Чеснок в горшочке

— Городские байки. Там раньше что-то было, то ли посёлок шахтёров, то ли служебные дома, потом половину снесли. Говорят, ночью в лесу кто-то ходит и фонари видно между деревьями.

Гавриил машинально посмотрел на Александра. Тот стоял перед кассой и доставал банковскую карту, никак не реагируя на разговор.

— Там вообще люди ходят? — уточнил Гавриил.

— Наверное. А кто ещё? — Света пожала плечом. — У нас Чернореченск, не Сайлент Хилл. Хотя Петровича-электрика ночью встретишь — тоже испугаешься. Он вечно лезет в темноту без фонаря, а потом орёт из-за угла: «Посвети!»

Александр приложил карту к терминалу. — Не слушайте её. Сейчас появится девушка в белом у железнодорожного моста.

— Не в белом, а в светлой куртке. И там правда кто-то ходит.

— Пьяные студенты.

Света поправила ремень сумки. — Ты сам там ночью был?

Александр забрал чек и тщательно сложил его пополам. — У меня есть работа.

— То есть не был, — заключила она и повернулась к Гавриилу. — В общем, я тебе потом нормально расскажу.

— Я уже жалею, что вы познакомились.

— Поздно, — сказала Света. Гавриил поднял пакет с продуктами, показывая, что его такой порядок вполне устраивает.

Александр посмотрел на обоих и тихо вздохнул.

По дороге обратно Света действительно продолжала рассказывать, но Гавриил постепенно перестал различать, где заканчиваются полезные сведения и начинаются местные легенды. В её версии у каждого второго двора была история, у каждого третьего дома — бывший жилец, который «там что-то видел», а половина заброшенных объектов Чернореченска существовала исключительно затем, чтобы школьники ходили туда фотографироваться и потом утверждали, что на снимке появилась лишняя фигура. При этом Света знала точные адреса, даты закрытия, старые названия улиц и могла без телефона показать короткую дорогу через квартал, чем сразу заслужила у Гавриила больше доверия, чем городской навигатор.

— Ты краевед? — спросил он, когда они остановились возле перехода.

— Неофициально, — Света поправила капюшон, который ветер всё время сдувал. — Я фотографии старые собираю, по заброшкам иногда хожу, паблик маленький веду. Там в основном человек сто двадцать, из них тридцать — мои родственники и ещё двадцать пришли ругаться, что раньше город был лучше.

— А сейчас хуже?

— Конечно. Раньше трава была зеленее, люди добрее, а завод выбрасывал в реку исключительно витамины.

Александр тихо усмехнулся. Света тут же ткнула в него пальцем.

— Вот, он тоже читает.

— Вы присылаете мне ссылки.

— И ты открываешь.

— Иногда случайно.

— И комментарии знаешь.

Александр отвёл взгляд к светофору.

Гавриил покосился на соседа. Света, похоже, давно привыкла к его взглядам и сухим ответам. И Александру это подходило: он мог сколько угодно вздыхать, но продолжал идти рядом и даже вступать в разговор, когда его не спрашивали. Вчера Гавриил решил было, что тот вообще предпочитает молчать.

Возле общежития Света остановилась.

— Ты вечером опять работаешь? — спросила она у Александра, придерживая дверь подъезда.

— Да.

— Тогда поторопись, — она посмотрела на часы.

— Я успеваю. — Александр тоже взглянул на время и едва заметно нахмурился.

— До гостиницы двадцать минут.

— Семнадцать.

— Если бежать.

— Я быстро хожу.

— Будто за тобой гонятся. — Гавриил посмотрел на него.

Александр повернулся к нему. Света засмеялась, хлопнув ладонью по ремню сумки.

— Всё, он мне нравится. Оставь соседа, — решила Света.

— Я не могу его оставить. Он живёт со мной, — напомнил Александр и открыл дверь общежития, пропуская её вперёд.

Гавриил зашёл следом. — Мы знакомы минут сорок, а ты уже распоряжаешься моей жилплощадью.

— Именно скорость и беспокоит, — отозвался Александр.

Маргарита Сергеевна оторвалась от телевизора и посмотрела на Свету. — На третий?

— На четвёртый, к Лерке. Я на пять минут.

Комендант сверилась с часами. — До десяти. А твои пять минут я знаю: выйдешь через сорок.

Света улыбнулась ей с видом человека, которого поймали, но пока не выгнали. — Вы меня хорошо знаете.

— К сожалению, — сказала Маргарита Сергеевна и вернулась к телевизору.

Она побежала к лестнице, но на второй ступеньке обернулась к Гавриилу.

— Если хочешь, завтра покажу нормальную столовую возле второго корпуса. И библиотеку могу, там тётя Нина не любит новичков, пока ей не скажешь, что от меня.

— Хорошо.

— И паблик скину. Дай номер.

Гавриил продиктовал, а Света быстро набрала его у себя и позвонила. Телефон в кармане завибрировал.

— Вот, сохраняй. — Света протянула Гавриилу телефон.

Александр проверил, на месте ли ключи. — Не надо ему ваш паблик. У человека первый учебный день.

— Он уже закончился.

— Тем более.

Света убрала телефон только затем, чтобы удобнее перехватить сумку. — Боишься, что он узнает про Чернореченск что-то интересное?

— Я боюсь, что через неделю он полезет на заброшенную шахту из-за слова «легенда».

Гавриил нахмурился. — Я вообще-то здесь. И сам решу, куда лезть.

Александр перехватил пакет и направился к выходу. — Вот и решите не лезть. А мне пора на работу.

Через несколько минут Александр ушёл, предварительно убрав продукты в холодильник и подписав свой пакет такой крупной надписью «ЗАВАДСКИЙ», что, по мнению Гавриила, для полного эффекта не хватало только печати и номера паспорта. Гавриил поднялся в комнату один, расставил покупки и открыл ящик с футляром. Теперь он хотя бы знал, как тот оказался на столе. А про знак стоило спросить отца: сам Гавриил помнил его с детства, но никогда не интересовался, откуда он взялся.

Телефон завибрировал сам. Гавриил увидел имя отца и усмехнулся.

— Да.

— Как первый день?

— Нормально.

— Это я уже от матери слышал. Она сказала, у тебя сосед хороший.

— Они разговаривали три минуты. — Он сел на кровать и потёр ладонью колено.

— Твоей матери хватает.

— Я заметил.

Отец на том конце тихо усмехнулся. Потом что-то металлическое звякнуло, и Гавриил представил мастерскую дома: открытая дверь, верстак, запах масла, старое радио у окна. На секунду стало неожиданно тоскливо, не сильно, скорее как от мысли о вещи, которая всегда лежала на своём месте и вдруг оказалась далеко.

— Учёба как? — спросил отец.

— Пока вводные занятия. Ещё с преподавателем про сосну поспорил.

— В первый день? — Отец даже перестал возиться с чем-то на верстаке.

— Мне по фотографии показалось, что она старше.

— По фотографии?

— Да понял уже. Марченко объяснила, — Гавриил почесал затылок. — Я потом спросить хотел, откуда у них возраст в методичке.

— Вот с этого и начинай.

Гавриил провёл пальцем по краю стола. За окном совсем стемнело, в соседнем корпусе зажигались окна, а на подоконнике возле стекла темнели зелёные перья чеснока.

— Пап, а откуда у нас знак на футляре? — Гавриил выдвинул ящик и достал кожаный чехол.

— Ты про клеймо?

— Ага. Оно только у нас такое?

Отец ненадолго замолчал.

— Не скажу с ходу. Посмотрю в старых записях, — ответил отец. — А почему спрашиваешь?

— Сосед заметил знак и спросил, семейный ли. Я сказал, что да.

— Правильно. Только набор не бросай где попало.

Гавриил посмотрел на футляр. — Он в ящике, пап. Я не на выходе в лес.

— В лес пойдёшь — возьми. Дома я мог сам проверить, всё ли на месте, а теперь следи.

— Разберусь. — Гавриил убрал футляр и уже собирался закончить разговор, но отец спросил:

— Сосед местный?

— Вроде. Завадский Александр.

На другом конце что-то звякнуло и сразу стихло. Отец переспросил фамилию, теперь уже без обычной рассеянности.

— Ты её знаешь? — Гавриил выпрямился.

— Может, слышал когда-то. Откуда он?

— Из Чернореченска, наверное. Я не спрашивал.

Отец снова загремел чем-то металлическим. — Посмотрю записи. Если вспомню, скажу.

— Только не забудь.

— Учись и не накручивай себя. И сестре всё подряд не рассказывай: она второй день доказывает, что твой сосед вампир.

Гавриил рассмеялся. — Я ей ничего не рассказывал. Она сама придумала.

Гавриил рассмеялся, покачав головой.

— Я ей не рассказывал. Она сама придумала.

— Это хуже.

— Знаю.

Они попрощались. Гавриил положил телефон на стол. Отец обещал посмотреть, и выспрашивать сейчас то же самое у Витольда смысла не было. Если к завтра ничего не напишет — напомнит. Гавриил придвинул тетрадь, нашёл место, на котором застрял ещё до материнского звонка, и взял ручку.

Через минуту пришло сообщение от Светы: «Это я. Как и обещала». Следом — ссылка и ещё одна строчка: «Только не читай пост про старую шахту ночью, а то Санёк будет говорить, что был прав».

Гавриил посмотрел на пустую соседскую кровать и написал: «А почему он Санёк?» Света ответила почти сразу: «Потому что Александр Завадский звучит так, будто сейчас будут зачитывать завещание».

Гавриил прыснул. Следом пришло: «Только ему не говори, что я сказала».

«Поздно. Запомнил», — набрал он. Света ответила: «Свой человек».

Он всё-таки открыл ссылку.

На первой фотографии был Чернореченск с вершины сопки: серые крыши, трубы, старые корпуса техникума, тёмная полоса леса и река, почти неразличимая под низким небом. На второй — заброшенный кирпичный дом с выбитыми окнами. На третьей — старая чёрно-белая фотография группы студентов возле деревянного щита с надписью, которую с экрана телефона было не разобрать.

Гавриил увеличил снимок. Подпись начиналась так: «Практика студентов Чернореченского лесотехнического училища, предположительно конец восьмидесятых. Место съёмки до сих пор спорное…»

Он задержал палец на фотографии. За студентами поднимался склон, у дороги стоял деревянный щит. Если это местная практика, база, наверное, была недалеко от города. Гавриил ещё приблизил снимок, но буквы расплылись.

Из коридора донёсся удар, чей-то возмущённый крик и голос Маргариты Сергеевны:

— Я КОМУ СКАЗАЛА МЕБЕЛЬ НЕ ДВИГАТЬ?!

Гавриил вздрогнул и опустил телефон. За стеной затихли. Через секунду мебель поехала снова, только медленнее.

Глава 4. Посылка из дома

Посылка приехала на следующее утро. Гавриил ещё не успел толком соскучиться по дому, а мать уже что-то отправила. Хотя при отъезде обещала: «Ты взрослый человек, сам разберёшься».

Утром, перед занятиями, Маргарита Сергеевна поймала его у выхода из общежития. Гавриил одной рукой застёгивал куртку, другой пытался убрать телефон в карман, а Александр, только что вернувшийся с ночной смены, стоял рядом с бумажным стаканчиком кофе и выглядел человеком, которому для полноценного участия в происходящем не хватало примерно четырёх часов сна и хотя бы слабого желания жить. Комендант сидела за своим столом, перед ней лежала большая картонная коробка, перетянутая скотчем в три слоя, и уже по одной этой упаковке Гавриил понял, откуда она взялась: мать считала, что почтовые службы специально нанимают людей, чтобы прыгать на чужих посылках, а потому заворачивала всё так, будто содержимое собиралось пережить падение с грузового самолёта.

— Ратников, — Маргарита Сергеевна постучала ладонью по коробке, не отрываясь от журнала, — тебе.

Гавриил остановился на полушаге и посмотрел сначала на коробку, потом на коменданта.

— Уже?

— С утренним автобусом передали. Водитель занёс, мать заранее позвонила. Подпиши.

Она раскрыла журнал на нужной странице и подтолкнула его через стол.

Александр отпил кофе и заглянул за плечо Гавриилу, пока тот расписывался.

— Только не начинай.

— Я пока ничего не сказал, — Александр подошёл ближе, прочитал написанную маркером фамилию на верхней стороне и слегка приподнял бровь. — Хотя начинаю понимать, откуда у вашей семьи привычка снабжать вас так, будто Чернореченск находится за Полярным кругом и окружён вражескими войсками.

Маргарита Сергеевна дождалась, пока Гавриил распишется, забрала журнал и закрыла его.

— Мать звонила вчера вечером.

— Вам? — Гавриил сразу поднял голову.

— Мне.

— Зачем?

— Предупредить про коробку. И узнать, нормально ли ты живёшь. — Маргарита Сергеевна посмотрела на него поверх очков.

— Откуда у неё ваш номер? — Гавриил перестал застёгивать куртку.

— На сайте есть.

Александр отвернулся к двери, но по движению плеч Гавриил понял, что тот смеётся, и это почему-то задело сильнее, чем сама новость о материнском звонке.

— И ты тоже молчи.

— Я вообще не вмешиваюсь, — Александр сделал вид, что рассматривает объявление у выхода.

— Конечно.

— Хорошая женщина. — Маргарита Сергеевна сложила руки поверх журнала.

— Долго разговаривали? — Гавриил на секунду закрыл глаза.

— Минут пятнадцать.

Теперь уже Александр кашлянул в стакан и прикрыл рот кулаком, а Гавриил медленно повернулся к нему.

— Вчера с тобой три минуты. Потом с Маргаритой Сергеевной пятнадцать. К концу недели она будет знать расписание директора.

— Возможно, уже знает, — Александр сделал ещё глоток кофе и совершенно спокойно посмотрел на Маргариту Сергеевну.

Та не стала ни подтверждать, ни опровергать, только кивнула на коробку:

— Забирай, у меня тут весь стол занят.

Гавриил наклонился, подхватил посылку и сразу понял, что мать всё-таки отправила не «пару вещей». Коробка была тяжёлая — не неподъёмная, но вполне достаточная, чтобы тащить её на третий этаж с ясным осознанием: внутри обязательно окажется что-то, что можно было купить в магазине через дорогу.

— Что там? — спросил Александр у лестницы и проводил коробку взглядом, будто прикидывал содержимое по весу.

— Пока не знаю.

— Судя по тому, как вы её тащите, картошка. С учётом вашей семьи вполне вероятно.

Гавриил посмотрел на него поверх коробки. — Нам на пары, а не на разгрузку вагона.

— До пары двадцать минут. — Александр поставил кофе на подоконник и взялся за нижний край картона.

— Я сам донесу.

— Я не сомневаюсь. Но тогда двадцати минут у нас не останется.

Гавриил крепче вцепился в коробку. Александр уже начал подниматься, не оставив ему выбора. Пришлось перехватить свой край. — Тогда держи ровнее.

Александр уже начал подниматься, не оставляя ему особого выбора.

— Тогда держи ровнее, — Гавриил перехватил свой край.

— Вот теперь договорились.

Коробку они донесли вдвоём и поставили на Гавриилову кровать. Александр вернулся за кофе, оставленным на лестничном подоконнике, а Гавриил снял куртку и отодвинул сумку. Сосед появился в дверях и кивнул на посылку.

— Открывать будете вечером?

— Сейчас. — Гавриил уже доставал нож.

— У нас семнадцать минут. — Александр перевёл взгляд с ножа на часы и потёр лицо.

— Я быстро.

— Это вы вчера говорили про дорогу до столовой.

— Я её нашёл, — Гавриил разрезал первый слой скотча.

— Через внутренний двор, архивное крыло и знакомство с преподавателем.

— Зато теперь знаю два пути.

Александр поставил сумку на стул, кофе на подоконник и остался смотреть. Любопытно ему, видите ли.

Под первым слоем скотча обнаружился второй. Под вторым — третий.

— Ваша мать действительно не доверяет почте, — Александр покачал головой.

— Однажды нам пришёл термос с вмятиной.

— И с тех пор она объявила войну логистике?

— Он был новый. — Гавриил просунул нож под очередную полосу.

Наконец крышки разошлись, и первым внутри оказался термопакет с запиской: «ЭТО СРАЗУ В ХОЛОДИЛЬНИК».

Александр наклонился через плечо Гавриила, прочитал и отступил, подняв стакан с подоконника.

— У вас инструкции даже у еды.

— Потому что если написать просто «еда», Витольд всё съест.

Гавриил отложил термопакет, вытащил ещё один свёрток, потом банку мёда, ещё одну банку, пакет сушёных яблок, пачку домашнего печенья, носки, небольшую коробку с инструментами и полотенце, которого он не просил.

Под ним лежал ещё один пакет.

Александр присел на край своего стола и некоторое время наблюдал, как количество вещей на кровати растёт, а выражение его лица постепенно меняется от насмешки к неподдельному изумлению.

— Я начинаю понимать, почему коробка весила столько.

— Здесь половина вещей мне вообще не нужна, — Гавриил достал новую пачку носков и поднял её двумя пальцами. — Например, у меня уже есть носки.

— Теперь будет больше.

— И полотенце есть.

— Теперь будет чище. — Александр кивнул на свежее полотенце.

— Ты на чьей стороне? — Гавриил старался сердиться, но всё-таки улыбнулся.

— На стороне человека, которому очень интересно, что ещё можно прислать взрослому сыну через два дня после переезда.

Внизу лежала пластиковая коробка, замотанная в пузырчатую плёнку. Гавриил узнал почерк отца на наклейке: «ПРИ СЕБЕ. НЕ ТЕРЯТЬ». Улыбка пропала.

Александр заметил это не по коробке, а, кажется, по его лицу, потому что перестал комментировать содержимое и перевёл взгляд к окну. Гавриил снял плёнку, открыл крышку и увидел внутри несколько привычных вещей: тонкий моток серебряной проволоки, складной нож с новым чехлом, две маленькие капсулы с солью и ещё один амулет — простой металлический круг на кожаном шнурке, тёмный от времени.

Дома такой набор не привлёк бы внимания. Здесь Гавриил сначала покосился на Александра. Тот слез со стола, подошёл к окну и пил кофе, разглядывая двор.

— Это тоже семейное? — спросил он через несколько секунд, не оборачиваясь.

— Ага. — Гавриил взял амулет и провёл большим пальцем по тёмному металлу.

— И вы всё это обычно носите с собой? — Александр обернулся, опуская стакан.

— Не всё.

— Успокаивает.

— С чего бы? — Гавриил нахмурился.

— Если это «не всё», я не хочу видеть полный комплект. — Александр кивнул на коробку.

Гавриил хмыкнул.

— Отец любит перестраховаться.

— Я уже понял.

Гавриил повертел амулет, потом выдвинул ящик с футляром.

— А ты вчера спрашивал про знак.

— Спрашивал. — Александр допил кофе и опустил стакан.

— Где-то видел?

Отец зацепился за фамилию, а Александр — за знак. Гавриил ещё не знал, связано ли одно с другим, но спросить стоило.

Александр посмотрел на футляр.

— Видел похожие оттиски.

— Где?

— В краеведческих материалах. Я не могу по памяти сказать, тот же это знак или нет. — Он смял пустой стакан и потянулся за сумкой.

Гавриил покрутил амулет между пальцами.

— А фамилию Ратников раньше слышал?

— Могла попадаться, — Александр застегнул сумку.

— Саш, ты сейчас издеваешься?

Тот вздохнул и прислонился бедром к столу.

— Я не знаю вашу семью. Если что-то найду в документах, покажу. Но я не изучал вашу родословную до того, как вы появились с растением.

— А после? — Гавриил посмотрел на чеснок.

— После я ограничился оценкой угрозы подоконнику.

Гавриил фыркнул. Оба обещали что-нибудь найти; оставалось дождаться хотя бы одного ответа.

Он убрал амулет в карман и начал сгребать пузырчатую плёнку обратно в коробку.

— Нам правда пора.

— Наконец-то. — Александр оттолкнулся от стола и взял сумку.

— Секунду. — Гавриил поднял термопакет с надписью «СРАЗУ В ХОЛОДИЛЬНИК».

— Семь минут. — Александр закрыл глаза и прислонился лбом к косяку.

— Я только уберу мясо.

— Конечно.

На занятия они всё-таки успели, хотя последние сто метров Александр шёл так быстро, что Гавриилу пришлось увеличить шаг. Возле входа они едва не столкнулись со Светой, которая стояла под навесом с бумажным стаканом сладкого капучино и фотографировала мокрые ветки старого клёна на фоне учебного корпуса.

Света опустила телефон и оглядела их. — О, семейная прогулка.

— Доброе утро, Светлана. — Александр придержал дверь плечом, явно не собираясь обсуждать состав семьи.

— Ты чего злой?

— Я со смены.

— Ты вечно со смены.

— Я тоже это заметил. — Он шагнул в корпус, оставив дверь Гавриилу.

Гавриил поправил съехавший ремень рюкзака. — Нам на пары.

Света посмотрела на часы. — Ещё три минуты.

— Вот именно, — донеслось уже из коридора.

Она проводила Александра взглядом. — Он всегда идёт так, будто за опоздание зарплату урежут?

— Он называет это дисциплиной.

— Он много чего странного так называет, — решила Света и убрала телефон.

Гавриил уже собирался идти, но Света достала из кармана телефон.

— Кстати, ты паблик смотрел?

— Немного.

— Старую фотку видел?

— С практики? — Гавриил остановился на ступеньке.

Света открыла снимок и развернула экран к нему.

— Да. В комментах пишут, что это девяносто первый. Но пока никто не объяснил, откуда дата. Хочу с альбомом в библиотеке сравнить.

— А ты восьмидесятые откуда взяла? — Он наклонился к экрану.

— Так было подписано там, где нашла. Больше не буду без проверки тащить.

— Я вчера тоже по фотке возраст сосны определил. Мимо.

— Вот видишь, — Света убрала телефон. — Пойдём проверять вместе.

— Теперь точно пора. — Гавриил посмотрел на часы.

— После второй пары в библиотеку? У меня окно.

— У меня четыре пары подряд.

Света допила капучино и заглянула в стакан, словно там могло найтись другое расписание.

— Ладно, после четвёртой. Ужасно вы живёте.

Александр выглянул из двери.

— Ратников.

— Что? — Гавриил повернулся.

— Марченко уже идёт. — Александр кивнул в глубину коридора.

— Он уже за тобой следит. — Света подняла пустой стакан.

— Я заметил.

Александр исчез внутри.

— Заботливый. — Она улыбнулась и наклонилась к Гавриилу.

— Он просто не любит опаздывать. — Гавриил посмотрел на дверь и зачем-то поправил лямку ещё раз.

— Ну да, конечно.

Света улыбалась так, что захотелось немедленно перестать оправдываться.

— Мне правда пора.

— Иди, а то опекун нервничает.

— Свет. — Гавриил поднял на неё взгляд.

— Всё, всё. Молчу. — Она засмеялась и отступила, подняв обе руки.

Первая пара прошла нормально, вторая почти нормально, если не считать того, что проектор дважды отказался показывать презентацию, после чего Валентина Борисовна назвала его «техническим недоразумением» и продолжила лекцию мелом на доске. К третьей Гавриил окончательно понял, почему студенты всегда жалуются на первые недели учёбы: материал вроде несложный, но организм ещё не согласился с необходимостью сидеть по полтора часа подряд на одном месте и делать вид, что деревянный стул создан для позвоночника.

На большой перемене Антон предложил пойти в столовую. Гавриил согласился. Они спускались по лестнице, когда телефон в кармане снова завибрировал.

Звонил Витольд. Гавриил задержал палец над экраном: уж не про соседа ли? Брат почти никогда не звонил днём просто поговорить; если хотел рассказать, что поменял масло или нашёл хорошие патроны по нормальной цене, присылал фотографию без объяснений.

— Я догоню, — сказал Гавриил Антону, остановившись на лестничной площадке.

Тот кивнул, поправил рюкзак и пошёл дальше.

— Привет. — Гавриил отошёл к окну в конце коридора и ответил.

— Занят?

— Перемена, — Гавриил опёрся плечом о холодную стену и посмотрел во двор.

На том конце слышался ветер. Витольд, вероятно, был где-то на улице.

— Посылка дошла?

— Утром.

— Отец положил тебе круг?

— Да, — он машинально коснулся кармана куртки.

— Носи.

— Вы сговорились? — Гавриил нахмурился.

— Да.

Витольд даже не стал отпираться.

— С чего вдруг?

— Потому что ты уехал один.

— Я уже это слышал.

— Ну вот. Ничего нового.

— А отец тебе про Завадского сказал? — Гавриил облокотился на подоконник.

— Спросил, не помню ли я такую фамилию.

— И?

— Не помню.

— Тогда почему круг прислали?

Витольд выдохнул в трубку.

— Гавр, мать коробку ещё днём собрала. Отец вечером добавил, что счёл нужным. Носить его он тебя и дома просил.

— А фамилию где он слышал?

— Не вспомнил пока. Обещал же посмотреть.

Гавриил посмотрел в окно. Во дворе студенты перебегали между корпусами под дождём, кто-то курил под козырьком, рядом с мусорным баком ворона разбирала пакет с явным пониманием городской инфраструктуры.

— Не люблю, когда вы так, — Гавриил соскоблил ногтем чешуйку краски с подоконника.

— Как?

— «Носи». «Ничего нового». Я же не просто так спрашиваю.

На том конце зашумел ветер. Гавриил убрал свободную руку в карман.

— Если есть причина держаться от него подальше, скажи прямо, — потребовал Гавриил.

Витольд заговорил серьёзнее. — Он тебе угрожал? Сделал что-нибудь?

— Нет.