Чеснок в горшочке

— Ты видел что-то, чему не нашёл нормального объяснения?

Гавриил почти вспомнил про чеснок, но вовремя остановился. Нелюбовь к чесноку ещё не делала человека опасным. — Тоже нет.

— Тогда не накручивай себя.

— Это ты мне говоришь?

— Я. Иначе уже ехал бы к тебе, — сказал Витольд, и по голосу было понятно, что он не шутит.

Возразить было нечего. Александр помог донести коробку, принёс забытые документы, показал дорогу до магазина. Ещё сдал матери Гавриила с его единственным пирожком, но на угрозу жизни это не тянуло.

— Ладно.

— И ещё: не рассказывай посторонним про семью и работу. Футляр где попало не оставляй.

Гавриил оглянулся на пустой коридор. — Почему вы все сегодня разговариваете со мной так, будто мне снова двенадцать?

Витольд ответил не сразу. — Потому что ты впервые один.

Гавриил посмотрел на дверь аудитории. — Я не один.

— У тебя сосед появился два дня назад.

— И?

— Ничего. Просто не путай «рядом кто-то живёт» и «ты его знаешь».

Гавриил стиснул телефон. Про Александра он уже знал много бытовых мелочей: расписание, работу, кофе без сахара. Но чем тот жил до общежития — понятия не имел. Даже про родителей узнал случайно. Брат был прав, и от этого хотелось спорить ещё сильнее.

— Я и не путаю, — сказал Гавриил и провёл ладонью по затылку.

— Хорошо.

Они попрощались. Он убрал телефон и некоторое время стоял возле окна, пока в коридоре не стало тише.

— Семейный совет?

Голос Александра прозвучал сзади так неожиданно, что Гавриил чуть не дёрнулся. Он резко обернулся и увидел соседа у другого окна — с папкой под мышкой и новым стаканчиком кофе в руке.

— Ты специально ходишь тихо?

— Нет. — Александр сделал глоток.

— Врёшь.

— Очень обвинительный день. — Тот посмотрел на него поверх стакана.

— Брат звонил. — Гавриил оттолкнулся от стены.

— Я услышал.

Гавриил замер.

— Ты подслушивал?

— Только последнюю фразу, — Александр отвёл стакан от лица. — Вы стоите у самой двери.

— Можно было пройти дальше.

— Мне сюда. — Александр указал папкой за спину Гавриила.

Только теперь тот заметил табличку «АРХИВНЫЙ ФОНД».

— А. Ладно.

Гавриил отступил, пропуская соседа. Александр подошёл к двери и начал искать ключ в кармане.

— Отец ещё не написал, — сказал Гавриил. — Он твою фамилию где-то слышал.

Александр поднял голову.

— И что сказал?

— Пока ничего. А ты про знак когда сможешь посмотреть?

— Не сегодня. Здесь другое задание, — он чуть приподнял папку. — И я ведь не обещал, что найду.

— Понимаю.

Александр переложил папку в другую руку.

— Когда занимаешься старым фондом, такие вещи начинают казаться знакомыми. Клейма похожи, фамилии повторяются. Без документа я ничего не могу утверждать.

Гавриил засунул руки в карманы. Хотелось получить хоть какой-нибудь ответ уже сейчас, но по двум разговорам он пока знал только то, что сосед работает с бумагами, а отец не вспомнил фамилию. Остальное додумывал сам.

— Хорошо. Если попадётся — покажи.

— Покажу. — Александр достал ключ, зажатый между страницами папки.

— Подержите, пожалуйста. — Он протянул кофе.

Гавриил взял стакан, пока Александр отпирал дверь.

— Спасибо. — Сосед забрал его обратно.

Гавриил посмотрел внутрь.

За дверью был узкий коридор, пахнущий пылью, старой бумагой и чем-то древесным. Дальше виднелись металлические шкафы, каталожные ящики, высокий стеллаж и окно с мутным стеклом, через которое дневной свет ложился на пол серым прямоугольником. На стене висела старая фотография здания техникума ещё до ремонта, с деревьями перед фасадом совсем маленькими.

— Красиво, — сказал он, задержавшись у порога.

— Пыльно. — Александр оглянулся на шкафы.

— Одно другому не мешает. — Гавриил провёл взглядом по старым корешкам.

— Вы уже начинаете говорить как Лебедев.

— Это плохо? — Он повернулся к соседу.

— Нет. Только не стойте на пороге, я закрою. — Александр придержал дверь, пока Гавриил отступал, и исчез в архиве.

Гавриил ещё секунду смотрел на табличку, потом пошёл в столовую.

После четвёртой пары Света ждала у выхода из аудитории. Гавриил ещё сверял расписание в телефоне, а она уже заглядывала ему через плечо, проверяя, не осталось ли там пятой.

— Всё, освободился? — Света догнала его и подстроилась под шаг.

— На сегодня да. — Гавриил убрал телефон.

— Тогда идём в библиотеку.

— Я уже видел дверь.

Света остановилась так резко, что он едва не налетел на неё. — Дверь не считается.

— Вообще-то я вчера заходил.

— Без меня? — Она прижала телефон к груди, изображая оскорблённое доверие.

Гавриил не сразу понял, что она шутит. — Мы вчера познакомились.

— Тем более. Отношения ещё хрупкие, их беречь надо. — Света первой свернула к лестнице.

Гавриил рассмеялся, не удержавшись, и пошёл следом, пока Света с видом оскорблённой, но великодушной стороны снова направлялась к лестнице.

Основная библиотека отличалась от архивного крыла ровно настолько, насколько обычная районная поликлиника отличается от закрытого кабинета главврача: всё ещё старое, всё ещё с высокими окнами и тяжёлыми шкафами, но здесь стояли пластиковые стулья, компьютер с наклейкой «НЕ ВЫКЛЮЧАТЬ ИЗ РОЗЕТКИ», сканер, стопка новых учебников и девушка за дальним столом, которая ела шоколадку, спрятав её за монитором.

За стойкой сидела женщина лет сорока пяти с короткими тёмными волосами и массивными очками. Света по дороге называла её тётей Ниной, но Гавриил на всякий случай прочёл табличку: «Нина Викторовна».

— Это Гавр, — сообщила Света, подходя к стойке.

— Гавриил, — поправил он, пока библиотекарь поднимала глаза.

— Он разрешил сокращать? — Нина Викторовна посмотрела поверх очков сначала на Свету, потом на него.

Света тут же повернулась к Гавриилу. Тому оставалось только махнуть рукой. — Да можно.

— Видите, всё официально. — Она подвинула к нему читательский билет.

Нина Викторовна сняла очки и принялась протирать их салфеткой. — Что вам нужно?

— По лесному хозяйству района. И старые карты, если можно. Пока просто посмотреть.

— Насколько старые?

— Какие есть.

— Я же говорила, наш человек, — довольно заметила Света.

— У тебя все «наши», кто не уходит после первых двух предложений про заброшенные здания. — Библиотекарь надела очки и указала Гавриилу на каталог. — Краеведение во втором шкафу, карты выдаю по запросу. В старый фонд без разрешения не пущу.

Гавриил уже сделал несколько шагов, но обернулся. — Чьего разрешения?

— Лебедева или заведующей.

— Аркадий Павлович даст, — сразу пообещала Света.

Нина Викторовна медленно повернулась к ней. — Он уже делал тебе замечание. Сначала спроси, потом распоряжайся преподавателем.

Света сделала вид, что не услышала. Гавриил пошёл к шкафу.

На полках стояли толстые сборники краеведческих конференций, старые путеводители, книги по истории горнодобывающих предприятий, небольшие местные издания в мягких обложках и несколько папок с газетными вырезками. Он провёл пальцем по корешкам и вдруг почувствовал то редкое спокойствие, которое обычно приходило дома в мастерской отца или в лесу после того, как найден правильный след: вокруг могло быть сколько угодно незнакомого, но если оно раскладывалось по системе, становилось понятнее.

Света тем временем вытащила толстый альбом и положила его на соседний стол.

— Вот, старые фото училища.

Гавриил подошёл, и она раскрыла обложку.

Он наклонился над страницами. На первых были торжественные линейки, преподаватели, мастерские, группы студентов перед автобусами. Подписи менялись вместе с названием учреждения: училище, техникум, колледж, снова какое-то объединение. Чернореченск явно любил переименовывать учреждения чаще, чем ремонтировать фасады.

— Смотри, — Света ткнула пальцем в фотографию, стараясь не касаться самого снимка. — Это старый третий корпус. Его потом перестроили.

— А это где? — Он наклонился ближе.

— За городом. Практическая база.

— Работает?

— Вроде не работает. Или частично, — Света листнула страницу назад, ища подпись. — Там сейчас какие-то склады, часть помещений закрыта.

На фотографии перед длинным деревянным зданием стояла группа человек двадцать. За ними начинался лес. Гавриил посмотрел на подпись. 1989 год. Учебная практика.

— Похоже на ту фотку из твоего паблика.

— Вот! — Света сразу наклонилась ближе. — Я тоже подумала. Только там люди другие.

Она достала телефон и открыла вчерашний снимок, положив его рядом с альбомом.

Они сравнили. Место действительно могло быть одним и тем же: похожий склон, лес, даже форма деревянного щита у дороги.

— Может, база, — сказал Гавриил.

— Может.

— Так и подпишем? — Света увеличила снимок.

— Пока только «похоже на базу». Щит бы разобрать.

Она попыталась приблизить ещё, но буквы превратились в квадраты.

— Ладно, поищу получше. Этот уже кто-то сжал до меня.

— Светлана, убери локоть с альбома, пожалуйста.

Лебедев стоял в проходе между шкафами с несколькими книгами под мышкой.

— Мы аккуратно. — Света поспешно выпрямилась.

— Вот и не опирайся на переплёт, — Лебедев положил книги на соседний стол и посмотрел на фотографию. — Практическая база?

— Похоже. — Гавриил кивнул.

Лебедев нагнулся к снимку, прочёл подпись.

— Да, она.

— Она ещё есть? — Света развернулась к преподавателю.

— База? — Лебедев поправил очки. — Здания есть. Учебной базой она давно не является.

— А где точно?

— Северо-восточнее города, за старым карьером. Только ехать туда не советую: дорога разбита, здания без присмотра. — Лебедев выпрямился.

Света сразу посмотрела на Гавриила. Тот поднял ладонь.

— Нет.

— Я ничего не сказала. — Она прижала телефон к груди.

— У тебя что-то с лицом.

Света открыла рот, но Лебедев её опередил.

— Я серьёзно. На фотографиях смотрите сколько хотите, а по аварийным зданиям не лазайте.

— А почему база закрылась? — Гавриил повернулся к преподавателю.

— Денег на ремонт не хватало. Потом практики перенесли ближе к городу, под новые требования, — Лебедев опёрся ладонью на край стола.

— Ничего мистического? — Света чуть наклонила голову.

— Протекающая крыша, Светлана. Без всякой мистики, — он посмотрел на неё поверх очков.

Гавриил улыбнулся. Нравилось ему, что у Лебедева вместо легенды находилась протекающая крыша.

— А старые карты можно посмотреть? — спросил он.

— Для чего? — Преподаватель перевёл на него взгляд.

— Хочу понять район. Где лесничества, какие дороги сохранились. — Гавриил провёл пальцем по краю альбома.

— Тогда начните с современной карты. Со старой будет что сравнивать, — Лебедев указал на шкаф у стены. Света вытянула шею, разглядывая полки. Он подождал, пока она отойдёт, и снова обратился к Гавриилу: — Подойдите завтра после занятий. Покажу несколько карт, от дореволюционных до современных. Только аккуратно, они не для ежедневной выдачи.

Гавриил кивнул.

— Хорошо.

— А Светлане старый фонд пока не выдаём. — Лебедев повернулся к ней.

— Почему? — Она выпрямилась.

— Потому что в прошлый раз фотография из папки оказалась у тебя в паблике без разрешения. Мы это уже обсуждали.

— Это же популяризация истории. — Света прижала руку к груди.

— Фотографировать можно только с разрешения. И публиковать тоже. Сначала разберёмся с тем снимком, потом вернёмся к выдаче.

Света вздохнула и убрала телефон.

— Ладно, я после подойду.

Он забрал свои книги и ушёл к стойке.

— Он меня любит, — Света проводила его взглядом.

— Очень своеобразно. — Гавриил закрыл альбом.

— У нас долгие отношения.

— Вы знакомы давно? — Он повернулся к ней.

— С первого курса, — Света снова взяла телефон, но уже не фотографировала. — Я к нему пришла спросить, где находилась старая водокачка, и случайно осталась на два часа.

— Он правда много знает.

— Очень.

— Спроси его про любой старый дом — расскажет, кто там жил, что сгорело и почему фундамент треснул. — Света посмотрела в сторону стойки, где Лебедев разговаривал с Ниной Викторовной.

— У нас отец так про лес. — Гавриил улыбнулся.

— Вот. Значит, понимаешь. — Света подняла альбом и понесла его обратно на полку.

Когда Гавриил вернулся в общежитие, Александр уже спал. На его столе лежали тетради, рядом стояла пустая чашка, а шторы снова были задёрнуты. Гавриил вошёл тихо, снял ботинки и только после этого вспомнил про утреннюю посылку.

Он заглянул на кухню. Мясо было на месте, даже подпись никто не сорвал. Уже победа.

Разобрав коробку, он нашёл на дне ещё один маленький свёрток. Внутри оказался резной деревянный медведь с кривой лапой и слишком большим носом. Работа Яромиры. Под ним лежала записка: «Чтоб ты не забыл, как выглядит нормальный сосед. Я.»

Гавриил закусил губу, чтобы не рассмеяться и не разбудить Александра, и прикрыл рот ладонью. Он посмотрел на соседнюю кровать: тёмная макушка виднелась из-под одеяла, одна рука свисала почти до пола, на стуле лежала аккуратно сложенная одежда, а возле кровати стояли ботинки, поставленные параллельно так ровно, будто даже во сне человек не собирался давать общежитию победить себя окончательно.

Гавриил поставил медведя на стол. Тут же завибрировал телефон: «Нашёл?» Он сфотографировал фигурку и отправил сестре.

«Похож?» — спросила Яромира.

Гавриил посмотрел на соседнюю кровать. «Не очень».

«Значит, вампир». Он покачал головой и убрал телефон.

— Если она опять про меня, передайте, что я категорически против, — сонно произнёс Александр.

Гавриил замер.

— Ты не спишь?

— Уже нет. — Сосед глубже зарылся лицом в подушку.

— Извини, — Гавриил достал телефон и отключил вибрацию.

— Что она сказала?

— Что это нормальный сосед. — Гавриил взял медведя и подошёл ближе.

Александр приоткрыл один глаз, посмотрел на фигурку. Гавриил зачем-то повернул её ровной лапой вперёд.

— Очень лестно.

— Она считает, что ты хуже.

— Передайте, что я переживу.

— Она считает тебя вампиром. — Гавриил вернул медведя на стол.

— Ваша сестра обладает утомительно последовательным воображением. — Александр закрыл глаз.

— Я ей говорил, — Гавриил сел на край своей кровати.

— Спасибо за поддержку.

Он улыбнулся и уже собирался отвернуться к столу, когда Александр, всё ещё не открывая глаз, добавил:

— Кстати, ваш пакет в холодильнике я переставил на верхнюю полку.

— Зачем? — Он оглянулся.

— Внизу опять течёт вода из морозилки.

— Ты его трогал? — Гавриил посмотрел на соседа.

— Пакет? — Александр чуть повернул голову.

— Да.

— Через ручки.

Гавриил не сразу понял. Потом вспомнил, что мать могла приготовить мясо как угодно, и рассмеялся.

— Там нет чеснока.

— Я предпочёл не проверять на доверии. — Александр натянул одеяло выше.

— Я могу поклясться.

— Вы уже клялись кабаном.

— И не соврал.

— Именно поэтому пока живы наши дипломатические отношения. — Он приоткрыл глаз.

Гавриил сел за стол, всё ещё улыбаясь, и подвинул медведя к стакану с ручками. Чеснок оставался на подоконнике, на его половине.

За стеной снова что-то тяжело протащили по полу. Александр произнёс, не открывая глаз:

— Если это опять шкаф, я его ночью выброшу.

— Маргарита Сергеевна не разрешает выносить мебель. — Гавриил посмотрел на стену, откуда донёсся ещё один скрежет.

— Тогда поставлю в коридоре.

— Это всё ещё вынос. — Он открыл тетрадь.

— Сожгу. — Александр приподнял голову с подушки.

— Открытый огонь запрещён, — Гавриил оглянулся.

Александр помолчал, потом зарылся обратно под одеяло.

— Я начинаю сожалеть, что показал вам правила.

— Поздно, — Гавриил снова повернулся к тетради.