Узы нефритовых сердец

Ци Мейли не реагировала уже на открытые словесные подначки и тон. Девушка была так поражена, что не могла подобрать слов. В конце концов гордыня взяла свое. Ей просто хотелось, чтобы эта разукрашенная фарфоровая кукла вымелась из ее комнаты и закрыла дверь с той стороны.

— Эта никчемная действительно не понимает, что сподвигло Его Величество на такие жестокие меры. Просто в отличие от других благородных дам, у этой несчастной нет никакого желания быть здесь. В гареме эта несчастная оказалась не по своей воле. Вы, госпожа, просили сказать откровенно. Эта глупая девочка-сю не ищет милости господина, не гонится за ней. Эта ничтожная женщина хочет просто спокойной жизни. Может ли благородная Лули-шуфэй понять мысли этой недостойной?

Хрупкая в своей красоте женщина уставилась на нее, как будто за спиной Ци Мейли выросло еще несколько голов. Затем Лули-шуфэй прикрыла рот шелковым расшитым платком и засмеялась. Она долго не могла успокоиться.

— Эта новенькая и правда глупа, — наконец вынесла свой вердикт супруга Императора. — Откуда ты такая взялась? Хорошо, — она резко поднялась, не заботясь уже об этикете. — Ты потом поймешь, почему все женщины здесь бьются за милость господина, сама будешь за нее биться. А еще ты поймешь степень влияния и власти Императора на своих подданных. Но постарайся не вызывать гнев Его Величества. Степень монаршей жестокости может оказаться невыносима для такой глупой и наивной девочки. Спасибо за чай. Когда мы встретимся снова, у тебя уже будет титул, либо ты будешь мертва, Ци Мейли. Эта супруга бы предпочла второе, не обижайся. Можешь не провожать.

Ци Мейли лишь про себя фыркнула. Ее взгляд замер на какой-то точке, и мысли вихрем захватили все сознание. Мин Лэ Ян просто отмахнулся от факта ее избиения. Он даже серьезно это не воспринял, еще и воспользовался моментом помучить ее зад. К слову, массаж ягодиц, как и мазь, оказались крайне действенными. Боль ушла почти полностью, если не тревожить спину. Но то что он сделал просто не укладывалось в голове еще живущей в категориях XXI века Ци Мейли. Он убил собственных любовниц просто за десять ударов по ее спине, от которых вскоре никаких следов и не останется? Зачем?

Девушка была уверена, что влюбиться в нее Мин Лэ Ян не мог. Достаточно просто посмотреть на его супруг. По сравнению с их красотой и готовностью служить ему двадцать четыре часа в сутки, Ци Мейли была даже не середнячком. Какой мужик в здравом уме променяет такую множественную благодать на ее заурядное тело? Тогда зачем такой показательный акт? Или пока новая игрушка еще вызывает интерес и не опробована, Император оставался увлечен?

В конце концов Ци Мейли решила, что такие поступки были направлены не только для поддержания страха в гареме, но и на нее. Мин Лэ Ян четко показывал, что он может сделать с каждым в стенах Дворца. И если терпение мужчины закончится, ее участь будет незавидной.

Ци Мейли только в этот момент смогла до конца осознать, насколько патовой была ситуация, в которой она оказалась, впустив в свою жизнь когда-то "генерала Вана".

Мастера интриг

Юн-ди, заложив руки за спину, внимательно вслушивался в наставления пожилого наставника юного принца. Как и обещал, Император озаботился правильным и всесторонним воспитанием потенциального наследника. Чем раньше мальчишка усвоит основы правления, тем лучше. Конечно, вариант того, что этот юный принц через пару лет попытается восстать и захватить власть, подгоняемый алчностью своих родственников, тоже был вполне возможен. Юн-ди не хотел об этом думать, в конце концов, этот неглупый мальчик — старший и первый королевский отпрыск. Но если обстоятельства вынудят, и, если этот малец не будет благоразумен, его дни окончатся печально. Пощадит ли Император? — Нет. В борьбе за трон невинных и не может быть. Наследного принца Юн-ди заменит на более послушного отпрыска. Благо, варианты подрастают.

Юн Танцзин показал себя очень послушным юным подданным, который серьезно вслушивался в наставления Императорского Отца. Как и любой ребенок, он, конечно, хотел видеть и отца тоже, а не просто Императора, но рядом с Юн Танцзином с самого раннего возраста всегда был только правитель. Юный принц очень старался и учился, но даже так, получая похвалу от своего Императора, был еще по-детски счастлив.

Юн-ди честно пытался... Он пытался почувствовать привязанность хоть к какому-то наследнику императорского рода, но разделение фигуры правителя Тянь-ся и Мин Лэ Яна оставалось настолько сильным, что эти дети виделись всегда лишь одним из инструментов поддержания династии. Он не мог развить чувства, которых у него не было в принципе. Однако Юн-ди обходился справедливо с каждым ребенком, как и с любым своим подданным. Сейчас Юн Танцзин являлся почти наследником — не до баловства. Воспитательный процесс очень строг, а спрос — большой.

Юный принц тем временем закончил отвечать свой урок и вскоре увидел Императорского Отца, который стоял немного в отдалении, наблюдая за ним. Юн Танцзин тут же опустился на колени в почтительном приветствии. Император лишь небрежно махнул рукой, приказывая не отвлекаться. Он не спеша приблизился к мальчику.

— Юный принц очень старателен. Чжэнь ценит рвение юности и тягу к знаниям. Приложи все усилия, чтобы стать достойным наследником династии. Пока твои императорские братья и сестры растут, юный принц должен взять на себя гораздо больше ответственности как старший брат.

— Этот принц понимает. Спасибо за наставления, Императорский Отец, — юный голосок был тих и спокоен.

Юн-ди задумчиво перебирал сцепленными в замок пальцами за спиной. Мальчик его во всем полностью устраивал, кроме одного — его матери. Амбиции Чжао-гуйфэй становились все больше, наглость росла. Эта женщина уже ни во что не ставила даже императрицу. Как бы не относился к своей законной жене Юн-ди, императрица — это владелица Печати Феникса и хозяйка Шести Дворцов. Она — часть власти Императора. Нападки на нее — это пощечина Сыну Неба лично. Юн-ди все больше хмурился. Если кто и уберет Ли Шу, то только он. Никакой женщине из гарема не стоит тянуть руки к монаршему трону. Сейчас, когда над ним нет давления старших по роду, он может делать то, что считает нужным.

Женщины в гареме всегда играют с огнем, но совершенно забывают, как может быть страшен гнев монарха к своим наложницам и рабыням. Один из прошлых Императоров вырезал больше двух тысяч женщин Дворца за одну ночь лишь потому, что те позволяли себе распускать какие-то слухи о мужском бессилии Императора73. Стоит ли преподать этим дамам такой страшный урок? Надолго ли его хватит? Чжао-гуйфэй обязана знать свои границы. Дать благодать императрице родить? Ее сын автоматически бы подвинул Юн Танцзина. Позволить Ли Шу сохранить лицо при дворе, где и так все за ее спиной шептались о несостоятельности женщины как Матери Нации? Император фыркнул — велика честь.

Казни двух мелких наложниц надолго не хватило. Гарем быстро оправился, и красавицы вернулись к своим хитроумным схемам. Как утомительно. И как надоело. Хотелось чего-то свеженького, необычного... Пикантного?

— Ся Яозу, как дела у той девушки-сю, что не попала в покои Чжэня?

— Отвечаю правителю, — евнух тут же церемониально склонился, очень удивленный, что монарх вообще вспомнил об этой незначительной персоне. — Она полностью оправилась и просто целыми днями что-то готовит. На следующий день половину еды раздает слугам. Кажется, за это время она успела прикормить добрый десяток человек из прислуги и евнухов.

— Хм... — Юн-ди удовлетворенно улыбнулся.

Он не посещал Ци Мейли уже около двух недель. Пусть понервничает. Мужчина прекрасно видел чувства самой девушки. Он давно живет на свете и мог понять тот простой факт, что нравится ей. Упрямица сама этого не осознавала, но Император видел истину в ярких красивых глазах. Конечно, он тоже страдал — столько времени не пробовать ее странных вкусных блюд, не спорить с ее не менее странными высказываниями. Какие-то ничтожества едят каждый день то, что остается под запретом для самого Императора. Какая ирония... Скука вновь разрасталась. Даже красивые тела в опочивальне по ночам сильно не спасали. Но эту девушку необходимо воспитать для жизни здесь. Или она умрет, или приспособится.

Вся проблема в том, что эгоистичные желания брали верх. Хотелось уже распробовать этот десерт, которые так долго ускользал и умудрялся оставаться на дистанции. Когда тигру приходится притворяться кроликом слишком долго, терпение может кончиться в любой момент.

Наблюдая за своим потенциальным наследником престола, Юн-ди не переставал возвращаться мыслями к Ци Мейли. Ему становилось смешно от собственного рвения — это необычно. Еще будучи принцем, он с юности избалован женским вниманием и очарованием, пресыщен этим. Что с ним не так, если эта девица бегает от него как от огня? Она даже под палки полезла!

Император нахмурился. Да, он прекрасно понимал, что стояло за всеми нехитрыми манипуляциями будущей наложницы. Не надо быть слишком умным, чтобы не увидеть такой шитый белыми нитками ход. И хотя мужчина был зол на ее поступок, но не отдать долг ее упорству не мог. Главное, чтобы в следующий раз она с крыши дворца не прыгнула или в пруд не полезла за простудой. С нее станется. Полоумная же. Император скривил губы в усмешке собственным мыслям. Мозг Ци Мейли совершенно не годился для гарема — Юн-ди вновь в этом убедился. Но... Это не значит, что он ее отпустит.

— Что Бися74решил? — осторожно прощупал почву Ся Яозу.

— Отправь ее сопровождать Чжао-гуйфэй по Нашему личному приказу. Пусть она следует за Благородной Супругой и прислуживает ей пока что, набирается манер. Надеюсь, эта девушка окажется более полезной, если ее верно направлять.

— Сегодня Бися ночует в покоях императрицы? Мне сообщить о Вашем приходе? И все еще ждут аудиенции чиновники министерства финансов и министр обрядов, — евнух говорил максимально вкрадчивым голосом. Ему ли не понять, что Император раздражен?

Юн-ди сердито тряхнул рукавами и, не говоря ни слова, пошел прочь.

Ся Яозу прекрасно знал, что бороться с существующими законами даже монархи не могут так легко. Хотя, исходя из желания, Император сократил время посещения императрицы с двух раз в месяц до одного. Евнух часто задавался вопросом, почему хуанхоу75, не смотря на всех врачей, не могла понести. Ни одной беременности за все время. Но Его Величество все еще держал эту женщину рядом с собой.

***

С этого дня одним махом императорского рукава началась новая глава жизни Ци Мейли. Девушка не могла приспособиться к изменившемуся распорядку. Этот жалкий, ничтожный монарх послал ее в служанки одной из своих любовниц! Глубокому возмущению ЦиМейли просто не было предела — она вспомнила весь нецензурный лексикон детдомовских времен. Девушка рвала и метала, когда волю Вансуйе озвучил евнух. Но вскоре ей, все же, пришлось познакомиться с Чжао-гуйфэй.

Одна из главных жен Императора ожидаемо являлась редкой красавицей. Ее хрупкая внешность удивительно сочеталась с выбеленной кожей, густыми уложенными в сложную прическу волосами и выражением абсолютного превосходства на нежном лице. Стройная точеная фигурка утопала в дорогом шелке верхнего халата. Она была даже эффектнее Лули-шуфэй. Но на сегодняшний момент эта невысокая и утонченная женщина стояла даже выше императрицы, ведь она мать старшего сына Императора.

Ци Мейли твердо решила подружиться, насколько это вообще возможно, конечно, с этой супругой. В конце концов, если эта дамочка окажется не скупа, Ци Мейли подкопит еще денег. Уже где-то внутри у девушки начала рождаться мысль побега отсюда любыми путями. В конце концов, если она умудрялась сбегать из детдома, то отсюда и подавно выскользнет.

Хотя сама Чжао-гуйфэй и была спокойна, Ци Мейли еще очень не хватало понимания тонкостей местного этикета, оставались огромные пробелы в знаниях современного человека, не изучавшего четыре книги и пять канонов76. Поэтому вскоре девушка, изо всех сил пытавшаяся хранить молчание лишний раз, все равно стала объектом насмешек, а иногда и откровенных провокаций. Чжао-гуйфэй оказалась щедра на пощечины, а не на благодарности.

— Сегодня вечером Хуаншан будет ужинать во дворце этой супруги, — самодовольно обозначила хрупкая красота, сидя перед бронзовым зеркалом. Одна из девушек тщательно расчесывала длинный темный бархат волос хозяйки. Служанки внутренних покоев с улыбками кланялись на эти слова, превознося привязанность Императора к своей гуйфэй. — Ци Мейли, ты еще далека от покоев монарха, но сейчас полностью во власти этой супруги. Ты же понимаешь, что служить во дворце гуйфэй — твоя удача? Ты не станешь искать меч по зарубке, сделанной на лодке, в своем положении77?

Ци Мейли проклинала про себя всех и вся, но внешне сжалась в комок для более жалкого впечатления и запричитала уже отрепетированным тонким голоском:

— Эта ничтожная не посмеет! Как можно не ценить доброту гуйфэй?!

Чжао-гуйфэй не могла не ткнуть несостоявшуюся наложницу в нынешнюю ситуацию, ибо соперницами во Дворце были все женщины друг другу. Девчонка-сю не должна забывать своего места, в конце концов, она вполне могла бы уже иметь титул, выйдя из покоев Императора в ту ночь, и сталкивать своего господина с этим искушением снова не собиралась. Сейчас женщина уже хорошо понимала, что внешность в гареме может быть далеко не главной особенностью.

Отправив Ци Мейли и свою момо за специальным вином к сегодняшнему ужину, разогнав всех слуг, Чжао-гуйфэй достала из шкатулки маленький пузырек. Женщина любовно гладила стенки сосуда, нежно улыбаясь. Этот афродизиак не сможет определить ни один лекарь. Он абсолютно безвкусен, остается лишь легчайший шлейф аромата, но его эффект невероятно мощный и быстрый. Сегодня ей придется очень нелегко, зная силу и напор Императора. Но ради своей беременности еще одним принцем, ради, пусть и затуманенных просто похотью, пронзительных глаз своего господина, Чжао-гуйфэй могла пройти сквозь гору.

Нечестная победа — тоже победа

Бредя за молчаливой момо Чжао-гуйфэй, Ци Мейли, склонив голову, вдруг вспомнила строчки какого-то безымянного поэта, отрывочно заученные в далекой юности — ей всегда нравились стихи. Смотря себе под ноги, она тихо нашептывала уже по которому разу: "Река. На рассвете луна погружается в воду. Вчерашние тучи, холодно — не потеплело. Отчетливо слышу весла негромкие плески. Вот только не вижу, куда направляется лодка. Все так смутно-неясно, только плещут и плещут весла..." Смутно-неясно. Смутно-неясно... Что же ей делать?

Когда момо прошла на склад с охранником, девушка все еще стояла, погруженная в свои думы, совершенно не обращая внимания на людей вокруг себя. Никто не знал, как ей страшно. Никто не знал, что жить в этом времени она не должна. И никто не знал, как сейчас хочется выпить пива, съесть вредной уличной еды или фастфуда и окунуться в городской смог... В привычный мир.

— Как самочувствие молодой госпожи? — голос рядом внезапно прервал грустные мысли, заставив от неожиданности глубоко вдохнуть.

Девушка на минуту растерялась.

— Я не госпожа... А Вы...

— Прошу простить, этот недостойный напугал Вас. Помощник командира императорского караула — Лю Бохай, — мужчина склонил голову привычным армейским жестом. — Барышня тогда была наказана и шла к своим покоям...

— А, — не особо вежливо перебила Ци Мейли. — Ну конечно! Я вспомнила Вас, сяншэн78. Простите, этой несчастной не представилась возможность поблагодарить Вас за помощь... Прошу простить невольную грубость в Вашу сторону.

Мужчина перед ней был высокий и очень внушительный. Его внешность являлась простой, неброской, но миндалевидные глаза оставались добрыми, а лицо — спокойным. Это подкупало. Не смотря на довольно громоздкое обмундирование, Лю Бохай выглядел в нем очень благородно.

«У таких на лбу написано, что он — военный. Идеальное попадание». Девушка мило улыбнулась.

— Прошу, не смущайте этого солдата. Этот подчиненный из обычной крестьянской семьи и не заслужил таких громких обращений.

Ци Мейли рассмеялась. Замечательно, она, кажется, вновь попала впросак со всеми этими обращениями.

— Эта ничтожная — Ци Мейли — тоже не госпожа. Сейчас я просто прислуживаю Благородной Супруге Чжао. Позвольте еще раз выразить благодарность за помощь в тот день.

— Как Ваши раны?

Ци Мейли смутилась — стыдно. Мужчина рядом был явно старше, наверное, лет тридцати пяти. В этом времени он был уже почти стар, но для Ци Мейли это являлось привычным возрастом взрослого состоявшегося мужчины. Она не чувствовала скованности, на нее не давила аура монарха. За столько времени здесь девушке очень хотелось с кем-то поговорить кроме Син Шихонг.

— Все уже хорошо, но, надеюсь, больше такого не будет.

Лю Бохай лишь слегка улыбнулся. Он ли не знал, как часто в этих стенах происходят вещи и пострашнее. Даже солдаты часто получали удары палками — это была часть армейской дисциплины.

Они на удивление спокойно и гармонично пообщались на нейтральные темы еще некоторое время, до тех пор, пока не явилась со склада момо, неся в руках кувшин специально выбранного вина. Лю Бохай, поклонившись, сообщил подозрительно щурившейся на них старой женщине, что наложница Жуй потеряла ценный браслет, который ищут сейчас стражники. Невыразительное лицо момо лишь презрительно скривилось, и служанка потащила Ци Мейли за собой. Девушка лишь оглянулась на оставшегося стоять нового знакомого и неуверенно махнула рукой. Лю Бохай проводил двух женщин внимательным взглядом.

Вино79и впрямь оправдывало свою ценность — лишь с приоткрытой пробкой оно кружило голову изысканным ароматом. Чжао-гуйфэй очень тщательно спланировала сегодняшний ужин с Императором. Выдержанное вино из аира с растворенным афродизиаком было налито в красивый выкованный сосуд с тонким носиком, поднесенный в свое время иноземными северными племенами в виде дани. Блюда подбирались специально такими, чтобы заглушить любые посторонние ароматы афродизиака в вине. Женщина оделась очень тщательно, эротично оголив плечи и нежную шею. Тонкие нефритовые руки обвивали массивные браслеты с нежным перезвоном легких дуньхуанских колокольчиков. Красивые волосы не были уложены, а свободно рассыпались по плечам, создавая иллюзию очень домашнего и непринужденного вида. Лишь несколько тонких заколок поддерживали непослушный блестящий каскад.

Чжао-гуйфэй приказала также приготовить купальню на случай, если ее господин захочет расслабиться в теплой ароматной воде. Она любовно поглаживала сосуд. После пары чарок такого вина мужчины не склонны к играм. С таким стимулированием они весь вечер и ночь проведут безудержно катаясь на простынях.

Настроение женщины было прекрасным. Нетерпение силой подавлялось, но все внутри трепетало. Когда супруга положила под подушки ароматические мешочки, в комнату торопливо проникла одна из служанок, тут же кинувшись на колени.

— Благородная Супруга, эта раба должна сообщить важные новости...

Чжао-гуйфэй тут же разозлилась на такое поведение:

— Ты, дрянь! Врываться таким образом! Попробуй только сообщить что-то ненужное...

— Ванъе80заболел...

Когда об этой новости сообщили Императору, он лишь нахмурился:

— Что с ребенком?

Евнух из покоев принца поклонился:

— Похоже, Его Светлость простудились, у него жар и лихорадка. Был вызван императорский лекарь, он сейчас у молодого господина.

Юн-ди откинулся в рабочем кресле. Он очень надеялся, что это не яд. В конце концов, Благородная Супруга обязана бдительно следить за тем, что обеспечивает ей жизнь и положение — за своим ребенком. Этот мальчик еще не стал наследным принцем, поэтому оберегать его надо было очень тщательно.

Наконец, Император поднялся:

— Ся Яозу, Мы идем во дворец Благородной Супруги.

Евнух, бесшумно материализовавшийся откуда-то из темного угла, лишь напомнил:

— Его Величество помнит, что Благородная Супруга сейчас с принцем?

— Именно. Чжэнь будет ждать новостей там. Мы устали.

Насколько именно устал Император, знал лишь он сам. Мог ли кто-то опровергнуть прозвучавшие слова?

На подходе ко дворцу Юн-ди кинул внимательный взгляд на слуг Чжао-гуйфэй, почтительно приветствовавших его, но, неожиданно для себя, не увидел того, кого искал. Войдя в пустые покои Благородной Супруги, монарх внимательно осмотрел накрытый стол с закусками без основных горячих блюд. Как он и думал, закуски приготовлены яркими по вкусу, насыщенными, а некоторые — пряными. Тогда Император задумчиво поднял изящный бронзовый кувшинчик с вином и вдохнул его аромат. На губах расползалась усмешка. Кто не любит хорошее вино? Благородная Супруга умела угождать своему господину и Императору. Она хорошо приготовилась. Даже слишком.

На самом деле, было еще довольно рано для обычного времени посещения покоев жен или наложниц, но Юн-ди не делал беспечных шагов81.

— Ся Яозу, что там со старшим принцем?

Евнух, не отворяя дверь, по ту сторону негромко успокоил:

— Доложили, что эта сильная простуда — принц много тренировался верхом с луком и сильно вспотел. Но императорский лекарь уже взялся за лечение. Он поставит юного ванъе на ноги, Бися.

— Отлично, — Юн-ди улыбнулся. Одной головной болью меньше. — Приведи сюда Ци Мейли. Чжэнь хочет поговорить с ней.

Евнух тотчас из-за двери отозвался о принятии распоряжения. Император налил в чашечку немного вина и поднес к губам, наслаждаясь ароматом, дразнящим его обоняние. Попробовав на вкус, он почувствовал обжигающую яркость и в то же время оставшийся сладковатый привкус, разливавшийся на языке. Юн-ди поставил чашечку на стол.

— Бися, Ци Мейли уже спешит по Вашему приказу.

— Ся Яозу, — Император о чем-то на мгновение задумался. Все неожиданно отлично складывалось. Такие возможности ни один генерал не упускает, если хочет выиграть сражение. — У Нас есть к тебе не приказ, но просьба. Если выполнишь — щедрое вознаграждение тебе обеспечено. Любой ценой ненавязчиво задержи Чжао-гуйфэй рядом с принцем примерно на два шичэня82.

Юн-ди посмотрел на шикарную застеленную лаковую кровать бабучуан, расписанную золотом. На ней имелся полог из прозрачного лилового шелка. Любая женщина на этих простынях будет смотреться роскошно. Тяга Чжао-гуйфэй к красивой жизни была неодолима. Эта женщина давно затмила императрицу по запросам.

Когда Ци Мейли вошла в дверь, девушка уже знала, что этот ублюдок будет просто издеваться над ней. Хозяин, который пришел увидеть унижение слуги. В прошлой жизни Ци Мейли быть слугой не приходилось — она плохо поддавалась дрессировке. Кое-как изобразив вымученный положенный поклон, девушка не стала прятать глаза, а смотрела прямо на свою самую большую неудачу в этом мире.

Юн-ди почувствовал зуд в сердце, словно его кто-то щекотал изнутри. Почти... Он почти у цели. Глупый кролик попался так неожиданно — и не понимал этого.

— Ты рада увидеть Нас после стольких дней разлуки?

— Ваша супруга не позволяла этой ничтожной скучать, — самым смиренным голосом выдала Ци Мейли откровенную колкость.

— Дерзость! — в сердцах вспылил Император, хлопнув рукой по столу, но тут же остыл и рассмеялся. — Нам не хватало твоего бунтарства. Видишь, Наше терпение закончилось вперед твоего. И Мы не выдержали. Говоришь, Чжао-гуйфэй тебя обижала? Чжэнь должен наказать ее?

Ци Мейли все также равнодушно взирала на величественное чудовище в черном расшитом лунпао83:

— Воля монарха — закон для этой рабыни. Разве могла она ослушаться? Наверное, Вашему Величеству и отдыхать некогда, ведь он должен позаботиться обо всех ничтожных слугах Дворца...

Юн-ди подошел к столу и почти виновато улыбнулся.

— Тебе стоило узнать эту сторону жизни, ведь теперь ты — часть ее. Мы просто хотели, чтобы ты научилась чему-то. Винишь Нас? Хорошо. Мы попытаемся загладить свою вину, присаживайся, — Император лениво махнул рукавом на стол.

Ци Мейли нахмурилась.

— Нехорошо... Чжао-гуйфэй очень разозлится, если увидит эту слугу здесь.

— Этот дворец и покои принадлежат не Чжао-гуйфэй, а Императору. Все здесь принадлежит Нам. Каждый из вас. Присаживайся, — тон спокойного голоса надавил сильнее, и Ци Мейли очень неохотно примостилась на подушки с другой стороны изысканно сервированного стола.

Юн-ди, не обращая внимания, взял палочки и подцепил первую закуску перед собой. Он аккуратно положил тонкий ломтик капусты, обжаренный в соусе с перцем, на тарелку девушки. Затем, взяв чашечку, стоявшую рядом с ней, щедро налил туда вина.

Ци Мейли смутилась — это она должна ухаживать за монархом, а не он за ней.

Нервное напряжение сдавливало грудь.

— Не надо...

— Ци Мейли, Наши намерения были неплохими. Нам жаль, если тебе пришлось терпеть неудобства от Благородной Супруги, — Император кинул внимательный взгляд на дверь, словно прислушиваясь. — Сейчас здесь никого нет. Даже евнухов и слуг за дверью. Давай просто помиримся.