Разбитое зеркало Алисы

– Прости, Лисицына, – тихо пробормотал он, глядя на последний луч солнца, скользивший по асфальту. – Я хотя бы попытался смягчить это дерьмо...

Сделка была заключена. И отступать теперь было поздно. Оставалось только ждать, когда начнётся первый акт этой опасной пьесы, и надеяться, что разрушений будет как можно меньше.

***

Коридоры школы после уроков всегда имели особую, немного меланхоличную атмосферу. Вечерний свет, уже не такой яркий, как в полдень, лениво тянулся через высокие окна, освещая летающие в воздухе пылинки и пустые парты в открытых классах. Алиса шла не спеша, наслаждаясь этой тишиной после шумного дня. В руке она перебирала ключи от квартиры, думая о том, что сегодня папа, наверное, опять задержится на работе, а мама будет ждать её с пирогом. Мысли эти были приятными, домашними, пока её не окликнули.

– Привет.

Голос был незнакомым, низким, и звучал он прямо за её спиной. Алиса обернулась, слегка насторожившись. Перед ней стоял парень, которого она мельком видела в параллельных классах. Высокий, даже чуть сутулый, с резкими, но симпатичными чертами лица, обрамлёнными чёрными, слегка вьющимися волосами, спадавшими на лоб. На нём была тёмная рубашка навыпуск и поношенные джинсы. Он смотрел на неё с лёгкой, нарочито непринуждённой улыбкой, но в его глазах было что-то цепкое, изучающее.

– Привет, – ответила она автоматически, стараясь сохранить дружелюбное выражение лица, хотя внутри уже что-то насторожилось. Новые знакомства в этой школе были частью повседневности, но этот парень выглядел… иначе.

– Меня Артём зовут, – он протянул ей руку. Длинные пальцы, коротко подстриженные ногти. – Василенко.

– Алиса, – она вложила свою руку в его, ожидая обычного рукопожатия. Однако вместо крепкого, делового пожатия, Артём мягко, но уверенно перевернул её кисть и, слегка наклонившись, поднёс её к своим губам, явно намереваясь поцеловать костяшки.

Холодок пробежал по спине. Это было слишком пафосно, слишком театрально и совершенно неуместно в школьном коридоре. Чувство глубокой неловкости, почти отвращения, кольнуло её в живот. Не думая, Алиса резко дёрнула руку назад, вырвав её из его холодных, чуть влажных пальцев.

– Не стоит, мне некомфортно, – проговорила она чётко, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалось не испуганное смущение, а твёрдое неодобрение.

Артём медленно выпрямился, не смутившись ни на йоту. Он лишь поднял руки в примирительном жесте, словно имел дело с капризным ребёнком.

– Понял, извини, – сказал он, и в его голосе зазвучала фальшивая нота снисходительности. – Просто хотел познакомиться по-джентльменски. Как тебе у нас в городе? Не Москва, конечно, но должно быть неплохо, да? Тише, спокойнее.

Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до неприличного минимума. Алиса инстинктивно отступила на шаг, ощущая, как по спине бегут противные мурашки. Её улыбка, которую она старалась сохранить, стала натянутой.

– Да, – кивнула она, глядя куда-то мимо его плеча. – Городок очень милый, да и люди вроде неплохие.

– Это точно, – согласился Артём, и его взгляд стал как будто задумчивым, он смотрел куда-то выше её головы, в пространство. – Народ у нас в основном свой, проверенный. Но вот от некоторых… я бы держался подальше. Например, от Костровского.

Алиса насторожилась ещё больше, чувствуя, как в груди зашевелилось что-то неприятное. Не потому, что она защищала Максима, а потому, что тон был слишком уж наставительным, почти шепотом сплетника.

– Максима? – переспросила она, делая вид, что не понимает.

– Ну, да, – Артём кивнул, наконец встретившись с её взглядом. Его глаза стали серьёзными, почти печальными. – Очень уж он ветреный и любвеобильный. Девчонок меняет как перчатки. Просто предупреждаю, как новенькую. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело.

Слова висели в воздухе, тяжёлые и липкие. Алиса почувствовала импульс – просто согласиться, кивнуть и уйти. Да, Максим ведёт себя иногда как наглый идиот, он раздражает её своей самоуверенностью, но… что-то внутри восстало против этого однозначного, поданного из чужих уст вердикта.

– Ну, он ведёт себя иногда как дурак, – осторожно начала она, – Но не думаю, что он…

– Я тебе говорю, – перебил её Артём, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, но отчётливая металлическая нотка нетерпения. Он снова шагнул вперёд. – Есть у него такие качества. Проверено. Лучше слушай, кто старше и опытнее.

«Старше и опытнее?» – мысленно фыркнула Алиса. Они же практически одногодки. Теперь она уже определённо нахмурилась, и её пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака. Она открыла рот, чтобы дать резкий отпор, но в этот момент сбоку, словно маленький вихрь, подлетела и вцепилась в её руку Лена Кузнецова.

– Алиса! – её голос звучал нарочито громко и радостно, но Алиса, бросив на подругу взгляд, увидела в её глазах явную тревогу. Улыбка Лены была натянутой, как струна. – Я тебе везде ищу! Ты же обещала мне ссылку на те духи скинуть, помнишь? А я уже в магазин собралась!

– Лен, мы же разговариваем, – Артём обиженно вздохнул, разводя руками. Он посмотрел на Лену, и в его взгляде мелькнуло что-то холодное, быстренько сменившееся на притворное разочарование.

– Ой, знаю я, Тёмка, как ты разговариваешь, – отрезала Лена, её голос потерял всю искусственную весёлость и стал резким, почти грубым. – Отстань, пожалуйста. У нас тут девчачьи дела, срочные. Наговоришься потом.

И, не дав ему возможности возразить, она решительно потянула Алису за собой по коридору, прочь от Василенко. Алиса, немного ошеломлённая, успела лишь махнуть ему рукой на прощание – чисто автоматический, вежливый жест.

– Ты чего? – спросила она Лену, когда они отошли на безопасное расстояние. Одноклассница шла быстро, почти бежала, оглядываясь через плечо. – Что за спешка? И какие духи?

Лена остановилась возле лестницы, ведущей на первый этаж. Она обернулась к Алисе, и её лицо было серьёзным, а в глазах читался неподдельный испуг.

– Держись от него подальше, Алис, – зашептала она, снова озираясь по сторонам. Коридор был практически пуст. – Он очень мерзкий тип, серьёзно. Я не шучу.

– Что? Почему? – Алиса почувствовала, как холодок страха, зародившийся при знакомстве, начал разливаться по всему телу.

– Катя Ветрова, помнишь, из 11-Б? Высокая такая? – Лена говорила быстро, тараторя. – В прошлом году он в неё втюрился по уши. Катя его мягко, но твёрдо отшила. Ну, так он… Он не понял. Начал преследовать. Каждый день подкаты, поджидал после школы, слал кучу сообщений, звонил. Довёл бедняжку почти до слёз, она даже к психологу ходить начала. Пока Максим с Ильёй не влепили ему строгого предупреждения, он не отстал.

Алиса слушала, и её собственные ладони вспотели. Она вспомнила холодные пальцы Артёма и его навязчивый взгляд.

– То есть он…

– Он неадекватный, – твёрдо закончила Лена. – И злопамятный. Если видишь его в коридоре одного – беги. Или держись поближе к Максиму, или к Илье со Стешей. Он их побаивается. Ну, Макса точно.

Она пожевала губу, будто решая, говорить ли дальше, но потом, сделав глубокий вдох, выпалила:

– Мне кажется, тут дело ещё и в Максиме. Все знают про этот… треугольник, что ли. Катя уже сто лет в него влюблена, а Артём в Катю. Вот он и терпеть Костра не может. Считает его виноватым во всех своих неудачах. И я боюсь… как бы на тебе это не отобразилось.

– Пф, – Алиса попыталась издать презрительный звук, но он получился слабым. – Я-то здесь при чём? Я с Максимом даже не дружу толком, он просто… одноклассник.

Лена удивлённо хлопнула ресницами, а потом фыркнула.

– Алис, ну, ты даёшь. Макс же втюрился в тебя по самое нехочу, это всем понятно. Ты одна не видишь? Он на тебя смотрит так, будто ты восьмое чудо света. Даже Илья перестал его кошмарить по полной программе, видит, что парень запал.

– Ой, ваш Макс, тот ещё казанова, я смотрю, – снова попыталась отшутиться Алиса, но шутка не удалась. В её голосе прозвучала какая-то странная, оборонительная нота.

Теперь уже нахмурилась Лена. Она сложила руки на груди, приняв вид строгой училки.

– Не права ты, Лис. Совсем не права. Он вообще-то хороший. Да, хулиган, да, любит пошутить и покривляться, но… он девчонок всегда защищает. И не меняет их как перчатки. Если уж влюбился, то обязательно верным будет. Я тут с первого класса, я всё видела.

Алиса замолчала, опустив глаза на узор паркета. Что-то неприятное и тёплое одновременно шевельнулось у неё в груди. Это противоречие раздирало её изнутри. С одной стороны – привычное, почти рефлекторное желание оттолкнуть Максима, записать его в ряды самовлюблённых ветреников, чтобы не рисковать, не подпускать близко. С другой – воспоминания: его смех, его ярость в защиту друзей, и вот этот взгляд, который она ловила на себе всё чаще – не наглый, а какой-то… застенчиво-внимательный. И слова Стеши, и теперь слова Лены складывались в картину, которая не совпадала с тем образом, который она сама себе нарисовала.

Но тут же, как ледяной душ, в голове всплыл образ... нет, не образ, а почти физическое ощущение: вибрация самолёта, вид из иллюминатора на удаляющиеся огни Москвы. Серебристый лайнер, который через год снова увезёт её обратно, в старую жизнь. Зачем тогда пускаться в эти чувства? Зачем рисковать и себе, и ему, если всё это – всего лишь временный эпизод, маленькая остановка на пути?

Её размышления прервал быстрый топот каблуков. Из-за поворота выскочила Стеша, её лицо было напряжённым, а в глазах читалось беспокойство.

– Алис! Лен! – она почти подбежала к ним, запыхавшись. – Я вас искала! Видела, как Тёмыч к тебе пристаёт, – обратилась она к Алисе, хватая её за запястье. – Всё нормально?

– Всё в порядке, – успокоила её Алиса, чувствуя неожиданную волну благодарности к подруге. – Лена вовремя подоспела и увела.

Стеша облегчённо выдохнула и повернулась к Кузнецовой. На её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.

– Спасибо тебе, Ленка, огромное, – сказала она, и её голос дрогнул. – Честное слово. Ты молодец, что не побоялась. Этот Артём… – она поморщилась, будто от вкуса чего-то кислого. – Он просто отвратительный. После всей истории с Катей на него даже смотреть противно. Ходит, строит из себя крутого парня, а сам – обычный придурок, который не может принять отказ. И ещё пытается всех вокруг настроить против тех, кому он завидует. Я слышала, он уже пару раз в столовой что-то ляпал про Макса, мол, выскочка, на папиных деньгах катается. Хотя его-то отец что? Магазин бытовой техники на окраине? Да Костровские его за мелкую сошку не считают.

Лена согласно кивнула.

– Да уж. Главное – он хитрый. Не полезет в открытую, пока уверен, что ему за это влетит. Но гадости нашептать, сплетню пустить – это запросто. Алиса, ты просто будь осторожнее. Если что – сразу кричи, или нам пиши.

– Спасибо, девочки, – тихо сказала Алиса, и ей вдруг стало очень тепло от этой внезапной поддержки. Она чувствовала себя уже не чужой новенькой, а частью чего-то – маленького, но сплочённого круга, который готов был прикрыть её спину.

– Да ладно, – махнула рукой Лена, снова становясь обычной весёлой девчонкой. – Всё для наших. Ну, я побежала, а то правда в магазин опаздываю. Вы берегите себя!

Она помахала им и скрылась за дверью, ведущей на улицу. Стеша вздохнула и обняла Алису за плечи.

– Пойдём ко мне? – предложила она. – Илюху с Максом сегодня на какую-то деловую встречу с отцами потащили, скучно будет. Мама торт испекла.

– С удовольствием, – улыбнулась Алиса, и это была уже настоящая, не вымученная улыбка.

Они пошли по коридору к гардеробу, но мысли Алисы оставались там, у того окна, где стоял Артём Василенко. Его холодные пальцы, его слащаво-предупредительный тон… и его явная неприязнь к Максиму. Лена сказала: «Как бы на тебе это не отобразилось». А если это уже отражается? Если его «знакомство» – это лишь первый шаг в какой-то мутной игре, где она – всего лишь пешка, чтобы досадить кому-то другому?

И снова, поверх этих тревожных мыслей, всплыло лицо Максима. Не смеющееся, не кривляющееся, а сосредоточенное, каким оно было, когда он ловил мяч. Серьёзное. Ответственное. И слова Лены: «Если уж влюбился, то обязательно верным будет».

«Чёрт, – подумала Алиса, беря своё пальто из гардероба. – Всё запутаннее, чем я думала». Она взглянула на Стешу, которая что-то весело щебетала про новый торт. Этот маленький городок, казавшийся сначала сонной паутинкой, начинал всё больше походить на паутину, где каждое движение отзывалось вибрацией по всем нитям. И где её рыжая голова была заметна как никогда.

Дорога от школы до дома Аксёновых заняла не больше двадцати минут. Улицы тихого городка, уже начинающие окрашиваться в золотистые тона раннего вечера, казались Алисе удивительно пустынными после столичной суеты. Стеша шла чуть впереди, без умолку болтая о чём-то, но Алиса слушала вполуха. Её мысли всё ещё крутились вокруг встречи с Артёмом Василенко.

– Ну, вот и дошли! – голос Стеши вывел её из задумчивости.

Они остановились перед большим, светлым двухэтажным особняком в классическом стиле. Дом выглядел ухоженным и солидным, но не вычурным – чёткие линии, большие окна, аккуратный палисадник с ещё цветущими кустами. Стеша достала ключи и, щёлкнув замком, распахнула тяжёлую дубовую дверь.

– Мам, мы пришли! – крикнула она, заходя в просторный холл с паркетным полом и высокой лестницей, ведущей на второй этаж.

Тишина.

Она позвала ещё раз, чуть громче, но в ответ лишь отозвалось эхо в пустом доме. Лицо Стеши, такое оживлённое и радостное мгновение назад, сразу померкло. Она прошла в гостиную, заглянула в кухню – везде было пусто и тихо.

– Наверное, мама тоже уехала по делам, – вздохнула она, возвращаясь к Алисе. Её голос звучал с нескрываемым разочарованием. Она опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, обхватив колени руками. – Блин, а я так хотела вас познакомить… Я ей столько про тебя рассказывала. Она даже спрашивала, когда же ты, наконец, к нам в гости заглянешь.

Алиса видела, как подруга искренне расстроилась. Это было не просто мимолётное неудовольствие – на лице Стеши читалась настоящая досада, даже обида на обстоятельства. Алиса сняла куртку и повесила её на вешалку рядом с пальто Стеши.

– Ну, значит, в следующий раз, – сказала она, стараясь, чтобы в голосе прозвучало ободрение, и улыбнулась. – Никуда же я не денусь.

– Обязательно, – Стеша поднялась, встряхнув головой, как бы сбрасывая с себя грусть. – Ладно, раз уж мы хозяйки дома, давай я тебе всё покажу! А то потом угощу обедом – мама всегда оставляет нам что-нибудь вкусненькое.

Она взяла Алису за руку и повела её по дому. Интерьер действительно напоминал уютную усадьбу: светлые стены, деревянная мебель тёплых оттенков, картины в рамах, мягкие диваны с множеством подушек. Везде чувствовалась забота и любовь к пространству – не стерильный порядок, а живой, обжитый дом. На кухне пахло ванилью и свежей выпечкой. Стеша, словно заправская хозяйка, мигом соорудила на большом дубовом столе импровизированный приём: достала салатницу, тарелки с холодной отбивной и картофельным пюре, нарезала хлеб.

– Садись, садись, не стесняйся! – сказала она, уже ставя на стол чайник. – У нас принято, что гость должен быть сытым и довольным.

Алиса села, глядя, как подруга ловко управляется на кухне. Ей было немного неловко от такого гостеприимства, но приятно. Это была та самая теплота, которой ей так не хватало в этой новой, пока ещё чужой жизни.

Они ели, сначала обсуждая пустяки: смешные привычки учителей, новые коллекции в местном бутике, который, как выяснилось, обслуживал в основном детей местной элиты. Потом разговор перешёл на наряды.

– Ой, а то платье синее у тебя, в котором ты в субботу была, – восторженно сказала Стеша, подпирая подбородок ладонью. – Такое красивое! И цвет тебе невероятно идёт. Я аж позавидовала. – Она хихикнула, и в её глазах появился озорной огонёк. – И не я одна, кстати. Макс весь тот день не мог взгляд оторвать. То и дело косился, будто гвоздём прибит. Я даже Илье шепнула: «Смотри, у нашего Кострёныша глазенки похитили».

Имя, произнесённое так легко, заставило Алису вздрогнуть. Она попыталась выдавить улыбку в ответ на шутку подруги, но улыбка получилась натянутой, кривой. Она опустила глаза в свою тарелку, внезапно потеряв аппетит.

Стеша заметила перемену. Её собственная улыбка потухла, сменившись беспокойством.

– Алис, – осторожно начала она, отодвигая свою чашку. – Ты так расстроена из-за него? Он настолько сильно не нравится и раздражает? Может, мне поговорить с ним, чтобы сбавил напор? Хотя, я и не уверена, что поможет… Он, когда что-то захочет, упрямый как… – она замялась, подбирая сравнение.

Алиса долго молчала, глядя на круговорот сливок в своей кружке с чаем. Потом откинулась на спинку стула, словно под тяжестью мыслей.

– Знаешь… – её голос прозвучал тихо. – Когда он в первые дни меня поцеловал тогда в щёку, я думала, я его прибью. Настолько он взбесил меня, ещё и обозвал выскочкой… – Она замолчала, собираясь с мыслями. – Он мне казался тем ещё засранцем, самоуверенным и наглым. Но… в последнее время… – она выдохнула, и этот выдох был полон смятения. – В последнее время я бы сказала, что мне приятно его внимание. И от этого тяжело очень. Невыносимо тяжело.

– Потому что не хочешь этому поддаваться из-за отъезда? – Стеша спросила понимающе, и в её глазах не было осуждения, только участие.

Алиса кивнула, не в силах выговорить слова. Ком в горле мешал говорить.

– Я всё время об этом думаю, – проговорила она наконец. – Что через год мы уедем. Что всё это – школа, друзья, он… что всё это как будто ненастоящее. Временное. И зачем тогда начинать что-то, что всё равно придётся оборвать? Это же будет больно. И мне, и… – она не договорила, но Стеша поняла.

Блондинка налила себе ещё чаю, явно обдумывая слова.

– Понимаешь, Алис, – начала она медленно, – Я знаю Макса с детства. Практически с пелёнок. И я никогда – слышишь, никогда – не видела его таким.

– Каким таким? – переспросила Алиса, хотя догадывалась.

– Он всегда был… таким, знаешь ли, лёгким. Ветер в голове. Девчонки вокруг него всегда вились, и он с удовольствием принимал их внимание, флиртовал, гулял, но… это было как игра. Никто не задерживался надолго. Он не был тем, кого называют бабником или подлецом — просто ему было скучно. Всё слишком легко давалось: и деньги, и популярность, и девочки. Он искал какую-то искру, вызов, и не находил. А потом появилась ты.

Стеша откинулась, жестом приглашая Алису представить.

– Первые дни он, конечно, дурачился. Этот поцелуй — это он, старый Макс, который всё превращает в шутку. Но потом, после того случая с канатом… помнишь, как вы Лену спасали? Я видела его лицо после. Он был не просто взволнован — он был потрясён. И не из-за того, что рисковал, а из-за тебя. Из-за того, как ты бросилась помогать, не раздумывая. И с тех пор… он будто скинул кожу. Эта лёгкость, эта ветреность куда-то испарились. Он стал серьёзнее. Внимательнее. Он теперь не просто кривляется на задней парте — он слушает, что ты говоришь. Запоминает. Например, ты как-то обмолвилась, что не любишь клубничное мороженое, предпочитаешь шоколадное. На следующий день в столовой он купил именно шоколадное и как бы невзначай поставил перед тобой, когда ты искала мелочь в рюкзаке. Мелочь, а? А когда ты выступала на литературе с анализом этого сложного стихотворения — все зевали, а он сидел и смотрел на тебя так, будто ты читаешь не про осеннюю тоску, а открываешь тайны вселенной.

Она сделала глоток чая, давая словам осесть.

– Илья даже переживает. Он мне вчера признался: «Стеш, я Макса таким не видел никогда. Он как заведённый. То строит планы, как бы подкатить к Алисе «нормально», то ходит хмурый, если она с ним холодна. Он реально запал. И я боюсь, что если она его отошьёт по-полной, он сломается». Илюха-то! Который обычно только и делает, что ржёт над его неудачами! А тут — переживает.

Алиса слушала, и каждый пример, каждая деталь ложилась на её внутренний конфликт новым грузом.

– А про Василенко? – спросила она, чтобы перевести дух и сместить фокус с собственных чувств. – Лена вкратце рассказала, но…

– Угх, – лицо подруги потемнело, – Василенко вообще тот ещё фрукт... Катя – она из параллели, учится в 11-Б, – начала объяснять Стеша. – Высокая, стройная, очень красивая. Она в Макса давно и безнадёжно влюблена. Вся школа об этом знает. И он это знает. Но он никогда не давал ей повода, вёл себя с ней как со всеми – дружелюбно, но без намёков. А вот Артём Василенко в Катю влюбился по-настоящему. Или ему так показалось. Он начал её преследовать: поджидал после уроков, слал тонны сообщений, звонил по ночам. Катя сначала была вежлива, потом попросила оставить её в покое. Но он не понял. Или не захотел понимать. Довёл её до нервного срыва, она даже к психологу ходить начала.

Стеша нахмурилась, её голос стал жёстким.

– И знаешь, в чём самая мерзость? Артём во всём обвинил Максима. Мол, это он виноват, что Катя его не замечает, что он её с ума сводит. Хотя Максим вообще ни при чём! Он даже как-то подошёл к Кате, извинился, если что-то не так, но она сказала, что всё в порядке. А Артём… он просто не может смириться с тем, что ему отказали. И теперь он ненавидит Макса. Ищет любой повод, чтобы насолить. И, я боюсь… – Стеша посмотрела прямо на Алису, – я боюсь, что теперь, раз Максим обратил на тебя внимание, Артём может начать пакостить и тебе, чтобы досадить ему. Сегодняшнее «знакомство» – оно ведь было не просто так, я уверена.

Алиса кивнула, сновапочувствовав холодок страха.

– Он говорил про Максима, предупреждал меня о нём. Словно хотел настроить против.

– Вот видишь, – Стеша тяжело вздохнула. – Он хитер. В открытую не полезет, но гадости нашептать, сплетню пустить – это запросто. Ты просто будь осторожнее. И знай, что мы все – я, Илья, Лена – мы на твоей стороне. А Максим... он, конечно, за тебя будет. Он в первую очередь. Просто первое время будет ходить и злиться втихую, потому что пока не знает как оградить тебя от всего этого и не показаться тебе полным психом, если вдруг сорвётся и набьёт Тёмычу морду.

Алиса почувствовала прилив тепла и благодарности. Эти слова значили для неё больше, чем она могла выразить. Она усмехнулась.

– Если такое случится, я не буду считать его психом. Я бы даже больше переживала за то, чтобы он не получил.

– Ха-ха-ха, – Аксёнова громко рассмеялась, – Боюсь, что Максима один на один никто победить не сможет. Если только Игорь Царёв, но им делить нечего.

– Игорь? Это кто?

– О, он редко в школе появляется. Его семья держит что-то вроде охранного бизнеса. Ну, по официальным данным. Остальные поговаривают, что там у них криминальные движения какие-то. Ну, Игоря все стороной обходят. Никто не лезет к нему, как и он никого не трогает. Жуткий тип, давай не будем про него. В общем, если что, сразу к нам беги. Мы поможем.

– Спасибо, Стеш, – тихо сказала Лисицына.

– Да ладно, – махнула рукой подруга, и её лицо снова озарилось улыбкой, будто она решила сменить тяжёлую тему на что-то более светлое. – Хватит о грустном! Давай лучше про хорошее поговорим. У меня, между прочим, тоже новости!

– Какие? – оживилась Алиса, радуясь перемене.

– Ну, помнишь, ты дала Роме Горячеву мой аккаунт? – Стеша заговорщицки понизила голос, и на её щеках вспыхнул румянец.

– Ну конечно помню!

– Так вот… – Стеша потянула за собой слог, явно наслаждаясь моментом. – Он написал. Первый! Не прошло и двух дней после того, как ты ему всё передала.

– И что? Что сказал? – Алиса придвинулась поближе, забыв на время о своих тревогах.

– Ну, ничего особенного пока, – скромничала Стеша, но глаза её сияли. – Написал: «Привет, Стеша, это Рома. Алиса дала твой аккаунт. Как дела?».

– И что ты ответила?

– А я… я долго думала, что написать! Сидела над телефоном минут двадцать, перебирала варианты. Хотела что-нибудь остроумное, но в итоге написала просто: «Привет, дела отлично, готовлюсь к контрольной по химии, а ты?».

– И?

– И он ответил! Сказал, что химию терпеть не может, но зато у него завтра физра на стадионе, и он надеется, что дождь не пойдёт. И потом спросил, не против ли я, если он иногда будет писать.

– Стешка! – ахнула Алиса. – Да это же прекрасно!

– Я знаю! – Стеша засмеялась, счастливая и смущённая. – Я, конечно, написала, что не против. Потом мы ещё немного поболтали про школу, про музыку… Он оказался очень милым.

Они ещё долго говорили о Роме, строя предположения, фантазируя о том, как может развиваться их общение. Напряжение, висевшее в воздухе после разговора о Максиме и Артёме, постепенно рассеялось, сменившись лёгкой, почти домашней атмосферой. Они помыли посуду, потом поднялись в комнату Стеши – светлое, залитое вечерним солнцем помещение с большим окном, книжными полками и мягким ковром.