Полная версия
Четвертое измерение
Ирина Яковлева
Четвертое измерение
ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
Четвертым измерением называют время, в котором существует наш трехмерный мир. Оно вмещает в себя события, судьбы, целые эпохи, объединенные общим направлением движения – из прошлого в будущее. Поэтому любое наше действие есть посыл в день завтрашний.
Именно в этом видят смысл своей деятельности в Инженерно-производственном центре. Результат творческого труда бугульминских специалистов – трубопроводы, проложенные в линейном пространстве, реальных географических координатах и природных ландшафтах, тоже построены для того, чтобы жить в будущем. Эти инженерные сооружения предназначены детям и внукам как один из способов сохранить и улучшить мир, в котором они будут жить.
К ЧИТАТЕЛЮ
Слово «бизнес» вошло в обиход российского гражданина в начале девяностых годов прошлого века. Оно сложно приживалось на нашей почве, и не столько из-за своего иностранного происхождения, сколько из-за смысла, который несло это понятие. «Деятельность, направленная на получение прибыли» - такое определение было органически чуждо менталитету советского человека, слуху которого были куда приятнее привычные синонимы - «дело», «занятие», «предприятие»…
Однако обстоятельства того кризисного десятилетия требовали не только свободы действий, но и свободы мысли. В частный бизнес шли самые энергичные, смелые… или отчаявшиеся. Без раздела государственной собственности, без нефти и газа, буквально с нуля они создавали сотни успешных фирм, занимающихся всем, от производства продуктов питания до высоких IT-технологий, от разработки инновационных материалов до пошива приличной одежды. Эти фирмы преодолели периоды экономического спада и политических перемен, став сегодня одним из триггеров увеличения промышленного потенциала страны.
Книга поможет читателю узнать и понять, как это происходило, познакомиться с неординарными людьми, взявшими на себя ответственность за свои семьи, поднявших престиж своей профессии и внесших большой вклад в модернизацию нефтедобывающей отрасли. А это значит – принять и полюбить отечественный бизнес.
ЧАСТЬ 1
.
СВОЯ ИГРА
.
Глава 1
Тяжкое бремя свободы
За его спиной, привычно скрипнув, плотно впечаталась в косяк массивная входная дверь института. Айдуганов прищурился от бьющего в глаза солнца, сделал глубокий вдох-выдох и решительно шагнул с крыльца в уличный поток.
Третий корпус Татарского научно-исследовательского проектного института нефти располагался в центре города. Впрочем, здесь же, на улице Джалиля, находился и весь комплекс зданий этой мощной научной и проектно-изыскательской базы, более тридцати лет исправно решавшей актуальные проблемы нефтедобычи на промыслах «второго Баку». Последние семь лет для Вячеслава Михайловича улица была лишь фоном, который он едва замечал, торопясь по утрам за свой рабочий стол, заваленный папками чертежей, документов, расчетов. Сейчас же он неторопливо шел по влажному после мимолетного майского дождя тротуару, и ему нравилось гулять в этот не предназначенный для безделья рабочий день.
Айдуганов решил пройтись пешком до дома. Чтобы продлить удовольствие от прогулки, по пути свернул в небольшой сквер. Парочка голубей перелетела на траву, уступив ему скамейку. Вячеслав Михайлович сел, удобно вытянув ноги. Низкий голос Виктора Цоя возвестил появление на противоположном конце сквера подростков с обязательным в последние годы молодежным реквизитом - кассетным магнитофоном:
Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза…
Вячеслав Михайлович, давно вышедший из возраста его нежданных визави, ничего не имел против культового рок-музыканта. Да и песня была в ритм его мыслям:
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен! Мы ждем перемен.
Его немалый жизненный опыт свидетельствовал о том, что чаще всего перемены назревают извне, независимо от человека, но последний шаг должен сделать ты сам. Или не сделать, если не хватает решимости изменить ситуацию. И потом, возможно, жалеть об этом, упрекать себя за трусость. Айдуганов никогда не боялся перемен, и ему не за что корить себя, даже сейчас. Хотя, возможно, в глазах многих он выглядел странно: мужчина без малого сорока лет, отец семейства и признанный в своей области специалист, Заслуженный рационализатор СССР и номинант на Государственную премию, внезапно увольняется из одного из ведущих в стране НИИ. Уходит не на более спокойную работу, не на высокую зарплату, а буквально в никуда! А экономическую обстановку сейчас, между прочим, стабильной не назовешь. Он же вместо того, чтобы бегать в поисках новой работы, сидит на помеченной голубями скамье и слушает низкий, словно стелющийся по земле, голос-гул эпохи восьмидесятых:
Мы хотим видеть дальше, чем окна дома напротив…
Дальше действовать будем мы,
Дальше действовать будем мы.
Под знакомую песню Вячеслав Михайлович мысленно перебирал события последних лет.
*
В ТатНИПИнефть он пришел в 1981 году. Его единственной и главной темой все эти семь лет была защита трубопроводов от коррозии. Отдел, в котором работал Айдуганов, носил длинное название: «Отдел капитального ремонта скважин и защиты нефтепромыслового оборудования от коррозии». На четвертом десятилетии эксплуатации нефтегазовых месторождений Татарской республики это обширное направление исследований становилось все более актуальным. Ведь в годы послевоенной разрухи, в стремлении как можно быстрее обеспечить страну ценным углеводородным сырьем, нарушались даже существовавшие на тот период примитивные технологии строительства скважин. Но разве это было важно, если из упругих земных недр били высокие маслянистые фонтаны, если уже к середине пятидесятых Татария по объему добычи нефти вышла на первое место в Советском Союзе и удерживала его целых 17 лет! Когда фонтаны иссякли, были разработаны технологии повышения пластового давления путем закачки воды и различных, часто агрессивных, технологических жидкостей…
Это стало одним из факторов коррозии обсадных колонн скважин, резервуаров для хранения нефти и другого оборудования промысловиков. Увеличение обводненности добываемой продукции, ее коррозионной агрессивности привело к обострению проблем разрушения нефтепромысловых объектов еще лет пятнадцать назад, в семидесятые годы.
Особенно доставалось нефтепроводам, которые, кроме обычных атмосферных явлений или грунтовых вод, разъедала сама транспортируемая по ним агрессивная жидкость. Трубы ржавели и рвались чаще всего на стыках, в местах сварочных швов. В результате нефтяники тратили много времени и сил на профилактические осмотры и ремонты магистралей. На это уходили немалые средства, вдобавок «Татнефть» несла убытки из-за вынужденных остановок того или иного участка трубопроводного транспорта. А ведь на балансе компании к концу восьмидесятых годов было около пятнадцати тысяч километров нефтепроводов, газопроводов, водоводов. Такое расстояние преодолевает самолет из Москвы до Нью-Йорка и обратно. Поэтому антикоррозийная защита нефтепромысловых трубопроводов была очень важной задачей.
Этой темой и занимался Айдуганов, возглавлявший сектор применения пластмассовых труб. Название неточно отражало суть: сотрудники сектора имели дело с трубой традиционной, металлопрокатной. Вячеслав Михайлович с коллегами разрабатывали технологию футеровки, то есть облицовки такой трубы полиэтиленом. Особый вид пластмассы, полиэтилен низкого давления обладает впечатляющей способностью к растяжению. Кроме того, он не пропускает воду и с легкостью выдерживает низкие температуры. Поэтому на нефтепроводах республики полиэтиленовая «одежда» стала настоящим техническим прорывом. Применение металлопластмассовых труб в сотни раз сократило число аварий и, следовательно, принесло огромную экономию средств. Еще важнее, что в регионе стали очищаться реки и родники, почва вновь обретала плодородие, ожившие леса наполнялись птичьими голосами.
Металлопластмассовые трубы стали, без преувеличения, новым этапом в деятельности тогда еще Производственного объединения «Татнефть», и десятилетие девяностых прошло под знаком их внедрения на промыслах. Нефтяники говорили про МПТ с восторгом, гордясь каждым новым километром проложенной трассы. Разработчиком же «чудо-технологии» была группа инженеров под руководством Вячеслава Михайловича Айдуганова. Впоследствии скажут, что с ним связана целая эпоха в развитии нефтяной отрасли республики, и это не будет преувеличением.
Многолетний опыт изобретателя и рационализатора научил Айдуганова тому, что далеко не все разработки, даже самые прогрессивные, приживаются на производстве. Путь от идеи до воплощения бывает долгим, а порой и непреодолимым. Поэтому лично для него одним из плюсов работы в ТатНИПИнефть была огромная заинтересованность руководства Производственного объединения в модернизации всех звеньев процесса добычи «черного золота». Ученые и проектировщики получали не надуманные, а реальные задания, сформулированные «на земле» - там, где ведут проходку буровые бригады, наматывают километры вдоль труботрасс операторы по добыче нефти, выстраивают бесконечные столбцы цифр инженеры производственно-технических отделов… И там же, на промыслах, идеи и проекты обкатывались, оттачивались, внедрялись. Пуповина между наукой и практикой никогда не рвалась, наполняя жизненными силами оба организма. Так было и в случае с МПТ.
Как только группой инженеров под руководством Айдуганова была разработана конструкция металлопластмассовых труб, футерованных полиэтиленом, а также технология их изготовления, и сделаны чертежи необходимого для этого оборудования, в Альметьевске начали строить цех по выпуску металлопластмассовых труб. Вячеслав Михайлович курировал его строительство от проекта до выпуска первой продукции. Куратор в переводе с латинского curare – заботиться, опекать. И он опекал. Позапрошлый год и половину прошлого рабочее место завсектором применения пластмассовых труб переместилось за полсотни километров, в «нефтяную столицу» республики.
Ежедневно в семь утра под окном его ждал институтский «газик», на котором Айдуганов с водителем ехали по дороге, уже знакомой до каждого поворота и выбоины на асфальте. За окном привычно мелькали то заснеженные, то зеленеющие поля, села Карабаш, Абдрахманово, Нижняя Мактама… В машине говорили о вещах, не относящихся к работе или просто молчали: этот утренний час был возможностью обдумать предстоящий день. Обратная дорога, чаще всего уже в темноте, была передышкой перед «вечерней сменой» в институте. Здесь он просматривал поступившие за день распоряжения руководства, раскладывал на столах сотрудников письменные задания, составлял для себя список дел на завтра. Домой попадал ближе к ночи.
Поездки выматывали, и все же Вячеслав Михайлович считал, что размещение цеха МПТ в Альметьевске было правильным решением. Этот город был не только административным, но и деловым центром нефтяников. Любые вопросы, технические или организационного характера, Айдуганов мог решить за один день, поскольку здание управления «Татнефти» находилось в двадцати минутах езды от его объекта. В Альметьевск ежедневно приезжали по производственным делам руководители и специалисты даже таких отдаленных подразделений компании, как Нурлатнефть или Прикамнефть, и он получал от них свежую информацию о том, как ведут себя трубы в эксплуатации, какие проблемы выявляются при их монтаже, диагностике, ремонте. До эпохи интернета и сотовой связи оставалось еще два десятилетия, поэтому факты, получаемые не в форме сухих отчетов и справок, а напрямую от коллег, были на вес золота. Они позволяли вовремя доработать какие-то технологические нюансы, а также ложились в основу будущей кандидатской диссертации.
Да, сложный процесс строительства, монтажа оборудования, пуско-наладки, испытаний интересовал автора новой технологии прежде всего с точки зрения научной, ведь он был инженером, исследователем и изобретателем. Поэтому после пуска цеха МПТ в эксплуатацию и сдачи отчета о проделанной работе Вячеслав Михайлович вплотную занялся подготовкой диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук.
Весь 1987-й прошел для него на подъеме: цех исправно выдавал продукцию, диссертация продвигалась на удивление легко, высокой оценкой его труда стало награждение дипломом «Лучший научный сотрудник года». Неожиданной и – что скрывать! – очень радостной новостью стало выдвижение автора технологии металлопластмассовых труб на соискание Государственной премии СССР. По значимости это была вторая премия, после Ленинской. Она вручалась за выдающиеся достижения в области науки и техники, литературы и искусства и, помимо официального признания заслуг, предполагала немалое денежное вознаграждение – пять тысяч рублей. Столько стоил ЗАЗ-968 – последняя модель «Запорожца», мечта непритязательного советского автомобилиста.
Так что Госпремия была высотой, подняться на которую мечтал каждый серьезный новатор в области техники. Выпадал же такой шанс единицам: ежегодно со всего Советского Союза награждались около ста человек, и в когорте писателей, ученых, деятелей искусств технарям доставалось не так уж много мест. Теперь одно из них предназначалось Айдуганову. Это его и сгубило.
Говорят, успех имеет свою тень – зависть. У коллег Вячеслава Михайловича это чувство перешло в активную фазу. В лучших традициях советских времен над «молодым да ранним» специалистом было устроено настоящее судилище, суть которого сводилась к одному: Госпремии недостоин! В этой массе обвинителей голос представителей Ученого совета, поддержавшего Айдуганова, не имел перевеса. После этого оставаться в институте не было смысла. «Мне не слава нужна, а справедливость!» - сказал он, подавая заявление об уходе.
…Вячеслав Михайлович поймал себя на том, что заново переживает события последнего месяца и опять мысленно кому-то что-то доказывает. Или - себе?! Может, не стоило так рубить с плеча, надо было подождать, спустить ситуацию на тормозах, не жертвовать должностью, научной работой, благополучием семьи, наконец! Что ж получается: шахматист, и не смог просчитать партию на пару ходов вперед? Смог бы, но не захотел, потому что перестала нравиться игра, - честно ответил он своему alter ego. Жизнь – не шахматная партия, найдется в ней и мой вариант, - успокоил он своего внутреннего спорщика и поднялся со скамьи.
Парней на противоположной стороне сквера уже не было. Мимо него катила синюю детскую коляску женщина с копной солнечно-рыжих волос. Девочка лет трех – по-видимому, ее старшая дочка – самозабвенно носилась по траве за голубями. «Найдется и мой вариант», - вслух повторил Айдуганов и бодро зашагал в сторону дома.
Шел май 1988 года…
Кстати
Пройдет лет пять, и производство металлопластмассовых труб в «Татнефти» будет поставлено на промышленные рельсы. Метод футеровки трубы полиэтиленом вытеснит конкурирующую технологию облицовки стеклосодержащей смесью. Тогдашний главный инженер объединения Шафагат Тахаутдинов, в полной мере оценивший перспективы применения новой технологии, даст ей «зеленый свет», и в подразделениях компании будут построены 11 цехов по производству МПТ. Еще через четверть века будет официально заявлено, что внедрение труб МПТ стало ключом к осуществлению неотложных природоохранных задач:
«Произведенные в 1990-е годы металлопластмассовые трубы решили исход борьбы за оздоровление и сохранение окружающей среды в нефтяном регионе Татарстана. Они выполнили главную задачу - предотвратили аварии на промысловых водоводах системы поддержания пластового давления, по которым перекачивалась сильно агрессивная жидкость. Аварийность за эти годы резко пошла на убыль, и тем самым был взят под контроль один из главных источников загрязнения почвы и водоемов в зоне деятельности компании».
https://mykonspekts.ru/1-117791.html
Глава 2
Все идет по плану
- В эфире «Прожектор перестройки»! Сегодня, 15 мая, в соответствии с заключенными Женевскими соглашениями, начался вывод советских войск из Демократической республики Афганистан. Колонны наших армейских подразделений, возвращающихся на родину, продвигаются к афгано-советской границе. Теперь все позади. Но не кончится для них война, пока будут сниться лица боевых товарищей, пока живы матери и жены погибших, их дети, ставшие сиротами. Пока не дан им четкий и ясный ответ на вопрос: во имя чего?..
В последнее время по вечерам народ не отрывался от телеэкранов. Новостные передачи Первого канала из скучных отчетов о перевыполненных производственных планах превратились в увлекательные рассказы о событиях, которые еще пару лет назад не могли привидеться даже во сне. Ровно три года назад, в марте 1985-го, генсеком ЦК единственной в стране и руководящей партии – Коммунистической – был назначен мало известный рядовым советским гражданам Михаил Горбачев, возглавлявший до того Ставропольский краевой комитет КПСС. В первом же своем выступлении он сказал о необходимости перестройки во всем обществе. Генсеки в те годы много, о чем говорили, но прислушивались к ним разве что партийные функционеры. Однако уже в мае в Союзе был объявлен «сухой закон». Вряд ли чем-то иным можно было так взбудоражить всю страну, от Балтики до Камчатки. Народ, готовый держаться до победного, выстраивался в длинные шеренги у винных магазинов. В подъездах многоквартирных домов витал не выветриваемый самогонный дух. Активисты антиалкогольной компании прочесывали городские скверы и пустыри в поисках потерявших бдительность выпивох. Спешно вырубались уникальные крымские виноградники.
Возможно, главным результатом первой горбачевской кампании стало то, что советский человек осознал: настало время перемен. До сих пор отношение к личности Горбачева разделяет россиян на два лагеря: тех, кто против и тех, кто считает, что именно он привел страну к демократизации, открыл перед ней горизонты интеграции в большой мир.
Это было время бесценных приобретений! В ноябре 1986-го визит Горбачева в США положил начало завершению «холодной» войны. Был опущен «железный занавес», мир стал воспринимать Советский Союз как возможного экономического и политического партнера.
В период перестройки советское общество обратилось к литературному наследию, которое ранее по идеологическим причинам не становилось достоянием широких масс. Свежие номера журналов «Огонек» и «Новый мир» передавались из рук в руки, и число тех, кто зачитывался произведениями Пастернака, Солженицына, Рыбакова, Гроссмана, в разы превышало тиражи этих периодических изданий. Наконец, именно перестройка, разрушившая советскую державу, дала возможность пятнадцати странам избрать свой собственный путь развития.
Однако перестройка стала и временем трагических потерь. Достаточно вспомнить катастрофу на Чернобыльской АЭС, расстрел советскими танками демонстрации в Вильнюсе в январе 1991 года… Всеобщей бедой стал и экономический кризис, который привел к обнищанию населения. А ведь одной из целей перестройки было укрепление экономики страны, в которой накопилось немало проблем. На деле же реформы привели народное хозяйство к полному краху. В 1987 году законом «О государственном предприятии» была отменена государственная внешнеторговая монополия, что разбалансировало и без того плохо налаженную систему снабжения населения. Производимая предприятиями продукция отправлялась за рубеж, а рядовым советским гражданам не хватало элементарного, от мяса и гречки до посуды и обуви.
Границы ключ переломлен пополам
А наш батюшка Ленин совсем усоп
Он разложился на плесень и на липовый мёд
А перестройка всё идёт и идёт по плану
А вся грязь превратилась в голый лёд
всё идёт по плану, -
пел в те годы любимец молодежи, талантливый и трагический Егор Летов.
*
В тот вечер Айдуганова оторвал от просмотра новостной программы разразившийся трелью телефон. Звонил Николай Александрович Романов, бывший коллега по институту ТатНИПИнефть и сосед по общежитию, уже несколько лет делавший карьеру на политическом поприще.
- Приветствую! Узнал?
- Обижаешь, Николай! Как дела? Слышал, тебя в горкоме из инструкторов до завотделом повысили?
- Да, курирую промышленность и транспорт. И, между прочим, тебя сегодня на совещании вспоминали. Тут дело затевается. Новое и, надеюсь, перспективное. Нужен для него человек особенный – коммунист, рационализатор, инженер... И еще такой, кто не побоится рискнуть. Сам понимаешь, что с учетом последнего требования конкурентов у тебя просто нет! – не удержался от иронии Романов. – Если завтра подойдешь в горком, расскажу подробно и, надеюсь, сосватаю тебя.
На следующий день, слушая бывшего коллегу, Айдуганов изредка встряхивал головой, словно утрясая переполнявшую ее информацию, и признавался себе, что отстал от жизни. Точнее, долгое время у него была своя жизнь, наполненная идеями и проектами, работой с чертежами и техническими условиями. Жизнь, границы которой были обозначены в лучшем случае трубопроводами на каких-нибудь отдаленных площадях Ромашкинского месторождения, а чаще – стенами рабочего кабинета. Это была жизнь интеллектуальная и самодостаточная, не требовавшая информации извне. Теперь ему предстояло принять тот факт, что привычный мир изменился.
Романов рассказывал, что для оживления экономики в стране легализовано мелкое частное предпринимательство. Что в 1986 году был принят Закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», а скоро вступит в силу Закон «О кооперации в СССР».
- А теперь слушай внимательно. Есть еще один документ, касающийся непосредственно темы нашего разговора, - говорил Николай Александрович. – В марте прошлого года вышло постановление Совмина, Центрального совета профсоюзов и ЦК комсомола «Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодежи». В стране уже появились Центры НТТМ. По сути, это кооперативы, первопроходцы частного бизнеса в Советском Союзе. Создаются они при райкомах комсомола. Нам тоже «сверху» спустили распоряжение об организации такого Центра. Конечно, пока не совсем ясно, что это будет и как его развивать, поскольку законодательной базы под это дело не подведено. Что и дает возможность проявлять инициативу, реализовать, может быть, самые невероятные идеи! У тебя же, знаю, есть идеи, разработки, планы?! Так вот, теперь не надо доказывать их актуальность высокому начальству, годами ждать финансирования…
- Вот это как раз и настораживает, - пожал плечами Айдуганов. – Кто и от каких таких щедрот даст деньги на внедрение изобретений?
- Те, кому твои разработки нужны в производстве. Заказчики, с которыми будешь работать напрямую. Те же нефтяники, у которых трубопроводы до сих пор рвутся по сварным швам. Предложи им хорошую технологию, и проблема финансирования будет решена!
- Это на словах красиво звучит. В реальности же нужны транспорт, производственные площади, на которых будем «лепить» образцы продукции (не на пальцах же объяснять начальнику НГДУ, что именно мы ему предлагаем!), хотя бы небольшой штат сотрудников, которым надо платить зарплату… Да бумага и авторучка, в конце концов, и рабочий стол. Не помешала бы и комната, в которой можно его поставить!
- В райкоме комсомола найдется для вас кабинет. Тащи туда свой «интеллектуальный багаж», садись и работай, - ответил Романов.
Кстати
К началу 1990-х годов в СССР насчитывалось уже более 600 Центров НТТМ. Согласно уставу, их средства могли вкладываться только в производство.
Как и многие другие экономические структуры, появившиеся в годы перестройки, центры быстро отошли от первоначальной ориентации, занявшись различными формами коммерческой деятельности. Чаще всего это была банальная перепродажа сырья, закупленного по госцене.
Центры НТТМ пользовались большими льготами. Они не платили никаких налогов, но отчисляли три процента дохода в общесоюзный фонд НТТМ и 27 процентов — в местные фонды, которыми распоряжались координационные советы НТТМ. При этом государство не получало вообще ничего: средства фондов направлялись на «развитие научно-технического творчества и социальные цели» (общий оборот фондов в 1989 году составил 1,5 млрд рублей). Получив право обналичивать деньги, центры НТТМ стали одновременно и колыбелью российской бизнес-элиты, и локомотивами инфляции.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Центр_научно-технического_творчества_молодёжи
Глава 3.
Город счастливой судьбы
С утра Надежда Михайловна принялась за уборку. Выходной день посвящался домашним делам, накопившимся за рабочую неделю. В ванной надрывно гудела стиральная машина «Волга», мечта каждой советской женщины. Недавно она появилась и у Айдугановых. Это была металлическая бочка с резиновым шлангом на боку, через который сливалась в унитаз грязная мыльная вода. Чистая просто заливалась через верх, после чего чудо техники приводилось в движение или останавливалось нажатием кнопок «вкл.» - «выкл.». Примитивный агрегат высвобождал немало сил и времени, необходимых на другие дела.