Четвертое измерение

Все как-то стихли. Однако настроение поднял Чахеев:

- Есть и хорошие новости. Вчера мы с Вячеславом Михайловичем вернулись из Ишимбая. Там на оборонном заводе пообещали помочь с металлом и выточить нам установку для муфтового соединения труб. Сейчас Айдуганов придет – сам расскажет. Так что рано унывать. Пробьемся!

Кстати

Нормативно-правовая база становления предпринимательства как принципиально нового типа хозяйственной деятельности была заложена лишь в декабре 1990 года, когда были приняты два закона: «О собственности в РСФСР» и «О предприятиях и предпринимательской деятельности». В соответствии с последним законом, предприятием считался самостоятельно хозяйствующий субъект, который создавался для «производства продукции, выполнения работ и оказания услуг в целях удовлетворения общественных потребностей и получения прибыли».

Указанный закон (ст. 20, п.1) гарантировал правовую, экономическую и научно-техническую поддержку предпринимательской деятельности. При этом акцент был сделан на таких аспектах, как право заниматься предпринимательством, недопущение отказа заявителю в регистрации предпринимательской деятельности. Декларировалось равное право доступа предпринимателей на рынок, к финансам, материальным, природным, кадровым и информационным ресурсам, равные условия деятельности всем хозяйственным субъектам независимо от форм собственности.

Закон создал необходимую основу правовой базы предпринимательской деятельности и сыграл важную роль в становлении института предпринимательства.

Научный журнал КубГАУ, №72(08), 2011 г.

Глава 5.

Лиха беда начало

Да, поездка в Ишимбай оказалась не просто удачной, а удачной в самой превосходной степени. Айдуганову с Чахеевым удалось разместить заказ на производство установки для неразъемного муфтового соединения труб. У этой нерешаемой, казалось бы, задачи неожиданно нашелся простой ответ. Сергей позвонил своему брату, занимавшему пост главного металлурга на заводе транспортного машиностроения, и Андрей Леонидович сказал: «Приезжайте, посмотрим ваши чертежи и технические условия. Может, что-то и придумаем».

Это крупное предприятие оборонного комплекса, эвакуированное в Башкирию в годы Отечественной войны из Баку, не только обеспечивало своей продукцией нефтяников всего Союза, но и экспортировало оборудование в десятки стран. Все пять часов пути до Ишимбая, перекрикивая завывания мотора старого рейсового автобуса, два его пассажира прикидывали варианты, перечисляли доводы и аргументы, которые могут заставить руководителя высшего звена такого промышленного монстра отвлечься от госзаказа на их установку.

- Да это же для завода плевое дело! Что им стоит сделать три металлические плиты, соединенные двумя гидроцилиндрами?! – убеждал друга и сам себя Сергей. – У них же любой стали, даже марки ХГС, завались!

- Да, легированная сталь – то, что надо, - вздыхал Вячеслав. – И токи высокой частоты для закалки деталей есть только у оборонщиков. Только это же закрытое предприятие, «почтовый ящик», и с какого боку к ним подойти?

На деле все оказалось просто. Пресловутый вход «через заднее кирильцо» сработал и на этот раз. Чахеев-старший посмотрел техническую документацию, задал пару вопросов, похвалил идею и сказал, что через пару недель можно отгружать заказ.

- А как договор, оплата?

- Заработаете – расплатитесь. Считайте, что делаем вам в долг, - последовал ответ.

Машиностроители не подвели: в начале октября предприниматели поехали в Ишимбай за готовой установкой. Она ожидала их на складе, поблескивая новенькими стальными боками. Айдуганов погладил холодный металл:

- Сергей, неужели у нас началась светлая полоса? И с трубами вопрос решается, и нефтяники, похоже, дадут нам экспериментальный участок…

- …И автомобиль сегодня же покупаем! – подхватил, потирая руки, Чахеев. – Давай-ка быстрее, надо за ним на базу успеть.

В Бугульму свояки возвращались на ЗИЛ-130. Вот это была удача так удача! Спасибо, опять-таки, Андрею Леонидовичу. Он договорился с какой-то автобазой в Ишимбае, и им продали этот новенький, «с нуля», бортовой пятитонник, неубиваемый и неприхотливый советский грузовик, надежно служивший строителям, нефтяникам, земледельцам и на северных зимниках, и в степях Оренбуржья, и на азиатских горных серпантинах. В эту покупку предприниматели вложили практически все средства, заработанные за полгода, и грузовику предстояла, как они надеялись, очень напряженная жизнь.

Первый маршрут пролегал за семьсот километров, в Первоуральск. Здесь, на границе Европы с Азией, на бывшем Васильевско-Шайтанском заводе, с середины XVIII века плавившем чугун, в 1920 году был освоен выпуск труб. Сейчас Первоуральский новотрубный завод стал одним из ведущих предприятий не только Союза, но и Европы. Здесь выпускались трубы различного назначения, в том числе так называемый «морской сортамент» для судов. Это были футерованные трубы, поэтому именно они подходили для строительства нефтепроводов.

На Первоуральском трубном у Айдуганова тоже был человек, взявшийся помогать Центру НТТМ. И какой человек! – Инженер с большой буквы, единомышленник и ученый.

Отто Вольфович Рабинзон, ведущий инженер Первоуральского новотрубного, руководил заводской испытательной лабораторией. Его можно назвать крестным отцом технологии футерованных труб, поскольку еще в 1975 году Отто Вольфович выпустил книгу «Стальные трубы, футерованные полиэтиленом». Именно с его подачи в ТатНИПИнефть заинтересовались этой проблемой, и разработки в данной области стали темой научных интересов многих сотрудников, в том числе и Вячеслава Михайловича. Он познакомился с Рабинзоном, еще работая в институте, и считал себя его учеником. Они много и плодотворно сотрудничали, в частности, опубликовали несколько совместных статей по муфтовому соединению труб. Кроме того, Отто Вольфович являлся соавтором многих изобретений Айдуганова. «Он мог говорить о трубах часами, помогал продвигать нашу продукцию, не получая за это ни копейки. Мы приглашали его на выставки, выпускали совместные статьи, проводили научные изыскания, объединяя свои усилия. Человек был счастлив от того, что жил бурной научной жизнью!» - впоследствии вспоминала первый заместитель Инженерно-производственного центра Людмила Ивановна Волкова.

К этому единомышленнику, увлеченному идеей строительства безаварийных трубопроводов и ехал Айдуганов. По идее, частники не могли получить ни метра трубы на государственном предприятии, продукция которого была заранее распределена. Однако было написано письмо на имя директора завода с просьбой отпустить один километр футерованных полиэтиленом труб для проведения научно-исследовательских работ. При содействии Рабинзона, подключившего к решению проблемы еще одного человека из руководства, Владимира Ивановича Шефера, заветные тысяча метров были выделены.

Забегая вперед, скажем, что в следующем, 1990 году, на ПНЗ было закуплено уже десять километров труб для проведения дальнейших научно- исследовательских работ и строительства опытных участков трубопроводов. Эти десять километров стали новой вехой истории Инженерно-производственного центра, связанной со строительством нефтегазопромысловых трубопроводов. А в дальнейшем на Первоуральском заводе был построен цех, в котором выпускались 12-метровые трубы исключительно под заказы ИПЦ. На трубопроводы, сооруженные из высококачественных труб ПНЗ, строители с уверенностью давали юридическую гарантию пять лет, а безаварийный срок эксплуатации – 20 и более лет.

В тот первый свой приезд Айдуганов и Чахеев долго сидели в кабинете Отто Вольфовича. Хозяин поил их чаем и засыпал вопросами: где будете строить? Из какой стали сделали установку? На каких расчетах основывается размер муфт? Когда осенний уральский день сменился ранними сумерками, Рабинзон предложил гостям заночевать здесь же, расположившись на протертом диване и нескольких составленных в ряд стульях. В те годы это было делом обычным: номер в гостинице даже командированным от государственных организаций не всегда доставался, и приезжие с радостью довольствовались любой крышей над головой. На следующее утро, загрузив в кузов грузовика 173 трубы, составлявшие те самые тысячу метров, и даже с полуметровым «хвостиком», предприниматели пустились в обратный путь.

Дома отдыхать было некогда: их уже ждали в Лениногорске. Именно в Лениногорском нефтегазодобывающем управлении предстояло построить первые метры опытного участка нефтепровода из металлопластмассовых труб, соединенных неразъемными муфтами.

Лениногорское управление считалось первенцем татарстанской нефти: в числе разрабатываемых им площадей было Шугуровское месторождение, на котором еще в 1943 году были получены первые тонны промышленной нефти «второго Баку». Именно Лениногорское подразделение Татнефти стало полигоном для промышленного внедрения научных технологий добычи нефти в Татарстане. Сейчас, спустя почти полвека, инженерам приходилось решать новые, еще более сложные задачи – как поддерживать нефтеотдачу истощенных девонских пластов, обновлять стремительно стареющее оборудование. Первоочередными проблемами стали надежная система транспортировки добываемой из недр агрессивной жидкости, а также сопутствующая ей – сохранение чистоты водных и земных ресурсов. Поэтому руководство НГДУ с интересом отнеслось к предложению Центра НТТМ о строительстве опытного участка трубопровода с неразъемными муфтовыми соединениями вместо традиционных сварных швов.

Айдуганов знал лениногорцев как сторонников перспективных технических новшеств. Помимо этого, сотрудничество с ними было удобным, потому что небольшой, с вековым провинциальным укладом Лениногорск располагался всего в тридцати километрах от Бугульмы.

Главный инженер Галимов подъехал к управлению одновременно с ними. Пожимая прибывшим руки, посетовал:

- В ЦДНГ-1 пришлось срочно выехать. Опять порыв, вызывали ремонтные бригады. Система нефтесбора ни к черту не годится, трубы постоянно выходят из строя. В одном месте залатали – жди, где завтра прорвет. Надо что-то с этим делать, но кардинального решения нет. Понятно, когда разваливаются старые трубы. Но и новая труба через полгода дает течь! Это деньги на ветер, огромные деньги.

- Разиф Хиразетдинович, мы как раз и предлагаем радикальное решение.

- Читал я ваши предложения, начальник НГДУ мне их передал. Красиво написано, но надо посмотреть, что на деле получится. Если бы хоть где-нибудь делали подобным образом, было бы с чем сравнить. Я уж по своим каналам в Главке справки навел – не знаем, говорят, такой технологии. Поэтому решил, что попробуем на маленьком участке, подальше от любопытных глаз. Если из этого что-то хорошее получится, представим в Татнефти. А не выйдет – никто на меня пальцем показывать не будет. Айда, поедем, покажу, где работать будете.

Отправились в галимовском уазике. Ехали мимо лесистых холмов, расцвеченных тусклым золотом поздней осени, по берегу извилистой речки Шешмы.

- Наш район называют родниковый край, - увлеченно рассказывал попутчикам главный инженер. – Сколько себя помню, в каждой деревне пили исключительно ключевую воду. Травяной чай на такой воде – лекарство от всех болезней. Только в последние годы родники и луга отравлены солеными пластовыми водами. Нефть добываем, а природу губим. Такие дела…

Участок под опытную нитку нефтепровода находился на вершине холма, и через несколько дней айдугановская бригада приступила к работе. Однако ее пришлось прервать в тот же день: буквально на второй муфте сломалась новенькая, замечательная установка. Вячеслав Михайлович засел за расчеты, внес конструктивные поправки. В Ишимбае в срочном порядке был сделан другой, усовершенствованный образец, который работал безотказно.

Но теперь не хватало практических навыков. Плеть собирали вручную. Это впоследствии для монтажа в полевых условиях будет создана поточная автономная мобильная технологическая линия. Вдоль трассы будет двигаться трактор с прицепленными к нему санями, на которые укладываются трубы и соединительные элементы. Гидравлическую установку разместят над санями, и она будет работать от гидросистемы трактора. Пока же звенья будущей трассы перетаскивали вручную, а каждая шестиметровая труба весила около центнера. И это еще были тонкие внутрипромысловые трубы, 114-го диаметра – именно с них начинали внедрять технологию неразъемного муфтового соединения.

Так вот, о нехватке практических навыков. Через несколько дней произошел второй казус: когда была собрана уже довольно длинная плеть, под собственной тяжестью она съехала с холма и, набирая скорость, понеслась вниз. А там, через овраг, стояла ГЗУ – групповая замерная установка, предназначенная для автоматического замера жидкости, получаемой из скважин. К счастью, плеть, весившая несколько тонн, спружинив перед оврагом и взмыв одним концом вверх, перелетела его и улеглась рядом с установкой, не повредив ее. Все, кто наблюдал сверху этот головокружительный трюк, облегченно выдохнули: обошлось без жертв и разрушений, а главное, ни один стык не сломался.

Вскоре экспериментальный участок трубопровода был подключен к системе нефтесбора. Он успешно выдержал гидравлические испытания с коэффициентом почти 2 вместо 1,25, как положено по СНИПу. Нефтяники остались довольны и в ожидании, как покажет себя неразъемное муфтовое соединение в эксплуатации, выделили подрядчикам новые объемы.

Слух об удивительной технологии быстро разлетелся по объединению «Татнефть», и руководители многих подразделений заинтересовались новшеством. Однажды на объект приехали главные инженеры нескольких НГДУ, чтобы увидеть рабочий процесс своими глазами. Вот как об этом вспоминает ведущий инженер, мастер-конструктор ИПЦ Игорь Ахметов:

- Мы работали на трассе, тащили очередной трубопровод. Дело было зимой. Бригада небольшая, три человека. Приехала к нам группа специалистов и просят показать, в чем суть технологии, как мы ухитряемся за пару минут сделать стык. Для сравнения: методом сварки стык делается минут двадцать, причем работают несколько человек, ведь стык надо соединить очень плотно, без зазоров. Мы показали не торопясь, специально, чтобы можно было посмотреть нашу работу. И вот стык готов. Гости стоят молча и словно еще чего-то ждут. Наконец один из них, прокашлявшись, произносит: «А можно еще раз? Признаться, мы ничего не поняли!» Повторять пришлось раза четыре. Потом были вопросы, восхищенные возгласы, пожатие рук… Некоторые из них впоследствии стали нашими заказчиками.

*

За четыре года на промыслах управления «Лениногорскнефть» было смонтировано более тридцати километров нефтепроводов. Они работали без единой аварии два десятка лет. Сотрудничество с лениногорскими нефтяниками позволило молодой фирме встать на ноги и выжить в непростой период развала Советского Союза.

КСТАТИ

Вспоминает Вячеслав Владимирович Ануфриев, начальник технического отдела ИПЦ в 2007 – 2017 гг.:

Говоря о партнерах Инженерно-производственного центра, в первую очередь надо назвать компанию «Татнефть». Во-первых, большинство сотрудников нашего общества в период его становления были выходцами из института «ТатНИПИнефть», и их разработки были связаны, в том числе, с интересами татарстанских нефтяников. Во-вторых, первый трубопровод был смонтирован на территории НГДУ «Лениногорскнефть». Да и в дальнейшем было немало примеров совместной работы с «Татнефтью». Это плодотворное сотрудничество продолжалось с 1989 по 1996 год, затем было возобновлено в 2000-м году.

Например, в структуре НГДУ «Альметьевнефть» существовало подразделение, которое занималось вопросами борьбы с коррозией. Именно через них проходили все внедрения разработок. Для нас это тоже было актуально, поскольку в своей деятельности мы занимались именно этой проблематикой. Чтобы продукция была одобрена для использования в «Татнефти», в этом подразделении проводили ее испытания. Разумеется, в первую очередь они были заинтересованы во внедрении разработок собственной компании. Но, надо отдать им должное, когда видели, что наши изделия по своим параметрам лучше, давали объективные оценки и не чинили надуманных препятствий.

Глава 6.

Накануне

- Опять все бумаги отсырели! Не закрывайте дверь, пусть комната проветрится!

Людмила Исрафилова раскладывала на письменном столе исписанные листы с печатями и без, графиками, списками…

- Это же документы на регистрацию предприятия: решение общего собрания, проект Устава… И все это скоро плесенью покроется в нашем подвале!

Примерно так начиналось каждое утро с тех пор, как Центр научно-технического творчества молодежи съехал из горкома комсомола. Оставаться там дальше не было смысла, поскольку народу прибывало, так что хозяева кабинета – инструкторы – стали чувствовать себя скорее гостями. В последние несколько месяцев в Центр пришли работать Марина Альбертовна Кобыш, Александр Анатольевич Осипов, Лидия Георгиевна Киселева, Ильшат Мухамадеевич Минибаев. Чахеев убедил перейти в Центр свою супругу Зою Михайловну, так что в коллективе постепенно складывалось крепкое семейное ядро.

Кроме того, у фирмы появилось множество дел чисто производственных, связанных с монтажом первых трубопроводов, обеспечением муфтами, трубами… Все это вносило диссонанс в горкомовскую бумажно-организационную работу. Наступил день, когда ЦНТТМ – детище комсомола – повзрослело и решило жить самостоятельно.

Никого не смущало то, что пока что приходилось ютиться в сыром полуподвале. Именно здесь 21 октября 1990 года на общем собрании было решено, что пора сменить и статус предприятия, чтобы юридически окончательно отделиться от государственного ведомства. Предложенное руководителем новое название – Инженерно-производственный центр – отражало идею Айдуганова о реализации собственных технических идей и разработок в промышленной сфере. Затем директор с главбухом долго трудились над Уставом, поскольку каких-либо внятных рекомендаций на эту тему еще не существовало. В документе подчеркивалось, что ИПЦ является правопреемником Центра научно-технического творчества молодежи. Так и было на самом деле: идеи ЦНТТМ были перенесены в более широкие рамки, дающие возможности для развития. Устав был зарегистрирован решением исполкома Бугульминского горсовета депутатов за номером 404 от 13 декабря 1990 года. Однако датой реорганизации считается 15 июля 1995 года; именно тогда Устав предприятия был зарегистрирован в администрации города Бугульмы за номером 605.

Через десять дней, 24 декабря 1990 года, вышел Закон «О предприятиях и предпринимательской деятельности», напрямую касающийся только что зарегистрированного ИПЦ. Это был своеобразный новогодний подарок бугульминским предпринимателям, поскольку равнял их в правах с любыми предприятиями страны, независимо от формы собственности, числа работающих или денежного оборота.

- Получается, что юридически мы и, к примеру, Бугульминский механический завод можем разговаривать на равных?! – допытывался Ирек Зарипов у бухгалтера Розы Валитовой, разливая шампанское. – И теперь мы можем размещать у них заказы на изготовление муфт официально, как, например, «Татнефть», а не через нашу Зину Ильину, потому что она жена директора завода?

- Конечно, дорогой, все можем! – протягивая Иреку через стол свой пустой бокал, успокаивал его Айдуганов. – Надеюсь, что и первоуральцы увеличат нам объемы. Давайте-ка поднимем тост за уходящий год, скажем ему спасибо за все хорошее. Ведь у нас появилась уверенность в том, что делаем нужное дело. Мы поняли, что с любыми трудностями можно справиться. Нашу технологию оценили нефтяники, и можно надеяться, что в будущем году развернемся шире.

Новогоднее застолье совпало с новосельем: ИПЦ выбрался из полуподвала и арендовал две комнаты в здании машиностроительного техникума. Уходящий год, действительно, вместил в себя немало важных событий, и провожали его в приподнятом настроении. Всем приятно было говорить о дне завтрашнем, строить планы.

- Вячеслав Михайлович, на девятиметровую трубу когда перейдем? С шестиметровой много мороки, да и муфт надо гораздо больше.

- Завод уже достраивает цех специально под наши заказы, в ближайшее время начнем отгружать девятиметровые. А в перспективе уральцы обещают перейти на трубы длиной до 12 метров, самые удобные для нефтепроводов. Надеюсь, что со временем освоим и большие диаметры, начнем магистральные трассы строить!

- Ну, замахнулся, Михалыч! Это ж серьезное дело. Для большого диаметра, наверно, нужны и патенты, и куча всяких согласований с надзорными ведомствами?

- Надеюсь, скоро получим патент на технологию неразъемного соединения труб. Заявку и все материалы еще в июле в Роспатент отправили.

Да, все это были прекрасные новости. Действительно, сотрудничество с Первоуральским новотрубным заводом оказалось столь продуктивным, что его руководство приняло нетривиальное решение – построить цех для производства труб, футерованных полиэтиленом, специально под потребности ИПЦ. В течение нескольких ближайших лет именно это обеспечило бугульминское предприятие основными комплектующими для строительства трубопроводов, что, в свою очередь, расширило их возможности поиска новых заказчиков.

Что касается таких расходных материалов, как соединительные муфты и вкладыши – где их только ни делали! В Первоуральске, Ишимбае, на Комбинате строительных конструкций и на механическом заводе в Бугульме… Ведь комплектующих требовалось огромное количество. К примеру, когда монтировали короткие шестиметровые трубы, на каждый километр трассы уходило 166 комплектов.

Спасибо лениногорцам, выделявшим все новые участки под строительство трасс: это давало предпринимателям средства на приобретение оборудования и на зарплату. Хотя, честно говоря, денег не хватало. Чтобы работать не в ноль, нужны были большие объемы, а значит – люди, транспорт, комплектующие… На все это, опять-таки, требовались средства. Пока что вырваться из этого замкнутого круга было трудно.

Особенно волновала Вячеслава Михайловича проблема оплаты работникам. Он видел, что люди тянут от зарплаты до зарплаты. При этом никто не жаловался, ведь каждый сам сделал свой выбор и понимал, что успех предприятия зависит и лично от него. Но долго так продолжаться не могло.

Айдуганов чувствовал это по обстановке в собственной семье. То, что он зарабатывал, целиком уходило на развитие предприятия, а нередко приходилось что-то отламывать из семейного бюджета. Больше двух лет они жили практически на зарплату супруги, и она ни разу не упрекнула его в этом. Но на днях Надежда вернулась из института сама не своя и сообщила, что попала под сокращение. Почему выбор начальства пал именно на нее, опытного и добросовестного сотрудника, можно только догадываться. Правда, думать, что это как-то связано с тем его конфликтом, не хотелось. Да и какая теперь разница? Надо решать, как содержать семью дальше.

Конечно, на этот счет были планы. Уже велись переговоры с башкирскими нефтяниками, и они настолько заинтересовались бессварочной технологией, что готовы были дать объемы под строительство. Теперь у ИПЦ был опыт в этом деле, а главное, прекрасные рекомендации их первого заказчика – Лениногорского НГДУ. Только бы все сложилось так, как задумано!

Эту фразу Айдуганов повторял про себя неоднократно, и при этом не мог отделаться от тревожащих его мыслей. Они касались не его лично или людей, с которыми он работал – здесь все было надежно. Но не помешают ли им какие-то внешние обстоятельства? Обстановка вокруг них становилась все более непонятной и тревожащей, и у многих появилось ощущение, что дом, в котором они спокойно жили, обветшал и зашатался. В каком месте ставить подпорки, чтоб окончательно не обвалилась крыша, было непонятно, потому что хлипких мест прибавлялось с каждым днем.

Шла война в Нагорном Карабахе. Литва, а вслед за ней еще шесть союзных республик провозгласили независимость и заявили о выходе из СССР. Из Конституции была исключена шестая статья о руководящей роли КПСС. Был обнародован пятилетний план поэтапного перехода к рыночной экономике. Россия приняла Декларацию о суверенитете. На последнем, 28-м съезде КПСС, Ельцин заявил о выходе из партии и демонстративно покинул съезд. Его примеру последовали многие другие демократы. Наконец, в августе начался ожидаемый «парад суверенитетов», и одним из первых принял Декларацию о государственном суверенитете Татарстан. На фоне всех этих событий обострялся экономический кризис. Привычный спутник социализма – дефицит – принял патологические формы. Народ сметал с прилавков любые продукты и промтовары, которые еще появлялись в продаже. В прошлом году были введены талоны на крупы, сахар, мясо и даже водку.

Комбинационное мышление шахматиста, умение просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед приводили Вячеслава Михайловича к выводу, что все это – лишь начало еще более глобальных перемен. Каких? – Он пока не знал. Это был вопрос, с которым Айдуганов и его небольшая команда – часть 280-миллионного народа пока еще советской страны – встречала новый, 1991 год.