Новый брак в Чосоне. Книга 1

«Как же быть?! Как правильно отвечать?!» – запаниковала Рахи.

Она не знала, что ей делать. Рахи сказала бы, что не хочет быть женой принца, но в ответ ван мог приказать отрубить ей голову. Когда-нибудь она умрет, но сейчас она боялась боли, и пить яд тоже было страшно.

– Принц…

Когда молчавшая ранее королева заговорила, Рахи так же нервно посмотрела на нее. Женщине было лет сорок, но она все еще обладала манящей красотой, хотя выглядела холодной и отстраненной. Рахи не понимала, от рождения королева такова или из-за жизни во дворце.

– Храни в сердце преданность и сделай все возможное ради Хёна.

– Я запомню ваши слова, матушка.

Рахи не могла поверить, что королева так смотрит на собственного сына. От ее взгляда становилось холодно. Кажется, девушка начинала понимать, на кого из родителей больше похож Хо.

– Чтобы пара была примером для народа, они должны быть похожими на вана: усердно служить стране и произвести на свет потомство, которое будет достойно представлять королевскую семью.

Это было грубо, но Рахи все равно уставилась на королеву. Наверняка сейчас нужно было сказать или сделать что-то по какому-то обычаю, вот только девушка не знала, что именно. Когда их взгляды встретились, королева резко спросила:

– Ты не ответишь?

– Она молода и застенчива, поэтому очень волнуется. Прошу понять ее и простить, матушка.

Когда Хо ответил за Рахи, девушка ощутила холод во взгляде королевы. Сразу после этого мать и сын обменялись нежными взглядами, и Рахи почувствовала, что для них обоих это совершенно непривычно. Несмотря на общее напряжение, ван завел разговор. Придворные дамы принесли чайные столики, и утренняя приятная беседа продолжалась довольно долго.

* * *

Когда пара в очередной раз поклонилась вану и вышла во двор, солнце стояло уже высоко. Рахи провела во дворце далеко не весь день, но из-за постоянного напряжения чувствовала себя усталой. Какой бы бесстрашной она ни была, ситуация, от которой зависела ее жизнь, определенно отличалась от всех других. Девушка вздохнула и, спускаясь по лестнице рядом с Хо, спросила:

– Я что-то сделала не так?

– Можно написать целую книгу.

Рахи остановилась, услышав такой ответ. Принц устало и равнодушно посмотрел на девушку.

– А мне не подсыплют яд?

– Возможно.

На лице Рахи отразилась решимость. Она помнила, что в дорамах ван часто наказывает человека за незначительный проступок, подсыпая ему яд. Рахи не знала, насколько уместным было ее поведение, не допустила ли она ошибку, а если и допустила, то серьезную ли. Она не умела правильно кланяться, говорила и действовала не так, как принято…

Лицо Рахи с каждой минутой становилось все серьезнее и наконец стало таким забавным, что Хо едва сдерживал смех. Высмеивать такую безрассудную девушку не подобало, угрюмое и страдальческое выражение лица ей не шло, но какой же она была при этом милой.

– Что? Вы смеетесь? Неужели? Обманщик!

Наконец-то Рахи все поняла и почти впала в ярость. Хо уже не мог сдерживать смех, но в этот момент послышался знакомый голос.

– Не знаю, дошло ли до тебя…

Рахи оглянулась. С улыбкой к ним направлялся человек в красной мантии, похожей на королевскую, и с маленькой короной на голове. За ним следовали совсем юные слуги, на вид немногим старше десяти лет. У человека была красивая приятная внешность и глубокие глаза. Рахи попыталась вспомнить, где она его видела, и ахнула. Ночь свадьбы!

– Рад вас видеть, наследный принц.

Глаза Рахи расширились. Выражение лица встреченного ими мужчины было приветливым, озорная улыбка казалась знакомой.

– Так вы… тот ученый?

Рахи думала, что это друг злого принца Чонёна. А это его старший брат! Более того – наследник престола! Если Хо был похож на королеву, то Хён удался в вана. Улыбаясь, он подошел к Рахи.

– Ну и манеры.

– Это точно. Снова встретились…

Хо нелестно отозвался о Рахи, и Хён тотчас прервал его. Глаза наследного принца смотрели на девушку с нежностью.

– Я рад, – сказал Хён почти счастливым голосом, глядя в глаза Рахи. Они стояли лицом к лицу, смотрели друг на друга, и Хо стало неприятно. Он не понимал, почему так.

– Ты приняла лекарство, которое я тебе передал?

Рахи более или менее понимала происходящее, но слова наследного принца зазвенели в ее ушах. Лекарство? Она ничего не слышала о нем. У нее ничего не болит, ей никто не говорил про лекарства! Наследный принц, второй человек в стране, передал ей… В памяти Рахи всплыли события прошлой ночи: «Ага! Я смирилась только из-за него! И не важно, как сильно я скучаю по своему любовнику, тебе все равно тяжело терпеть меня даже в первую ночь!»

Выражение лица Хёна изменилось: теперь он как будто собирался сбежать из дома. Рахи упала на колени, почувствовав мгновенное смущение. Очевидно, «лекарство» – это яд! Это уже чересчур даже в том мире, где человеческая жизнь ценна не более, чем жизнь мухи.

– Я совершила смертный грех…

Хо озадаченно посмотрел на Рахи, словно спрашивая ее: «Что ты творишь?» Наследный принц тоже с подозрением глядел на девушку, которая вела себя столь странно. Она стояла на коленях, смотрела на старшего из братьев, сделала самое жалостливое выражение лица, на какое была способна, и произнесла, умоляя:

– Как бы ни был велик мой грех, это лишь ошибка, можете ли вы просто простить меня? Думаете, я бы поступила так, если бы знала, что вы наследный принц? Ведь и вы виноваты. Вы были в потрепанной одежде. Почему притворялись обычным человеком?

– Эй, почему ты встала на колени?

Хо, который догадывался о том, что творится в голове Рахи, едва сдерживал смех. Ему было немного жаль девушку, но еще ему было весело смотреть на нее в таком состоянии. На вопрос наследного принца Рахи сперва разинула рот от удивления, но затем возмущенно заявила:

– Говоря «лекарство», вы имели в виду яд, верно?

– Яд? Я про лекарство от похмелья. Сончжутан.

– От похмелья?..

Рахи покраснела и встала, прикусывая губу.

– А! Я накрутила себя!

Хён не мог сдержать смех. Он видел эту девушку второй раз в жизни, но она уже поразила его своим ходом мыслей. В глазах Рахи читалось желание бросить в наследного принца что-нибудь, но она сдержалась, боясь, что он сейчас скажет: «Если ты так хочешь, могу приказать подать тебе тарелку с ядом».

– Дети в жаркие дни иногда сходят с ума. Пожалуйста, будь великодушным и понимающим. Она весь день не могла есть из-за похмелья, и я съел сончжутан за нее.

Хо говорил насмешливо, и Рахи посмотрела на него так пристально, как только могла. Если подумать, все случилось из-за него! Это он напугал Рахи, сказав, что ван может сделать из нее пищу для воронов, а еще раньше заявив, что ее накажут злые духи.

– Спасибо, что рассмешила меня. Я не настолько мелочный человек, чтобы убивать жену своего младшего брата из-за шуток.

– Это верно! В отличие от вашего младшего брата, вы кажетесь очень добрым человеком. Не зря говорят, что старшие всегда лучше младших.

Рахи чувствовала жгучий взгляд Хо, но она была взволнована и продолжала ядовитую речь:

– Вы, должно быть, святой, если даже передали мне лекарство от похмелья после того, как я нагрубила вам. Мой благодетель! Я бы хотела быть как вы. От головы до кончиков пальцев.

Хо смотрел на нее так, будто хотел ее убить, но Рахи оставалась спокойной. Наследный принц, наблюдая за парочкой, не мог перестать смеяться. Он-то думал, что это просто застенчивая невеста, которая порадует младшего брата в день свадьбы, но она совершенно отличалась от большинства чосонских девушек. Она была свежей, необычной.

«Вот бы познакомиться с ней раньше…» – подумал наследный принц. Он покачал головой, отгоняя от себя абсурдные мысли, подкравшиеся незаметно, пока смотрел, как Рахи с надутыми щеками бегает вокруг, ссорясь с Хо. Нельзя было допускать ни единой подобной мысли!

* * *

Наступили сумерки, небо темнело, луна становилась ярче. В Чунвольгване[22] было много куртизанок, красивых, словно вышедших из чосонских сказок. Они с трепетом разглядывали монеты и опускали их в свои шелковые мешочки.

– Эй!

– Ах, спасибо добрым духам!

Радость и печаль охватывали куртизанок, великолепных, как цветущие розы. Победитель пари вскочил, словно его разрывало на части, и подпрыгнул.

– Хехва, ты занята!

– В прошлую ночь все было словно сон.

Открылась дверь в главный зал Чунвольгвана, и господин Ян, владелец дома удовольствий, приветствовал гостей и куртизанок и пригласил их внутрь. Музыканты заиграли, девушки невысокого ранга начали танцевать. Хехва, выигравшая пари, застенчиво прижалась ягодицами к мужчине во главе стола.

– Видели, как сегодня садилось солнце на востоке?

– А разве оно садится не на западе?

– Когда меня позвали сюда, солнце вставало на западе и садилось на востоке!

Сегодняшний поиск развлечений затеял глава Хонмунгвана[23] Ли Джахак, друг детства Хо. К нему присоединились шесть-семь человек того же возраста, и теперь они смеялись, хватаясь за животы. Хо, сидевший во главе стола, тихо фыркнул, взял напиток, который подала ему Хехва, и выпил залпом. Куртизанка, сидящая рядом с Джахаком, вздохнула:

– Весь Чунвольгван в смятении – сюда пришел принц! Разве не вы – тот, кем восхищаются все женщины Чосона, обладающий благородным происхождением и выдающимися способностями?

– Чхунсим, он хочет заставить меня ревновать. Когда-то говорили, что он самый красивый!

– Ах, Нари, не суди книгу по обложке.

На этих словах опытной кисэн[24] Чхунсим гости рассмеялись. Впрочем, Хо, обычно неразговорчивый, сегодня был еще тише обычного. Он скрывал скверное настроение, но его друзья все и так понимали. Он ни разу не сказал, что поход в кибан[25] – бесполезная трата времени, и даже устроил попойку.

– Ты тоже думаешь, что все девушки Чосона обожают меня?

Хехва вздрогнула от странного вопроса Хо, а затем нежным голосом ответила, флиртуя и хихикая:

– Какая женщина посмеет отказаться от принца? От одного только вашего присутствия сердца девушек начинают трепетать.

– Посмеет.

– Что?

– Меня ненавидят.

Хо наполнил чашку и выпил залпом. Музыка была хороша, красивые женщины кокетливо смотрели на него, но Хо все еще чувствовал себя отвратительно. Обычно в плохие дни выпивка поднимала ему настроение, но сегодня даже она не исправляла ситуацию.

– Пейте и наслаждайтесь.

Еще один друг Хо, Ким Мёнхо, подошел и наполнил его кружку. Тот выпил залпом, но взгляд остался холодным. На вопрос приятелей Хо ответил, и все они узнали о выходе принца из свадебной комнаты в первую брачную ночь и преступлениях Рахи.

– Это из-за невесты?

– Я сегодня очень много пью. Пусть сыграют песню повеселее.

Музыканты заиграли быстрее, танец тоже стал более энергичным. Мёнхо на миг посмотрел на принца с тревогой, но все-таки вернулся на свое место. Остальные, изрядно набравшись, прекрасно проводили время с куртизанками. Хехва, улыбаясь и хихикая, приблизилась к Хо.

– Господин, может быть, вы еще выпьете?

Как у живого человека вообще может быть такой скульптурный профиль?! Высокая переносица, изящная линия подбородка, глубокие глаза, красные губы и низкий голос, заставляющий трепетать женские сердца… Хехва соблазнительно изогнулась, стремясь поймать мужчину так, чтобы тот даже не помыслил сбежать, и на всю ночь запереть его у себя под юбкой.

– Кажется, вам одиноко, а ей больно. Забудьте о своих печалях и положитесь на девушку.

– Я выгляжу одиноким?..

– Я слышала, ваша жена немного…

Хо залпом выпил чарку, которую только что наполнила Хехва. Почему у него не получается напиться? Хехва ласкала его, словно утешая, и, сверкая глазами, не переставала говорить:

– Сегодня ночью эта девочка может залечить ваши сердечные раны так, как этого не сможет сделать ваша злая жена.

– Какая противная…

Хо сделал еще глоток и вскочил. Хехва вздрогнула и удивленно посмотрела на него – как и все остальные. Даже музыканты перестали играть.

– Я пойду, а вы оставайтесь и веселитесь.

Хехва помрачнела, остро сожалея об услышанном. Ли Джахак выглядел озадаченным.

– Вы собрали нас здесь, а сами уходите?

– Я потерял интерес к выпивке.

– Я что-то сделала не так?..

Хехва была в слезах. Хо ответил на ее вопрос, даже не взглянув на нее, словно говоря с самим собой, и в глазах его, обычно не выражающих эмоций, словно туман, плескалось смятение.

– Эта девица… Она мне не нравится, но еще больше мне не нравится, когда другие говорят о ней дурно. Почему так?

Мёнхо, самый трезвый из всех, был еще способен принимать разумные решения. Он закрыл и снова открыл глаза, а потом внимательно посмотрел на Хо. Принц выглядел нормально, но явно был пьян. Вино и тем более сочжу – тонкое дело, они легко могут стать спусковым крючком эмоций даже у рациональных людей. Что же это за девушка такая, что смущает даже такого хладнокровного человека?

* * *

После ужина, приготовленного Вольсу и другими служанками, Рахи переоделась в легкое ночное платье и расстелила постель в главном доме. Служанка пыталась сделать это за Рахи, но девушка отговорила ее, и та ушла. Рахи хотелось делать самой все, что только возможно.

С улицы донеслось кваканье – звук, который она в последний раз слышала в детстве. Улыбаясь, девушка запела:

– Ква-ква, лягушка песню поет…

Эта простая песенка была для нее колыбельной. Рахи была в пятом классе, когда ее мама нежным голосом пела ей эту песню – накануне гибели в автокатастрофе.

«Как глупо вышло», – думала она.

Смертельный удар ей перед свадьбой нанесла Сундок, рассказав об умершей матери Рахи. Для Раён это был чужой человек, но общее печальное прошлое пробудило в ней странное чувство родства и заставило смягчиться.

– Никто не услышит, если я буду плакать всю ночь…

Почему так грустно – из-за того, что ей сейчас тяжело, или потому, что она скучает по маме? Когда единственная слеза незаметно скатилась по щеке, Рахи вздрогнула от внезапного звука открывающейся двери.

В комнату ворвался прохладный ветер. В дверном проеме стоял Хо с еще более жестким и холодным выражением лица. Принц был рассержен и зло смотрел на Рахи. Девушке показалось, что его высокомерие перешло все границы, но это выражение лица ему шло. Он просто такой, какой есть…

– Как шумно.

Его голос был полон раздражения, и Рахи не смогла сдержать эмоций.

– У вас такой хороший слух? Я же пела тихо, а вам даже это кажется громким? Эти последние семь лет, этот проклятый Чосон! Никогда я не могу делать так, как хочу! Даже петь не могу?!

Не обращая внимания на гнев и негодование плачущей Рахи, принц с суровым лицом подошел к ней, схватил за плечи и прижал к стене. Она слышала его резкое дыхание, ее обдало сильным запахом сочжу.

– Вы пили?

– Как шумно.

Рахи нахмурилась и пристально посмотрела на него. Дыхание Хо стало еще ближе, плечи девушки прижимались к стене так, что она не могла пошевелиться. Когда их носы соприкоснулись, Рахи тихо и тяжело вздохнула. Глаза Хо были жадными, как у дикого хищного животного, перед которым стоит его добыча.

– Я слышу твой ноющий голос даже там, где тебя нет. Это так шумно, я не могу этого вынести.

– Но…

– Даже когда я читаю книгу, даже когда я выпиваю в кибане, даже когда я иду по пустой улице! Ты такая громкая, я не могу этого вынести!

Его тело, руки, глаза, слова – все вжимало в стену, не оставляя возможности сбежать. Холодные пальцы принца прочертили линию от лба через щеку к подбородку Рахи. Девушка открыла рот, намереваясь что-то сказать, но лишь молча уставилась на принца, чувствуя, что вот-вот что-то произойдет. Похоже, его запах вперемешку с запахом сочжу опьянял ее.

– Но…

Его холодный указательный палец прошелся по линии подбородка Рахи и коснулся ее губ. Ощутив кончиками пальцев мягкую влажную кожу, Хо напрягся, с трудом удерживая здравый рассудок. Рахи нервничала и тяжело дышала, и волнующее чувство, которое раньше возникало только во время охоты, почти парализовало принца. Едва способный контролировать себя, Хо прошептал грубым голосом:

– Пожалуйста, молчи, чтобы я тебя не съел.

Рахи смотрела на него слезящимися глазами, ее дыхание стало хриплым, и Хо начал терять рассудок. В этой девушке больше не было ничего раздражающего. Даже то, как она вздрагивала, когда его рука касалась ее губ или напряженных плеч… Но в миг, когда ему показалось, что мягкие красные губы Рахи наполнились невыносимой жаждой, а остатки разума исчезли, тонкие женские руки даже в таком узком пространстве, касаясь груди Хо, с твердым намерением оттолкнули его.

– Ты… Вы мне не нравитесь.

Черные глаза Рахи смотрели возмущенно и протестующе. Формально она и принц были супругами, но не испытывали друг к другу романтических чувств. Рахи слегка оттолкнула Хо, но они все еще стояли довольно близко друг к другу. Принц на мгновение задумался и спросил:

– А я должен тебе нравиться?

Его глаза были глазами мужчины, который хочет женщину: очень голодными, яростными, словно дикий зверь пытался съесть девушку ночью в страшном лесу. Но он не пытался напасть – просто переспросил.

– Я не хочу проводить ночь с тем, кто мне не нравится.

Рахи говорила уверенно, но почему-то у нее болело сердце. Она посмотрела Хо прямо в глаза: принц явно тосковал, но как было понять, не от сочжу ли эта тоска? О чем думает этот человек? Принц хотел было что-то сказать, но сразу же закрыл рот.

– Хорошо.

После нескольких секунд молчания он опустил руки и обернулся. Казалось, теперь Хо намного лучше контролировал свои эмоции по сравнению с тем, когда он только явился. Затем принц вышел. Как только дверь закрылась, Рахи выдохнула и села.

Сердце колотилось, как сумасшедшее – от удивления, от страха или от чего-то еще? Руки Хо, которые только что держали ее, его глаза и даже его дыхание как будто все еще наполняли комнату. Похоже, ей не удастся уснуть этой ночью.

* * *

Солнце едва встало, а Хо уже проснулся, размял спину и оделся. Ему срочно было нужно во дворец: ночью пришло письмо от доверенного лица. Наследный принц уже был в курсе. У Хо кружилась и болела голова – скорее всего, из-за того, что он вчера перебрал с выпивкой в кибане.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Блюдо южнокорейской кухни, оладья с мясом и морепродуктами в кляре. (Здесь и далее – прим. пер., если не указано иное.)

2

Характерная для Южной Кореи форма организации бизнеса, представляющая собой крупный финансово-промышленный конгломерат, который принадлежит одной семье (клану) и управляется ею.

3

Ферментированная соевая паста, а также блюда, тушенные в ней.

4

Южнокорейская валюта.

5

Традиционный корейский костюм.

6

В домах традиционной корейской постройки двери и оконные ставни раздвижные.

7

Чосон (кор. 조선) – название Кореи в 1392–1897 гг. при правлении династии Ли.

8

Семьи должны были оповещать государство о смене семейного положения девушек.

9

Событие, когда несколько кандидаток на брак собирались во дворце, а члены королевской семьи смотрели на них и выбирали подходящую.

10

Правитель Чосона.

11

В корейской мифологии – верховный судья потустороннего мира, оценивающий хорошие и плохие поступки умершего, свершенные им при жизни.

12

Корейский комикс.

13

Для похорон покойную одевали в белый ханбок.

14

Дворец, построенный в XV в. для ванов Чосона.

15

Крупный маньчжурский военный и государственный деятель.

16

Прозвище второго принца Чонёна, будущего вана Хёджона.

17

Привилегированное сословие в традиционной Корее, особенно в эпоху династии Ли (Чосон).

18

Маленькая бутылка, сделанная из тыквы-горлянки.

19

Отсылка к корейской игровой традиции хату («цветочные карты») и связанным с ней произведениям о профессиональных игроках; подчеркивает характер смертельно опасного противостояния.

20

Королевский палакин без украшений.

21

В Чосоне мужчина после свадьбы менял прическу, обозначая статус женатого человека.

22

Публичный дом.

23

Хонмунгван (кор. 弘文館, 홍문관) – королевская академия и архивное ведомство Кореи эпохи Чосон, отвечавшее за хранение государственных хроник, подготовку официальных документов и консультирование вана.

24

Девушка легкого поведения в период Чосон.

25

Публичный дом.