Добежать до выпускного

И тогда папа сказал: значит, иди в магическое училище, а потом уже хоть пой, хоть пляши, хоть ещё что делай. В училище брали по среднему баллу аттестата основной школы и магическим способностям. Балл у Лены вышел не очень, а вот способности неожиданно нашлись. Ну так-то да, она одежду давно уже не гладит утюгом и не чистит от кошачьей шерсти щётками, рукой проведёт — и нормально. А коты у них линяют только в путь, там вечно всё в шерсти.

И если честно, то учиться применять силу для каких-то таких простых и полезных дел было даже здорово. Лена уже подумала, что если не поступит в театральное, то, может быть, каким-нибудь костюмером в театр возьмут? Или гримёром, она же учит всякие магические косметические средства, и как макияж делать, и как за кожей ухаживать.

Но для всего этого нужно получить диплом. А с теорией у Лены завал. Потому что почти вся теория — это физика, долбаная физика, от физики Лена устала ещё в школе, и если бы ей кто-то сказал, то теория магии — это снова физика, местами с математикой, она бы, наверное, убежала из училища, и плевать, что сказал бы папа. Потому что это невозможно, совершенно невозможно!

И ладно бы ещё было можно пользоваться современными средствами, чтобы всю эту муть сосчитать. Так нет же, никак! Калькулятором нельзя, он, оказывается, погрешность даёт, а это неправильно. Скормить задачу нейронке тоже нельзя, потому что нейронка, видите ли, не справляется с магическими задачами. А как по другому-то, если совсем не понимаешь, что делать? И главное ещё, почти все преподы по магическим предметам всегда дают индивидуальные варианты!

Тут не то что отличницей не будешь — на трояк бы наскрести. И чтобы наскребать, Лена не стеснялась просить помощи. Сначала у девочек, но девочки или сами ничего толком не понимали, или отказывались на контрольной решать ещё и Ленин вариант. Говорили — не успевают, и всё такое. Мальчики или посылали с ходу, потому что не собирались связываться и получать с того проблемы, или… или помогали.

Лена ещё в середине первого курса как-то ухитрилась договориться с Макаром с выпускного курса: перекинула ему магической связью задачу — одну, не все, нет, — он ей ту задачу решил… а потом она целовала его в туалете… в разных местах. Сначала она просто потерпела, пока он её лапал, а потом и сама вошла во вкус. Потому что, ну, разрешить парню полапать её — так от неё не убудет, а помощь реальна. И на какой-то такой помощи Лена доехала до выпускного курса.

Старше них теперь уже никого не было. Договариваться со своими — да ну. Или нет?

Лена промаялась пару дней, потом подкатила сначала к Горину, он попроще других, и он согласился. Но потребовал сразу и вот вообще всего. Лена усмехнулась и сказала, что за вот вообще всё он ей должен и контрольную решить полностью, а он вообще успеет, справится?

Горин подумал и честно сказал: нет, не справится. Сторговались на одной задачке в обмен на Лену топлес. И Лена стояла жёстко — реши задачу, потом расчёт. Горин, на удивление, решил, и с одной задачей Лена получила своё «достаточно», то есть трояк. И ладно.

Но весной Горину снесло башню по Дарине Изместьевой. И это был конец всему, потому что он сказал: а нафиг ты мне теперь? Правда, попытался обменять пару задач на контрольной на уговорить Дарину сфоткаться топлес, но Лена плюнула: тебе надо, ты и уговаривай.

Парней в группе оставалось пятеро. К Федьке Скачкову Лена даже и не пыталась подкатывать, он неконтактен, вообще ни с кем из группы не общается и, скорее всего, обломил бы её с ходу. Или нет? Может быть, у него как раз недостаток женского внимания? Он вообще девушку-то без одежды видел хоть раз? Или нет, но явно же хочет?

Гришка Рыков, наоборот, согласился бы с полпинка, но у самого в голове ничего нет, он тоже вечно в пересдающих и ничего не знает. О нет, Лена его спросила, но он только поржал — сказал, что ему самому бы кто решил, а потрахаться и без задач можно, пошли? Лена плюнула и ушла.

Тим Козулин вполне её понял, и раза на три с ним договориться удалось. Но он тоже кончился, потому что его Денисов, препод по общей теории, поймал со шпорой, и теперь всю дорогу караулил и стоял над душой, не до чужих задач.

Кирилл? Валера? Да ну их. Сами то ли справляются, то ли нет.

И осталась Лена накануне последней контрольной и вообще накануне экзамена с чистой шеей, как дура.

Отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер, так сказал кто-то великий, да? Им вроде говорили, кто, но она забыла. Поэтому и решилась стащить работу Петровской и списать, и сдать как свою, а её лист спрятала в сумку, выбросить побоялась — вдруг кто найдёт, мало ли. От Петровской не убудет, она и так крутая, а ей, Лене, ну хоть какая оценка, да?

И вот теперь всё кончилось не просто плохо, а ужасно, и она ревёт в туалете, а Денисов, чёртов Дмитрий Иннокентьевич, сказал подойти после пары, и он назначит отработку. На отработку к нему она уже попадала не раз — те же самые чёртовы задачи решать. Может, она бы и научилась, но она же больше в окно смотрела, чем решала, думала — так выйдет. Но не вышло…

Дверь хлопнула, Лена даже испугалась — пара же идёт, кто там ещё? Ой, что ей делать в студенческом туалете?

— Ты чего ревёшь? Тебя снаружи слышно.

— Ничего.

— Да ладно, говори, я не кусаюсь.

— Катастрофа у меня, — Лене было уже всё равно, она и рассказала, что случилось.

— Петровская, говоришь? Ладно, поглядим. Умойся и приходи ко мне в кабинет. Как это — у выпускницы не будет оценки по теории магии, так не должно быть. Что-нибудь придумаем.

4. Почему она сама не своя

После пар зашли с Егором в училищную столовку и пообедали — дома ни у кого готовой еды нет, а после занятий всегда хотелось есть просто зверски. Говорят, оборотни едят ещё больше, чем просто маги, но ни одного оборотня Вита не встречала, понятия не имела, как это, когда оборотень.

Она весь день отчаянно пыталась собраться и делать вид, что всё как обычно, но почему-то удавалось плохо. Инга раза три спросила, что с ней, и пару раз — Ольга и Кира.

— Ты чего, из-за Мирской? — спросила Кира. — Плюнь и разотри. А на Мирскую посмотрим, как будет выплывать на экзамене.

Экзамен по теории магии предполагался комплексный — теория и практика. Как и по всем прочим магическим дисциплинам. И по общей теории практика — это как раз задачи. И если Мирская за почти четыре года сама ни одной задачи не решила, то единственная надежда, что она два теоретических вопроса из билета ответит нормально. Тогда, может, по совокупности что-то поставят. И хоть по большому счёту это не проблемы Виты, ей всегда хотелось, чтобы в её группе должников и завалов не было. Другое дело, что если человек сам хочет, но у него не получается — там можно помочь, натаскать, объяснить. А Мирская отчётливо не хочет. И если на первом-втором курсе Вита ещё докапывалась до неё, чтоб училась, то на третьем перестала. И ещё до некоторых — тоже перестала. И сегодня ей было неприятно, но… не смертельно, что там. Пережили. То ли ещё будет, да ведь?

Егор тоже смотрел-смотрел, потом взял её за руку.

— Вит, что происходит? Ты реально сама не своя.

Будешь тут сама не своя!

Если честно, Вите очень хотелось рассказать ему всё как есть. Она уже привыкла за год с небольшим рассказывать ему вот вообще всё, и он тоже ей рассказывал. Что делали, когда дома друг без друга, что происходит дома, что было на парах, а пары у них частью у разных преподов, а частью у одних и тех же. Потому что, ну, если не рассказывать близкому человеку, что с тобой происходит, то какой он тогда близкий и зачем вообще нужен?

Но — нет. Нужно дотерпеть эти две недели. Потом она, может быть, расскажет. Ему и девчонкам. А пока — нет, не надо. Мало того что не поверит, так ещё и нарушится чистота эксперимента.

Вита уже поняла, что если она в точности не делает всё так же, как в первый раз, то и какие-то события вокруг неё тоже идут по-иному. А она не всегда помнит в точности, всё же, время прошло, и вообще. И зачем тогда заново, если не сделать лучше, чем было? Осталось только понять, как это — когда лучше.

— Знаешь, я, по ходу, тупо устала, — говорит Вита и как можно честнее смотрит на Егора.

Потому что она и правда устала. А менталка у неё сильнее, не раз проверяли.

— Да понятно, — он обхватывает её за плечи, и хочется так стоять долго-долго. — Вит, выдыхай. Всё нормально.

Ему хочется верить, что нормально, но она знает, что на самом-то деле ни разу не нормально. И это прямо жжёт изнутри, и Вита не понимает, что делать.

— Что у вас там Мирская вычудила опять? Парни говорили, что после пары её Денисов как-то очень сурово отчитывал, — спрашивает Егор.

— Да как всегда, только сегодня про меня, — эту историю можно и рассказать, ничего страшного.

Тем более что Мирская вернулась в аудиторию на пару, не сразу, но вернулась же — умытая, заново накрашенная, спокойная. Попросила прощения у Виты, так и сказала: прости меня, Вита, пожалуйста, я просто реально не знала, что делать. Ну а поскольку Вита именно такой и знала Ленку все эти годы, то есть бестолковой, но не злой, — то и простила с лёгким сердцем. Да и толку злость копить? У неё столько ресурса нет.

— Чёт она и вправду рехнулась. Нет, у нас Коптев не написал, он такой же, как Мирская, но взять у меня работу и списать оттуда не додумался.

Стёпа Коптев тоже добрался до финала не то чудом господним, не то с помощью какой-то матери, равно как и Мирская. И тоже надеялся на экзамене не пойми на что. Нет, Вита не понимала. Потому что на тройку-то все могут решить, совсем все!

— Вит, забей. Тут уже осталось всего ничего, кто сам себе соломки подстелил, тот и прав. Не сдадут — ну, пускай преподы думают, что с ними делать. Говорят, таким просто справку выдают об оконченном курсе, и официально работать с применением магии нельзя. Короче, давай так: тебе на завтра что нужно готовить?

— Да почти ничего, завтра ж индивидуальные занятия. У меня Анатольич и Веснина, лекция и практика, — Вита смотрит вдаль и не очень-то что-то там видит.

Они выбрались на набережную и сначала неспешно шли, а потом просто спустились к воде и зависли там. Набежали чайки; дурные птицы думали, им дадут еды, но еды не было, всё сами съели. И Вите хотелось вот прямо остаться в этом моменте — потому что Егор рядом, он говорит, что всё в порядке, и ему хочется верить. Он, конечно, не знает о непорядке, но, но…

Крепись, Вита, ты менталист или кто? Справишься.

— Поехали ко мне? Татьяна сегодня допоздна.

— Конечно, поехали. И слушай, тебе реально не нужно ничего делать на завтра, лучше просто ложись спать пораньше, что ли?

— Да, я так и сделаю.

— Но потом, да? — Он смотрел на неё, и внутри разжимался какой-то ком, сидевший там… да со вчера, как разразилась вся эта дурь непонятная, так и сидевший.

А с Егором всё же было хорошо и спокойно, и дурацкие мысли уходили, просто потому, что и мыслей-то не оставалось никаких. Вита слышала рассказы других — что рядом с парнем вообще мозги напрочь отшибало, оставались одни рефлексы и центры удовольствия. У неё было не так, мозги не отшибало. Наверное, у неё они просто и не отшибаются, крепко прибиты. Но она может вечность смотреть в эти зеленоватые глаза и перебирать русые пряди. И целовать, и дотягиваться — везде. И потом ещё в ду́ше повторить. И после душа тоже.

А о проблемах она подумает завтра.

5. Инфа от Гришки и о Гришке

Среда. Двенадцать дней до часа X

Следующим утром Вита уже собиралась убегать из дома, когда в прихожую вышла Татьяна.

— Репетируем сегодня?

Ну да, они делают номер на грядущий выпускной. Делают крутой номер, и Татьяна помогает. Правда, она может помогать только в конкретное время, поэтому дважды в неделю им разрешили тратить на репетицию часть от второй пары. И то не всем, а только десяти девчонкам из обеих выпускных групп.

— Да, конечно. Я напомню Весниной, чтобы отпустила, и Анатольичу напомню.

Сегодня день индивидуальных занятий, ну, или не индивидуальных, но в малых группах. У Виты первой парой ментальная магия с Валентином Анатольевичем, а вторая — воздушная с Ксенией Петровной Весниной. Веснина — куратор группы Егора, дама под пятьдесят, всю жизнь в училище, с самой юности, как понимала Вита, и — изрядно строга. Девчонок их группы нужно отпрашивать как раз у Весниной, а из группы Егора — у Анатольича, ну да Вита уже две недели это делает. И потом ещё в пятницу тоже.

— Тогда пока, встретимся в половине одиннадцатого.

В троллейбусе по дороге на пару Вита списалась с Егором — он вчера уехал домой на такси уже совсем поздно, раньше лечь спать не удалось никому. Ну и ладно, что теперь. Но сейчас он слал ей всякие милые картинки, Вита смотрела и улыбалась. Ему не нужно утром никуда ехать, у его родителей квартира в новостройке в самом центре — впихнули здоровенную башню посреди домов начала двадцатого века. Вита была там много раз — огромная квартира в два уровня, на самом верхнем этаже, с отличным видом на город. Квартира, оставшаяся от родителей Вите и Тане, была самой обычной — трёшка, и дому уже лет так пятьдесят. Но есть же, и ура. А то бы пришлось жить в общаге, как Кире.

Кира приехала в Сибирск из Тайшета, небольшого города на Транссибе, в Нижнеудинском уезде. Балл аттестата у неё вышел неплохой, а тест магической силы она сдала и вовсе хорошо. Её родители работали на железной дороге — мама в службе продажи билетов на поезда, а папа — инженером в депо. Мама в юности окончила то же магическое училище, а папа — политех; где-то тут, в Сибирске, они познакомились и вернулись домой. Папа магом не был, а вот все трое детей — Кира и оба её брата — оказались магами. Старший Вася уже отучился в училище и сейчас заканчивал тот же железнодорожный факультет политеха, что и отец, а младший ещё в школе.

Поначалу Кира, кстати, сдружилась как раз с Мирской, пропускала пары и на первой же контрольной по словесности, что ли, крупно встряла. И Вите как старосте велели помочь обеим. Мирская не пришла, а Кира пришла. Вита объяснила ей тему, Кира неожиданно для себя всё поняла и переписала работу нормально. И дальше уже дружила с Витой, а не с Мирской. Сначала прямо так и говорила — от тебя, Витка, есть толк, а от Мирской какой толк? Одни проблемы. А потом уже и сама помогала — выслушать, поддержать, вместе делать домашку и что там ещё бывает.

А на третьем курсе Кира ещё и пошла учиться на маникюрного мастера, и навыки бытового мага оказались ей в помощь. Ей понравилось, она устроилась в салон — сначала раз в неделю, а потом и чаще. Вита и девчонки её всё время тыкали — не увлекайся, мол, вот доучимся — и хоть с утра до ночи свои ногти делай. А сначала получи диплом. С той самой специализацией в бытовой магии и магических уходовых и декоративных процедурах. На этом спецкурсе они снова оказались вместе с Мирской, но Мирская нигде не работала, а Кира работала. Не особо зависела в финансовом плане от родных и могла накопить даже на достаточно крупную покупку. Её задирали обеспеченные городские девчонки типа Волчек или Шустовой — мол, что квартиру не снимешь, если такая крутая. Кира только крутила пальцем у виска — я что, дура снимать, если можно бесплатно в общаге? Вот отучусь — там да, придётся решать. А пока нормально.

Но все говорили, что общага училища хорошая. В ней регулярно делают ремонт, свет, вода и отопление магические, и нет мышей и тараканов, как в некоторых общагах универа. И когда Вита спрашивала себя, смогла бы она полностью сама, без Тани, или же нет, то говорила себе, что смогла бы. И в Москве сможет, там тоже есть общежитие для студентов.

…Троллейбус почти доехал до Общественного собрания, когда телефон тренькнул, и это был не Егор. Вита посмотрела — надо же, Гришка Рыков.

«А вот что я знаю! Тебе понравится» и подмигивающая рожица.

Вчера Вита поговорила с Гришкой после пары.

— Не трогай ты Мирскую, ну её к чёрту, пускай уже сама как знает.

— Ну ты что, прикольно же. Она забавно дёргается, когда нажимаешь на её чувствительные кнопки, — ухмыльнулся Гришка. — Вот тебя без пользы дела трогать, ты глянешь зверски и пойдёшь себе. Что трогал, что нет. А её — весело.

Весело ему, значит.

— Сам-то тоже еле-еле.

— Ну да, — Гришка и не скрывал этого никогда. — Но я именно что сам, хоть и еле-еле. А Миска ни разу не сама. Она, по ходу, вообще сама умеет только в обходные пути, и то нормально не вывозит.

— И ты хочешь научить её? — скептически взглянула на него Вита.

— Даже и не думаю, — ухмыльнулся он, — сама справится.

— Вот и отстань, пожалуйста. И так все на нервах, потому что финал. И никому не хочется идти в будущую жизнь со справкой и осознавать, что зря потерял четыре года.

— Да ни фига, я вот не на нервах.

— Ты уникум, — поджала Вита губы.

— Не, я обычный. Просто я понимаю, что мне нужно, а что нет, и рассчитываю только на себя. А она — на всех, кто рядом оказался, и сегодня это была ты. Ладно, только имей в виду — она теперь будет на тебя капец какая злая.

— Да мне не привыкать, — отмахнулась Вита.

И на этом они расстались. И вот сейчас он пишет, что узнал о чём-то. Правда узнал? Или так, цену набивает? Ладно, попробуем разузнать, и прямо на первой же паре.

* * *

Первая пара — индивидуальный практикум по менталке. И Гришка на него тоже ходит, у него менталка есть, просто он балбесина и тут тоже вола пинает, как и везде.

— Разбиваемся на пары, — сказал Валентин Анатольевич.

— Пошли, — Вита подцепила Гришку за рукав.

— О, мне охренеть как повезло — сама Петровская готова отрабатывать со мной задание, — ухмыльнулся Рыков.

Правда, Анатольич так глянул на него, что тот сразу же увял.

— Валентин Анатольевич, можно, мы в коридоре отработаем и вам покажем? — спросила Вита.

— Ступайте, — кивнул тот, и она бесцеремонно потащила Рыкова наружу.

— Витка, ты чего? Я Миску сегодня не трогал, и никого другого тоже не трогал, — верещал Рыков.

— Молчи, сейчас сюда всё училище сбежится, — бросила Вита. — И рассказывай, что ты там узнал.

— Так молчать или рассказывать? — Гришка откровенно ржал.

— Рассказывай, но не ори, — и закрыла их от подслушивания.

— О, а я думал, ты никогда не догадаешься, — он продолжал ржать как ни в чём не бывало.

— Так, если ты всё это затеял чисто для того, чтобы потусить со мной, то я пошла обратно и попрошу кого-нибудь другого в пару, — Вита уже притомилась слушать его дурацкие приколы. — А тебе как раз Мирская достанется, вот вы и поговорите.

— Не, давай без Мирской, — Рыков встряхнулся. — Я тут, понимаешь, вчера видел отца твоего Стасова.

— Не поняла, — Вита покачала головой. — Где это ты его мог видеть?

— А почему бы и нет? — Гришка снова ржал.

— Да вряд ли вы с ним в одних местах бываете, — поджала она губы, все кривлянья Гришки ей уже порядком надоели.

А Гришка усмехнулся и почесал свой белобрысый затылок.

— А вот тут ты ошибаешься, бываем. Я у дядьки в автосервисе уже третий год работаю, и сервис наш, даром что на въезде в город, почти что на Московском тракте, а туда кто только не ездит и машины нам отдают в ремонт и прочее самые разные. И отец Стасова — наш постоянный клиент. Он, понимаешь ли, купил новую машину, а старой делал типа предпродажную подготовку, ну то есть делали-то ему я и ещё один парень из дядькиных работников. И вчера забирал, а дядька таких клиентов приваживает, он ему и арро сказал налить, и ещё что-то там, а потом сам лично только что не за руку привёл показать, что машину ему сделали в лучшем виде. И спросил: мол, а что, сыну не передадите? И Стасов-старший сказал, что сын его, конечно, хорош, но пока мелковат и не очень-то к делам подготовлен. Поэтому он машину тому сыну купит, как обещал, и подарит на вручение диплома. Но попроще, а на крутую, значит, сам пускай зарабатывает. Вот как диплом получит — так прямо сразу пойдёт на должность в семейном бизнесе, и параллельно пускай изучает какую-нибудь экономику в университете или в экономической академии. А я стою рядом и уши грею, потому что сто раз слышал, что вы с тем Стасовым как бы в Москву дальше поступать собрались. Но или он передумал, да никому не сказал, или сам ещё не в курсе, что отец-то за него всё решил.

Вита слушала и понимала, что Гришка говорит как есть, как сам слышал, так и говорит. И… нет, ей не хотелось закричать и сказать, что он неправ, он дурак и ничего не понял. Именно потому, что видела — всё-то он понял.

— Ты прости, если я тебя расстроил, — продолжал тем временем болтать Гришка. — Ты крутая, а он, ну, как сказать, если честно, то не очень. У него, конечно, навороченный отец с бетономешалками, но вот у тебя нет никакого крутого отца, и ты учишься как зверь, и в итоге уже сейчас столько всего знаешь и умеешь, сколько и в Академии, наверное, не выучить. А Стасов — ну, так. Ты круче него. И если он не совсем дурак, то он это понимает. И должен пылинки с тебя сдувать, ты ж ещё и охренеть какая красивая девушка, красивее и Миски, и Волчек, и Кошкиной из Стасовской группы. И вечно ещё возишься со всякими типа Горина, Шустовой, Миски, да и меня тоже, пинаешь нас, чтобы учились, и не твоя вина, что мы ни хрена не учимся.

— Ну и… ты-то чего не учишься? Раз всё видишь и понимаешь? — Вита зацепилась за его последние слова, потому что говорить с ним про Егора не могла, просто не могла. Спросит потом у самого Егора.

— А мне нафига? Силы у меня чуть да маленько, и я в принципе понимаю, что с ней делать, чтоб на пользу. Работать мне тоже есть где, если дядька надумает расширяться — пойду под ним отдельным сервисом командовать. У дядьки-то дочери, им этот сервис ни за чем не сдался, а мне — самое то. Руки у меня откуда надо растут, связывать силу и материал я умею, чутка менталки тоже есть. А если потом захочу — ну, пойду в политех на автомобильный, или куда там, где автоинженеров учат.

Если честно, настолько разумные слова Вита слышала от Гришки впервые. Обычно они вместе с Гориным надо всеми жёстко ржали, да и только.

— И что, будешь чужие машины ремонтировать? А сделать карьеру и свою купить?

— Витка ты Витка, — улыбнулся Гришка, да как-то по-доброму. — Свою я ещё зимой купил, а почему на пары не езжу на ней — так мне тут недалеко, пятнадцать минут пешком, через наши утренние пробки выйдет дольше. И права у меня давным-давно, я раньше на одной из дядькиных ездил, если по делу надо или на соревнования, — Гришка ещё со школы занимается спортивным ориентированием, и звание спортивное у него есть.

Уж конечно, если у тебя в жизни спорт пополам с работой, то учиться совсем некогда.

— Так, ладно. Спасибо, что сказал, я подумаю обо всём этом. Давай уже задание делать, что ли?

— Давай, а то сейчас Анатольич придёт и по головам нам обоим настучит, — ухмыльнулся Гришка совершенно обычным своим нахальным образом.

А задание было на точную дозировку ментального воздействия. У Виты выходило легко, а у Гришки — не очень, но ей удалось добиться от него более-менее сносного результата.

— Сам сказал, менталка немного, да нужна, вот и старайся, понял?

— Понял-понял. Спасибо тебе. У тебя круто выходит объяснять.

И тут уже из кабинета выглянул Анатольич и спросил, не желают ли они показать, что у них вышло.

* * *

Вита крепко задумалась.

Это что, выходит, если бы она сдала работу сразу, Мирская не взялась бы её списывать. Если бы Мирская не спрятала её листок, это бы не вскрылось, и она не поговорила бы с Гришкой вчера. И тогда он не факт, что рассказал бы ей об отце Егора сегодня, так выходит? Потому что в прошлой версии реальности ничего этого не было.

Вариант «делай как должно, и будь что будет», и просто живи, и не вляпаешься — Вита отбросила как невероятный. Потому что кому-то очень свербило её подставить, и вряд ли этот кто-то — Ленка Мирская или Волчек с Шустовой. Кишка тонка — и снять, и заколдовать так, что с ходу никто ничего не понял. Точнее, не усомнился в записи.

Ладно, будем наблюдать дальше. Кто-нибудь непременно проколется, и где-нибудь непременно вылезет хвост. Ещё бы девчонок попросить о помощи, но нужно придумать и сформулировать правильно, чтобы не было вопросов.

А пока…

Вита с Гришкой показали Анатольичу выполненное задание, он остался доволен.

— Вот можете же, Григорий, когда хотите.

— Я с Петровской могу, а сам по себе не могу, — ухмыльнулся Гришка. — Петровская хоть кому объяснит, даже мёртвому. И если вы этого ещё не поняли и не попробовали, то дураки последние, успевайте, пока учёба не кончилась, — он глянул на остальную группу и пошёл на своё место в дальнем углу.

А Вита напомнила Анатольичу, что на следующую пару серьёзно опоздают девчонки из второй группы и что она сама тоже опоздает на следующую пару по стихийным воздействиям.

Репетировали в актовом зале на сцене. Номер состоял из песни и танца, песню для них откопала в старинной книге Татьяна, а танец ставила Маруся, то есть Мария Ильинична Савушкина, подруга Татьяны. Она служила в том же театре и занималась подготовкой солистов, а ещё руководила детской балетной студией при театре. В общем, крутая.