О душе. С комментариями Аверроэса

Когда [Аристотель] разъяснил, что вышесказанное универсальное определение души недостаточно для познания сущности, он начал говорить, что следует знать о ней определение, и сказал: «Необходимо же» и т. д., то есть необходимо тому, кто хочет приобрести совершенное познание о душе, исследовать природы всего, что в ней, — что [каждое] есть. И после того как это будет завершено, тогда исследовать о том, что в природе, — что [это] есть, и исследовать о том, что следует за ней в бытии или что более известно нам.

О питании и размножении. Поэтому прежде следует сказать о пище и размножении. Ибо растительная душа присуща и другим, и первая и наиболее общая способность души, согласно которой присуще жить всем, чьи действия — порождать и пользоваться пищей. Ибо естественное дело для живых — всем совершенным и не лишённым [органов] или имеющим самопроизвольное возникновение — производить другое, подобное себе: животное — животное, растение — растение, — дабы причаствовали всегдашнему и божественному, и бессмертному, насколько могут. Ибо всё стремится к тому и ради того делает всё, что делает по природе.

Итак, следует прежде говорить о питании и размножении. Ибо питательная душа первична во всех живых и является более универсальной по сравнению со способностями души, которыми живёт живое. И действия её — порождать и пользоваться пищей. Ибо действие, которое более всего соответствует природе всякого живого из совершенных, не имеющих препятствий и не возникающих случайно, — это произвести другое, подобное [себе]: животное ведь производит животное, а растение — растение, так что причаствует вечному божественному по своим силам. Ибо всё желает [этого] и ради этого делает всё, что делает по природе.

О питании (продолжение). Душа же есть причина и начало живого тела: это же говорится многообразно. Однако душа согласно определённым трём способам называется причиной: ибо [она причина] как [то], откуда движение, и как [то], ради чего, и как сущность одушевлённых тел.

Итак, душа есть причина и начало тела живого тремя определёнными способами. Ибо она есть то, откуда движение, и то, ради чего было тело. И душа есть также причина, поскольку она есть сущность, которая есть причина бытия всего.

О причинах. Когда явилось из универсального определения души, что душа есть причина тела согласно форме, и явилось здесь, что порождающая способность есть действующая причина одушевлённого, — [Аристотель] начал разъяснять, что душа есть причина не только согласно форме, но причина согласно трём способам, согласно которым говорится причина. И это трояким образом. И это необходимо предварительно знать, прежде чем говорить о каждой из частей души, хотя уже и разъяснено, что всякая естественная форма такова. И говорит: «Итак, душа есть причина и начало живого тела», и поскольку эти две [вещи] говорится многообразно, как и они определены. Отсюда — что душа есть причина согласно трём определённым способам: движущая, целевая и формальная.

О питании (продолжение). Что она есть как сущность — очевидно: ибо причина бытия всего — сущность; жить же для живых есть быть; причина же и начало этого — душа. Далее, [она причина] того, что в возможности, — понятие акта. Очевидно же и то, ради чего душа есть причина: ибо как ум действует ради чего-то, так и природа; и это есть её цель; такова же в животных душа и согласно природе: ибо все физические тела — орудия души, как животных, так и растений, как существующие ради души. Двояко же говорится то, ради чего: и [то], чьё, и [то], что. Но и [то], откуда начало движения в пространстве, — душа; не всем же живым присуща эта способность. Есть же и изменение, и рост согласно душе: ибо ощущение представляется некоторым изменением; ничто же не ощущает, что не имеет души; подобным образом [дело обстоит] и с ростом и убылью: ничто ведь не претерпевает убыль и не растёт естественно, если не питается; питается же ничто, что не причастно жизни.

Когда [Аристотель] положил, что душа есть причина тела тремя способами, о которых говорится имя «причина», он начал разъяснять, что эти способы есть в ней, и прежде [в том], что она есть причина тела согласно форме. И говорит: «И быть для одного» и т. д., то есть знак того, что душа есть форма тела, [в том], что это живое сущее не имеет бытия, поскольку оно живое, иначе, как через то, через что живёт, то есть что есть причина этого действия, а именно жизни; и очевидно, что причина этого действия — душа; следовательно, то, что есть живое, поскольку оно живое, есть через душу. А то, через что [нечто] есть сущее и есть это, есть его форма; следовательно, душа есть форма одушевлённого, поскольку оно не есть это и сущее иначе, как через душу.

Критика Эмпедокла. Эмпедокл же нехорошо сказал это, добавляя, что рост происходит в растениях: вниз, конечно, пускающих корни, потому что земля так несётся по природе; вверх же — из-за огня подобным образом. Ибо он нехорошо принимает верх и низ. Ибо не одно и то же для всех верх и низ и для вселенной: но как голова животных, так корни растений: если подобает называть орудия иными и теми же по их действиям.

Когда [Аристотель] разъяснил, что движение роста [происходит] не от начала, которое есть элемент, он начал разъяснять, что Эмпедокл ошибся, полагая, что это начало [происходит] из элементов и что рост в растениях вниз — из-за тяжёлой части, а именно земли и воды, а вверх — из-за лёгкой, а именно воздуха и огня. И говорит: «Эмпедокл же» и т. д., то есть Эмпедокл нехорошо полагал, считая, что это начало, не есть душа и что то, что происходит с ростом в растениях, — через природу элементов. Итак, то, что растёт вниз, — через природу земли; и это он положил причиной этого, то есть положил причиной движения того вниз природу тяжёлого; а причиной в росте ветвей вверх — природу лёгкого, а именно огненного. Затем он начал излагать, что происходит с этой речью по части ошибки, и говорит: «Это же, что он использовал в своей речи о верхнем» и т. д., то есть и эта речь, которую он ввёл, давая причину этого противоположного движения, которое находится в способном к росту, не истинна. Ибо то, что полагалось, что верхнее в растениях есть верхнее в мире, а нижнее — нижнее, не истинно: поскольку они не сходятся ни по части, ни по природе, ни по способности. По части же: хотя мы уступаем это в растениях, однако во многих животных мы не можем этого уступить. Ибо верхнее в них не относится к верхнему миру. И истина не уступает этого. Ибо природа нижнего в растениях иная, чем природа нижнего в мире, но случается их соединение в одной и той же части случайно; и та же природа верхнего в животных. И знак этого — что голова в животных подобна корням в растениях, поскольку действие их одно и то же. И по действиям мы должны усматривать сходство и различие в частях способного к росту.

О том, что удерживает элементы. Далее, что есть то, что удерживает [элементы], когда они несутся в противоположные [стороны], огонь и землю, или иначе, так что нет ничего, что препятствовало бы, если [возникает] движение, — и будет: это самое есть душа и причина, почему вещи растут и питаются. И затем: что есть то, что удерживает огонь и землю, когда они движутся в противоположные части, ибо они быстры к разделению, если ничто не препятствует. И если там будет нечто препятствующее, — то препятствующее должно быть причиной, либо душой, и причиной в росте и питании.

И если мы признаем, что природа верхнего и нижнего в растениях не есть природа верхнего и нижнего в мире, и каждая часть движется в растениях и согласно тому же, и в том же положении, так что верхнее, нижнее и около середины, — мы ведь видим, что в растениях и т. д. возможно, чтобы два, из которых одно верхнее, [были] и в том же положении, и в том же месте, и согласно расположению; но в действительности, и по природе, и по сущности, и по способности; и по ним мы должны находить различие, по которому приписывается двигаться и покоиться. И если этого не будет и находится в них движение простого или составного тела к одному месту и к тому же, — не нуждалось бы в причине, которая есть душа, и в причине роста и питания.