Вдовы одного дракона

Инесса положила конверт на стол.

— Нелла, я не угрожала вашему мужу. Я за него замуж вышла.

— Я не о вас.

— А о ком? Пока здесь только мы, Лукас и дознаватель. Кого из нас он считает опасным, он не написал.

Нелла снова посмотрела на письмо. Мне было знакомо это движение: искать в уже прочитанном хоть одну строчку, которую можно истолковать иначе.

— Там нет ни имени, ни места, — сказала я тише. — Он не сообщил, куда обратиться за помощью. Не попросил прислать стражу или целителя. Он просит только ждать.

— Может быть, не мог написать больше.

— Может быть. Поэтому и нужно выяснить.

Нелла провела ладонью по разошедшемуся сгибу. Инесса ждала, прижав пальцем угол конверта, чтобы тот не свернулся.

— Пусть Клара прочтет, — наконец сказала Нелла. — Но я хочу сама ей его передать. И услышать, что она скажет.

— Мы поедем вместе.

Я поднялась и заметила, что у меня дрожат руки. Спрятала их в карманы платья, но Нелла уже увидела.

Кларе сначала отправили записку. Ответа пришлось ждать до середины дня: она была занята. Тильда заставила меня съесть тарелку супа. Я ела, глядя на дверь, за которой Нелла сидела со своим письмом.

Когда мы добрались до магистрата, нас провели прямо к Кларе. Она прочла письмо, рассмотрела почтовые отметки и разложила оба конверта перед собой.

— Внутреннее отправили из Каменного Торга, — сказала она. — Через два дня после предполагаемого падения. Затем Белый Мыс и пересылка сюда. Сам лист датирован?

— Нет, — ответила Нелла. — Но он предупреждает о дурных вестях. Откуда бы он знал о них заранее?

— Это хороший вопрос. Его надо будет задать. Скажите, кроме мужа, его переписку кто-нибудь отправлял?

— Иногда Кресс. Если Северин оставлял ему письма перед дорогой.

— Значит, пока мы знаем, когда конверт приняли на почте. Написать его могли раньше, передать для отправки другому человеку. Я не могу на основании одной отметки утверждать, что ваш муж жив.

Нелла опустила руки на колени.

— Но он может быть жив?

— Да. И это мы теперь будем проверять.

Я передала выпись ссудного дома. По крайней мере, в ней было точно написано, чего от меня хотят.

— Вы уже говорили с Крессом о гибели? — спросила я.

— Говорила. Он повторил, что видел падение во время шторма. Самого тела не видел. Поисковики нашли вещи, но подтвердить смерть по ним нельзя.

Клара придвинула себе письмо и спросила у Неллы разрешения оставить оригинал, выдав расписку. Нелла помедлила, потом согласилась.

— Мне нужна копия. Всего письма, пожалуйста.

— Сделаем.

— И если найдете его, сообщите нам сразу. Не через управляющего.

— С вами я и работаю, госпожа Ферн.

На обратной дороге Нелла несколько раз проверила, застегнут ли замок сумки с копией письма.

Вечером я попросила Тильду задвинуть засов пораньше. Через час сама спустилась проверить дверь. Постояла возле нее и вернулась наверх, так и не коснувшись засова.

Утром я застала Инессу в галерее. Она сидела над нашими копиями, придерживая листы тяжелым стеклянным прессом из отцовской мастерской. Я принесла свою папку и придвинула стул.

— Нужно собрать все по порядку, — сказала она. — Я второй раз ищу дату, которую вчера уже находила. Давайте заведем один перечень. Что дали, что обещали, какая бумага это подтверждает.

— Только без догадок вместо фактов.

— Согласна. Для догадок возьмем другой лист.

Она подвинула мне чистую тетрадь.

Я написала свое имя, сумму залога и дату. Рядом отметила письмо кредитора, обязательство, расчет поставки. Инесса диктовала данные своей расписки. Когда дошли до Неллы, она задержала палец на строчке.

— Она сама проверит, — сказала я. — Оставим ей место.

Я взяла свою чашку и обнаружила, что чай почти остыл. Вчера я забыла попросить Тильду сменить огнекамень под чайником.

Инесса заметила мой взгляд.

— Камень уже слабый. Вчера вечером я проверяла свою грелку. Если не отнести на нагрев, к ночи остынет совсем.

— Я попрошу Тильду.

— Она ушла к сестре. Сказала, до полудня. На кухне оставила обед.

Я вспомнила: экономка предупредила еще вчера. Я сама велела ей не отменять выход.

Мы спустились в кухню. Большой камень из-под чайника я вынула щипцами. Он еще грел, но слабо. Положила в глиняное гнездо дорожной корзины и накрыла тканью.

— Завтра с утра отнесу к мастеру, — сказала я.

Инесса осмотрела пустую подставку. На боку возле ручки темнела тонкая трещина.

— Эту лучше больше не нагревать. Пока поставим чайник на печь.

— Она совсем новая.

— Похоже на плохой обжиг. Но все равно пользоваться нельзя, пока не проверят.

Она повернула подставку дном вверх, нашла клеймо и, кажется, немного расслабилась.

— Не наша работа.

Я засмеялась прежде, чем подумала, уместно ли.

Инесса тоже улыбнулась.

— Простите. Привычка. Если вижу плохую керамику, сначала проверяю, не придется ли за нее отвечать.

Мы вскипятили воду на обычной печи и вернулись в галерею. Корзину я оставила у кухонной двери, чтобы не забыть утром; треснувшую подставку убрала.

— Сколько мы должны за последние покупки? — спросила она, когда я разливала чай.

Тильда оставила счета в блюдце на полке. Я принесла их вместе с оставшейся после рынка сдачей. Инесса достала кошелек. Мы записали расходы, сложили деньги на следующую закупку в отдельный конверт.

— За нагрев я заплачу сама, — сказала я. — Камни в доме мои.

— Но пользуемся мы все. Если задержимся еще на неделю, добавим к расходам. Вам не нужно нас содержать.

— А вам не нужно оплачивать все, что сломается после вашего приезда.

Инесса посмотрела на меня поверх края чашки.

— Хорошо. Тогда считаем еду и нагрев, а подставка остается вашей заботой. Неллу спросим за обедом.

Потом мы вернулись к распискам. У Инессы была хорошая память на числа; у меня — на обстоятельства. Одну дату я восстановила по счету за крышу: Северин тогда сердился из-за лесов во дворе и предложил поговорить о поставке в гостиной. Инесса нашла у себя письмо за ту же неделю.

— Он все время говорил, что мне нужно меньше работать, — произнесла она. — Женился на хозяйке мастерской и тут же принялся объяснять, что я слишком много сил трачу на глину.

— Хотел, чтобы вы ее продали?

— Нет. Хотел, чтобы делами занимался кто-нибудь другой, а деньги оставались. Я наняла помощника. Он оказался хорошим работником, так что хоть здесь я не потеряла.

Инесса перевернула письмо, не перечитывая.

— Первый муж мастерскую понимал. Мы вместе выбирали печь. Иногда ругались из-за цены так, что люди на улице слышали, но он знал, почему я встаю затемно.

— Давно он умер?

— Шесть лет назад. Первые годы я работала, потому что домой возвращаться было незачем. Потом встретила Северина. Он приезжал, и я вдруг начинала торопиться. Хотелось успеть к ужину.

Она коснулась чашки, но пить не стала.

— Я ведь не ждала, что он будет жить в Орсе безвыездно. Работа есть работа. Думала, несколько дней вместе — тоже жизнь. Особенно когда тебе обещают, что скоро станет легче с поездками.

Я вспомнила, как Северин убеждал меня не считать дни. Он же всегда возвращался. Разве не это было главное?

— Я иногда радовалась, когда он уезжал, — сказала я.

Инесса подняла глаза.

— Могла лечь с книгой и не идти к ужину, если не хотелось. Или весь день ходить в старом платье. А потом начинала скучать и злилась на себя за то первое облегчение.

— Я тоже радовалась. Можно было вернуться к печам и никому не объяснять, почему опоздала.

Мы помолчали. Мне не стало лучше, зато не пришлось защищать свой брак.

— Я не знала, — сказала Инесса. — Об Агате из Вельдена. Если бы знала, что вы живы, я бы не... Впрочем, я это уже говорила.

— Я верю, что вы не знали.

Она медленно выпрямила лежавший перед ней лист.

— В первый день вы мне совсем не верили.

— В первый день я еще не видела, как вы читаете письмо о моем доме. И свои счета. Мне понадобилось время.

Инесса кивнула. Я по-прежнему не хотела знать, как Северин целовал ее перед сном. Для доверия нам пока хватало меньшего.

Мы дописали перечень. Я пронумеровала страницы, Инесса проверила даты, и несколько раз мне пришлось переспросить, где она различила пятерку, а где тройку.

— Давайте на ты, — предложила я, откладывая перо. — Мне уже странно каждый раз выговаривать это «вы».

Инесса посмотрела на меня и улыбнулась одним уголком рта.

— Давай. Только почерк у тебя от этого разборчивее не станет.

Я переписала спорную дату крупнее.

Когда Нелла спустилась к обеду, мы показали ей тетрадь и спросили о расходах на нагрев. Она согласилась, потом села дописывать свою часть. Возле слов о доме задержалась, но все-таки отметила, что купчей не видела. Копию письма Северина положила в папку отдельно от расписки.