий вдаль. Одинокий странник медленно брёл под ливнем в сторону леса, пока позади к небесам поднимался огненный столб пожара.

***

В грязном кабаке, где ни один уважающий себя человек или эльф не остановился бы даже на минуту, было почти пусто. За круглым столом, больше напоминавшим крышку от пивной бочки, сидело четверо. Они громко обсуждали свою тяжкую жизнь, нелёгкую долю фермеров, вчерашние пьяные похождения, и даже не заметили, как за соседний столик – скорее даже доски, на скорую руку сколоченные вместе – уселся одинокий эльф, тут же прислушавшийся к их разговорам (за долгие полгода его отсутствия в городе накопилось немало новостей и слухов).

— … и тут он и поворачивается на Ругу и замахивается уже своим кулачищем, но тут же под ребро получил вилкой. Вилкой! — заливистый смех заполнил таверну изнутри.

— Да ладно!..

— Ну а потом пришли служивые… Дом подожгли, его повязали, а батя даже пикнуть не успел. — мужик приложился к кружке с разбавленным пивом, — Вот и утащили бедолагу в казематы…

Очередное происшествие в городе, коих и без того было не мало каждый день, не так уж и заинтересовали эльфа. Он скучающе уронил голову на подставленную ладонь и отхлебнул того же пива, разбавленного и даже не имеющего свойственного напитку вкуса.

И тут информация приобрела совершенно другой оттенок, когда заговорили о царе.

— А Сива наш, да будет он править долго… Помирает говорят.

— Да ну! Брешут.

— А вот и нет. Говорят выходить перестал. Даже к эльфим посланцам. Видать совсем уж его дела плохи.

— Не пори чушь. Ему просто наскучили однообразные приёмы и льющееся рекой вино!

Снова зазвучал заливистый смех, от которого становилось тошно.

— Помяните моё слово – помрёт он, как пить дать… И уже скоро!

Эльф был согласен с говорившим, ведь старые людские законы запрещали лечить царей. Почему это было так необходимо – неведомо. Вот только из-за пустяковой ранки, полученной при прогулке по дворцу, можно было увидеть смерть царя в молодом возрасте. И случалось это не редко. А эльфы всегда предлагали свои медицинские познания, которые были гораздо обширнее людских, но те отказывались каждый раз. И даже сейчас можно было бы помочь страдающему старцу, но непреклонный характер не позволял ему пойти против традиций и бессмысленного закона.

А вот и вторая новость, сильнее обычного заинтересовавшая эльфа.

— Фарли опять нанимает всяких оборванцев. Эта тётка взяла даже Криворукого Лайнуса.

— Что? Этого изувера?

— Ага… Даже гвардия её вразумить пыталась, а она упёрлась рогом. — мужик отхлебнул ещё пива и подал знак, чтобы все наклонились, — Поговаривают, что он для надзирательницы уже забил кочергой одного из должников. А пару дней назад он прибил даже старшего повара при царской кухне…

Эльф тут уже перестал слушать и задумался о своём.

«Мисс Фарли, ох ты и проказница. Опять начала интриги плести для трона? Или появились амбиции другого плана? — эльф оценивал все риски и выгоды, решая главный вопрос: идти к старой знакомой или же обождать, — Все дороги ведут к порту… Хм… Ну, значит решено. Идём навязываться к нашей дорогой мисс надзирательнице!»

Поправив жилет из оленьей кожи, эльф встал так, будто уже напился. Почему? Во-первых, чтобы не выбиваться из местного колорита. Во-вторых, чтобы его запомнили как очередного пьяного эльфа, а не собирающегося вести дела в черте города амбассадора.

Выход из кабака оказался уже завален всяким хламом, вперемешку с бочками для пива и разноразмерными ящиками с картофельным шнапсом, поверх которых было столько разнообразных мешков, что они заслонили собой все здания, поднявшись выше любой крыши. Ну… Кроме дворцового шпиля, конечно. Эльфа это не остановило, и он ловко взобрался на эту груду разного барахла и вновь взглянул на Чарварт, такой непостижимый для праздного ума и сложный в освоении.

Весь город, сколько мог окинуть взором эльф или человек, состоял крыш и мостков, перекинутых между этими самыми крышами. Ближайшие к эльфу дома – лачуги, хибары, бараки и палатки на плоских дощатых крышах – стояли так близко друг к другу, что можно было высунуть руку из одного окна и тут же её пожмут из другого окна, что было напротив. Лабиринты улиц между этими домами были всегда в грязи. А если вдруг шёл дождь – то в этой грязи можно было идти по колено. Туда же, прямо под ноги прохожим, сливали и помои, как и содержимое ночных горшков, обильно поливая нечистотами и без того зловонное месиво. Лишь три широких, чистых проспекта разделяли эти лабиринты, пролегая от главных ворот до самого дворца, чтобы ввозить в город всё необходимое.

Это было четвёртое кольцо – рассадник бродяг, нищих, гадалок (постоянно шнырявших с одного насиженного места в другое), грузчиков, фермеров и воров. Именно здесь происходило всё самое незаконное, и даже городская стража не могла ничего с этим поделать, оставив всё как есть. И здесь же процветали те болезни, про которые уже начали забывать в других местах – тиф, чахотка, лишай; а количество клопов и вшей заставляли людей из других колец ходить по проспекту так, чтобы не дотронуться ни до кого из бедняков. И лечиться вот люди не торопились – всё равно помирать.

Третье кольцо, более цивилизованное, чистое и самое широкое, было занято разными трудягами, честно зарабатывающими своим полезным делом. Здесь были как жилые дома, так и мастерские со складами. И эти самые мастерские занимали столько места, что обойти их было делом сложным, а иногда и занимавшим уйму драгоценного времени. Было здесь всё, начиная с плотников и каменщиков, заканчивая гончарами и кузнецами. Сотни колодцев между зданиями становились неким ориентиром для попавшего в это кольцо человека, ведь каждый из них был уникален. Именно внутри этого кольца производилось всё необходимое, и отсюда же уходили бесконечные строители, возводившие новые, а иногда и дополняя уже простоявшие несколько веков, дома для знати.

Второе кольцо представляло собой коммерческий квартал, где продавалось и покупалось абсолютно всё. Хочешь красивый клинок? Тебе во второе кольцо. У тебя кончилась еда? Тебе во второе кольцо. У тебя сломалась кровать, и ты ищешь новую? Тебе всё равно во второе кольцо.

Бесконечное количество булочных и винных бутиков разместилось поближе к первому кольцу, ведь знать любила себя побаловать чем-то изысканным, утончённым, совершенно не похожим на простую пищу. Там же расположились и некоторые магазины одежды, и швейные мастерские при них, ведь не может себе позволить какой-нибудь пэр заявиться к царю в том же платье, что было на нём вчера. Оружейные салоны же старались граничить с кузницами, откуда и получали товар на продажу. Каждый меч, кинжал, стилет и прочее, были произведением искусства, показывая как мастерство, так и фантазию ковавшего их мастера. Вот только пользы от того оружия не было – парадным моделям не производили заточку.

Первое же кольцо, названное Богемным, было жилым и там селилось только дворянство, рьяно защищавшее своё право разместить свой особняк внутри, а не где-нибудь ещё. Тысячи известных фамилий постоянно соперничали за место при дворе, не гнушаясь даже использования наёмных воров или похитителей, но при этом улыбаясь друг другу и обсуждая последние сплетни.

Каждый особняк был неповторим. Извращённая фантазия владельца, обычно это был старший в фамилии, зачастую создавала такие формы здания, что жить-то в нём оказывалось попросту невозможно: колонны, балконы, эркеры в ненужных местах, вогнутые крыши, всё это было как бельмо в глазу. Но при этом сами дворяне не жаловались, терпя неудобства и лишения больше, чем бродяги четвёртого кольца. Отсутствие какой-либо растительности тоже было их осознанным выбором, ведь так благородные дамы могли завести маленький цветник возле особняка и проводить там всё свободное время, копаясь в быстро высыхающей земле.

И в центре всего этого своеобразного колеса стоял дворец, окружённый настоящим парком. Золотой шпиль, надменно возвышавшийся на тысячу локтей (хотя поговаривали, что это враки, а шпиль был вдвое ниже), был виден из любой точки в городе. Он же служил и часами, поскольку тень от шпиля двигалась так же, как стрелка по циферблату.

Дворец напоминал рогалик, который острыми краями воткнули в землю. Бессчётное количество окон не позволяло даже угадать – сколько же этажей внутри (хотя и сам царь, и его приближённые точно могли ответить на этот вопрос). Правое крыло было жилым, где и располагались монаршие покои и комнаты его семьи. Левое крыло было для официальных приёмов, балов, парадов, в общем всего того, что было обязательным для досуга царя. У основания шпиля, начинавшегося прямо над дворцом, расположился широкий балкон, на котором Сива восседал, наблюдая за городом – подальше от различной черни и надоедливой знати, желавшей обрести расположение монарха.

Было ещё одно кольцо, негласное и совершенно несправедливо именовавшееся окрестностью Чарварта – пятое. Фермы, скотобойни, одинокие хутора, все они стали частью некой системы под управлением одного человека, Долли Рвача, которому подчинялось абсолютно всё, что попадало за пределы стен города. Получилось своеобразное подобие группировки, банды, вот только преступления были в ней вне закона. Основная часть поставок продовольствия Чарварта зависело именно от этого кольца и была эта зависимость обоюдной, ведь если продукты лежат в амбарах и никому не нужны, то зачем же всё это было выращивать.

Было и то, чем человечество гордились больше всего на свете. От самого только осознания всего великолепия этого творения инженерной мысли многих охватывал благоговейный трепет.

Дирижабли!

Но то были не простые дирижабли, а настоящие монстры поднебесья. Каждое судно могло перевозить с сотню матросов, несколько десятков тонн груза, и при этом всём тяжесть не влияла на скорость и дальность полёта. С помощью этих летучих гигантов человечество вело торговлю с эльфами, не забывая собирать различные грузы и по всем своим обширным территориям.

А вот каким образом осуществлялись полёты, и каким образом тяжелейшая махина взлетала – было строжайшим секретом, хранившимся за семью печатями. Даже Сива не знал, как дирижабль вообще собирается и какие материалы для этого нужны. А он, на минуточку, всё-таки царь.

Эльф на прощанье взглянул на кабак, казавшийся в этот момент настоящей песчинкой в пустыне, и спрыгнул на ближайшую крышу. Путь его лежал теперь в порт, находившийся у северных ворот, а это без малого пятнадцать километров по лабиринтам и трущобам, где можно было ходить свободно и без возмущения от знатных особ, учуявших лёгкое амбре возле своих персон, отчего поднимали столько шуму, что всегда собиралась целая толпа – поглазеть и посмеяться над униженным бедняком.

***

Весь оставшийся день и часть ночи потратил эльф на то, чтобы пройти трущобы насквозь. В некоторых местах были настоящие столпотворения, которые пришлось обходить, и удлинять без того долгий переход. В какой-то момент пришлось вывернуть даже на третье кольцо, поскольку потасовка образовавшаяся из-за упавшего в местную грязь кошеля одной из гадалок не входила в планы эльфа.

Глубоко за полночь эльф таки добрался до северных ворот и увидел порт, пустующий и совершенно ни на что не похожий. Возле широкой площадки, вымощенной брусчаткой с высокими бордюрами, стояла башня с черепичной крышей и балконом, с которого открывался прекрасный обзор на порт. Это была контора Мадам надзирателя за портом Фарли, и именно туда-то и было нужно попасть эльфу.

Забравшись по выступающим кирпичам на балкон, эльф осмотрелся и заглянул сквозь мутное стекло во внутрь, но ничего разглядеть не смог. Тогда он открыл дверцу и протиснулся, собираясь незаметно осмотреться в кабинете пока спит его хозяйка. И тут же замер, услышав глубокий, но очень радостный голос.

— Зильти! Явился наконец! Или ты надеялся, что не застанешь старую подругу?

Грузная чернокожая женщина сидела на широкой кровати с балдахином и приветственно потянула руки навстречу нежданному посетителю, словно хотела его обнять. На тумбочке рядом с ней стояла половина свечи и лежал конверт, сургуч с царской печатью на котором уже поплыл из-за нагревания. Что она с ним пыталась сделать было понятно без слов.

Но тут эльф заметил кое-что странное. Фарли, давно уже ставшая не только информатором, но и хорошей подругой, сидела на кровати и ей не доставало одной ноги. Вместо этого из-под штанов в полоску, видимо это была попытка слегка скрыть новую особенность, торчала деревяшка. Хоть она и была резной, обёрнутой золотом для пущей красоты, но всё равно выглядела крайне… не нормально.

Заметив вопросительный взгляд, полный сочувствия, Фарли сама всё рассказала.

— Проклятая гангрена… Эльфийские припарки только усугубили ситуацию, чтоб их в пропасть. И вот, три недели назад дворцовый лекарь оттяпал мне ногу, боясь за остатки моего здоровья. — она медленно закатала штанину и показала обрубок с неровно затянувшийся кожей, — Теперь вот стучу этой штукой по полу, когда могу встать без болей.

Новый вопросительный взгляд она прочитала быстрее, чем Зильт успел задать свой вопрос.

— Нет, не выхожу больше. По нашим ли лестницам мне гулять, м? — внезапный смех должен был разрядить обстановку, вот только эльф так и не улыбнулся, — Так это… Зачем пожаловал?

— Да говорят тут всякое… Решил вот проверить тебя, разузнать кое-что.

— Ты про то, что я наняла Криворукого? Так это правда. Тупой он, да к тому же садист проклятый, сама знаю. — Фарли снова поднесла письмо к свече, стараясь расплавить сургуч, — Но он вернул мне треть долгов, а я смогла расплатиться с доктором. Тяжёлые времена и всё такое…

Эльф покачал головой, но промолчал, оставив мнение при себе.

— А как там твоё дело? Не нашёл пропажу?

— Нет Фарли, не нашёл…

— Что поделать. Боги крутят нами, как хотят. А мы можем лишь слепо следовать за их замыслами. — женщина наконец вскрыла печать и развернула плотный лист бумаги, — Так может тебе работёнку подкинуть, а? Чтоб не заржаветь, так сказать.

Зильт едва заметно кивнул. Ему до смерти надоели пустые блуждания, где не было даже намёка на следы древней реликвии. Но и это было ещё не худшим исходом…

— Значит так. Есть контракт на устранение каменщика. Как там его… — Фарли отложила письмо царя и схватила блокнот с края стола, стоящего сразу за тумбочкой, — Рори Клотстфор, за подглядывание за брачной ночью фамилии Дуантон. Возьмёшь?

Эльф вновь покачал головой, но уже в знак отказа.

— Есть ещё один, на сопровождение особы Шани Гроуз, спешащей к монастырям О́рла на востоке.

Зильт опять отказался.

— Опять нет… Та-а-а-а-к… Есть и посложнее задача. — Фарли наконец дочитала письмо, которое так усердно вскрывала, — Появился заказ от самого Сива. Хм…

Она пробежала глазами по письму ещё раз, словно не веря в то, что там написано.

— Это заказ на убийство… царя.

Эльф подошёл поближе и хотел взять письмо, но Фарли одёрнула руку. Она посмотрела Зильту прямо в глаза, словно пытаясь угадать его следующие действия.

— Сначала скажи, что возьмёшься… за дело. Потом уже читай сколько влезет. По-другому не соглашусь уже я. — и мадам надзиратель хищно облизнулась.

— Знаю я, чего ты хочешь на самом деле…

— Ну ты что… Тебе так сильно не по нраву пришлось всё то, что мы делали? — её кокетливость была наигранной, но было заметно, что она больше и не рассчитывала на что-то серьёзное.

— Так что там с Сивой?

Фарли протянула лист бумаги, но так и не дала прочитать содержимое. Она ухватила эльф за руку и притянула к себе, сжав в крепких объятьях человека одинокого, которому хочется почувствовать хоть малейшую частичку любви.

— Останься на ночь, не уходи так скоро…

— Прости Фарли, но я должен. К тому же из-за бесконечных скитаний и бессмысленных поисков я уже не могу… не хочу ничего. Прости ещё раз…

Эльф уложил письмо в кармашек жилета и собрался уже уходить.

— Красивая.

— Что?

— Жилетка, говорю, красивая. Тебе идёт. — мадам надзиратель подмигнула и тут же потушила свечу.

Зильт ушёл так же, как и пришёл – через балкон. Нутро его кричало о том, что что-то должно произойти. Во только что?..

Отойдя на безопасное расстояние и устроившись под единственной работающей лампой какого-то мебельного магазина, эльф достал бумагу и принялся читать.

«Дорогая Фарли!

Памятуя о наших с тобою делах прежних, а также зная твою преданность, пишу тебе с просьбой и предложением работы:

Ты и сама знаешь, что ноги мои отнимаются всё чаще. Ходьба для меня стала некой роскошью, но от неё зависят и подданные, и я сам. А так как лечиться я не могу, лишь снимать боль разными методами, я принял единственно верное решение – пора бы мне на покой.

Найди лучшего наёмника. Только пусть он будет тихий и незаметный. Не терплю шума и криков. Он должен всё сделать сам, замарав руки царской кровью, на что я даю тебе своё дозволение. Никто не будет преследовать этого человека, если он попадётся.

Однако, прежде чем я отправлюсь в Божественную рощу, должно умертвить и сына моего, Летри; фамилия должна закончиться на нас, так что выбор не велик. Он должен, просто обязан, умереть. К тому же прошло больше года, как он начал терять рассудок. Этому недалёкому больше не место при дворе, как и в этом мире. Мучения, как его, так и мои, должны окончиться.

В поисках Летри может помочь мой бывший камергер, живущий теперь где-то в пределах четвёртого кольца, на востоке. Только он знает, куда отправили моего сынка-идиота.

Следующее письмо ты получишь после моей смерти. В нём будут инструкции для моего преемника, его камергера и паре послов эльфийской знати. Передать всё должны на высшем уровне, но храниться эти бумаги будут у тебя. Не доверяю я своему нынешнему помощнику.