Притворись моим! Френдзона для Мажора

Ольга Николаева

Притворись моим! Френдзона для Мажора

Глава 1

«Ты мне нужен! Срочно! Ответь, пожалуйста!» .

Сердце замерло на секунду, и тут же ускорило бег. Челюсти сжались до хруста. И глаз дернулся.

- Милый, ну, что там опять у тебя? – Жеманный голосок защекотал ухо елеем. По шее, вниз под вырез майки, проскользнули тонкие пальчики с кровавым маникюром.

- Погоди. – Отмахнулся от назойливой девки, словно от мухи. – Тут срочное.

Перевернул экран, чтобы не светить лишнее.

- Дан! Данечка! Ты же обещал, что сегодня… - Она обиженно надула пухлые губы, принялась накручивать платиновую прядь на тонкий пальчик. – Я и так тебя ждала столько времени…

- Подождешь еще. Не развалишься. – Сорвался с постели, на ходу застегивая джинсы, захлопнул за собой дверь спальни.

- Что?! Что опять случилось, Аль?! – Боковым зрением засек движение за спиной. Белокурая фурия вылетела из квартиры, долбанув дверью с такой силой, что стены затряслись. – Ты мне опять горячую ночь загубила! До утра не могла подождать?!

Она притихла. Прерывистый вздох – и ни слова больше. И какие-то громкие крики, визги, басы музыки на заднем фоне.

- Только вот еще не плачь мне. Не хватало твои сопли утирать!

Стиснул зубы, чтобы еще чего-то грубого не ляпнуть.

Ее обидишь – потом полгода надо ходить вокруг и умолять, заглядывать в глаза, как побитая собака.

- Погоди. Сейчас включу видео. Пару секунд.

Сбросил вызов.

Один шаг – в спальню, второй – к двери.

Ага.

Так и думал.

Эта надутая блонда еще топталась в подъезде. Типа, не могла такси вызвать.

- Трусы свои запасные забери. – Швырнул ей «забытую» сумочку. И все замки закрутил на максимум оборотов.

- Дань. У тебя свидание, да? Я помешала? Прости… - Алька уже сама смотрела на меня, как побитая собачонка.

- Переживу. Что у тебя?

- Иди, верни девочку. Ну, чего ты мне сразу-то не сказал?

Связь – хреновее некуда.

Вместо нормальной картинки, на экране только размытые пятна в пикселях.

- Выйди на улицу. Я ни черта не вижу. И слышу тебя плохо. – Смутное беспокойство уже начало нарастать. Смешалось со злостью и раздражением.

Сейчас бы схватить ее за шкирку и встряхнуть, как котенка нерадивого! Вытрясти всю глупость. И поцеловать. Высосать из дурной головушки любые мысли об этих идиотских клубах!

И всю душу из нее вытянуть, заодно. Оставить себе. И никому не отдать больше.

- Ой, давай, лучше завтра уже созвонимся, хорошо? Я что-то не подумала. Зря тебя набрала… - Заюлила, заерзала, решила дать заднюю.

- Аля… - Вот теперь я уже зарычал, ни в чем себя не ограничивая. – Ты меня слышала, твою-то мать, чертова задница?!

- Все. Все. Поняла. Выхожу. Перезвоню сейчас.

- Локацию мне скинь. Приеду – поговорим.

Обычно она выпаливает все, что взбредет в бедовую головушку. Всякую чушь. И знает, что я буду с радостью слушать. Хоть мычит – пускай. Главное, чтобы со мной говорила.

А тут – юлит. Значит, какая-то совсем уже хрень приключилась. И ее нужно срочно разруливать!

- Не надо, Дань! Говорю же тебе!

- Аля… - Рык получился уж совсем звериный. Долбанул костяшками по стене, снова кожу стесал… Облизнул костяшки от выступивших капелек крови…

- Да. Поняла. Жду. Тут недалеко от тебя.

- Все. Не лезь никуда. И ни во что не впутывайся больше!

Байк еще не остыл от прогулки с блондой. Даванул по газам, пугая рыком мотора всех крыс и котов на парковке.

Я правильно все угадал – эта засранка тусила в клубе. Время – за полночь.

- Ты какого лешего здесь делаешь? А если папенька зайдет, проверит, как доченька спит? Я снова тебя отмазывать буду? Аль. Мне это уже насто… - Проглотил окончание слова.

Как бы ни злился на нее, ни одно ругательство не могло при Альке наружу выскочить.

Сначала проорался, и лишь потом рассмотрел эту дурочку.

- Ты на кой ляд сюда так вырядилась? Приключений на задницу ищешь? – Сбросил с плеч кожаную куртку, протянул Альке. – На, спрячь свой срам!

- Зачем? – Невинные глазища, полные удивления. Реснички – хлоп, хлоп. – Я же нормально выгляжу…

И еще покрутилась передо мной, демонстрируя, какая она тут, млять, нарядная. Даже не надо вертеть пятой точкой – к ней и так прикованы все взгляды.

А в декольте – капельки пота собираются. И рука вот прямо тянется, чтобы их собрать, вытереть…

- Я не хочу отгонять от тебя всех озабоченных в округе! – А главное, как бы самого себя от соблазна удержать?! Это же чистый соблазн, только с глазами непорочной девы.

- Не надо никого отгонять. У меня теперь есть, к кому обратиться за защитой, понял?! – Обиделась. И куртку мою сбросила.

Схватил ее за плечи, заставляя снова накинуть.

- Что, что? – Пальцы сжались, против моей воли. Так сильно, что синяки могли остаться.

- Ай! Ты чего, Дань?! Прекрати злиться! – И нежно так погладила по щеке тыльной стороной ладони. И сердце зашлось. И веки опустились. Господи… Разве так можно? Разве можно так поступать с лучшим другом, твою-то мать, а?!

- Ты зачем звонила мне, Аль?! Ты пьяная, что ли?!

- Мне нужна твоя помощь, Дань. Больше не у кого просить, понимаешь? – И снова по щеке ладошкой. Туда-сюда. Мягко-мягко, самыми кончиками пальцев… В животе все мышцы сжались. В паху – все железное, твердое, напряженное до боли.

Вдох. Выдох. Очень прерывисто и коротко. И квадратный корень из семьсот пятьдесят… Сколько это будет? И есть ли корень у этого числа?

- Даня… Что такое? Ты ее любишь?

- Кого?! Кого я люблю-то, Аля?! Ты о чем со мной говоришь, вообще?

- Ну, девушка твоя… Она ревновать не будет, если ты мне поможешь?

- М… Предположим, не будет. У нас такие отношения, что никто никому ничего не предъявляет! – Как будто она сама не знает, что у меня каждый день – новая. И никому еще не позволялось со мной ссориться.

- Вот. Хорошо. Значит, у нас все получится. Так здорово, Данечка, что ты есть у меня!

- Аль. Я ничего не понимаю. – От этих ее слов, начал закипать и плавиться. Ну, никак не победить свои мечты, еще со времен школы. Когда-то же реально верил, что у нас все может получиться…

- Притворись моим парнем, Дань.

Глава 2

- Что?

Данина куртка на моих плечах – горячая. Она еще хранит тепло его тела, запах его туалетной воды, родной и знакомый, греет и успокаивает…

- Что ты сказала, Румянцева, повтори? – И все. Мороз по коже. Кажется, что голос Дани где-то в горле застрял, и теперь не может вылезти наружу. Продирается, словно наждак… И от этого скрипучего звука по моим рукам бегут противные, холодные, колючие мурашки.

- Прости. Не надо было. Я просто не подумала. Устала, чего-то насочиняла себе опять…

- Повтори, я сказал. – Он уже рычит и грозно скалится. Жесткие пальцы впиваются в мышцы предплечий.

- Ай, больно! Не делай так! Я сейчас плакать буду! – Моя короночка. Всегда на него действует. Стоит только слезинку пустить – и Воронов тут же мягкий, теплый, заботливый. Мой самый лучший, самый любимый друг! А не вот эта вот страшная гора, напичканная тестостероном!

- Не юли, Румянцева. – Но хватку, все же, ослабляет. Осторожно поправляет воротник, загнувшийся внутрь на моей шее. Нечаянно цепляет кожу костяшкой большого пальца… Мы оба вздрагиваем, как от удара, и замираем, отчаянно глядя в глаза друг другу…

- Я… Как всегда, дурацкая затея, Дань. Извини. Я снова ерунду придумала. Ничего не надо. Езжай домой. Я тоже скоро пойду…

- Нет уж, Румянцева. Ты сейчас мне все выложишь. И не дай Бог, соврешь хотя бы на половинку слова!

- Ой, Данюш… Ты такой милый становишься, когда начинаешь притворяться моим папой… Такой же строгий, серьезный… Я сейчас сделаю все уроки, честно пионерское! И конфеты больше есть не стану! – Затараторила, заторопилась, понесла какую-то нелепую чушь, которая всегда меня спасала, заставляла Даньку улыбнуться. Сначала скупо, смазано, а потом – от души, во все тридцать два его яркие зуба…

- Тормози. Не прокатит. Пойдем. – Как всегда, коротко. Но очень доходчиво. И так внушительно, что остается лишь прикусить язык и заткнуться.

И семенить за ним следом. Не успевать, спотыкаться на неудобных, слишком высоких и тонких каблуках… Ловить его недовольный взгляд, брошенный через плечо, и снова ускоряться.

- Стой. Зачем мы туда идем? Я домой хочу. Сюда не будем больше возвращаться. – Клуб, до того казавшийся чудесным, веселым, самым привлекательным местом для жизни, вдруг вызывает отвращение.

- Ты пила? - Он резко тормозит, от чего я врезаюсь носом в его спину.

- Ты чего? С ума сошел?! – От возмущения и обиды толкаю, со всей силы. Но с таким же успехом, я могла бы постучать и по стене. Слишком он большой и сильный, чтобы я могла его с места сдвинуть…

- Что-то принимала?!

- Да иди ты в задницу, Воронов! Я тебе не для того звонила, чтобы ты устраивал допрос!

От возмущения снова начинаю тараторить, злиться, путаться в словах и звуках.

Даню это всегда забавляло и смешило.

Только не сегодня.

Он резко дергает меня за руку и уводит куда-то в сторону. Не туда, куда ломятся все заведенные гости клуба.

Толкает неприметную дверь - и вот мы в тихом, темном помещении, похожем на подвал.

- Ты меня здесь прикопать решил, да? – Нервно дергается рот. Я его таким еще не видела никогда. Неужели, так сильно расстроился, что с девушки его сняла? Может, у них там любовь, а я со своими глупостями?

Едва успеваю заткнуться, чтобы неудачным вопросом не сделать еще хуже.

- Ей – сок. Мне – вискарь. Грамм двести. Не разбавляя. – В полумраке тащит меня к барной стойке, о которой даже догадаться было нельзя. Слишком это помещение на бар не похоже…

- Чего?! Дань, какой вискарь?! Ты же на байке сюда приехал! Тебе пить вообще-то нельзя… - спорю с ним, по привычке, но забираюсь рядом с ним на барный стул.

- Ноги прикрой. Ты чего так вырядилась? Вляпалась в какую-то новую секту, что ли? Там у вас шлюх разводят? А за это кормят лучами солнца?

Он, конечно же, игнорит мое замечание про алкоголь. Забирает стакан у бармена и заливает его в себя одним махом.

- Все. Это уже перебор, знаешь ли. – Не дождавшись своего сока, спрыгиваю обратно, и чешу к выходу. Еще мне таких обид от него не хватало! Губы трясутся. Часто-часто моргаю, чтобы прогнать внезапные слезы.

Глотаю обиду, толкаю внутрь себя, чтобы прямо тут, на его глазах, не разрыдаться.

- Перебор – это твое платье, Аля! Ты с какого хрена так вырядилась и приперлась сюда?! Вообще, понимаешь, как это выглядит?

Мне никто уйти, конечно же, не дал.

Буквально два шага – и я припечатана к стене. Холодной. Каменной. Ощущаю спиной, какая она твердая, даже через кожанку Дани. А грудь упирается в такую же твердую Данину грудь. Только очень горячую и часто вздымающуюся.

Он зол. Глаза горят яростью. Крылья носа раздуваются, зубы стиснуты с такой силой, что челюсть выступает…

- Да что такого-то? Обычное платье! Надела на свидание! Я же не в школьной форме должна была сюда идти?! И вообще, какое ты имеешь право так со мной говорить, Воронов?

- Я – твой лучший друг. И твой отец мне доверил за тобой присматривать. Хочешь, чтобы он сам эти занялся? – Он щурится предупреждающе и лезет в карман джинсов за телефоном.

Мускулистая рука еще сильнее прижимается к моему тонкому платью. Он как будто голую меня касается… Замираю от необычных, странных, неожиданных ощущений…

Тьфу ты, черт побери! Это же мой Данька! Он же родной, как брат! Как я могла подумать, вообще, такое?

- Так что, звоню папочке?

- Ага. Скажи, что ты водил меня в клуб, напился, целовал по-взрослому, все понял о нас. И теперь мы вместе!

Я сама не своя от того, что ощущаю от этой его тесной, горячей близости. И выпаливаю то, о чем хотела сказать весь вечер.

И обмякаю, стекаю по стене от усталости.

Глава 3

Твою же мать, а!

- Алька… - Мой голос падает, опускается до сипа, едва различимого среди шума. Сердце так гулко стучит по грудной клетке, что я сам почти не разбираю, что шепчу ей в лицо.

- Да!

Она точно так же, едва различимо, теряя дыхание, шепчет мне в рот свое согласие.

И я целую ее. Крепко. Жадно. По-взрослому. С языком. Облизываю губы, втягиваю в себя, всасываю, дрожа от удовольствия и от зависти – к самому себе!

Забыв о том, какая она хрупкая, какая нежная, какая тонкая… О том, что даже дышать на нее иногда страшно… Одной рукой охватываю плечи, вторая шарит по ее спине, забирается в глубокий вырез, трогает позвонки, пересчитывает их, заставляет ее гнуться, плавиться, дрожать – и все это – по моей воле!

Жутким усилием воли сдерживаю хриплый стон. Я еще ничего не сделал с нею, а уже готов взорваться от удовольствия. От того, что раньше мог видеть только в горячечном сне.

- Эй, голубки. Здесь нельзя. Оплатите приват, и там милуйтесь, сколько угодно. – Хрипловатый голос мужика за спиной заставляет меня вынырнуть из омута.

Трясу головой, пытаясь очнуться, поворачиваюсь… Я сам немаленького роста. Но охранник выше меня на пару голов, шире в плечах… И не пьяный , как я, от близости самой желанной дурехи…

- Все нормально. Мы сейчас уже уходим. - Тонкий, какой-то совсем не Алин голосок заставляет меня отвлечься.

Мужик, неодобрительно дернув губой, удаляется. На прощание бросает взгляд через плечо. Очень внушительный. И многообещающий.

Алька дрожит. Всем телом.

От макушки до тонких, изящных щиколоток. Ее всю колотит крупная, какая-то нездоровая дрожь.

- Аль? – Я хочу продолжения. Хочу целовать ее. Еще больше. Еще глубже. Еще сильнее. Чтобы она плакала, стонала и смеялась подо мной, в моих руках, под моей тяжестью.

Она вытирает рот тыльной стороной ладони. А в огромных голубых глазах плещется что-то… Что-то очень странное. И совсем не похожее на радость.

- Ты чего, совсем офонарел, Воронов? - пушистые, густо нарисованные ресницы трепыхаются, порхают, летают над ее щеками… Еще чуть-чуть – и по щекам потекут слезы.

Это выражение лица я знаю слишком хорошо. Слишком часто вытирал, утешал, успокаивал, собирал из-под носа сопли. Еще с тех пор, когда пятилетняя дурочка-соседка падала с моего велика и разбивала коленки.

- А что не так? Тебе не понравилось, что ли? – Вытирать ей нос, после моего поцелуя, это уже совсем зашквар какой-то!

Зубы сами сжимаются от злости. И кулаки похрустывают… Едва держусь, чтобы не долбануть по стене.

- Я не шлюха твоя, понял? Кто тебе разрешил так делать со мной?! – Ага. Вот она. Вся такая. Стоит лишь психануть – и от злости слезки вмиг высыхают! И хрен ты уже их вытрешь, даже если очень хочешь пожалеть… Руку протяни – и тут же оттяпает. Чтобы не лез!

- Сама же предложила. Что не так? – Тупею. В своих собственных глазах падаю, на самое дно лечу. В голове только звон и грохот. Кровь ушла вся куда-то вниз. Пах ломит от напряжения. Ни черта не соображаю. – Что опять за претензии, мелкая? Я все сделал, как ты просила!

Она пытается нырнуть мне под руку и сбежать.

Все, как обычно у нас. Она меня злит. Я ору. Она пугается и сваливает.

А я, как обычно, виноват.

Одно только но: в этот раз я залез ей в рот языком, а руками чуть в трусы не забрался.

И это все очень сильно меняет.

И я не намерен ничего откатывать назад!

Позволяю уйти. Всего на пару шагов.

Мне остыть нужно и привести башку в порядок. Иначе, черт возьми, придется кидать ее через колено и шлепать по заднице. Чтобы вела себя понятно и прилично!

Прикрыв глаза, упираюсь затылком в стену. Глубокий, жадный вдох. Выдох – с задержкой.

Тренер учил так делать, когда совсем тяжело… Но что-то ни черта сейчас не помогает…

- Что, послала тебя кошечка? - Какой-то придурок угашенный толкает меня в плечо. – Может, мне попробовать счастья? Она клёвая…

И смачно, аппетитно облизывает губы…

- Тварь! Только посмей даже посмотреть на нее! – Жестко дергаю козла за локоть, откинув его назад, и припускаю вслед за Алей.

- Уходим отсюда! Быстро, поняла?! – Успеваю поймать ее у самого выхода.

- Сама доберусь. Отвали. И не трогай меня, слышишь? Я не твоя подстилка, чтобы так обращаться со мною!

Дергается, вырывается, оставив в моих руках мою же куртку.

- Так ты, значит, предпочтешь, чтобы лапал кто-нибудь другой?! Посмотри, как тут много желающих! Давай, выбирай! Покажи пальчиком – я помогу познакомиться!

Зло рычу на нее, выплевывая звуки сквозь зубы. И тащу на парковку, не позволяя оглядываться.

С нее же, дуры, станется: согласится на что угодно, лишь бы меня позлить!

- Я вызову сейчас такси и сама домой уеду! Зачем я вообще додумалась тебе звонить? Знала же, что не выйдет ничего хорошего!

Вся такая из себя деловая и самостоятельная, она продолжает улепетывать, на своих тонюсеньких, длиннющих шпильках! Впервые на ее ногах такие вижу… Смотрю на изящные, точеные щиколотки, облизываюсь от желания потрогать, охватить их пальцами, убедиться, что они настоящие.

- Ай! – Прямо на моих глазах, она спотыкается и падает. Совсем не изящно. Платье задирается почти до самого белья.

- Аль, ты как? Больно? – Падаю на колени рядом. Сердце в пятках.

Она лежит в той же позе, спрятав лицо куда-то в асфальт…

- Аля! Аля, что с тобой?! Тебе вызвать «Скорую»? – Тормошу ее, пытаюсь перевернуть, заглянуть в лицо… - Ударилась? Вывернула себе что-то? Аль, не молчи, скажи что-то…

Не выношу, когда ей больно. Лучше бы умер сам, чем смотреть, как она страдает… Это же невозможно, когда Альке плохо…

- Уйди. Воронов, просто уйди. И оставь меня! – Она внезапно приподнимается. Прожигает насквозь. Глаза сухие, горящие ненавистью и обидой.

- Вот еще. – Живая, значит. И не так уж ей и больно. Просто психует, как всегда.

Встаю и подхватываю ее на руки.

Так проще. И так надежнее. И теперь уже не денется никуда.

- Тебе за руль нельзя. Ты пил, помнишь?

- Ну, пешком дойду. Не беда.

Ее вес, не больше бараньего, нисколько не тянет. Наоборот, придает мне сил и бодрости. Держать ее так – абсолютный кайф.

- Дань, все уже нормально. Я успокоилась. Поставь меня. Я доберусь сама до дома.

Ее голос обманчиво тих и лишен эмоций. Она просто просит. Не дергается, не вырывается.

Только меня уже этим не проведешь. Как облупленную знаю: только выпусти – и тут же упорхнет. И станет язык из-за угла показывать…

Глава 4

Все. Не могу больше.

Закинув голову назад, жмурюсь изо всех сил. Громко сглатываю.

Слезы обиды и усталости закипают на глазах.

Но я же не стану плакать при Даниле! Ни за что! Никогда и ни за что не стану плакать!

Я его, гада, слишком хорошо знаю: сначала будет жалеть, утешать, притворяться, что весь такой заботливый и ласковый… Я, конечно, поверю, растаю, выложу это все… А потом как начнет стебать! Всю жизнь издеваться будет и вспоминать про эту мою глупую, разовую слабость…

- Не дрыгайся. – Вот. Уже. И плакать не надо было. Всего-то шевельнулась в его руках – а Воронов уже начинает угрожать.

- Тебя спросить забыла. – Огрызаюсь больше по привычке, чем в надежде, что поставит меня на ноги. – Отстань от меня. Иди уже своей дорогой, а я дальше как-нибудь сама!

- Сама себе ногу чуть не сломала, а я, как всегда, виноват? – Он рыкает, но уже как-то иным голосом: без злости. Почти по-домашнему. Почти как мой родной, мой самый лучший друг Даня…

- А не надо было меня пугать, между прочим! Напился – веди себя прилично. Зачем было делать вот так?

Память о его поцелуе, таком волнующем и пугающем, до сих пор обжигает мои губы. Они чешутся, зудят, болят… Я не хочу такое помнить! Не хочу даже думать о том, как он своих девок целует… Почему все так?!

Он лишь подкидывает меня на весу, заставляя ахнуть.

- Ай! Выкинуть решил? Может, как-то поаккуратнее? – На автомате, хватаюсь за крепкие, сильные, такие надежные плечи…

- Лучше держись. Иначе на плечо взвалю, так и потащу, вверх задницей. Пускай, все пялятся на твои кружевные трусы… - Не вижу его лицо, но точно знаю: Данька снова ехидно ухмыляется. Так противно и так гадко. И так знакомо, как умеет только он один.

- Тебе нельзя на мотоцикл, Дань. Ты же пил. Я спрыгну, ты же знаешь! – Снова нарастает паника, как только чувствую, что он тащит меня на парковку.

- Я в курсе. Не дрейфь. – Ободряюще хлопает пальцами по моему бедру… Но я опять вздрагиваю, как испуганная кобылка. И что теперь? Нам больше нельзя будет прикасаться друг к другу? Я всю жизнь теперь буду его бояться?!

- А что, пешком тащить меня будешь, до самого дома?? Я в тебя, конечно, верю… - Хихикаю, представляя, как он меня понесет по всем проспектам…

- Аль. Ты сегодня где свои мозги-то оставила? Дома забыла, вместе с нормальной одеждой? Или, может, обменяла их на входной билет? Как, вообще, попала-то сюда?

Данька все больше становится похожим на себя. Немного едкий, вредный, но заботливый и внимательный. Тот самый Даня, которого я хотела просить о помощи…

Я льну щекой к его плечу. Греюсь. Питаюсь его силой и теплом… Вздыхаю устало и грустно.

- Эй, мелкая?! – Он резко ставит меня на ноги и встряхивает. – Ты чего молчишь? Закисла совсем? Когда это мои шутки про твой мозг оставались без дела? Зря, что ли, тебя подколоть пытаюсь?

- Я хочу домой, Воронов. Вызови мне такси. И я поеду. И забудь про этот вечер, пожалуйста… - Мне так хочется уберечь ощущение, что мы снова – друзья. И он не гоняет меня из дома, и я не ревную, глупая, к очередной его раскрашенной шлюшке…

- Уже.

- Что «уже»?

- Одна минута – и поедем. – Я пытаюсь заглянуть ему в лицо, уловить – что там, в этом странном, пугающем, непонятном взгляде, которым Воронов тянет из меня все жилы… Но Данька не позволяет: словно пацана, обнимает меня за плечи, к себе прижимает, и треплет…

Я вздыхаю облегченно: кажется, у нас опять все наладилось. И не было этого глупого, дурацкого, совершенно лишнего поцелуя!

А если мы друзья…

Снова просыпается надежда. Заставляет меня улыбнуться несмело…

Может быть, у нас еще все получится?! И Данька обязательно поможет мне? И этот вечер был совсем не зря?

- Падай. – Распахивает передо мною дверь подъехавшего гелика.

- Может, я должна взлететь? – Слишком узкое мини, чересчур высокие шпильки… Не представляю, как буду забираться на подножку этой тачки.

Данька смотрит насмешливо – и одним ловким движением подбрасывает меня, закидывает в салон автомобиля.

И падает рядом сам. Обнимает меня за плечи, прижимает боку.

- А ты куда? Нам же в разные стороны… - Ничего не понимаю. Мы никогда так рядом с ним не ездили. Он только вызывал такси, сажал меня – и все.

- Папеньке на руки тебя сдам. Я же, вроде, твой парень теперь? Должен тебя провожать…

Сердце ухает куда-то в пятки. На его месте – холод и пустота. И дрожь по телу разбегается, вслед за острыми, непонятными мурашками.

На языке вертятся слова – очень разные. Горячие, обидные, злые, возмущенные… Да чего только не вертится там –важного и не очень… Да только – ничего умного.

И я молчу. Крепко сжимаю зубы и молчу. Чтобы не испортить. Данька – он же такой. Чуть лишнее ляпнешь – и все передумает. И все будет зря. Все мои мучения, все переживания – все будет вхолостую.

Нет уж! Хотя бы сейчас, хотя бы раз в этой жизни, я сумею заткнуться, и Даня станет моим парнем! Главное, чтобы он смог подольше продержаться…

Глава 5

- Сиди ты спокойно, не ерзай! – Крепче сжимаю ее плечо. Вдавливаю в свой бок.

Это невыносимо терпеть.

Физически больно от того, как Алька ерзает на сиденье. Как ее колени сжимаются и раздвигаются. Как изящные, тонкие пальчики беспрестанно одергивают край короткого платья.

Стараюсь не смотреть. Слежу за тем, как в окне проносятся вывески, объявления, столбы, светофоры… Еще немного – и начну это все считать. Только бы не видеть, не слышать, не ощущать, как пахнет Алькино тело – горячее от моей близости. И как она дышит прерывисто, взволнованно…

Твою ж мать! Зачем я, вообще, взял в руки телефон? Мог бы отлично сейчас развлекаться с той белобрысой. И ни о чем не думать…

- Приехали. Выходить будете? Или еще покататься решили? – В зеркале заднего вида ловлю насмешливый взгляд водилы. Этот урод косится на коленки Альки! Руки тут же горят от зуда. От желания вмазать по наглой роже!

- Выходим, Аль. Слышишь? Ты там уснула, что ли? – Она как будто стала совсем уже маленькой. Вжалась в кожу кресла, вдавилась в него, а ногтями вцепилась в мое запястье. И не дышит совсем. – Или укачало, может? Выпрыгивай, давай, пока дядь Витя не увидел, как тебя полощет… Я же не успею рассказать никаких новостей – он меня сразу и удавит…