Компания «Охотники на монстров». Альфа

Эрл чувствовал, что он не закончил.

– И?

Коновер уткнулся взглядом в столешницу, раздумывая.

– Шэрон всю нашу семейную жизнь мучили кошмары. Одни и те же: золотые глаза, белые клыки… Мол, он придет за ней, убьет наших детей просто из ненависти. Для нее вся эта история так и не закончилась. Он убил бóльшую часть наших, и ей всегда казалось, что он придет довершить начатое.

Кошмары. Эрл их никогда не видел. Зато многим в них являлся.

– Этот сукин сын украл у Шэрон лучшие годы жизни, а я не смог ее защитить. И вот теперь узнал, что он живой… Убей его, Эрл. Уничтожь. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала она. Я видел, на что ты способен. Сделай это ради отряда. Ради нее. А когда уничтожишь… Схожу к Шэрон на могилу, расскажу, что все закончилось.

Эрл поднял бутылку.

– За тех, кто ушел.

Они чокнулись.

– За павших друзей и дохлых краснопузых.

За это Эрл Предтеча выпил с удовольствием.

Глава 2

Наутро после первого превращения я проснулся голый в луже крови. Чужой крови. В фермерском домике-пуэбло на берегу реки. Хлипкая дверь, сорванная с петель, лежала на дворе, окруженная клюющими травку курами. Семью фермера размотало по всему двору, по стенам, по потолку, замесило в грязь на земляном полу. Я все еще чувствовал их привкус во рту. Куски мяса застряли у меня в зубах.

Это трудно объяснить. Когда я в другой форме, то и воспоминания другие. Их сложно пересказать человеческими словами. Это словно проснуться ото сна, который едва помнишь… Вот только я не забыл, что сделал с ними. У К.О.М. тогда мало было сведений о вервольфах – сборная солянка из мифов и баек, но теперь я знал, как передается проклятие. Один укус месяц назад. И моя жизнь кончилась.

На полпути к колодцу я нашел фермерский «Кольт Нэви». Я все еще чувствовал удар пули, пробившей мне ребра там, где под запекшейся кровью больше не было раны. Смутные воспоминания намекали, что пуля меня взбесила. Кольт фермеру ничем не помог, но теперь, стоя на ярком утреннем солнце, я молился, чтобы сейчас он на мне сработал. Я убивал монстров. Я не собирался сам становиться монстром. Поэтому сунул дуло под челюсть так, чтобы мне разнесло заднюю стенку черепа.

Я знал: остальные точно скоро найдут это место – наверное, уже разглядели кружащих стервятников. Увидев, что со мной случилось, охотники научатся на моих ошибках. С этой мыслью я спустил курок.

А потом очнулся с головной болью. Как я уже писал, мы тогда мало знали о вервольфах.

* * *

Хизер Керконен не обязательно было работать в ночную смену. Как старшая по званию, она могла брать себе только дневные, но по натуре была совой. Да, ночные смены отнимали шанс на хоть какую-то личную жизнь, но, за исключением мелких происшествий типа драк в баре или хулиганства, ночью обычно бывало тихо, даже мирно.

Прошлая ночь стала исключением: звонки шли один за другим. Полиция нашла в кемпинге какого-то бродягу, орущего о конце света, и отвезла в ближайший участок с обезьянником – в Коппер Лейк, где чокнутый вырвал кусок из руки офицера, пока его паковали.

Хизер, только что заступившая на дежурство, решила проблему щедрой струей из перцового баллончика и дубинкой.

Потом поступил звонок о двух туристах, которые отправились в горы и до сих пор не вернулись, но это перекинули на поисковиков округа Барага.

Потом заявили о пропавшем человеке: мистер Луара не дошел домой с работы, наверное опять свалился где-то пьяный…

Но это все отошло на второй план: она узнала, что Джо Бакли задрал медведь.

Конечно, в Северном Мичигане водились и медведи, и волки, но никто вспомнить не мог, когда они в последний раз на кого-то нападали. Услышав паникующий голос в трубке, Хизер сперва не поверила. Решила, что это ошибка. До Клифф Роад она гнала словно безумная, но к тому времени, как добралась, Бакли уже погрузили в скорую. Прогноз был мрачный, и, увидев кровавую лужу, из которой достали Бакли, она поняла, что друг умрет.

Его обнаружила Нэнси Рэндалл. Бедная женщина была в шоке. Рассказывала полицейским, что слышала вой. Но это, конечно, абсурд: такого ни один волк не смог бы сотворить. Когти, оставившие царапины на капоте, проткнули металл!

Через полчаса подъехали люди из Департамента окружающей среды и волонтеры с умелыми охотничьими собаками, но ни единого медвежьего следа не обнаружили. Собаки отказывались слушаться. Обнюхав землю вокруг покореженной машины Бакли, они сбежали, зажав хвосты между ног, и никакими уговорами нельзя было заставить их вернуться.

Хизер охотилась в этих лесах с детства – не для удовольствия, просто семья у нее была нищая, мясо на столе появлялось, только если ей удавалось что-нибудь подстрелить. Вот только она понятия не имела, как выслеживать зверей. Сидя на охотничьей вышке и поджидая оленя, следопытом вроде Дэви Крокетта не станешь. Но она достала из машины дробовик «винчестер», заряженный тяжелыми пулями, и пошла искать.

Мокрую землю так изрыли ботинками, что даже с фонариком следов было не найти, и рассвет не помог. Приехали еще волонтеры, но чертов медведь ушел.

Когда она вернулась, место преступления уже кишело «лесниками» из охраны окружающей среды, и сам шериф приехал раздавать приказы. Кай Хинце был шерифом с тех пор, как Хизер вернулась в Коппер Лейк из Миннеаполиса. Пятьдесят лет, пятьдесят кило лишнего веса и жесткий сдвиг на научной фантастике – Хизер от своего босса многого не ожидала, но шериф Хинце оказался хорошим лидером, ему не было плевать ни на своих помощников, ни на округ. Его все время переизбирали, потому что, в отличие от своего некомпетентного предшественника, он искренне заботился о людях, и весь Коппер его за это любил.

Он как раз говорил с одним из егерей. Тех независимые личности, жившие в городках вроде Коппер Лейк, наоборот, недолюбливали. Ей уже приходилось иметь с ними дело, когда она подростком охотилась на дичь как в сезон, так и не в сезон. Самыми противными были скользкие защитнички природы, но этот вел себя точно старый профи и явно понимал, о чем говорит. Хизер потихоньку подошла со спины, чтобы не мешать.

– Говорю вам, шериф, тут явно что-то не так. Террил Эрион, коллега мой из штата Вашингтон, рассказывал о похожем случае. Нападение зверя, но ни на что не похожее. Там вмешалось одно правительственное агентство… Понимаете которое?

Шериф Хинце кивнул.

– Все шерифы в стране знают, что, если случилось странное, надо звонить по такому-то номеру. Думаешь, это… Ну нет, ерунда. – Он заметил Хизер и резко замолчал. Егерь отвел глаза, будто его застукали за каким-то неприличным разговором. Шериф откашлялся. – Помощник Керконен. Что-нибудь нашли?

– Ничего, сэр. Про Бакли что-то слышно?

– Пока нет. – Он окинул ее взглядом с грязных ног до мокрой головы. – Давно вы тут?

– С тех пор как мы приняли вызов.

– Выглядите замученной, и смена ваша кончилась несколько часов назад. Вам тут уже делать особо нечего.

– Сэр, я…

– Понимаю. Джо и мой друг тоже, Хизер. Может, пойдешь навестить его?

«Пока не поздно».

Она села за руль, отъехала на милю и заорала от отчаяния, ругаясь, молотя по рулю, пока рука не заболела. Ее департамент и раньше терял людей, но то были понятные смерти: взбесившийся наркоман, авария… А что значит «задрал медведь»?! Это же не Аляска. Это Мичиган.

Хрень какая-то. Зима близко, даже зоологом быть не надо, чтобы знать: медведи зимой спят. Во время атаки шел ледяной дождь – зачем зверю вылезать из берлоги и нападать на машину? Хизер понятия не имела. Чувствуя, что рука разнылась, она отругала себя за истерику. Ей всегда приходилось бороться со своим темпераментом.

Почему не она приняла тот вызов?! Может, теперь Бакли не умирал бы. Может, она смогла бы сделать что-то иначе… Глупо было себя винить, но Хизер всегда пыталась защитить тех, кого считала своими. За это ее любили коллеги, но вот с начальством в предыдущем участке из-за того же возникли проблемы.

В округе Коппер было иначе. Ее город, ее люди, ее департамент – ее семья. И вот теперь член этой самой семьи умирает, а она ни черта не может сделать. Как же бесит!

Через несколько часов после вызова к Бакли она вернулась, наконец, в Коппер Лейк. Половина персонала их маленького участка и родные собрались в больничной комнате ожидания. Бакли многие любили. Каким-то чудом он до сих пор не отдал концы, врачи не понимали причин, говорили, что еще рано судить, а перевозить его, даже вертолетом, в госпиталь получше было слишком рискованно. Хизер не любила торчать в больницах, нервная и взвинченная: слишком много такого было в ее жизни. И, хотя ее смена закончилась, она вызвалась вернуться в участок, помочь там. Сон все равно к ней не шел – эмоции хлестали через край, – да к тому же дома ее, кроме собаки, никто не ждал.

Приехав в участок, голодная и усталая, она увидела, что никто, конечно, не позаботился сварить еще кофе. В автомате Хизер купила диетическую колу и шоколадные пончики с вышедшим сроком годности. Хрустящие пончики не норма, но зато в них было самое важное – сахар. Она знала, что, если не перестанет налегать на всякую вредную еду, даже ежедневные ревностные подходы к беговой дорожке не спасут – превратится в типичную «снежную корову» с севера. Но готова была пойти на риск.

– Керконен, видела Джо? – спросил Чейз Темпл, новенький, один из патрульных дневной смены. Хизер пока не познакомилась с ним как следует, знала только, что он недавно отслужил в морской пехоте и заочно учился на политолога в Университете Северного Мичигана. Из-за его мальчишеского энтузиазма она себя чувствовала старухой. Ей только что исполнилось тридцать шесть.

– Слышала, все плохо. – Она сделала паузу, чтобы не болтать с набитым пончиком ртом. Все равно не знала, что сказать. – Сама я не видела, но врачи заключили, что ему досталось. Череп проломлен, тело разодрано, большая кровопотеря, пара футов кишок пропала…

Даже если Бакли выкарабкается, то до конца своей короткой жизни останется калекой. Подумав об этом, она расстроилась еще больше.

– А как наш любимый постоялец? – Она указала в сторону камер, меняя тему.

Участок в Коппер Лейк был маленький, поэтому Темпл сразу понял, о ком она.

– Билл просто взбесился, когда этот чокнутый его хряпнул, – ответил он. Биллом звали помощника, который прошлым вечером дежурил в участке. – Ему пять швов наложили. Но я слышал, как ты долбанутому за это врезала. Бах! Прямо в морду! Это в большом городе так работают?

Хизер не ответила на его идиотскую ухмылку, поэтому он перестал лыбиться и постарался себя вести как профи.

– Я ничего такого сказать не хотел… Просто слышал, что у тебя репутация и все такое… Типа, хладнокровно справляешься с любым дерьмом.

Хизер неопределенно пожала плечами.

– Делаю то, чему меня учили.

– Ага. Я слышал про…

– Ребенка надо было защитить. Кроме меня, рядом никого не оказалось. Ерунда.

Стоит накрыть сеть торговли людьми – и у тебя появляется репутация. Одна беспорядочная перестрелка – и ее публично поощрили за храбрость, приватно пожурили за глупость и поставили на рельсы детективной карьеры. По этим рельсам она и двигалась, пока мамина болезнь не привела ее обратно в родной городок. Неважно. Коппер Лейк спокойнее Миннеаполиса. Она решила сменить тему разговора так, чтобы Темпл не свернул обратно.

– Личность кусаки установили?

– Когда спрашиваем имя, он просто пялится в пространство и бормочет, что слышит какой-то гул. Пока ничего о нем не выяснили, проверяем.

Ее друга только что выпотрошили, она не в настроении была возиться с вонючими психами, вот только В. П. – Верхний полуостров Мичигана – стал для таких типов, можно сказать, краем света: здесь почему-то скапливались психи, будто так и шли по прямой из Чикаго и Миннеаполиса через лес, пока не упирались в озеро Верхнее. А тут уж неизбежно становились ее, Керконен, проблемой.

– Больше ничего не случилось?

– Туристов в Бараге все еще не нашли.

– Может, их тот же медведь сожрал, – пробормотала Хизер. Туристы в их краях терялись часто. Северный Мичиган – это в основном заросшие лесом холмы, а между ними горстки ферм и городков. Если сошел с тропы, потеряться очень легко. Местные любили стричь с туристов денежки, а вот искать их им быстро надоело.

– А еще какой-то федерал звонил из Вашингтона, расспрашивал о нападении медведя.

– Кто? – спросила Хизер. Быстро они! Наверное, «рыбий коп» через свое начальство стукнул тем, о ком они с шерифом говорили.

– Не знаю. Кто-то-там по фамилии Джефферсон, который так презрительно цедил слова, что я его сразу перекинул на шерифа. Спрашивал, были уже такие нападения в последнее время или нет, может люди пропадали или что-то такое. Сказал, пошлет кого-нибудь пообщаться с Бакли, если… – он тут же поправился, – когда тот очнется. Я ответил, что, если прогноз погоды не врет, им надо поторопиться, потому что сегодня большая буря намечается. А он велел обязательно им звонить, если случится что-то странное.

«Странное»? Небольшие барибалы – местные черные мишки – обычно переворачивали мусорные баки, а не разбивали лобовые стекла, чтобы выковырять из машины здорового вооруженного мужика. «Странное» это еще мягко сказано.

* * *

Агент Дуг Старк из Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности США поднял трубку звонящего на столе телефона. День у него и так выдался суматошный: пришлось изымать камеру и видеофайлы у подростков, наткнувшихся на создание второго типа, пожирающее бездомного в дренажной трубе. Старк не любил запугивать свидетелей и выживших, чтобы молчали, но был в этом очень хорош.

– Агент Старк, – коротко ответил он.

– Привет, Дуг, – поздоровался знакомый голос. Значит, Вашингтон звонит. Черт. Вашингтон набирал, когда возникали проблемы, а он надеялся уйти с работы пораньше: дочь играла на тромбоне, у нее как раз был концерт. – Это Грант Джефферсон.

Старку новичок не нравился – слишком уж лощеный, – но директор Майерс на него нарадоваться не мог, взял под крыло и поручал бывшему комовцу все подряд. Начальника из него готовил, не иначе, потому что сам пришел от частников. Вот так оно: эти наемники сперва срубают все деньги и славу, а потом заявляются в Бюро и уводят из-под носа повышение.

– Доброе утро, Грант. Чем могу помочь? – совершенно неискренне спросил Старк.

– В твоем регионе потенциальное нападение. Модус операнди как у ликантропа, но точно пока не известно. Один выживший.

Вот что Бог подает тому, кто рано встает. По правилам проверку нужно было начинать сразу же.

– Укушен? – Старк потянулся за блокнотом, вытащил ручку из розовой глиняной кружки с надписью: «Папа № 1».

– Возможно, но точно неизвестно. Готовься к худшему. Возьми набор для анализа. Не исключено, что цель придется устранить.

Старк согласно угукнул. Что этот выскочка о себе мнит? Объясняет ему азы! Да Старка, еще новичка, пришедшего в Бюро прямо из «морских котиков», натаскивал работать со свидетелями сам страх божий – агент Фрэнкс! Старк был работником старой школы – когда заправлял отделением в Финиксе, смог семью, разорванную рептоидами, выдать за жертв койотов! Он так и не простил, что его поставили спецагентом в Чикаго, а исполняющим обязанности директора поставили Дуэйна Майерса. До повышений Майерс был спецагентом по Далласу, козлина, в той же должности, что и он!

– Местонахождение?

– Коппер Лейк, Мичиган.

– Это еще где? – Он откинулся на спинку кресла, изучая заламинированную карту США на стене. Офисное кресло скрипнуло под его весом. Может, Старк уже давно не мальчик, но любил качать железо, и бицепсы у него в обхвате были как у некоторых мужиков ноги. Он гордился тем, что может еще потягаться с агентами вполовину его младше.

– Где-то возле озера Верхнего… кажется, – сказал Джефферсон. – Подожди, посмотрю на Google Earth. – Ну конечно. Сегодня не просто придется работать, а ехать на чертов В. П. морозить задницу среди финнов-юперов. – Так, тут агент Арчер… говорит, что вырос неподалеку, в Калуме… Советует утеплиться. – Грант рассмеялся.

«Любят же канцелярские крысы из головного офиса посмеяться за мой счет», – подумал Старк. Он уже лет двадцать пять этим занимался. Знал о полевой работе больше директора Майерса. Да кто они такие, чтобы над ним ржать?! Он рассеянно записывал за Грантом детали, но думал о другом. Его взгляд скользнул по таблице выплат ФАС, прикнопленной на стену возле карты. Госслужащие от ФАС ничего не получали, но частникам за ликантропов давали хорошие деньги… И, прощаясь с Джефферсоном, он уже знал, что будет делать.

Как большинство секретных подразделений, Бюро контроля за монстрами большим штатом не отличалось. Даже агенты ФБР и Иммиграционная полиция, с которыми они делили здание, понятия не имели, над чем работают эти ультрасекретные ребята. Как специальному агенту, ответственному за оперативную работу, Старку полагалось шесть подчиненных в Северо-Центральном регионе плюс те, которых он мог выдернуть из Миннеаполиса, но сейчас он шумиху поднимать не хотел. Он вызвал агента Мошера, быстро объяснил ситуацию и велел готовить фургон. Вертолет отпадал: погода ухудшалась, да к тому же, раз цель была – не привлекать внимания к нападениям монстров, то это самое внимание и следовало минимизировать. Стоит посадить черную вертушку в каком-нибудь захолустье – и пойдут слухи, а раз местные уже решили, что это медведь, не стоило все портить «Черным ястребом».

– Мне собрать отряд? – спросил Мошер. – Если это вервольф, будет опасно. – Гайге Мошер был новичком: суровый парень, военная спецразведка. Но даже боевые ребята не мелочатся, когда дело касается оборотней.

– Нет, – ответил Старк. – Мне нужно стряхнуть пыль с ушей. Поедем вдвоем, поговорим со свидетелем. Интуиция мне подсказывает, что виновато простое животное, – соврал он. – А если действительно окажется оборотень – до полнолуния еще несколько дней. Майерс пошлет оперативников, пусть свой бюджет и тратит.

На самом деле ему просто хотелось отделаться минимумом работы и срубить немного деньжат на стороне. Лишние агенты ему были там не нужны, а Мошер так старался не ударить в грязь лицом перед опытным Старком, что точно не станет открывать рот.

Когда Мошер удалился, Старк тоже вышел, якобы купить перекус в дорогу. По пути он задержался у телефона автомата. «Бриарвуд» ему не нравились, он им не доверял, но надо же что-то отложить на пенсию. Идти к их конкурентам мешала гордость. Он терпеть не мог говнюков из К.О.М. с тех пор, как проиграл в пьяной драке Сэму Хейвену на встрече выпускников учебки «морских котиков» в баре. Но не К.О.М. единой. Эти новые ребята были местные, голодные, не отягощенные моральными принципами и не против тайком отстегивать ему процент от выплаченного ФАС.

– «Бриарвуд», – коротко сказала в трубке секретарша. Они любили создавать вокруг себя ауру таинственности и крутизны: мол, если не в курсе, чем они занимаются, значит тебе и звонить им не стоило.

Никаких имен.

– Это я. Есть дело. – Старк окинул взглядом шумную улицу. За такие выкрутасы его могли уволить, а уж если узнает кто-то вроде агента Фрэнкса… Когда этот парень брался за дело, на обычные меры наказания не стоило рассчитывать.

– Мы всегда ценим вашу информационную поддержку, – промурлыкала в ответ девица. У нее был томный европейский акцент. Агент никогда ее не видел, но представлял сексуальную блондинку в обтягивающей черной коже. Старк западал на европейских чикс еще с тех пор, как их полк был расквартирован в Италии.

– Комиссионные по моей обычной таксе.

– Ну разумеется, – ответила она. Для таких деньги – брызги: наемные охотники их лопатой гребли. Он представлял, как горячая секретарша сидит в тайном пафосном офисе на верхнем этаже небоскреба, внутри сплошь мрамор и черное стекло. Для этих людей двадцать процентов от выплаты ФАС ерунда, но для госслужащего со средненькой зарплатой – пара лишних выплат по ипотеке. – Что и где?

– Коппер Лейк, Мичиган. Возможно, ликантроп. Сегодня узнаю точно. Пусть ребята сидят тихо, пока я не перезвоню, ясно? – Старк повесил трубку, не дождавшись ответа. Всегда любил указывать наемникам их место. Потом он достал мобильный, предупредил жену, что задержится допоздна, и заранее извинился, что пропустит дочкин концерт.

* * *

Офис «Ликвидационной компании “Бриарвуд”» располагался на втором этаже дышащего на ладан кирпичного здания в полутрущобном районе Чикаго. На первом этаже играли в бильярд, на третьем упаковывали купоны в буклеты, а единственными обитателями четвертого были голуби.

Райан Хорст даже перестал чистить карабин, чтобы послушать, как Джо Энн говорит по телефону. Она опять изображала голос богатой европейской чиксы – значит, договаривалась о заказе. Джо Энн Шнайдер была из Висконсина и говор имела тамошний, но, когда они с Райаном познакомились, как раз работала в сексе по телефону. Она могла использовать практически любой голос, и их маленькой компании это только добавляло таинственности. Хорст знал, что успех – это маркетинг.

– Райан! Это Старк, козел старый, звонил! – крикнула Джо Энн через весь опенспейс, бросила на стол гарнитуру. – Подогнал большую работку!

– Ну наконец-то, – пробормотал он, протягивая чистящий шнур через ствол FAL. Он собрал крепкую команду, но ребята успели заскучать. Он обещал им огромные деньги, куда больше, чем они до того зарабатывали своими умениями. Когда люди так хорошо умеют делать больно другим людям, испытывать их терпение не хочется.

– Что у нас? – спросил он, нацелив ствол на лампу, и прищурился, рассматривая. Хром сиял чистотой, как и должен был. Хорст тщательно заботился о своем оружии.

– Ликантроп в Верхнем Мичигане. Это же вервольф, так? Ты в курсе, сколько за него дают?! – Она чуть ли не повизгивала.

– Конечно в курсе, детка, я же эксперт.

Джо Энн подбежала к нему, остановилась рядом, радостно подпрыгивая на месте. Вид был отличный, особенно когда она надевала маечку. Хорст почти разглядел в ее зажегшихся глазах долларовые знаки: даже новенький вервольф стоил не меньше сорока штук, а чем старше они становились, чем больше людей убивали, тем больше за них начисляли выплаты ФАС. Когда дело касалось ликантропов, верхней границы не было. Хорст успел запомнить таблицы расценок ФАС до того, как эти целки алабамские его выкинули из учебного лагеря.

«Социопат» – вот как его назвала бой-баба Пакстон, прежде чем выпереть. Ну и пошли они. У Хорста была предпринимательская жилка, и в одиночку он справлялся лучше. Конечно, в основном он занимался не совсем законными делами, но никогда не попадался и не сидел. Слишком был умен для этого.

Поэтому он заполнил бумаги, занял у дяди Мики денег, подал на лицензию ФАС, взял государственную субсидию на оружие по тринадцатой статье и собрал свою команду безжалостных убийц.

И вот, получив лопату, которой можно деньги грести, он искал монстров пожирнее, чтобы ее применить. Даже отстегивая процент Старку, все равно мог оплачивать счета. Пока «Бриарвуд» упокоил только парочку местных монстров. А вот если убить вервольфа… да что там – любого оборотня, – дела пойдут в гору. Хорст не спеша собрал карабин, пару раз дернул рукоятку взведения. Ходит как по маслу.

– Отличная работа, детка. А теперь будь умницей, позови парней. Добудем себе вервольфа!

Глава 3

Одна из баек про вервольфов гласит, что проклятье можно снять, если убьешь вервольфа, который тебя укусил. Если бы! Теперь мы знаем, что в слюне вервольфа содержится возбудитель, который, попав в кровь жертвы, вызывает мутацию человеческой ДНК. В двадцатых это считали просто черной магией и проклятием. А я, заразившись, готов был пробовать все что угодно, только бы от проклятия избавиться.

Пришлось прибегнуть к волшебству, но я нашел вервольфа, укусившего меня. Год я шел по ее следу. Десять лунных циклов, по три ночи, а если терял контроль, то больше. К тому времени я начал кое-что соображать: обратившись, я мог в какой-то степени собой владеть, но слетал с катушек в полнолуние – пришлось учиться себя сковывать. Про слабость против серебра я тоже узнал, но надеялся, что не придется его против себя применять, если найду злодейку, которая меня на это обрекла.

Она отправилась на юг, вглубь Мексики. В отличие от меня, она любила убивать. Когда след остывал, я просто сидел и ждал, пока где-нибудь не найдут изуродованные тела: так за ней было проще следить. Мы разминулись в Гондурасе: я порвал цепь, которой приковал себя к дереву, и убил козопаса. Она подалась обратно на север. У Залива я ее снова потерял, но в конце концов опять напал на след. Вервольфа, однажды узнавшего твой запах, практически невозможно стряхнуть с хвоста, если не знаешь пару трюков.

Перебравшись через море, я наконец поймал ее в Гаване. Испытал огромное удовлетворение, убивая ее, но как только закончил, понял, что ничего не вышло. Я все еще слышал Гул и знал: в следующее полнолуние все начнется снова.