Не могу

Щеки зарумянились. Стало жарко. Аня расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Этот мужчина умел говорить прямо, с напором, не прячась за вежливыми фразочками.

— Вань, ну вот зачем? Сам нервно куришь там, как после секса, так еще и меня распаляешь… А я между прочим в общественном месте, тут люди кругом. — шепнула она, закусив губу.

— Да ты ж моя, девочка! Погнали за город?

— Увы нет… Слишком опасное предложение для примерной студентки. Жди пятницы. Сдам диплом — и поговорим.

— До пятницы я изведусь весь, — прорычал он в трубку, но в его рыке слышался азарт. — Ладно, юристка. Учись. Но учти: в пятницу я за себя не отвечаю. За все бессонные часы заплатишь...

— Ловлю на слове, — Аня отключила вызов с глупой, пьянящей улыбкой на губах.

Не успела она убрать телефон в сумку, как он зазвонил снова. На дисплее высветилась короткая надпись: «Титов» [cite: 22].

Улыбка мгновенно сползла с ее лица. Однако возбуждение не успело исчезнуть.

— Слушаю, Андрей — с придыханием в голосе ответила она.

В трубке повисло секундное молчание. Было слышно как ручка упала на пол и покатилась, потом ерзание в трубке. Кажется он заметил ее тон.

— Хм.. Сдала? — коротко спросил он.

— Да, комиссия осталась довольна.

— Кто бы сомневался, — в его интонации чувствовалась с одной стороны привычная насмешливость, а с другой была недоговоренность. — Я звоню по делу Захарова. Арбитражное заседание перенесли на четверг. Ты же проверяла выписки по их кредитной линии в прошлую пятницу?

— Да, папку я оставила у тебя на столе, под синим скоросшивателем. Там всё проверено, штрафные санкции банка незаконны. Ты справишься с этим делом за пять минут в суде.

— Хорошо, — бросил Титов.

Опять тишина. Он не клал трубку. Вопрос по Захарову был явно предлогом продолжить разговор — Это был рядовой вопрос, ответ на который можно узнать просто открыв папку. Но он держал звонок. Аня слышала, как он нервно щелкает ручкой.

— Ты... сейчас где? — внезапно спросил он, отбрасывая напускное равнодушие.

— Возле вуза. В сквере на лавочке. Отдыхаю перед консультацией.

— Одна?

Вопрос неожиданный. Резкий. Как будто он хотел спросить совсем другое. Он хотел спросить: «С кем ты была вчера после того, как я уехал? Кто прислал те чертовы цветы? Сейчас ты с ним?»

— Одна, Андрей, — мягче ответила она. — Сижу с конспектами по уголовному процессу. Они меня не отпускают. Пью кофе из автомата.

Титов с облегчением в голосе продолжил:

— Не пей эту дрянь из автомата, у тебя от нее желудок заболит, — Но затем его голос дрогнул, стал ниже, интимнее — Аня... по поводу вчерашнего в офисе...

— Не надо, Андрей, — мягко, но уверенно перебила она, глядя на кружащиеся на ветру зеленые листья берез. — Не сейчас. Давай не будем всё усложнять. Пожалуйста.

— Я просто хочу знать... — он запнулся, и в этой паузе было столько уязвленной мужской гордости, столько ревности, что у Ани защипало в глазах. — Тот человек. С букетами. Он... он много для тебя значит?

Тишина. Аня прикрыла глаза и стала думать, что же ответить. Андрей тоже молчал — ждал ответа и волновался. Аня не могла допустить, чтобы Титов схлестнулся в борьбе за нее. Это кончилось бы точно трагедией для всех.

— Он ухаживает за мной. Я не могу сказать, что люблю его. Да и он в любви не клялся. Но буду честна, я встречаюсь с ним.

— Понял, — глухо произнес Титов. В его голосе смешались облегчение и едва сдерживаемая злость. — Защищайся. На работе тебя ждут дела. И... я жду.

Гудки прервали разговор. Аня уронила телефон на колени и заплакала. Два сильных, самодостаточных мужчины, каждый из которых умели подстраивать мир под себя — и она между ними. Очень странная и взрывоопасная ситуация.

Вот уже и четверг. Ноги дрожат, сердце стучит. Какая ответственность! Защита дипломного проекта проходила в главном зале кампуса. Огромный зал, строгая комиссия из пяти человек.

Аня вышла к трибуне третьей по списку. Скромная элегантная одежда, ничего лишнего. Но осанка, уверенный взгляд и стать выдавали в ней не испуганную студентку-заочницу, а практикующего помощника юриста, который провел уже не одно заседание в суде.

Тема: «Особенности оспаривания фиктивных сделок при выводе активов супругов в бракоразводных процессах».

Личное и профессиональное нашло отражение в этой теме. Она говорила двадцать минут. Без шпаргалки, без запинок. Четко, емко, приводя аргументы из свежей судебной практики Верховного суда, на ходу разбирая реальные прецеденты, с которыми сталкивалась за время работы у Титова. Председатель комиссии, сначала слушал не особо внимательно, но уже через пять минут снял очки, подался вперед и начал делать пометки в своем ежедневнике по ее выводам.

Когда прозвучали последние слова доклада Анна наконец смогла выдохнуть и расслабиться. Все что она могла — она сделала и дальше решение за преподавателями.

— Отличная работа, Анна Алексеевна, — подвел итог председатель комиссии с уважительной улыбкой. — Тема раскрыта со всех сторон, замечаний нет. Единогласная оценка — «отлично».

У нее победно расширились глаза, появилась милая улыбка. Все эти бессонные ночи на кухне, слезы над первыми конспектами после десяти лет кастрюль и пеленок, страх оказаться никому не нужной «домохозяйкой для котлет» — всё это осталось позади.

Она смогла. Она сделала это без чьей-то помощи! Сама!

Через час в торжественной обстановке деканата ей вручили заветную красную корочку. Аня прижала диплом юриста к груди, как ребенка. Впервые за долгие годы она чувствовала себя счастливой и главное — свободной. Та мечта, написанная в тетрадке первокурсницы “Аня Соколова — лучший адвокат города” теперь могла стать явью!

Она спустилась по ступеням к тротуару, достала телефон, чтобы вызвать такси до дома и обнять детей, но экран снова ожил. Входящее сообщение от Бесова:

«Мои поздравления, госпожа юрист. Я в тебе не сомневался. Не спрашивай откуда я все знаю.»

Глава 34

Ощущение нереальности происходящего не отпускало Аню. Она сидела на своей тесной кухне, подперев подбородок рукой, и просто смотрела на красную обложку, лежащую прямо на скатерти. Диплом. Настоящий. С ее фамилией. Отличница.

Няня, получив щедрые чаевые по случаю праздника, ушла полчаса назад, оставив на плите кастрюлю с еще горячими макаронами. Из детской доносились звуки игр — Поля пыталась уговорить Тёму собрать конструктор, а тот упрямо требовал включить мультики.

Все было по-семейному комфортно. Ангелине Аня тоже сразу позвонила и рассказала, что теперь дипломированный специалист. Дочка обрадовалась за маму и спросила:

— Когда ты заберешь меня? Бабушка все время плохо о тебе говорит, я не хочу это больше слушать. Я точно ей нагрублю.

— Потерпи, надо решить все дела с твоим отцом. Я люблю тебя, малышка!

Когда звонок был закончен Аня снова погрузилась в свои размышления о том, как ей жить дальше. Завтра пятница. Завтра встреча с Бесовым. С Ваней. Мысль о встрече с ним будоражила кровь, вызывая странную смесь страха и неконтролируемого возбуждения. Желания. Она зашла слишком далеко и ей нравилось, что такой опасный мужчина был у нее под каблуком.

Дверной звонок заставил прервать Аню эти странные размышления. Она бросила взгляд на настенные часы. Половина девятого. Курьер? Соседи? Ваня не смог дождаться завтра?!

Аня тихонько подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. В подъезде мигала лампочка, но света от нее было достаточно, чтобы разглядеть мужчину, стоящего на площадке. Это был Андрей Титов.

Аня быстро посмотрелась в зеркало в прихожей. Пальцы дрогнули, поворачивая замок. Дверь распахнулась.

Андрей стоял на пороге, засунув одну руку в карман джинсов. На нем не было привычного шика — только темное кашемировое поло, обтягивающее широкие плечи, и легкая куртка нараспашку. В другой руке он держал букет. Шикарный букет синих и белых ирисов, перевязанных грубой крафтовой нитью.

— Надеюсь, твои любимые цветы не розы? — вместо приветствия усмехнулся он, перехватывая ее растерянный взгляд. В его голосе звучала та самая легкая ирония, за которой он всегда прятал свои настоящие эмоции. — Привет! Пустишь?

— Андрей... — Аня моргнула, окончательно теряя связь с реальностью. — Что вы... что ты здесь делаешь?

— Приехал поздравить своего сотрудника с успешной защитой. Без лишних ушей и показушности, — Титов шагнул через порог, заполнив собой тесную прихожую. Ему явно было здесь мало места, но он держался так, словно всю жизнь ходил по этим истертым коврикам. — Держи. Это тебе. За упертость.

Аня на автомате приняла букет.

— Спасибо. Откуда ты узнал, что я защитилась? Я еще никому не говорила об этом, кроме детей.

— У меня свои связи, — он небрежно скинул куртку, повесив ее на крючок рядом с детскими ветровками. — Ты что, забыла, что я лучший юрист города? Я почти в каждом институте выступал с докладами перед студентами, давал им советы в будущей профессии, так сказать. Я горжусь тобой, Аня. Честно.

Она смущенно опустила глаза, утыкаясь носом в прохладные лепестки.

— Проходи на кухню. Я как раз собиралась ужинать. Там, правда, ничего особенного… макароны по-флотски и овощи.

— Отлично. Я зверски голоден, — Андрей разулся, оставшись в одних темных носках, и прошел за ней.

На кухне он выглядел до комичного инородно. Высокий, сильный мужчина с дорогими швейцарскими часами на запястье, сидящий на шатком табурете за столом из ИКЕИ. Аня суетливо поставила цветы в банку — единственную подходящую емкость — и начала доставать тарелки.

— Давай помогу, — Титов неожиданно поднялся, подошел к раковине и тщательно вымыл руки. Затем взял с разделочной доски нож и придвинул к себе деревянную миску и овощи. — Огурцы резать кубиками или соломкой?

Аня застыла с тарелками в руках, глядя на него во все глаза. Глава крупнейшего адвокатского бюро столицы, стоял на ее кухне и спрашивал как резать огурец.

— Кубиками, — ответила она, чувствуя, как краска заливает щеки. — Андрей, не надо, я сама...

— Режь помидоры, — не оборачиваясь, бросил он. — У нас сегодня разделение кухонного труда.

Они встали рядом, плечом к плечу у узкой столешницы. Аня физически ощущала тепло, исходящее от его тела. Слышала его ровное дыхание. Запах его парфюма — что-то древесное, с нотками табака и морской соли — кружил голову похлеще любого вина. Это было так просто, так по-домашнему правильно. Никаких игр. Никаких ультиматумов и угроз. Просто мужчина и женщина готовят ужин.

— Знаешь, — нарушил тишину Андрей, сгребая нарезанные овощи в миску, — я хочу с тобой серьезно поговорить вот о чем. Я хочу, чтобы ты стала моим партнером по бизнесу.

Аня выронила нож. Лезвие со звоном ударилось о раковину. Она резко повернулась к нему, не веря своим ушам.

— Я?

— Ты, — Титов вытер руки бумажным полотенцем и посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах плясали теплые смешинки. — Я давно об этом думал. Мне нравится твой нестандартный подход, твой азарт. Ты не боишься браться за работу, не впрягаешь долго. Мне нужен такой человек, чтобы я мог доверять ему как себе. Мы сможем расшириться. Ты заслужила это, Аня. И да, сразу скажу, это не из-за минутной слабости в кабинете. Я ценю тебя как профессионала.

Она не знала, что сказать. Ее оценили по достоинству. И тут же добавили “минутная слабость в кабинете”. Но в этот момент в коридоре раздался топот мелких ног.

— Ма-а-ам! — на кухню с ревом влетел Тёма. В руках он сжимал пластиковую пожарную машинку со сломанным колесом. Слезы катились по пухлым щекам в три ручья. — Она сломалась! Почи-и-ини!

Аня привычно вздохнула, готовясь к долгой истерике, и присела на корточки, вытирая руки о фартук.

— Тёмочка, ну что ты кричишь. Давай я посмотрю... сейчас изолентой примотаю, будет как новая.

Но Тёма, завидев чужого дядю, внезапно замолчал. Он шмыгнул носом и недоверчиво уставился на Андрея, прячась за мамину ногу.

Титов опустился на одно колено прямо на линолеум, оказавшись на одном уровне с мальчишкой.

— Ну здорово, шеф, — серьезно, по-мужски сказал Андрей, протягивая руку. — Что за авария на производстве? Давай сюда свой транспорт, проведем экспертизу.

Тёма нерешительно протянул ему машинку и сломанное колесо. Титов покрутил игрушку в руках, прищурился.

— Диагноз ясен. Пациент скорее жив, чем мертв. Ось целая, просто пластик вылетел из паза, — он с силой надавил большим пальцем, раздался громкий щелчок, и колесо встало на место.

Андрей крутанул его — оно свободно завертелось.

— Принимай работу. С тебя пять рублей.

Тёма округлил глаза, схватил машинку и вдруг расплылся в беззубой, счастливой улыбке.

— Работает! — завопил он. — А ты сильный! Сильнее всех!

— Обычное дело, — усмехнулся Титов. — Настоящие мужики из-за куска пластика не плачут, Тёмыч. Они либо чинят, либо находят другой транспорт. Ездить умеешь?

Мальчишка непонимающе захлопал ресницами.

В следующую секунду Андрей опустился на четвереньки прямо посреди кухни.

— Залезай. Поехали.

Тёма завизжал от восторга и с разбегу запрыгнул Андрею на широкую спину, вцепившись маленькими ручками в его рубашку. Титов заржал, громко зацокал языком и рванул из кухни в коридор, имитируя конское ржание.

Аня прислонилась спиной к столешнице. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах. Из коридора доносился оглушительный, заливистый смех Тёмы и низкий, басистый смех Андрея.

Через минуту в дверях показалась Поля. Девочка стояла и с робкой улыбкой смотрела, как большой и страшный мамин начальник катает ее брата по ковру в гостиной.

— Иго-го! — орал Тёма. — Быстрее, лошадка!

— Держись крепче, ковбой, сейчас взлетаем! — отзывался Титов, резко меняя направление и заставляя мальчишку хохотать до икоты.

Аня смотрела на них, и внутри у нее что-то с обрывалось. Это было слишком идеально. Слишком правильно. Вот он — мужчина, который приходит в твой дом не для того, чтобы требовать отчет за потраченные копейки, не для того, чтобы унижать или прятаться по подвалам казино. Мужчина, который чинит детские машинки, готовит салат и без капли смущения ползает на коленях, катая чужого ребенка. Мужчина, который смотрит на нее так, словно она — единственная женщина в мире.

Она так отчаянно хотела этого уюта все десять лет. Хотела шагнуть в гостиную, сесть рядом на ковер, прижаться к его плечу и сказать: «Останься навсегда».

Но затем реальность. Она завтра проведет ночь с другим мужчиной. Выбора нет. Любой выбор тут — иллюзия. За ее спиной — криминал, шантаж, грязь и ложь. Она по уши в этом болоте. И если она сейчас сделает шаг навстречу Андрею, если позволит себе слабость... она утащит за собой. Зачем?

Он ее не отступит. Он полезет защищать и подставит под удар свою жизнь. Аня зажмурилась.

Она отошла от столешницы и шагнула в коридор. Голос прозвучал ровно, слишком звонко и искусственно:

— Так, ковбои, привал! Тёма, слезай немедленно, Андрею уже давно тяжело. Мойте руки и за стол, ужин стынет.

Смех в гостиной оборвался. Титов медленно поднялся с ковра, отряхивая колени джинсов. Тёма недовольно заныл, но Поля тут же взяла брата за руку и потащила в ванную.

Андрей подошел к Ане. Его глаза, еще секунду назад светившиеся весельем, потемнели. Он сразу уловил перемену.

— Что случилось? — тихо, без улыбки спросил он.

— Ничего, — Аня отвернулась, избегая его взгляда, и пошла обратно на кухню. — Просто дети разыгрались, потом не уложишь. Садись за стол.

Титов последовал за ней. Он не стал садиться. Подошел сзади, пока она раскладывала макароны по тарелкам, и тяжело положил руки ей на плечи. Его пальцы сжались, не давая ей отстраниться.

— Ты снова отстранилась, Ань, — его голос звучал прямо над ее ухом, заставляя кожу покрываться мурашками. — Я же чувствую. Что тебя пугает?

— Меня ничего не пугает, Андрей, — соврала она — Я просто устала. Экзамены, нервы, дети. А ты своим приходом все путаешь! Я не понимаю тебя! Ты ничего не говоришь прямо, чего тебе от меня нужно!

— Я хочу помочь тебе. С любой проблемой, — он чуть развернул ее к себе, заставляя посмотреть в глаза.

— А мне разве нужна помощь? — отрезала она холоднее, чем планировала. — Я самостоятельный человек. Спасибо за цветы, спасибо за должность. Но давай, ты не будешь лезть в мою семью, в мою личную жизнь. Ты мой начальник, я твоя подчиненная. Не нужно все усложнять.

Слова попали точно в цель. Титов медленно, словно не веря услышанному, убрал руки с ее плеч.

— Как скажешь, Анна Алексеевна, — процедил он — Не смею лезть в твою личную жизнь. Я все понял, я здесь лишний.

Он резко развернулся, вышел в прихожую, на ходу натягивая куртку. Через мгновение дверь закрылась с громким стуком.

Аня растерянная таким поведением Андрея так и осталась стоять возле столешницы.

“Что ты хочешь Андрей? Ты ведешь себя как глупый ребенок…”

Глава 35

Утро пятницы началось с крепкого, обжигающего горло кофе и гудящей от бесконечных мыслей головы. Аня стояла перед большим зеркалом в прихожей, поправляя воротник строгой белой блузки, и в сотый раз прокручивала в памяти вчерашний вечер.

Ситуация с Титовым совершенно не давала ей покоя и откровенно бесила. Он заявился к ней домой с цветами, поздравил с получением диплома, они вместе резали салат... А потом всё пошло наперекосяк.

И что это вообще было? Чего он в итоге от неё хочет? Он ведь прямо ничего не говорит о своих чувствах, только ходит вокруг да около, играет в «хорошего босса», иногда срывается на собственническую ревность и тем самым просто сбивает ее с толку. Ане нужна была взрослая ясность, а не эти подростковые игры в гляделки. Она устала разгадывать мужские ребусы.

Так стоп, мысли прочь! Она решительно встряхнула волосами, прогоняя назойливый образ Титова. Сегодня ее первый официальный день на работе дипломированным специалистом. Пора браться за работу и строить свою жизнь.

Аня толкнула тяжелую дверь подъезда и вышла на улицу. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая жаркий день. Она сделала шаг к тротуару, потянувшись за ключами от машины в сумочку, и вдруг замерла, словно налетела на забор.

У обочины, небрежно прислонившись к капоту припаркованного автомобиля, стоял Вова. Ее муж. Но выглядел он совсем не как загнанный в угол лудоман, скрывающийся от кредиторов и уголовного преследования. На нем был дорогой, явно новый светлый костюм, свежая голубая рубашка, волосы аккуратно уложены гелем. А в руках он держал огромный, претенциозный букет каких-то странных экзотических цветов.

Увидев Аню, он расплылся в своей фирменной, наглой и самоуверенной улыбке, словно они расстались только вчера утром после кофе.

— Анечка! Красавица моя! — он отлип от капота и сделал широкий шаг навстречу, протягивая букет. — С дипломом тебя, родная! Выглядишь просто отпад, фигурка точеная. Я прям глаз оторвать не могу, честное слово.

Аня стояла как вкопанная, не делая ни малейшей попытки забрать цветы. Она смотрела на этого человека, который повесил на нее кредит, сбежал хрен знает куда и не чувствовала абсолютно ничего, кроме нарастающего раздражения.

— Вам об этом что, в утренних новостях по центральному телевидению рассказали? — ядовито спросила она. — Откуда вообще все всё знают?

Вова хохотнул, ничуть не смутившись ее тоном. Он вел себя так, словно был хозяином положения.

— Земля слухами полнится, малыш. Мама мне все рассказала. Я же за тобой слежу, переживаю за свою семью. Иди ко мне, дай я тебя обниму крепко, я так скучал по вам всем.

Он раскинул руки и шагнул вплотную, пытаясь по-хозяйски прижать ее к себе. Аня брезгливо поморщилась, словно от запаха тухлятины, и резким, уверенным жестом выставила руки вперед, с силой отталкивая его от себя в грудь.

— Ты совсем дурак что ли? — ее голос лязгнул, а в глазах полыхнула неприкрытая ярость. — Ты что думал, я тут сижу у окна почти год, рыдаю в подушку, страдаю по тебе и жду твоего возвращения? Совсем мозги пропил? Мне на работу пора, уйди с дороги.

Она попыталась быстро обойти его, но показная веселость Вовы мгновенно испарилась. Лицо исказила ужасная злоба. Он грубо схватил ее за предплечье, сминая дорогую ткань нового пиджака, и сжал пальцы так, что Аня тихо вскрикнула от боли.

— Слышь, ты, королева нашлась! — прошипел он ей прямо в лицо, обдавая запахом вчерашнего перегара, замаскированного мятной жвачкой. — Ты берега не путай. Я твой законный муж, и ты будешь слушать...

Договорить он не успел.

С оглушительным визгом тормозов к бордюру прямо перед ними влетел черный, хищно приземистый «Ягуар». А буквально через секунду следом за ним, поднимая клубы уличной пыли, резко затормозил огромный тонированный «Лэнд Крузер».

Двери внедорожника распахнулись еще до полной остановки. Из салона выпрыгнули двое. Аня сразу узнала эти широкие спины и фактурные лица — Кабан и Седой. Охрана Бесова. Они оказались рядом с Вовой за доли секунды. Огромный Кабан просто оторвал руку мужа от Ани, как сухую трухлявую ветку, и одним отработанным движением жестко заломил ее за спину, заставив Вову со стоном согнуться пополам.

Водительская дверь «Ягуара» неспешно открылась. Из машины вышел Иван Бесов. На нем была темная, идеально сидящая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, стильные джинсы и темные солнцезащитные очки. Он излучал такую тяжелую и спокойную власть, что воздух вокруг, казалось, загорелся от напряжения. Иван даже не посмотрел на скулящего в захвате Вову. Он шел прямо к своей королеве.

— Анечка, девочка моя, как же я скучал, — бархатным, низким голосом произнес Бесов, снимая очки. И только после этих слов он неохотно, как на кусок грязи, скосил глаза на скрученного мужика. — Что за хмырь смеет тебя трогать?

И тут Аня сделала то, чего сама от себя совершенно не ожидала. Адреналин горячей волной ударил в голову. Она смело шагнула к Ивану, обвила руками его крепкую, горячую шею и всем телом интимно прижалась к его груди.

Бесов на секунду замер. Он явно не ожидал, что эта строгая, колючая и вечно ускользающая юристка так открыто, жарко и при всех прильнет к нему прямо на улице. Но уже в следующее мгновение его сильные руки по-хозяйски легли на ее талию, прижимая еще крепче к себе. Ему было чертовски приятно это публичное признание ее покорности.