Сделка, или Драконы бывшими не бывают

Ксандер замер. Посмотрел на сына с непередаваемым выражением лица.

– У тебя есть все шансы осуществить эту мечту, Киран, – сказал он тихо, но твердо. – Магический потенциал у тебя отличный, я это еще в мансарде почувствовал. А если решишь поступать – я тебе помогу. Лично подготовлю к экзаменам по боевой магии.

Киран от такого заявления просто засиял от счастья, кажется, готовый прямо здесь начать отрабатывать обязательные навыки для вступительных экзаменов.

А вот меня буквально потряхивало от нервов и дикой, звенящей тревоги.

Столица… Место невероятных возможностей, тысячи открытых дверей и несбывшихся надежд. Сколько потенциально сильных магов хотели попасть именно в столичные академии. И сколько уехали оттуда не получив ничего…

Я знала, что Кир у меня одаренный, что магический потенциал у него большой и при должном подходе у него действительно есть шанс поступить в лучшую академию королевства, но… я очень боялась, что ему может не хватить всего нескольких баллов для осуществления мечты. Что найдется какой-нибудь сынок богатого папы, который подвинет Кира, заплатив приемной комиссии. Я боялась увидеть разочарование после этой правды столичной жизни.

Да, я понимала, что до поступления в академию еще далеко. Что Киру необходимо вначале окончить магшколу, а уже потом думать о дальнейшем обучении. Но ничего не могла с собой поделать, особенно сейчас, когда он шел рядом со своим отцом, который так опрометчиво пообещал ему поступить туда.

Сходство между ними было пугающим. Киран неосознанно, совершенно того не замечая, один в один копировал жесты Ксандера! Вот он так же, как Аллард, заложил руки за спину. Вот точно так же, обдумывая ответ, слегка наклонил голову влево и прищурил левый глаз.

Етишкин кот, да они даже шагали почти в ногу!

Ксандер молчал о главном, не задавал мне вопросов в лоб, не устраивал сцен при ребенке. Но почему? Ведь он уже давно прекрасно все понял, сопоставил даты, внешность Кира и… и все остальное. На него это было совершенно не похоже. Ксандер Аллард никогда не откладывал тяжелые разговоры на потом, всегда бил наотмашь своей прямотой.

Почему же сейчас он просто идет рядом, покупает Кирану обещанное черничное мороженое в лавке, отвечает на его сто тысяч «почему» и молчит, обжигая меня взглядом каждый раз, когда наши глаза случайно встречаются?

Эта тишина пугала. Я прекрасно понимала, что это затишье временное и разговор так или иначе состоится. К тому же завтра нам вместе ехать в коллекторы, и там, вдали от лишних ушей и глаз, мне придется держать ответ перед самым опасным ловцом королевства.

Глава 6

Вечером, когда ремонтники, сопя и отдуваясь, наконец-то закончили работу, сдали нам мансарду под магическую расписку и удалились, у меня с Киром состоялся серьезный разговор. Я, как и полагается порядочной матери, устроила ему знатную головомойку за самовольство. Развесила, так сказать, праздничные флажки над его триумфальным возвращением.

– Итак, колобок неугомонный, давай по пунктам, – строго начала я. – Во-первых, твое самовольство переходит все границы. Ты понимаешь, что так поступать нельзя? Я чуть с ума не сошла, когда увидела тебя здесь. И бабушка там наверняка на ушах стоит, наверняка весь Крайнвилл на уши подняла, ловцов местного отдела за грудки трясет. Мы же за тебя волнуемся!

Киран сидел на уцелевшем стуле, понуро опустив голову, и старательно ковырял пальцем дырку на джинсах.

– Да понял я, мам, понял, прости, – Киран виновато шмыгнул носом, зыркнув на меня из-под черной челки своими темными глазищами. – Я постараюсь так больше не делать. Правда.

Я лишь устало вздохнула, прижав ладонь ко лбу. «Постараюсь»… В переводе с подросткового на человеческий это означало, что очередные «подвиги» и гениальные планы лишь откладываются на неопределенный срок. Проходили уже, знаем.

– Это во-первых, – строго продолжила я, остановившись прямо перед сыном и скрестив руки на груди. – А во-вторых: чтобы я тебя в Отделе контроля нечисти больше не видела. На мою работу – ни ногой. Пусть господин начальник сегодня проявил невиданную щедрость и все тебе разрешил, пользоваться его добротой постоянно не стоит. Понял?

– Ну ма-а-ам… – протянул Кир с таким видом, будто я только что отобрала у него последний иллюстрированный журнал про химер.

– Никаких «мам», Киран. К тому же, завтра нас с Ксандером… то есть, с господином Аллардом, с самого утра не будет в Отделе. Мы отправляемся инспектировать старый коллектор на Нижних Болотах.

Я снова тяжело вздохнула, присаживаясь перед ним на корточки и заглядывая в глаза.

– Кир, просто не лезь никуда, хорошо? Я знаю, что тебе все интересно, знаю, что городок у нас небольшой, тихий, и все друг друга в лицо знают. Именно поэтому и прошу: будь поосторожнее. Наши милые соседи только спят и видят, когда мы оступимся, чтобы сожрать нас с потрохами и выселить из этой мансарды.

– Так, у нас же теперь господин Аллард есть! – вдруг вскинулся Киран, мгновенно расплывшись победной улыбкой. – Он нас в обиду не даст! Ты видела, как он их сегодня приструнил? Господин Уолш чуть свою кепку от страха не сож… не съел!

– Возможно, – уклонилась я от прямого ответа, хотя внутри все сжалось от горького чувства. «Нашел защитника, етишкин кот… Если бы ты только знал, сын, кто этот защитник на самом деле». – Но все равно пообещай мне не нарываться, к соседям не лезть и в Отдел нос не совать.

– Хорошо, мам, обещаю, – Киран послушно кивнул.

Причем закивал как-то слишком послушно и быстро, что само по себе уже выглядело крайне подозрительно. Обычно из него такое обещание приходилось клещами вытягивать, а тут – на тебе, шелковый мальчик. Но развивать тему у меня уже не было сил.

– Вот и умничка. А теперь марш в кровать и спать. Мне еще завтра нужно будет связаться с мамой и сказать, что с тобой, обормотом, все в порядке.

Киран прыснул в кулак, переодеваясь в пижаму и забираясь под одеяло:

– Да не волнуется она, мам! Она сейчас больше переживает, что господину Врюмину никто вовремя чашку чая не подаст и трость не протрёт, чем о том, где я нахожусь.

– И все же связаться надо. И тебе на будущее урок – чтоб больше никаких побегов!

– Не буду, – пробурчал сын, уютно укутываясь. – Тем более у нас теперь в мансарде даже звуковая защита стоит. И на окнах, и по всему контуру. Завтра с утра этих ревущих травокосилок во дворе точно не услышим, будем спать как короли, и сбегать никуда не захочется.

Я замерла на месте. Звуковая защита?

Посмотрела на оконную раму – и точно. По самому стыку дерева едва заметно переливалась тонкая, серебристая цепочка защитных рун глушения. Етишкин кот… Это точно не входило в стандартный пакет услуг МЖКС и никакой страховой фонд такую роскошь не оплатил бы. Наверняка Ксандер сам втихаря навесил эти чары, пока открывал дверь ремонтникам. И ведь сделал молча, ни слова мне не сказав!

«Зачем ты это делаешь, Ксандер? Зачем снова лезешь в мою жизнь со своей заботой, от которой хочется одновременно и выть, и спрятаться на краю света?» – думала я, ложась в постель. Мысли о бывшем муже, о его зеленых глазах и невыносимом присутствии в моей жизни не давали уснуть до самого рассвета.

Я отчаянно хотела его забыть, но он, словно назло, заполнил собой все пространство вокруг.

Следующее утро началось с легкого мандража. Кир еще сладко спал, разметавшись по подушке и забавно сопя. Я тихонько поцеловала его в теплую щеку, погладила по голове и улыбнулась. Какой же он у меня уже стал большой, самостоятельный. Послушный… иногда. Но никаких иллюзий насчет его идеального поведения не питала. Наверняка, едва я переступлю порог, он найдет способ вляпаться в какую-нибудь историю. Киран-то у меня парень относительно спокойный, просто любопытный, но вот внуки и племянники наших соседей – это сборище непоседливых и жутко противных лодырей. Стоит им пересечься, и точно что-нибудь произойдет.

Но раздумывать об этом времени не осталось – у крыльца Отдела меня уже ждал служебный транспорт.

О, этот транспорт заслуживал отдельного… эм, комплимента. Служебная магокарета нашего захудалого Отдела представляла собой чудо техномагической мысли вековой давности. Внешне карета каретой, только в движение приходила не с помощью лошадиной тяги, а с помощью кристаллов. Тоже вековой давности.

Она была выкрашена в жутко яркий синий цвет, местами сильно облупившийся, дико поскрипывала при каждом движении, а ее правое заднее колесо при наборе скорости начинало издавать звуки, подозрительно похожие на предсмертные хрипы болотной выпи. На крыше сиротливо косился старый сигнальный кристалл, который вместо грозного воя выдавал унылое, прерывистое сипение.

– Господин Аллард, вы уверены, что мы доедем до Нижних Болот на этом… шедевре техномагической мысли прошлого столетия и не развалимся по дороге? – скептически поинтересовалась я, осматривая дребезжащую конструкцию.

На балансе то она числилась. Вот только ей не пользовались уже лет так… пятьдесят точно. А возможно и больше. Прошлое, да и позапрошлое начальство предпочитало один раз раскошелиться на личный транспортировочный артефакт и колесить с его помощью. Ну а на инспекции никто из них вообще никогда не выезжал, так что когда наша карета в последний раз была на ходу – сказать сложно.

– Вскоре транспорт будет заменен, но не все сразу, – сухо ответил Ксандер, открывая передо мной скрипнувшую дверь. – Так что пока будем работать с тем, что есть. Прошу, Лорен.

Дежурный отряд ловцов, к слову, отправлялся следом за нами на более крупном транспорте – громоздком сером фургоне, такой же громоздкой, кашляющей выхлопами развалюхе, которая, впрочем, держалась чуть бодрее нашей кареты. Но выглядела ничуть не лучше.

Пока мы со скрипом и жутким дребезжанием катились по ухабистым улочкам Оквуда, в карете повисла тяжелая тишина. Ксандер сидел напротив, безупречный, собранный, в привычной глазу черной форме ловца. На меня он не обращал никакого внимания, по крайней мере на первый взгляд, но я все равно нервничала. Смотрела в окно, на проплывающие пейзажи окраины, и молилась всем богам, чтобы он не начал расспросы про Кирана.

Но Ксандер, вопреки моим страхам, внимательно изучал чертежи подземных коммуникаций и даже не пытался заговорить, тем более о Ксане. Наконец, когда карету в очередной раз хорошенько тряхнуло на колдобине, а сигнальный кристалл на крыше жалобно хрюкнул, мы въехали в туманную зону Нижних Болот, он нарушил молчание:

– Этот коллектор – старая очистная система маго-стоков, – заговорил он своим низким, бархатным баритоном, от которого у меня по привычке побежали мурашки по коже. – Охранные контуры там не обновлялись лет двадцать. Судя по архивным крохам, именно через прохудившиеся рунные плиты сюда просачивается мелкая болотная нечисть – в основном водяные шуршуки и слизневики. Наша задача – зафиксировать разрушения, чтобы я мог выбить из столицы бюджет на капитальную замену экранов. Вопросы есть?

– Вопросов нет, господин начальник, – ровно ответила я, внутренне выдыхая. Работа. Хвала богам, пока только работа.

На месте нас встретило унылое, серое здание магонасосной станции, от которой за версту разило сыростью и тиной. У входа нас уже поджидал смотритель коллектора – внушительный, но сухонький мужчина в летах с хмурым, но добрым взглядом и густой короткой бородой.

Двоих ловцов оставили на поверхности для оцепления периметра, а мы с Ксандером и смотрителем спустились в коллектор, под тяжелые своды железных ворот. С собой господин начальник позвал лишь троих ловцов, один из которых был наш новенький Николас.

Обучить он его, что ли, решил заодно?

Ник, к слову, держался молодцом, голову не опускал, ничего не боялся и вообще старался показать себя во всей красе. Главное, чтобы нечисть сейчас не решила выскочить…

В туннелях было темно, сыро и жутко неуютно. С потолка методично капала вода, эхо разносило каждый шорох, а под ногами хлюпала какая-то подозрительная зеленоватая жижа. Я, ворча под нос на грязь, влажность и испорченные туфли, фиксировала в акте осмотра трещины в защитных плитах и охранных плетениях.

Ксандер шел чуть впереди, освещая дорогу магическим светильником, и допрашивал смотрителя:

– Грабс, почему прорывы не фиксировались в отчетах раньше? Почему Отдел не вызывали, когда нечисть начала лезть в жилой сектор?

– Так это… господин хороший, – завел старую песню смотритель. – Мы ж думали, само рассосется! Мелкая она, нечисть эта. Ну, подумаешь, вылезет парочка слизневиков или шуршуков, пожуют портянки у ребят в каптерке и обратно в трубу. Делов-то! Мы их швабрами…

В этот момент из темной дренажной трубы справа раздалось громкое, отчетливое «хлюп».

Из темноты, смешно перебирая десятком волосатых лапок, выскочил выводок грязевых попрыгунчиков – мелких, размером с кулак, круглых тварей, которые питались исключительно магическими отходами. И все бы ничего, но один из попрыгунчиков, видимо, привлеченный активированными рунами на ремне Николаса, резким прыжком залетел тому прямо за шиворот!

– Мама родная! Щекотно! Уберите ее, уберите! – взвыл он, начиная дико извиваться, прыгать на одной ноге и хлопать себя по спине, словно исполнял ритуальный танец дикарей.

Остальные попрыгунчики, напуганные его криком, врассыпную кинулись под ноги остальному нашему немногочисленному отряду. Суровые борцы с нечистью устроили форменный бедлам: Ларс пытался прижать тварей сапогом, Реверс пулял пусть боевыми, но мелкими искрами, матерясь на чем свет стоит, а смотритель со свистом размахивал невесть откуда взявшейся грязной шваброй, едва не попав Ксандеру по плечу.

– Отставить панику! – рявкнул Ксандер, и от его голоса маго-сферы под потолком испуганно мигнули.

Он отработанным жестом выкинул руку вперед, активируя замораживающее заклинание. Попрыгунчики мгновенно застыли ледяными комочками, а бедняга Николас, наконец, вытряхнул из-за пазухи обледеневшую тушку твари и тяжело задышал, густо краснея.

– П-простите, господин Аллард, я… это… просто не ожидал, что они такие прыгучие.

Ксандер на это ничего не ответил, только наградил всю честную компанию таким красноречивым взглядом, что у меня не осталось сомнений – по приезду обратно в Отдел, мало не покажется никому. И боюсь, что откатом заденет не только дежурную группу, но и всех действующих ловцов. Как раз за компанию и для профилактики.

Я же едва сдерживала хохот, уткнувшись носом в свои бумаги. Да уж, я ожидала всякого, но точно не такого шоу.

Ксандер повернулся ко мне, на скулах ходили желваки, в глазах плясали злые искры.

– Ловцы остаются здесь для оцепления периметра, – ледяным тоном скомандовал он. – Что делать с нечистью я надеюсь больше показывать не нужно?

– Никак нет, господин Аллард, – хором ответили бравые ребята.

– Лорен, ты идешь со мной вглубь туннеля. Будем фиксировать трещины в защитных рунных плитах. Посмотрим, что там с контуром. А вы, господин Грабс, подготовьте все бумаги, которые только есть по вашему коллектору.

– Слушаюсь, господин хороший, – кивнул смотритель и быстренько ретировался в сторону выхода.

Я же вздохнула, поправила сумку и покорно поплелась за «господином хорошим», бросив завистливый взгляд на оставшихся, покрасневших до кончиков волос, ловцов. Тут конечно тоже сыро и пахнет отнюдь не фиалками, но хотя бы выход близко и им не нужно утаптывать грязь туфлями на каблуке. Вот выверт меня дернул надеть сегодня свою обычную рабочую форму, а не в резиновые сапоги.

Мы прошли в глубь узкого распределительного отсека. Я привычно заносила в таблицу количество сколов на гранитных плитах, пока Ксандер осматривал центральный узел.

Внезапно воздух вокруг нас резко сгустился, затрещал от вышедшей из-под контроля магии, а вдоль стен полыхнуло багровым светом.

– Лорен, назад! – резко крикнул Ксандер, оборачиваясь ко мне.

Но было поздно. Произошел спонтанный и, судя по всему, довольно мощный выброс магии. Старый, прогнивший охранный контур коллектора из-за ветхости и нашего вмешательства воспринял присутствие живых, сильных магов как прямую угрозу безопасности.

Где-то наверху оглушительно звякнули руны, и массивные, толстые железные ворота со страшным, душераздирающим скрежетом и грохотом захлопнулись за нашей спиной, намертво врезаясь в пазы.

Бах!

И наступила тишина. Маго-сферы, которые принесли ловцы, мгновенно погасли, блокирующие чары контура намертво отрезали любую внешнюю связь.

Мы остались вдвоем. В тесном, полутемном, сыром помещении три на три метра, освещенном лишь тусклым, зеленоватым свечением впитавшего в себя магию мха на стенах.

Страшно не было. Пусть я и не доучилась в академии, давным-давно потеряла магию и последние годы не выходила из Отдела на реальные вылазки, но за то время, что мы с мамой жили без отца, я многое повидала. Мне приходилось и в подвал с агрессивной нечистью в одиночку соваться и устранять ее неумеючи, подручными средствами, и часами в темноте сидеть, экономя каждый медяк. Так что сейчас, когда железные створки отрезали нас от мира, я ощущала лишь легкое волнение. Ну и злость за свои угробленные каблуки.

Ксандер тихо, но крайне витиевато выругался, совершенно не заботясь о том, что я его слышу. Одним резким взмахом руки он зажег россыпь небольших золотистых светлячков. Они тут же живой стайкой разлетелись по коллектору, выхватывая из темноты мокрые гранитные стены и покрытые склизким зеленым мхом потолок.

Аллард стремительно подошел к воротам, положил ладонь на массивный засов, пытаясь аккуратно надавить своей магией ловца, но металл лишь отозвался коротким треском, пустив по руке Ксандера фиолетовые искры отдачи.

– Не пойдет. Это опасно, – Ксандер резко отдернул руку нахмурившись. – Сам коллектор слишком старый. Грубое вмешательство спровоцирует магический откат. Нас здесь просто погребет навечно.

– Прекрасно, – пробурчала я осматриваясь. – И как в таком случае господин лучший ловец королевства предлагает нам отсюда выбираться?

Ксандер молча достал из кармана форменного кителя уже знакомый мне магфон, нажал какую-то комбинацию на панели, но в ответ была тишина.

– Магия не проходит, – констатировал он. – Контур полностью замкнулся. Магию отрезало от внешнего мира, мы можем пользоваться ею только внутри этого периметра.

Он снова выругался, убрал бесполезную штуковину обратно и задумчиво посмотрел сначала на заблокированную дверь, а затем на меня.

– Лорен, охранный контур старый. Выжечь его изнутри для сильного мага не такая уж проблема. Если действовать точечно… Ты можешь выжечь его огненной магией. Прямо по направляющим линиям, и контур рассыплется.

У меня вырвался короткий, истеричный нервный смешок.

– Ты сейчас издеваешься, Аллард?

Ксандер нахмурился, в упор разглядывая меня:

– Почему я должен издеваться? Это твоя родная стихия. Ты владела ей безупречно, я помню, как легко ты управлялась с направленным пламенем на полигоне.

Я рассмеялась. Зло, обреченно, глядя в это до боли знакомое лицо. Ксандер хмурился все сильнее, а в глазах проскакивало искреннее непонимание. Вот же артист! Какая мимика, какая глубина недоумения! Как хорошо играет, какая неподдельная драма на лице!

– В чем дело, Лорен? – жестко спросил он, делая шаг ко мне.

Я почувствовала, как внутри меня закипает настоящая ярость.

– В чем дело? – я сделала шаг вперед. – Ты еще смеешь спрашивать меня об этом? Спустя двенадцать лет?!

– Да, Лорен, смею! Потому что я ничего не понимаю! У тебя была огненная магия высшего порядка, ты могла…

– Была! Именно что была, Ксандер! И еще скажи мне прямо в лицо, что ты не знаешь, куда она делась. Что ты понятия не имеешь, почему я сижу в глуши и перебираю бумажки.

– Лорен, объясни нормально!

Он резко подошел вплотную, навис сверху, подавляя своей магией и энергетикой. От него пахло можжевельником, кожей и кофе, а еще тем самым едва уловимым ароматом драконьего тепла, который я так отчаянно пыталась забыть все эти годы.

– Что ж, если у вас, господин столичный законник, внезапные проблемы с памятью, то я с удовольствием напомню, – я ткнула пальцем ему в грудь. – Двенадцать лет назад. Ты был на ночном дежурстве, и случился мощный прорыв нечисти на окраине столицы. Пострадало огромное количество ловцов, ведомство было на ушах.

При этих словах Ксандер резко изменился в лице. Желваки на его скулах заходили ходуном, а в зеленых глазах вспыхнул опасный, злой огонек. Его руки взлетели и мертвой хваткой легли на мои плечи. Хватка была сильной, на грани боли, но я даже не поморщилась.

– Еще скажи, что ты этого не помнишь! – наступала я.

– Я помню, – процедил он сквозь зубы. – У меня было тяжелейшее ранение. Меня привезли в центральный госпиталь без сознания, легкие были сожжены ядом химеры. Я едва выкарабкался. И…

– И ко мне приехала твоя глубокоуважаемая матушка! – перебила я его с невеселой, горькой усмешкой. – Узнала ведь как-то, где мы с тобой снимали жилье. Не побрезговала, приехала в наш бедный квартал, поднялась в мою мансарду. И? Как думаешь, что она сделала?

Ксандер замер, его пальцы на моих плечах едва заметно дрогнули.

– Моя мать… была у тебя?

Удивление в его голосе было настолько неподдельным, что я на секунду запнулась. Но старые раны болели слишком сильно, чтобы я так просто поверила этому мужчине.

– Еще скажи, что не знаешь, зачем она приехала и что ей от меня понадобилось!

– Нет, Лорен, не знаю! – рявкнул он, окончательно теряя самообладание. – Я вообще не знал, что она заявлялась к тебе лично! Она утверждала, что действовала через… неважно.

– Через что? Ну же, договаривай!

– Не через что, а через кого. Она нанимала сыщиков, – рявкнул Ксандер.

Тут уже я опешила, на мгновение потеряв дар речи.

– Что?.. Каких еще сыщиков?

– Обычных! Которые следили за тобой, пока я лежал в закрытом боксе госпиталя между жизнью и смертью! Сыщиков, которые детально задокументировали, где, как и, главное, с кем ты проводила время, пока твой муж погибал!

От такой чудовищной лжи у меня внутри все перевернулось. Я дернулась, но он не отпустил.

– Я?! Да я дневала и ночевала под окнами этого проклятого госпиталя! Я караулила у входа, умоляла лекарей пропустить меня, но дежурные на входе меня и близко не подпускали! Сказали, никого из гражданских к пострадавшим не пускают по приказу Министерства!

Ксандер снова нахмурился, в глазах промелькнуло замешательство.

– Тебя обязаны были пустить ко мне как жену. Охранный контур…

– Не пускали! – выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подступают слезы, но упрямо сдерживая их. – Зато приехала твоя матушка. Привезла министерский лекарский артефакт. И плакала, Ксандер! Я ее в первый раз в жизни видела так близко, она казалась такой хрупкой, ранимой. И она сказала, что донорские запасы магии в госпитале иссякли, все ушло на других раненых, а тебе просто не хватило сил на регенерацию. Сказала, что ты не просто теряешь дракона, а умираешь.

Ксандер дышал тяжело, шумно, не отрывая от меня потрясенного взгляда.

– В тот момент мы были, можно сказать, заодно, – тише продолжала я, сглатывая ком. – Мы обе хотели тебя спасти. Она протянула мне этот артефакт, и я… добровольно перелила туда практически всю свою магию. Всю, Ксандер, до последней капли! Я выгорела ради тебя. Стенки моего резерва треснули, оставив жалкие крохи, которые немного позже я отдала окончательно сыну. Но мне не было жаль расстаться со своей искрой, понимаешь? Мне было плевать на магию, лишь бы ты выжил! А ты… ты забрал мою силу, вылечился и в ту же неделю развлекся с другой!

Аллард резко отшатнулся от меня, словно я его ударила боевым заклинанием прямо в сердце. Руки соскользнули с моих плеч.

– Что? Что ты сейчас сказала, Лорен? Какая другая?!

– Да прекрати ты эту комедию! – взорвалась я, вытирая злую слезу со щеки. – Я видела голограмму вашей «трогательной» встречи с министерской дочкой! Той самой, которую тебе прочили в жены. Ничего более омерзительного в своей жизни не видела!

– Где ты это видела? Какая, в бездну, министерская дочка?

– Мне ее показали! Заботливо подбросили под дверь мансарды запечатанный кристалл. Это была стационарная голографическая запись с магкамеры в номере дорогого отеля, где вы с ней уединились сразу после твоей выписки! И я, признаться, сильно удивлена, господин Аллард, что вы до сих пор на ней не женаты. Что, неужели в постели она оказалась не так хороша, как ее министерское приданое?

– Какого отеля?! Кто показал? – между его бровями залегла глубокая складка. – Лорен, я не выходил из того госпиталя три недели! Да, мне не хватало магии, регенерация шла медленно, но я ждал! Я приказал лекарям отдавать донорские накопители тем парням, у которых были семьи, дети, кому нужнее. И я ждал тебя! Каждый проклятый день! Я вытряхивал душу из главных целителей, спрашивал, почему моя жена не приходит, а они все, как один, опускали глаза и говорили, что ты даже не появлялась у ворот!