Узы нефритовых сердец

Сами дети в гареме были еще либо юными, либо маленькими, толком от них ничего не добиться в плане понимания государственных дел. Рано. Юн-ди поморщился от болей в ссадинах и ранах. Ну, а если признать честно, то ему и не хотелось заниматься пока воспитательными вопросами. Его Хуанхоу так и не соизволила родить наследника, хотя посещать ее Императору приходилось чаще, чем остальных, ведь она Мать Нации и должна родить принца. Тогда все стало бы гораздо легче. Ведь имелся бы законный наследник трона. Сейчас же им мог стать любой сын Императора. А это всегда — распри и борьба за власть.

Однако для Юн-ди делить постель с этой женщиной, унылой и невероятно правильной, было пресно до зубного скрежета. Император даже не старался ее подготовить, наливал масла на руку и увлажнял женскую плоть. Даже кончая в ее лоно, он не мог отделаться от облегчения в душе, что у него вообще что-то получилось, глядя на это очень худое, почти костлявое тело. Их поженили, когда обоим было по тринадцать, а помолвку обговорили еще раньше. Его императрица Айминь была идеальной... Картинкой. То, что, собственно, от нее и требовалось. Ни разу в жизни у молодого юноши, а потом уже и мужчины не возникло желания узнать — кто она, чем живет, увлекается... Полное безразличие.

Императорские безликие, но как на подбор прекрасные наложницы и жены, которые вечно таскались вместе с имеющимися наследниками и наследницами где-то рядом с ним, лишь бы помозолить в очередной раз глаза, не вызывали столько раздражения, как пресная и изможденная Хуанхоу. Ее болезненная худоба и слабое здоровье мешали организму полноценно выносить ребенка. Однако это то, что решили когда-то за него. И теперь Юн-ди оставалось лишь принимать волю предков и покойного Отца-Императора. Хотя иногда Сын Неба задумывался, почему он до сих пор ее не убрал из своей жизни? Наверное потому, что эта женщина удобна и знает свои обязанности, а пока это так, ему, в общем-то, все равно. Не будет этой женщины, заменят такой же другой.

Он с некоторой ностальгией вдруг вспомнил налитые женские тела северянок.

— Бися, стоит ли вновь позвать придворного лекаря? Вы измучены... — Ся Яозу почтительно склонился, ставя на столик насыщенный горячий отвар из столетнего женьшеня.

— Измучены солдаты, которые спасали жизнь Чжэня. Кто-то закрывал Нас своим телом, кто-то отдал за Нас жизнь, — строго осадил Император льстивые речи. — Распорядись, чтобы всем этим людям были оказаны необходимые почести и выплачено соответствующее щедрое вознаграждение. Генералов этого похода отметь особо — они проявили невероятное мужество.

— Этот слуга все передаст. Теперь, когда северные племена усмирены, они будут присылать дань? В гарем тоже войдут женщины этих земель? Смею напомнить, что совсем скоро у нас состоится ежегодный отбор девушек-сю38.

Вдруг на этой фразе всегда отстраненный Император усмехнулся:

— Этот год принесет Нам сюрпризы, Ся Яозу. Да, смотр состоится. Но прежде Чжэнь приказывает тебе убрать из гарема тех женщин, к которым Мы ни разу не прикоснулись, если за ними не стоит сколь-нибудь определенной политической силы или родни. Слишком много смуты в последнее время. Объяви, что Чжэнь не нашел их интересными.

— Воля Сына Неба — закон для этого ничтожного. Но может ли он уточнить: убрать — это выслать или...

— Ты считаешь Нас таким чудовищем, смотритель покоев?

Ся Яозу, побледнев, рухнул на колени. Его фучэнь с громким стуком ударился об пол. Голова главного евнуха уже отбивала поклоны:

— Этот жалкий раб просит о снисхождении, Бися! Он оговорился! Этот слуга достоин смерти, Бися! Прошу, пощадите...

Юн-ди равнодушно взирал на это раболепие и мрачно усмехался самому себе. Конечно, этот евнух как никто уже много лет знал, что Император перед ним — именно чудовище.

— Довольно, Ся Яозу. Встань. Для этих девушек найдешь хорошие семьи и отдашь их замуж, снабдив приданным.

— Но, Шанди39, их семьи...

— Их семьи ждут, что каждая из них заберется в мою постель и тут же понесет очередной приплод, который будет использован в дальнейшем в борьбе за власть и влияние при дворе. Чжэнь знает. Однако, Мы думаем, что потенциальных наследников Нам уже достаточно. А ты лучше займись воспитанием принцев — трон не может пустовать. Нужен самый толковый из них. А на это потребуется время.

— Этот слуга понял, — почтительно склонился Ся Яозу. Его руки все еще дрожали, но мужчина решительно сцепил их, закрыв кончики пальцев рукавами. — Когда Шанди намерен приветствовать свой гарем после долго отсутствия? Хуанхоу выражала нетерпение, да и жены с наложницами великого Императора горят желанием выразить свое почтение. Юные принцы и принцессы приготовили для Тяньцзы что-то интересное, дабы развеять скуку...

Юн-ди слушал этот лепет, просматривая очередной доклад и после — записку из ведомства.

— К императрице Чжэнь зайдет сам. Так требует этикет. С остальными разберись ты — отправь им дары, которые привезены с завоеванных земель. Но пусть не беспокоят.

— Бися не хотел бы увидеть своих детей?

— Нет, — вздох. — Чжэнь хочет, чтобы Нас оставили в покое.

Ся Яозу прекрасно знал, что Император не различает юных принцев или принцесс, не знает имени ни одного ребенка — они словно не имеют к нему никакого отношения. Он был просто Отцом-Императором и требовал полного повиновения. Лишь Тяньцзы, лишь их правитель. Поэтому не удивительно, что он даже не помнит в лицо ни одной наложницы, которых ему приносят евнухи, завернутых в покрывало из пуха цапли40, и через определенное время забирают, не давая нарушать этикет и оставаться в постели Императора на всю ночь. Пожалуй, Император не узнает в лицо даже собственную императрицу, если увидит ее не в парадной и официальной одежде, как привык за столько лет.

Главный евнух, почтительно склонившись, тихо покинул царственные покои. Сердце молодого императора в самом расцвете сил наглухо закрыто, либо там давно осталась лишь пустынная твердь. Такова цена власти — один на вершине мира.

Юн-ди задумчиво посмотрел на расшитый настенный гобелен, который так удачно защищал от сквозняков и скрывал потайную дверь. В глазах было все то же — равнодушие. Он победил. Хэй Дун мертв. Но враги здесь еще живы. Наверно, это никогда не закончится. Уничтожаешь одних — приходят новые. Но, если честно, это даже интересно... У кого в итоге получится свалить Дракона с трона?

Когда через несколько часов Император вошел во Внутренний двор, где располагался гарем, и затем отправился во дворец императрицы, евнухи стайками взбудораженных соек помчались каждый к своей госпоже, сообщить, что Тяньцзы изволил нанести визит Хуанхоу41и, возможно, после сделает выбор наложницы на ночь. Вдоль восточной и западной сторон двора тянулись ряды из двенадцати второстепенных дворцов — по шесть с каждой стороны — служивших резиденциями многочисленных жен и наложниц императора. Обычно время здесь текло медленно и размеренно, но сейчас с появлением одного единственного человека вдруг поднялась суета.

Юн-ди про себя раздумывал — напряжение не мешало бы сбросить. В походе ему находили местных девушек, которые не были против разделить ложе с красивым, пусть и незнакомым мужчиной. А вот когда были покорены северные племена и подписание вассального договора состоялось, в его постель ложились красавицы-северянки: иногда — смугленькие, иногда — с монгольской красотой, но все они были свежи, необычны и умело выполняли все, что от них требовалось в постели, зная, что служат новому владыке завоеванных земель. Разнообразие вокруг женской красоты было истинной усладой для глаз.

В императорском гареме все женщины были плюс-минус примерно одинаковы. Юн-ди, вкусив по-женски налитых, сочных прелестей дев северных племен, позволив себе временный отдых, брал двух-трех наложниц за ночь, проверяя на них мастерство в весенних забавах42. Ему, как молодому и полному сил мужчине, доставляло удовольствие смотреть на их округлые бедра, сравнивать эстетичность их грудей и цвет сосков. Нравилось видеть желание отдаться новому хозяину, угодить, целовать ноги и ластиться в брошенной небрежной ласке. Это льстило. Он мог порезать их бархатную кожу на лоскуты, и эти женщины приняли бы его каприз как должное. Теперь они все — завоеванные трофеи.

Но Юн-ди не использовал женщин как возможность доказать свою силу — это недостойно благородного мужа и правителя. Поэтому покатавшись с красавицами на простынях43, он вскоре забыл о них, ни взяв с собой в столицу ни одной. Забеременеть из побывавших в его постели наложниц тоже никто не мог — Юн-ди никогда не оставлял таких лазеек и при ночных развлечениях никогда не терял головы — либо он просто не оставлял внутри женщины свое семя, что бывало чаще всего, либо все под присмотром доверенных слуг выпивали отвар против зачатия. Сам Император еще с ранней молодости не являлся рабом постельных утех или алкоголя, как некоторые его сводные братья, физическое желание не затмевало его отстраненный спокойный ум, он хорошо управлял желаниями тела, видимо, сказывалась закалившая юного на тот момент принца юность. Во всем нужна мера, для всего — свое время. Император, находящийся под прицелом тысяч стрел, всегда должен помнить об этом.

Сейчас же, входя в покои императрицы, где она уже ждала его намазанная в три слоя грима, скрывающего болезненность женщины, с тяжелой церемониальной прической и облаченная в богатые шелка, Император лишь мог думать о том, что близкого сексуального контакта с этой женщиной он просто не хочет. У него и так уже столько отпрысков — зачем и дальше спать с этой... Выберет толкового мальчика из уже подрастающих детей, живущих в гареме. А чтобы хоть как-то обезопасить будущего наследника от отравления или несчастного случая, Император до сих пор не присвоил титул никому из них. И пусть хоть перегрызутся его дражайшие супруги между собой, утверждая свою власть в хоугуне44. Юн-ди был доволен собой в такие моменты. Дай этим скромницам и обольстительницам волю — войну за свое влияние развяжут, утопят в крови всех. И не только в гареме. Наложницы в своей борьбе за власть и влияние могут быть страшнее мужчин в интригах. Это факт.

— Хуаншан45, Ваша императрица приветствует Вас и поздравляет с успешным возвращением, — женщина, как и полагалось, опустилась на колени и поклонилась, не смея взглянуть на вошедшего. Ждать разрешения подняться ей пришлось довольно долго. Так Император выказывал ей неявное пренебрежение, и она это понимала.

— Оставьте нас, — отдал строгий приказ Юн-ди. Его холодный тон заставил императрицу поежиться. Она боялась этого мужчину много лет. — Поднимайся, Ли Шу.

Когда Император переходит на неофициальное обращение и называет свою императрицу по имени, значит, он пришел озвучить какие-то условия и требования, которые ей придется выполнять. И вряд ли они будут учитывать ее интересы. Императрица поднялась, сохраняя идеальную осанку и торопливо подошла к столику — налить чай Сыну Неба.

— Ваша супруга выполнит свой долг и сделает все, что Вы прикажите. Позвольте спросить не ранены ли Вы, мой супруг?

— Чжэнь прежде всего твой Император, а ты — Мать Народа. Поэтому забота о здоровье Сына Неба — это святая обязанность той, кто носит данный титул, — холодно, словно механически, ответил Юн-ди, делая небольшой глоток горячего лунцзина46. — Еще обязанность императрицы — следить за гаремом. Чжэнь уже отдал необходимые распоряжения по смене девушек, которых Чжэнь не трогал. Сейчас ты организуешь новый отбор в гарем. Все должно быть готово через две недели. Не бери количеством, Наша старательная Ли Шу, выбери достойнейших. Чжэнь лично будет оценивать их. Справишься?

Императрица Айминь медленно кивнула, не выказав своего истинного отношения к новому набору женщин. К этому можно когда-нибудь привыкнуть? Твой супруг одаривает вниманием все новых и новых женщин, а на тебя едва смотрит. Это ли справедливость Неба? Еще и наследника законного нет...

— Хуаншан, Ваша императрица помнит свой долг и все сделает. Смеет ли эта несчастная надеяться, что супруг хоть немного скучал и проведет эту ночь вместе с ней?

Юн-ди усмехнулся, наслаждаясь теплом от чашки чая в руках:

— Ты так хочешь ребенка, Ли Шу, что готова даже на коленях умолять Императора взять тебя? Тогда твое положение в гареме сразу станет незыблемым, верно?

Ли Шу сильно стиснула руки под столом, не смея выразить недовольство перед этим мужчиной. Да. Она готова была умолять. Да, она готова была терпеть небрежное отношение и малоприятное соитие. В конце концов Император никогда не относился к ней как к желанной женщине. Хотя она старалась... Много лет...

По началу Ли Шу считала, что в сердце Императора кто-то есть. Найти и извести эту соперницу было делом чести. Не может простая девка из наложниц быть выше императрицы в сердце Императора. Но с годами Ли Шу поняла, что в сердце этого мужчины было лишь одно — равнодушие. Даже титул "гуйфэй"47этот мужчина раздавал по политическим соображениям. Любила ли она своего величественного супруга? Императрица не знала, просто ее с детства учили любить Сына Неба. Не видя лица, не зная характера — ее учили служить будущему Императору. И юная девочка старалась.

Но сейчас, устав за столько лет искать хоть небольшой отклик в холодных глазах этого человека, императрица хотела только одного — ребенка. Законный наследник поможет женщине не только утвердить свою власть, но и гарантирует ей безопасное будущее. Ли Шу за столько времени, проведенных в качестве законной супруги Императора, даже имени его настоящего не знала.

— Эта несчастная просто очень тоскует по Вам, Хуаншан, — тихим ровным голосом возразила императрица.

— Чжэнь доволен. Ты можешь продолжать тосковать и дальше, делай это более старательно, чтобы Мы тебе поверили, — цинично и назидательно обозначил приговор Юн-ди.

Неторопливо выйдя из покоев императрицы, Сын Неба отдал приказ принести из приемной комнаты «драконий ларец». Внутри, разделенные на секции, стояли рядами нефритовые жетоны, на которых были выгравированы имена всех наложниц. Императору осталось только наугад вытащить жетон и отдать евнуху. Юн-ди сделал это намеренно недалеко от покоев самой Ли Шу — знал, как это взбесит его дражайшую супругу.

Поздно ночью, когда свечи уже прогорели наполовину, а Талантливая Супруга48под ним была чрезвычайно утомлена от энергичных толчков ее господина, Юн-ди вышел из прекрасного белого, словно редкий нефрит, тела, заканчивая свое удовлетворение руками. Белая тягучая жидкость, ради которой наложницы были готовы продать душу, осталась на гладком лобке растерянной женщины. Император чуть не рассмеялся вслух, видя разочарованное лицо Талантливой Супруги. Для нее сейчас это был крах. И упущенная возможность зачать очередного отпрыска.

— Мой господин, эта супруга сделала что-то не так? Вы сердитесь на нее? Почему Вы не осчастливили эту несчастную любящую Вас рабыню? Вы недовольны ею? Супруга может остаться с любимым господином и делать его счастливым всю ночь... Позволено ли ей?

Бледное лицо молодой женщины было искренне печальным. Идеальным. Любящим. Маска, которая совершенствуется с годами здесь. Юн-ди всматривался в эти томные глаза с поволокой и искал внутри себя хоть малейший отклик.

— Пусть Наша дорогая супруга не накручивает себя лишними мыслями. Чжэнь просто так захотел, — Юн-ди легко прикоснулся кончиками пальцев к бархатной коже раскинувшейся обнаженной женщины... — Затем мужчина отвернулся, накинул тяжелый расшитый халат, игнорируя полный мольбы взгляд, и распахнул двери в покои, встречая взволнованных евнухов. — Наша супруга нуждается в отдыхе. Проводите ее во дворец...

Оставшись, наконец, один, Юн-ди откинулся на удобный деревянный стул перед своим рабочим столом и огромным количеством бамбуковых дощечек. Раны и ушибы снова разболелись, что не удивительно.

Дать возможность забеременеть Талантливой Супруге, да еще и принцем, — и разборки в гареме с императрицей и Благородной Супругой станут еще более ожесточенными. Семья Талантливой Супруги имела довольно сплоченную коалицию во Дворце, которая владела некоторыми серебряными рудниками, имела и около ста тысяч солдат в подчинении. К тому же, насколько поведал ему Ся Яозу, Талантливая Супруга Сун уже родила принцессу Императору. Давать дополнительных рычагов этой женщине явно не стоило, хотя в целом эта Сун-сяньфэй раздражала его немного меньше остальных, имея покладистый характер. Император почувствовал легкую головную боль. Он закрыл глаза и постарался расслабиться. Завтра, а точнее — уже сегодня, прибудут его генералы с докладами.

Внезапные перемены

Осень в последнем месяце решила разгуляться в полную силу, принеся с собой затяжные дожди, пронизывающие ветра и первые заморозки. Температура с каждым днем падала все ниже, незащищенные крестьянские дома продувались порывами ледяного воздуха. Люди побогаче могли позволить себе и жаровни, и уголь, но простым беднякам в это время было очень непросто. Основные приготовления к морозам давно сделаны, крестьяне собрали урожай, как всегда, не доплатили в казну налоги, прикрываясь разными отмазками, местный магистрат занялся сезонными проверками на компетентность своих чиновников. Словом, Цзянье уже открыл ворота зиме как полагается богатому и процветающему городу.

Ци Ханг, чиновник V ранга магистрата, не мог уснуть. Добрую половину ночи он невольно ворочался на тонких простынях своей третьей или четвертой наложницы. Мужчина не помнил — вечером он вместе с господином Хэ хорошо приложился к вину на местном постоялом дворе, который славился не только расторопными работниками, но и отменной кухней. Мужчины увлеченно обсуждали новые веяния в политике и будущие перспективы развития империи под богатые закуски в виде пряного тушеного бараньего позвоночника, вяленой говядины, тофу и грибочков49.

Но разве господин Ци был пьян? Что сделается его жизненной силе всего от пары кувшинчиков вина?!

Вернувшись домой, Ци Ханг нетвердой походкой направился прямиком в женскую половину поместья, где его перехватила откуда-то выскочившая девочка-служанка, услужливым голосом уговаривая идти прямиком в покои госпожи и расслабиться на мягких перинах. Мужчина смутно видел женский силуэт, который подхватил его под руки, затем раздел и уложил в кровать. Но Ци Ханг был полон желания доказать, что он не слаб и не пьян. Он мужчина хоть куда и все еще молод! Подмяв под себя пытавшуюся сделать ему расслабляющий массаж женщину, щедро дыша ей в лицо стойким винным перегаром с примесью чеснока, чиновник V ранга честно исполнил супружеский долг. Податливое тело под ним томно изгибалось, слышались страстные, громкие стоны, чтобы дать заодно понять всем остальным домочадцам, с кем именно господин сегодня проводит ночь. Ци Ханг был счастлив — он вяло излился в теплое лоно и тут же, упав без сил сверху, окончательно отключился. Алкоголь победил, но ровно на несколько часов.

Посреди ночи мужчина проснулся с головной болью, жутким привкусом во рту и жаждой. Кряхтя, он кое-как дополз до столика и налил воды. Руки слегка тряслись.

По-началу его мысли хаотично крутились вокруг неумения пить, но потом плавно вдруг перетекли на еще один важный вопрос, обговоренный прошлым вечером с господином Хэ, — протекция его старшенькому — Веймину.

Ци Веймин уже прошел три этапа государственного экзамена и сейчас занимался черновой работой в Министерстве по налогам и сборам. Он ждал назначения с испытательным сроком. Господин Хэ через своего зятя мог отлично поспособствовать скорейшему получению желанной должности и гладкому завершению проверочных формальностей. Старый лис являлся прожженной чиновничьей душонкой — за эту услугу он и потребовал не маленький гонорар. Но и господин Ци не был так прост.

Ему пришла в голову отличная мысль — часть оговоренной суммы он отдаст своей внезапно выздоровевшей дочерью. Пусть возьмет ее в свое поместье наложницей какому-нибудь сыну, например, младшему или среднему. Никто не знал о недуге девушки или уже давно забыли, а других дочерей господин Ци мечтал пристроить более удачно. Может, даже выдать замуж официально. Здесь же он и Мейли пристроит хорошо, и от лишнего рта избавится. Конечно, на приданое господин Ци не поскупится... В пределах разумного, конечно, ведь она — дочь наложницы.

План хозяину поместья очень нравился до того момента, как он, страдающий от вчерашнего загула и похмелья, обдумывающий как бы, все же, сэкономить на размерах приданого и провернуть все самым экономным способом, не принял в своем поместье специального посланника с высочайшим указом в руках, скрепленным высшей печатью. Императорские смотрины!

Ежегодно гарем пополнялся новыми наложницами — это был известный и принятый факт. Частота таких смотрин зависела исключительно от воли монарха. Однако даже в своем сне жалкий чиновник V ранга в Цзянье не мог предположить, что приглашение придет в его дом. В первые секунды мужчина опешил от такого счастья — дочь, которая войдет в гарем Императора, закрепит власть семьи, даст положение и почет! Но кто этот чиновник такой, чтобы получить приглашение из Императорского Дворца?! Он мысленно гадал, кому же из его дочерей могло так повезти, и кто же заприметил их талант или красоту в далеком от столицы городе. На роль наложницы во Дворец могли претендовать лишь две дочери, подходившие по возрасту. Господин Ци Ханг потирал руки. Милость Небес просто свалилась в руки приятным подарком. Все присутствующие во главе с хозяином дома преклонили колени с волнительным предвкушением и интересом.

Радость на лицах сохранялась ровно до того момента, как они услышали имя избранной... Ци Мейли!!! От неожиданности и абсурда ситуации у господина Ци резко запульсировало в висках тупой болью. Не ощущая своих коленей, он поклонился посланнику, безропотно принимая предначертанное волеизъявление монарха, и долго потом сидел на земле, не в силах подняться. Он снова и снова вчитывался в оставленный указ, словно надеясь, что надпись расплывется и имя вдруг изменится. Но нет... Просидев в глубоком шоке довольно продолжительное время, господин Ци поднялся с места. Недоумение пропало, когда чиновник прочитал в отдельно доставленном письме, прилагающемуся к указу, что такую рекомендацию-приглашение оформил сам генерал Ван. Все встало на свои места.

Но чем могла заинтересовать генерала эта полоумная девушка, чтобы рекомендовать ее самому Сыну Неба?! Да, чиновник слышал, что его дочь помогла этому высокопоставленному господину... Но почему командующий Ван рекомендовал Ци Мейли в императорский гарем, а не взял в свой? Как бы там ни было, решение генерала не обсуждалось. Через тринадцать дней его дочь-шу должна присутствовать на официальной церемонии. Если за указанный срок с Ци Мейли что-то случится или она не будет присутствовать на церемонии, генерал в послании прозрачно и ясно намекнул, насколько дорого может обойтись господину Ци такая вольность.

Это, конечно, легко сказать...

Ци Мейли совершенно не могла представлять род Ци на таком мероприятии! Ци Ханг едва ли не всю свою бородку выщипал в раздражении, когда раз за разом девушка проваливала все минимальные проверки на элементарные соответствия дворцовым канонам. Эта дочь-шу не умела рисовать, музицировать, правильно исполнять поклоны, даже взгляд этой девчонки оставался слишком прямым и открытым. Говорила громко и раздражающе для слуха. Словом, сущая катастрофа. Ходить — и то не умела правильно! Да что взять с этой приблажной, она больше десяти лет просидела как кукла в одной комнате и даже имя толком свое не могла произнести до последнего времени! Вот как прикажите господину Ци поступить? Послать вместо нее другую дочь?

Возможно, самого генерала Вана на смотринах и не будет, но обман рано или поздно вскроется, и тогда Ци Ханг лишится головы за обман Сына Неба. Ни Нуо все время плакала — ей было страшно отпускать свою девочку, столько лет просидевшую взаперти в маленькой комнате, в мир гаремных интриг. Кто знает, как ее могут использовать? Она ведь наивна и только недавно пришла в себя после затяжной болезни! Но, с другой стороны, женщина была рада. Дочь хоть и будет наложницей, но в самом гареме Императора! А это честь! В общем, так и не решив, что лучше, Ни Нуо просто предпочитала плакать одновременно и от радости, и от волнения.

Но хуже всего, пожалуй, было самой Ци Мейли. Когда отец показал той дощечку с приглашением, Ци Фэй, вполне умеющая и читать, и писать, просто пришла в ужас! Вот тебе и домик на берегу речки в тихом уголке! Вот тебе и самостоятельность! Это был конец всем мечтам хоть как-то достойно жить в этом странном и жестоком времени! Даже в страшном сне Ци Фэй не могла предположить такую возможность. Она и гаремный мир чужды друг другу как ночь и день! Девушка не была сильна в истории, но точно знала даже из приукрашенных сериалов, что из себя представлял императорский гарем — мир тайной жестокости, интриг, борьбы за власть и уймы голодных до мужского внимания женщин, которые в лучшем случае занимались самоудовлетворением, в худшем — крутили шашни между собой и привлекали к этому буйству нереализованных сексуальных фантазий евнухов.