Компания «Охотники на монстров». Альфа

Ларри Коррейя

Компания «Охотники на монстров». Альфа

Larry Correia

Monster Hunter Alpha

Copyright © 2011 by Larry Correia

© Селюкова Д. А., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Посвящается Хинкли

Часть 1: Монстр

Пролог

Ночь, когда вервольф выпустил кишки помощнику шерифа Джо Бакли, началась как обычно.

Рация патрульной машины ожила в час ночи: диспетчер получила вызов по 911. Услышав описание ЧП, Бакли рассмеялся. Что-то, видите ли, напугало лошадей Нэнси Рэндалл. Трата времени, но Нэнси состояла в окружном совете, так что к ней надо было ехать первым делом. Бакли оказался ближе всех, он и вызвался.

Ферма Рэндаллов располагалась на Клифф Роад, дальше по двадцать шестой трассе. Из-за дождя на дорогах было скользко, поэтому от Коппер Лейк он полз минут двадцать. Ферма за завесой мелкого ледяного дождика стояла темная, тихая. Бакли вылез из теплого «Краун Вика» и побежал под козырек крыльца.

Нэнси открыла ему с дробовиком наперевес, быстро высунулась, глянула в одну сторону, в другую.

– Ну наконец-то явился, Джо!

А чего она ожидала? Живет посреди нигде, а в округе Коппер всего горстка полицейских! В этом районе ничего не было, кроме заброшенных шахт, рощ и разбросанных среди полей ферм.

– Тише, Нэнси, – попросил Бакли. Она всегда была женщиной спокойной, но теперь отчего-то побледнела и тряслась. – Опусти дробовик, успокойся.

– А ты мне не указывай! Слышал что-нибудь по дороге?

– «Что-нибудь» это что?

– Рычание, – ответила она, смотря куда-то ему за плечо.

– Рычание? Какое?

– Страшное. А потом крики… Много криков.

Бакли нервно рассмеялся, но Нэнси не улыбалась.

– Сначала грохот и треск. Потом крики. Я подумала, что там, за амбаром, кому-то помощь нужна, вышла посмотреть и услышала… Черт, даже не знаю, как это описать. Загнала детей в самую дальнюю комнату и позвонила в 911.

– Ерунда, наверное, – вздохнул Бакли. Вероятно, какое-то животное застряло в ограде, струхнуло, поранилось и подняло шум. Эти бедолаги криками правда могут напугать, такие вызовы редкостью не были. Хотя от Нэнси, которая тут сто лет живет, Бакли такого не ожидал. – Пойду взгляну.

– Осторожнее там.

Бакли пожелал Нэнси спокойной ночи и отправился обходить участок, рассчитывая увидеть енота или следы каких-нибудь хулиганов. К его изумлению, лошади все не могли успокоиться: фыркали, били копытами в дверцы денника. Бакли подивился их искреннему страху: может, Нэнси не зря переживала.

Он пошел искать следы, но вокруг было слишком темно и сыро, а инвентарь выглядел нетронутым. Зря покопавшись с фонариком вокруг сарая и чуть ноги себе не переломав обо всякий хлам, промокнув и промерзнув до костей, Бакли решил, что с него хватит. Что бы там ни напугало лошадей, оно уже смылось. Он вернулся в «Краун Вик», радуясь, что в машине есть хорошая печка и термос горячего кофе.

Снег в этом году запаздывал, но это был север Мичигана – если повалит, то уж повалит. Окна запотели в секунду. Бакли включил подогрев стекла, сунул руки в карманы и собрался подождать немного, пока зубы перестанут стучать, а уж потом звонить диспетчеру.

«Краун Вик» шатнуло вдруг. Бакли вскинул голову, но сквозь запотевшие окна ничего не мог разглядеть. Что происходит, он не понимал и заподозрил выходку хулиганов, как вдруг нечто здоровенное ударилось о капот.

Скри-и-и-и-ип.

От противного скрежета у Бакли мороз прошел по коже. Кто-то сдирал краску на хрен!

Он потянулся к дверной ручке.

– Сукин ты…

Лобовое стекло взорвалось, обдав его осколками, огромные черные лапы просунулись в дыру. Бакли вскрикнул, ткнувшись лицом в черный мех, на автомате задергал ручку, но тварь рванула его на себя так, что он распластался на руле. Исполинские когти, разорвав мясо, выпустили фонтан крови, лапы стиснули череп и давили, давили, пока кость не треснула.

Лапы вытащили его, брыкающегося, сквозь лобовое стекло на капот, швырнули в холодную грязь. Когти исчезли, Бакли отчаянно пытался оттолкнуть ком жаркой шерсти, бился, катаясь и разбрызгивая грязь. Наконец он упал на спину и затих. В свете фар Бакли разглядел тварь, возвышавшуюся над ним, и понял, что сейчас умрет. Истекая кровью из разодранного горла, потянулся за пистолетом…

Зверь ухмыльнулся, наблюдая, как медленно выходит из полицейской кобуры «беретта», – сверкнули длинные, острые, словно шестидюймовые лезвия, клыки. Удар когтей – и пистолет улетел в ночь, а руку рассекло надвое вдоль, от локтя до ладони. А потом зверь прыгнул на Бакли, и тот в ужасе, не веря своим глазам, увидел, как узкая морда сунулась ему под кевларовый бронежилет и вгрызлась глубоко в живот, замотала туда-сюда. Внутренности словно огнем прожгло.

– Хватит.

Зверь поднял окровавленную башку, между зубов у него свисало что-то красное. Бакли в шоке потянулся к нему обеими половинками руки, будто прося эту свою запчасть обратно, но монстр уже отступил в темноту. Бакли попытался заговорить, но все, что смог, – закашляться кровью. И почувствовал, что замерзает, как лужа, в которую его втоптали.

Кто-то появился в свете фар. Слава богу! Наверное, он отогнал зверя и может позвать на помощь! Нужно просто держаться…

Но пришедший не выглядел взволнованным. Не звал подмогу. Не просил Бакли успокоиться. Вместо этого он присел рядом на корточки. Лицо его было скрыто широкополой шляпой, только глаза горели расплавленным золотом. Он осмотрел огромную дыру в животе Бакли, нахмурился. Поцокал языком разочарованно, и зверь печально взвыл.

Бакли потерял так много крови, что больше уже не боялся. Ему просто было очень холодно. Человек в шляпе снял с его рубашки золотистую бирку, прочитал имя.

– Прошу прощения, офицер Бакли, – сказал он. Бирка плюхнулась в лужу. – Сомневаюсь, что вы выживете. А ведь стае вы бы пригодились. Может, я ошибаюсь, но такое редко случается… Приберегу вас для волколаков.

Он поднялся, одернул пальто. Помощнику шерифа Бакли оставалось только смотреть угасающим взглядом, как он уходит.

Глава 1

Застрелили меня пятьдесят три раза. Пыряли, резали и кусали столько раз, что я счет потерял. Меня взрывали, били током, замораживали, хоронили заживо, поджигали. Однажды даже сбил поезд. Я ветеран обеих мировых войн и парочки обычных. Убивал людей на всех континентах, кроме двух. Убивал монстров по всему миру. И в других мирах. Дважды.

Живу, короче говоря, на полную катушку.

Муж, отец, дед, а теперь вот и прадед. Поколения сменялись у меня на глазах. Я десятилетиями любил и защищал свою семью, Шэклфордов, присматривал за ними. И, за исключением пары отщепенцев, выросли они все хорошими ребятами. А это важно, потому что Шэклфорды – люди особенные. Но этот дневник не о них.

Я управляю компанией «Охотники на монстров», лучшей в нашем бизнесе. Когда долго работаешь, всякого насмотришься. Я встречал самых странных созданий, многих из них поубивал. Вы не поверите, с какой хренью нам пришлось биться. Множество ни в чем не повинных людей до сих пор живо только потому, что один из моих охотников встал и сделал то, что надо было сделать. Самые храбрые люди в мире признают меня своим лидером, и это большая честь. Но дневник и не о них тоже.

О них я уже все написал. Осталось самое трудное. Это – третий дневник, который я пытаюсь написать. Если вы его читаете, значит уже знаете обо мне правду. Это книга о вещах, которыми я не хочу делиться, которые я хотел бы забыть. Но никто не вечен. Надеюсь, когда уйду, эта книга поможет тем, кто остался. Один мудрый человек как-то сказал мне, что мы не умнее, чем охотники, что были до нас. И мы хоть что-то знаем только потому, что они не поленились это записать. Поэтому вот так.

Я вервольф.

Вам не понять, как тяжело мне было это написать. Я смотрю на эти слова, и мне хочется вырвать страницу, сжечь как доказательство. Мы ребята скрытные.

На мне, видите ли, лежит проклятье. Такое, что либо ты подчиняешь его, либо оно тебя. Нытье тут не поможет. Принятие тебя уничтожит. Я смотрел злу в лицо и сам был злом. Много плохого натворил. Хорошо, что жизнь мне досталась долгая, ведь я все еще стараюсь сравнять счет. Некоторые это называют искуплением. Я это зову работой.

Я – Охотник. Я – Монстр. В 1900 году при рождении крещен Рэймондом Эрлом Шэклфордом – младшим. Сын величайшего из живших на свете охотников.

С тех пор я носил много имен.

Теперь меня называют Предтечей.

* * *

– Ну какую мелодраму гонишь, а! – пробормотал себе под нос Эрл Предтеча, перечитав начало. Он сам себе удивлялся: смог написать столько страниц! Зато теперь было что перечитать в ожидании встречи. Книжка в кожаном переплете исчезла в кармане потертой куртки-бомбера, вместо нее объявилась пачка «Мальборо». Он вытряхнул сигарету, задумчиво взял ее в рот.

Автобиография была идеей Джули. Он сперва сопротивлялся, не хотел записывать хронику своей жизни, но битва с демоном Рок'хасна'гневом дорогого ему стоила. Вот, например, зажигалка – яркий пример того, как мелкий Древний смог повредить его разум. На этой «Зиппо» была гравировка с логотипом К.О.М., и Предтеча знал, что это подарок на день рождения, но никак не мог вспомнить, когда и кто его подарил. Это была одна из сотен мелочей, которые он потерял. Древний вырвал из его памяти детали в случайном порядке, заглотил их целиком или разорвал, расшвыряв невнятные обрывки. Вот такая он был сволочь – Рокки, пожиратель душ, разрушитель миров.

Вместо событий остались проплешины, пустоты, невнятные картинки, но зато Эрл помнил, как рассказывал об этих случаях остальным, – странные, вторичные воспоминания. Он даже не мог понять масштаб потери и записи начал делать, чтобы найти похищенное. Первая хроника была об истории семьи Шэклфорд, вторая – о К.О.М. И когда он осознал, сколько всего забыл, его как холодной водой окатило.

Думать об этом было горько. Жаль, Зет воткнул штык Зверюги прямо Худу в черное сердце. Эрл считал, что Мартин Худ еще легко отделался. Рокки, может, и забрал воспоминания, но, по сути, просто выполнял работу, ради которой его вызвали. А вызвал его как раз Худ – из личной ненависти.

Иронично, но сюда Эрл тоже пришел по личному делу. Призраки прошлого снова вернулись – когда живешь больше ста лет, у тебя их много накапливается.

Света в баре было мало, полутьма скрывала грязноватую обстановку и маскировала недостатки набивавшихся вечером посетителей. Старомодный музыкальный автомат у стены наигрывал кантри.

Эрл выбрал столик подальше. Было еще рано, поэтому единственными посетителями оказались одиночки, у которых одна забота – пропустить пивка до обеда. Эрл медленно потягивал свою пинту. Вполне в духе Коновера было позвать его на конфиденциальный разговор в такую вот наливайку.

С их последней встречи прошел не один десяток лет, но, получив сообщение, Эрл тут же все бросил. Придумал для отряда всякие оправдания: сказал, что едет в отпуск, чем поверг всех в шок; пообещал, что вернется до полнолуния, – и, закинув в пикап кое-какое снаряжение, рванул за шестьсот с хреном миль в иллинойскую глубинку.

Он не любил врать своим ребятам. В их работе недоверие к команде могло убить. Но К.О.М. это все не касалось. И если дела обстояли так, как он опасался, втягивать их ему не хотелось.

Эрл окинул взглядом остальных посетителей, обычных работяг. Усталый бармен смотрел висящий на стене телевизор и грыз черствые брецели. Недостаточно симпатичная официантка протирала столы. Обостренный нюх говорил Предтече, что тут все зарабатывают на хлеб тяжелым трудом. От них воняло химическими удобрениями, кабинами грузовиков, моторной смазкой и картошкой фри. Эрл умел определять, кто кем трудится, еще до того, как человек открывал рот. Если тут и сидели какие-нибудь федералы под прикрытием, решившие за ним пошпионить, замаскировались они отлично.

Учитывая, чем он занимался у Коновера, это место должно было кишеть жучками и агентами. Но на деле самым интересным запахом тут оказался фритюр, и то потому, что Эрлу есть хотелось.

Сообщение капитан прислал короткое, не сказал, какое дело хочет обсудить, но оно совершенно точно касалось старых деньков. И вышел на связь только по одной причине: русский вернулся.

Эрл глубоко затянулся, глядя в пустоту. Самый жесткий сукин сын, против которого он имел неудовольствие выходить. Да, в прошлый раз он победил, но много людей погибло. Хороших людей. К сожалению, большинство этих воспоминаний Рокки оставил, злобное демоническое отродье.

Русский исчез с радаров много лет назад. Эрл надеялся, что он сделал всем одолжение и помер, но знал: это так, мечты. Только одна причина могла привести Николая Петрова в Америку, однажды он все равно бы объявился. Ночь за рулем дала Эрлу время обдумать, что же происходит, и он только порадовался, что поехал один. Его охотники всяких ужасов повидали, но Николай был не простым монстром.

В этот раз все случится иначе. Он не станет играть в игры Николая. Со времен Вьетнама многое изменилось. Больше не будет никаких дуэлей, никаких пряток и прочей хрени. Только старая добрая казнь.

Мысли о мести прервал внезапно открывшийся в дальней стене прямоугольник света. В бар вошел высокий, исполненный достоинства джентльмен с седыми волосами. Он был в джинсах и фланелевой рубашке, но на нем даже такая одежда начинала выглядеть как-то официально.

Это прибыл Кирк Коновер.

Он вошел в зал, взглядом разбил пространство на квадранты, просканировал каждый на предмет угроз, как и положено опытному оперативнику. Глянув в сторону Эрла, он быстро кивнул и, убедившись, что никто не наблюдает, бывший офицер связи Подразделения Нелюдей «Химера» двинулся к цели.

Эрла отвлек женский голос:

– Здесь нельзя курить.

Он поднял голову и увидел, что недостаточно симпатичная официантка смотрит на него, неодобрительно уперев руки в бока. Он заговорил, позволив недокуренной сигарете прилипнуть к губе.

– Мы же в баре…

– Никаких сигарет, – строго припечатала она.

– Серьезно?

По ее нахмуренному лицу ясно было, что она совершенно серьезна. И не скажешь ведь, что это лекарственная сигарета, а никотин здорово лечит от желания стать зверем и разорвать всех в этом зале. Частично это была правда, но звучало не очень.

– Ну пожалуйста.

Она покачала головой.

– Закон штата, извините. Нам могут штраф впаять.

– Дурацкий закон, – пробормотал Эрл. Теперь, куда ни сунься, – законы, законы, сплошные законы громоздятся друг на друга горой, готовые обрушиться. И в получившейся лавине увязают все.

– Ладно. – Он языком загнал зажженную сигарету в рот и проглотил. Горло обожгло. – Довольна?

– Гадость, – сказала официантка и быстро ушла.

– Принеси мне то же, что этому хамлу, красавица, – бросил ей вслед Коновер, остановившись перед столиком Эрла. Он постарел. Неудивительно: с Вьетнама, где они виделись в прошлый раз, много времени прошло. Бывший пилот истребителя, переквалифицировавшийся в шпиона, когда-то возвышался над Эрлом на несколько дюймов и был в отличной форме. Теперь, приближаясь к закату, он как будто усох немного, но для пенсионера казался очень даже подтянутым.

– Да ты все такой же сердцеед, я смотрю.

– Это тебя всегда женщины любили, а не меня, Эрл отсалютовал ему бутылкой «Сэма Адамса».

– Садись, кэп.

– Я на пенсию ушел полковником, – ответил Коновер, придвигая стул. – И было это давненько… Но, черт возьми, Эрл, ты почти не изменился. Разве что побрился и постригся.

– Было пару раз.

– Это ты правильно сделал. А то выглядел грязным хиппи.

Эрл пожал плечами.

– Ты нас так загонял, что об укладке и маникюре думать некогда было.

– Да уж, и прощание получилось… сумбурное, – усмехнулся Коновер.

Но Эрл не шутил. Он и остальные бойцы «Химеры» были чуть свободнее рабов, и этот офицер стал их надсмотрщиком. Эрл внимательно вгляделся в старого босса, Коновер ответил тем же. Они посидели так, в неловком молчании. Эрлу всегда говорили, что его взгляд нервирует, но Коновер был одним из тех крепких людей, которые могли смотреть ему прямо в глаза. Это, по крайней мере, не изменилось.

Вернулась официантка, поставила на стол еще бутылку. Надо было отдать Коноверу должное – он вел себя достойно, насколько получалось в тех обстоятельствах. Действительно приглядывал за монстрами, мутантами и фриками, собравшимися в его отряде. Фонд астральных сил был слеп как богиня Фемида и куда менее милосерден. Если твой вид в списке, ты – законная цель. Право стать для ФАС исключением надо было заработать, и желающие у правительства всегда находились. Когда Эрл выполнил условия своего договора, Коновер тоже сдержал слово и внес его имя в список исключений.

Может, бывший босс и постарел, но не размяк – все еще смотрел на него не моргая. Вины во взгляде не было. Коноверу отдавали трудные приказы, он исполнял свой долг. Все. И Эрл его за это уважал. Они не разговаривали с последней эвакуации, и ему интересно было, как там остальные выжившие.

– С Шэрон Магнум виделся? – наконец спросил Эрл.

Коновер усмехнулся кривоватой улыбкой, которую девушки в сайгонских барах считали очаровательной.

– Мы поженились сразу после того, как ты закончил гастроли.

– Вот это да, – сказал Эрл с каменным лицом. В конце концов, все знали, что у этих двоих все серьезно. В такой безумной компании правила о неуставных отношениях быстро вылетели в трубу. – Я знал, что так будет. Мои поздравления, хоть и очень запоздалые.

– Лучшее, что со мной случалось. Потом агентство нас кидало с место на место – можешь себе представить, как она это ненавидела. Но потом меня перевели в Вашингтон, и мы осели. Переехали, когда я вышел на пенсию.

– Дети есть?

– Сын и три дочери.

– Люди?

– По большей части.

– Рад слышать, кэп. – В случае Шэрон могло получиться по-всякому. – Она хорошая девчонка. Столько раз спасала мой зад!

Коновер тяжело вздохнул.

– Она погибла в прошлом году. Автомобильная авария.

Что же это за авария могла быть, если убила полусирену!

– Прости. Я знаю, что ты чувствуешь. – Вот и заводи после этого задушевные разговоры. – Я так понимаю, ты мне таинственное послание настрочил не для того, чтобы по пиву бахнуть.

– А зацепило тебя, да? – Кирк невесело рассмеялся и сделал большой глоток. – Старые времена… На деле мы с тобой никогда друзьями не были, так, Эрл?

Коновер был хорошим командиром, учитывая обстоятельства, но все же Эрла в отряд затащили против воли. Он к войне относился спокойно и убивать умел – пошел бы служить, если б его попросили, запугивать было не обязательно.

– Мне нравится о нас думать как о деловых партнерах, чьи отношения основаны на взаимном уважении. Ну… А еще меня бы казнили, если бы я нарушил твой приказ.

– Все остришь. Когда тебя ко мне назначили, в личном деле написали, что у тебя проблемы с субординацией и мне, скорее всего, придется тебя уничтожить.

– Ой, это они все жала крючат после того, как я врезал Джимми Картеру.

Джимми тогда был просто губернатором, и эта выходка стоила К.О.М. части заказов, но ублюдок заслужил.

– Ты у нас всегда был одиноким волком, а? – спросил Кирк, не ожидая ответа. – Ладно, ближе к делу. Кое-кто все еще у меня в долгу, так что если где-нибудь что-то случается, я об этом сразу узнаю.

У людей вроде Коновера многие были в долгу.

– Николай вернулся, так?

– Боюсь, что так. Ушел, как говорится, на фриланс. Стал вервольфом-наемником, жрал одних плохих парней для других плохих парней… И вдруг все, тишина. Исчез и до этой недели не появлялся. Как думаешь, что это его вдруг из норы выманило?

Эрл пожал плечами.

– Николай – крутой русский мужик. А у крутых русских мужиков три состояния: месть, депрессия и водка. Где он?

– Вот тут заковыка, Эрл. Сперва я должен тебя спросить: вот ты его найдешь – и?

– Ты прекрасно знаешь, что будет, когда я его найду.

Коновер кивнул.

– Знаю, дурень. Я же сам тебя позвал. Ты самый упорный убийца, какого я встречал: если пойдешь по следу, Николаю конец. Ты не полуволк, ты у нас полуволкодав. Нет, Эрл, я не хочу знать, что ты с ним сделаешь. Я хочу знать почему. Я на пенсии. В рапорт это не пойдет. Можешь со мной говорить открыто.

Эрл молчал. Как тут ответить? Николай был опасен. Все недостатки волка-оборотня в чертовски безжалостной и умной упаковке. Тот самый «злой и страшный серый волк». Да, он был злой, но в мире много злых людей, не будешь же охотиться за каждым.

– Месть, пожалуй, не самая плохая причина.

– Попробуй еще. – Кирк откинулся на спинку стула, внимательно глядя. – Это была война. Мы все выполняли приказы.

Кирк понимал монстров лучше, чем большинство… Черт, да он женился технически на монстре! Почему бы и не сказать ему.

– Да, есть другая причина. Существуют правила, принципы, по которым все должно делаться. Так всегда было. Самый сильный эти правила и устанавливает.

– Я слышал, что оборотни иногда собираются в стаи. Хочешь сказать, есть какое-то общество вервольфов? Волчий закон? Я что-то такого на брифингах не помню.

– Все немного не так. Может, «правила» не самое точное слово, но сойдет. Новые вервольфы их нарушают, потому что не могут иначе: большинство обращенных тут же бегут делать, что чуйка велит. Но если выживают, начинают понимать, как оно все работает, и либо подчиняются, либо кто-нибудь вроде меня приходит и убивает их.

Кирк окинул его задумчивым взглядом.

– Кто-нибудь вроде тебя… Охотник или вервольф-альфа?

Эрл кивнул. Кирк знал термины: ему, как всегда, было известно больше, чем он показывал.

– Одна фигня. – Хотя на самом деле вовсе не одна. – Иногда старые вервольфы тоже нарушают правила, но в основном стараются сильнейших не злить. Потому что, если все выплывет наружу, придется дорого заплатить.

– И какие сейчас правила?

– Их немного, в основном все про то, что к людям лезть нельзя. Благодаря тому, что матерые слушаются, обычные люди даже не знают о нашем существовании.

По лицу Кирка было видно, что его подозрения только что подтвердились.

– Так и думал. С тех пор, как мы с тобой вместе работали, я кое-что выяснил про вервольфов. Большинству плевать, делают что хотят, не слушая стариков.

– Я и не говорил, что эта система четко работает, но ты не хотел бы жить в мире, где вервольфы инстинктивно берут пример с агрессивного лидера. Сейчас все куда лучше.

– А что будет, если появится новый босс?

– Они все это почувствуют. Правила изменятся… и тебе не понравится, если их изменит кто-то вроде Николая. Он не видит в нас людей, которые просто отличаются от остальных. Для него мы – высшие хищники, а люди – добыча. Проклятие распространится шире. Стаи будут расти. Прогрессию сам посчитай.

Кирк понимающе кивнул.

– Я так и думал, что замешана какая-то монстропсихология.

– Ты спросил, почему Николай должен умереть. – Эрл откинулся на стуле, скрипнула куртка из кожи минотавра. – Потому что я так сказал. Я, король вервольфов.

Похоже, именно этого ответа Кирк и ждал.

– Николай в Америке.

– Не сомневался. Где?

– Севернее, в какой-то мичиганской дыре. Прибыл на прошлой неделе. Птичка на хвосте принесла, что направлялся к городу Коппер Лейк. Слышал о таком?

– Ни разу в жизни. Откуда ты все это знаешь?

– Я на пенсии, а не помер. У меня все еще остались друзья, которые думают, что мне стоит быть в курсе таких вещей.

Размытый ответ означал, что он пока не готов раскрыть все карты.

– Бюро собирается его прикончить?

– Бюро контроля за монстрами даже не знает о его существовании. Когда нас прикрыли, мы передали свои базы данных, но не все. В те времена Бюро было просто особой породой копов для заметания следов, а наше подразделение занималось нацбезопасностью. Кому нужно было, тот о нас все знал. Этим не надо было.

– Хорошо. Они бы все только усложнили. – Последнее, что Эрлу сейчас нужно было, – шныряющие вокруг люди Майерса. – Ладно, Кирк, на все вопросы я ответил, теперь твоя очередь. Почему ты меня привлек к этому делу?

Коновер покачал недопитую бутылку, уставился на пивной водоворот внутри.

– Слышал, кстати? Разрушитель все еще жив, – заметил Эрл.

– Серьезно? Чокнутый зеленый берет Питт? Хм, не знал. Он, наверное, настолько секретными делами занимался, что прошел у моего отдела под радарами. В общем, у нас теперь проблема с Николаем, а я не люблю оставлять проблемы нерешенными. Я слишком старый, не устраню его. Да и в лучшие годы не смог бы! А вот ты – другое дело. Конечно, я мог бы позвать Бюро – они с ума сойдут, если узнают, что у них под носом ручной вервольф Сталина бегает, – но пусть лучше все останется между нами.