Сделка, или Драконы бывшими не бывают

Контора, само собой, была закрыта на все засовы. Дежурные маги там сегодня действительно куковали, да и знакомые у меня в коммунальной сфере водились… но шла я совершенно не туда. Я прекрасно знала одну круглосуточную лавочку на окраине, где можно было найти абсолютно все – от гвоздей до магических расходников – по самым низким ценам в Оквуде. Торговал там старый пронырливый гном, и это было как раз то, что нужно.

Я вышла на Цветущую улицу и тут же поморщилась от оглушительного, близкого шума травокосилки. Настоящее чудовище техномагии!

– Житья от вас нет, – тихо буркнула я в сторону коммунальщика.

Раньше ведь как хорошо было, при старом мэре: поливали газоны специальным эльфийским зельем для замедленного роста, и трава месяцами не вымахивала выше щиколотки. Но нет же! Новое руководство решило, что это слишком дорого для городского бюджета, золота много уходит. Гораздо «выгоднее» купить один чудо-агрегат на артефактной тяге и пахать им с рассвета все клумбы, экономя на мане.

Прямо у меня на глазах сонный парень-травельщик, судорожно сжимая вибрирующие рычаги ревущего аппарата, не справился с управлением. Агрегат резко вильнул в сторону, с хрустом сожрал несчастный куст редкой сортовой розы мадам Розанны и заглох, выплюнув облако едкого фиолетового дыма. Парень испуганно огляделся и принялся судорожно пинать заклинившую машину.

Так тебе и надо, изверг.

Все основные лавки еще были закрыты, жителей на улицах почти не наблюдалось, дороги пустовали. Только то тут, то там у обочин стояли новомодные летающие магокаты, работающие на воздушных артефактах. Местная молодежь носилась на них по вечерам как угорелая, сбивая нечисть и пугая прохожих. Терпеть их не могла, а вот Киран засматривался с восторгом. Останавливало его от седлания этого чудовища только я и неподходящий возраст. Разрешено было на них кататься со второго магического совершеннолетия, когда ты уже был ответственен за многие свои деяния, а именно с шестнадцати лет.

Я быстрым шагом добежала до нужной вывески – «Все по пять медяков», быстро закупилась там дешевыми, но вполне рабочими артефактами и побежала обратно, прижимая к груди тяжелый пакет.

На обратном пути я едва не наступила на жирную грызломышь. Тварь сидела прямо посреди тротуара и увлеченно грызла украденную где-то сосиску. Заметив меня, мышь не только не испугалась, но и нагло, угрожающе зашипела, демонстрируя свои железные резцы.

– А ну пошла вон, зубастая! – прикрикнула я.

В этот момент из дверей мясной лавки с грохотом выскочил наш мясник, господин Вульф. Потрясая пышными усами, он с диким воплем замахнулся на мышь огромным тесаком. Наглая нечисть прыгнула в канаву, утащив добычу.

– Доброго утречка, Лорен! – тяжело отдуваясь, поприветствовал меня мясник и ласково спросил: – Как там твой сынишка? На днях обещал мне артефакт для заточки ножей починить, да так и не зашел.

– Отлично, господин Вульф. Он сейчас у бабушки, в Крайнвилле, – ответила я, поудобнее перехватывая пакет.

– Вот и правильно, – одобрительно кивнул усач. – Всяко лучше на свежем воздухе парню сидеть, чем в нашей сырости. Передавай привет обормоту!

Я улыбнулась, попрощалась и поспешила к дому. Уже издалека я заметила высокую фигуру бывшего мужа. Ксандер, уже переодевшийся в форменный китель с золотыми знаками отличия, бодрым, размашистым шагом направлялся в сторону Отдела по контролю нечисти.

«Хм, проконтролировать решил, что дежурные в выходные делают? – подумала я, провожая его взглядом. – Ну-ну, иди, устрой им сладкую жизнь».

Мне от этого было только спокойнее. Пусть сидит в своем кабинете, изучает отчеты, главное – чтобы меня не вызывал.

Добравшись до своего чердака, я заперлась изнутри и решительно разложила на полу весь свой арсенал: стамеску, молоток, притащила даже старый лом из кладовки, разложила артефакты для выравнивания пола, высушивания влаги и укрепления древесины.

– Ну, держись, паркет, – пробурчала я сама себе и принялась за работу.

Следующие несколько часов я честно и самоотверженно воевала с паркетом. Поначалу все шло сносно. Я ковыряла доски ломом, вставляла блокирующие руны. Но когда я активировала артефакт для моментальной сушки, дешевая магия в очередной раз доказала, что скупой платит дважды. Артефакт за пять медяков жалобно пискнул, завоняло горелой паклей и выдал такую температурную волну, что ближайшая половица обуглилась до черноты, а сам артефакт расплавился, превратившись в бесполезный кусок альминия.

– Проклятый гном! Чтоб у тебя борода отвалилась! – закашлявшись, проорала я в пустоту.

Решив, что обойдусь без этой гномьей подделки, я задействовала физическую силу. Снова стучала молотком, выгребала щепки, ровняла, укладывала запасные доски, ругалась на чем свет стоит и упрямо работала, работала, пока окончательно не ухандокалась. Руки дрожали, штаны были в древесной пыли и саже, а лицо, кажется, покрылось ровным слоем копоти.

Выдохнув, я со скрипом едва разогнула затекшую спину. Часы показывали полдень. Жара, как назло, стояла ужасная и дышать из-за пыли было нечем.

Бросив инструменты, я поплелась на балкон, чтобы хоть немного проветриться. Кое-как опустилась на плетеный стул, с блаженством подставила лицо горячему солнцу и прикрыла глаза, слушая, как внизу на улице весело перекрикиваются редкие прохожие и с характерным жужжанием рассекает на магокатах молодежь.

И именно в этот момент снизу, прямо из-под моего балкона, вновь донесся громкий, полный искреннего изумления и гнева голос Ксандера:

– Лорен! Ты что, серьезно делаешь ремонт сама?!

От неожиданности едва не свалилась. Сердце ухнуло куда-то в район многострадального паркета, а усталость как ветром вымело. Я снова вцепилась в кованые перила и свесилась вниз.

Уже вернулся? Чего так быстро-то?! Он же только недавно шел в Отдел, я сама видела его удаляющуюся спину!

Ксандер стоял прямо под моим балконом, задрав голову. Форменный китель он уже успел где-то сбросить, и сейчас на нем была простая черная футболка, которая так плотно облегала его широкую грудь и рельефные плечи, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Зараза. Специально он, что ли, издевается над моей нервной системой?

– Где ремонтники, Лорен? – сурово повторил он свой вопрос.

– Нету! – буркнула я, со злостью развернулась и ушла с балкона обратно в душную комнату.

Етишкин кот, будет он еще в мою жизнь лезть! Даже выдохнуть пять минут не дает. То в дверях караулит, то под окнами зыркает, теперь еще и ремонтом моим заинтересовался.

Проходу от него нет!

И вообще, зачем он приехал в наш захолустный Оквуд? Ловец высшего ранга, звезда столичного сыска. Неужели ради того, чтобы портить мне остатки нервной системы? Я отчаянно пыталась выкинуть его из головы, забыть все, что между нами было, но этот чешуйчатый гад словно нарочно заполонил собой все пространство вокруг.

Я сердито выдохнула, решив пойти в ванную, смыть с лица копоть от неисправного артефакта, а потом заварить себе нормальный, крепкий кофе, но не успела я сделать и трех шагов, как за спиной, со стороны балкона, раздался отчетливый шорох и тяжелый стук ботинок.

Резко обернулась и едва не споткнулась на ровном месте, запутавшись в собственных ногах. Етишкин кот! Ксандер преспокойно перемахнул через перила, залез ко мне на балкон и сейчас уверенно переступал порог мансарды!

– Ты что делаешь?! – вытаращила глаза я, отступая на шаг. – С ума, что ли, сошел?! Это же почти четвертый этаж!

– Где ремонтники? – строго спросил он, полностью проигнорировав выпад, и начал медленно надвигаться на меня, заполняя собой маленькую гостиную.

– Да нету их! – взорвалась я, уперев руки в бока. – Нет у меня расширенной магической страховки, и денег на их вызов тоже нет, доволен?

Ксандер замер, брови сошлись на переносице:

– Почему по страховке нет? Муниципалитет обязан покрывать…

– Да потому что на этой квартире оформлена базовая страховка, а не расширенная! – перебила я, окончательно теряя терпение и переходя на «ты». – И я ее снимаю, Ксандер, она не в моей собственности! А по договору с владельцем весь причиненный ущерб в квартире я оплачиваю сама. Из своего кармана. Но зато плачу за нее немного, намного меньше, чем за обычное жилье. А хозяину, между прочим, нужно будет как-то объяснять, почему здесь паркет вздутый и мебель испорчена! Ясно тебе?!

Я тяжело задышала, глядя прямо в его каменное лицо. Кожа на щеках горела то ли от жары, то ли от злости, а руки подрагивали.

– А теперь извини, мне нужно переодеться, – процедила я сквозь зубы.

Оставаться здесь в его присутствии было решительно невозможно. Я чувствовала, что еще секунда – и сорвусь на полноценный скандал с битьем посуды, а мне с этим ящером… человеком еще в одном Отделе с понедельника работать. Нужно срочно прогуляться, проветрить голову. Все равно в полдень заниматься ремонтом в такой духоте – чистая пытка.

Ксандер уходить не спешил. Он смотрел на меня пристально, странно, словно внутри него шла какая-то глубинная борьба. Губы сжались в тонкую линию, черные брови сошлись у переносицы – казалось, он хотел спросить о чем-то действительно важном, но так и не решился.

– Выход там же, где и вход, господин начальник, – сухо напомнила я, указывая на балкон.

Слава богам, он молча развернулся и покинул мою территорию тем же путем – сиганул через балкон, словно каждый день лазит по ним. Я быстро заперла дверь, юркнула в ванную, кое-как смыла грязь, переоделась в легкое летнее платье, на ходу перевязала каштановые волосы. Первым делом нужно дойти до переговорного пункта и связаться с Кираном – услышать его голос, отвлечься. Сына безумно не хватало, особенно сейчас, когда Ксандера в моей жизни стало пугающе много.

Но выйти из дома просто так мне, конечно же, не дали.

Едва я спустилась на первый этаж и толкнула тяжелую входную дверь подъезда, как меня буквально зажала в тиски наша местечковая инквизиция – соседи. На крыльце меня в полной боевой готовности подкарауливали вездесущая мадам Брукс – владелица кондитерской с первого этажа, и господин Уолш – противный, вечно всем недовольный старичок, опирающийся на сучковатую палку.

– А-а-а, вот и она! – завопила мадам Брукс, всплеснула пухлыми руками, унизанными дешевыми колечками. – Посмотрите на нее! Идет как ни в чем не бывало!

– Безобразие! Беспредел! – прошамкал господин Уолш, яростно стуча палкой по булыжной мостовой. – К нам через половые щели проникают летучие шмыголенты! Они мне всю герань на подоконнике сожрали!

Я опешила от такого напора, но быстро взяла себя в руки:

– Мадам Брукс, господин Уолш, при чем здесь я? Шмыголенты – это болотная нечисть, пишите жалобу в Отдел…

– При том, что это все ваш несносный мальчишка! – сварливо перебил Уолш, брызгая слюной. – Это он их притащил! Вечно он таскает в дом всякую гадость, жить нам мешает! Полгода назад он мне весь газон засыпал прыгучими искрами, а теперь змей этих болотных развел?!

Внутри меня мгновенно полыхнула ярость. Обижайте меня сколько угодно, но сына я в обиду не дам!

– Да как вам не стыдно! – вскипела я, делая шаг вперед. – Кирана в городе нет уже целую неделю! Он гостит у бабушки в Крайнвилле! Как он мог запустить к вам нечисть, находясь за тридцать верст отсюда?!

– Ой, не надо нас лечить, Лорен! – отмахнулась мадам Брукс, поправляя высокую прическу. – Знаем мы эти ваши штучки. Оставил какую-нибудь магическую ловушку, она и сработала!

Они продолжали наперебой обвинять моего ребенка во всех смертных грехах, и я уже приготовилась выдать им такую тираду с использованием всех известных мне крепких словечек, как вдруг за моей спиной раздались тяжелые, размеренные шаги.

– В чем дело? Что за шум?

Опять он! Ну етишкин кот, он меня точно преследует! Из-под земли, что ли, вырастает?

Ксандер спустился по лестнице, заложив руки в карманы брюк. На его плечах снова красовался китель ловца, а весь его вид излучал такую убийственную уверенность и власть, что соседи невольно притихли.

Мадам Брукс тут же преобразилась, кокетливо поправила кружевной воротничок, заулыбалась и явно вознамерилась показать себя перед новым, чертовски красивым и явно высокопоставленным жильцом во всей красе.

– Ах, господин Аллард, вы как раз вовремя! – пропела она сладким голосом. – Мы тут обсуждаем безобразное поведение некоторых… жильцов. Наш дом буквально атакует дикая нечисть из-за сына госпожи Тонье! Жаль, у нас на улице нет голограммных магкамер, чтобы предъявить неопровержимые улики…

– Да-да, камер здесь нет! – гордо поддакнул господин Уолш приосанившись. – Захолустье! Коммунальщики экономят!

– Теперь есть, – усмехнулся бывший муж, прищурив зеленые глаза и проигнорировав упоминание «сына». Надеюсь, просто не услышал. – Я лично установил их по периметру дома еще вчера утром. Они, к слову, работают и днем, и ночью.

Я, честно говоря, опешила. Когда он успел?! И главное – зачем? Магкамеры круглосуточной фиксации стоили баснословных денег, их даже в столице не на каждом углу вешали, а тут – на нашей убогой окраине Оквуда!

Эффект превзошел все ожидания. Соседи замерли. На крыльце повисла такая тишина, что было слышно, как в канаве шуршит грызломышь. Господин Уолш странно кашлянул.

– Как… установлены? – пробормотал он. – А почему вы нас не предупредили? Это же произвол! Нарушение личных границ честных горожан!

– Нет, господин Уолш, это не произвол, – спокойно ответил Ксандер, но в глазах полыхнул опасный огонек. – Это прямой приказ короля – обеспечить магическую безопасность даже самых отдаленных и маленьких городов. С основными магкамерами сюда еще не доехали, но первые экземпляры я привез с собой. К тому же они нужны отделу по контролю нечисти, чтобы как раз ее и контролировать. Скоро такие будут стоять по всему городу, не беспокойтесь.

Он посмотрел на меня, а на его губах появилась едва заметная, хищная полуулыбка:

– Ну так что, уважаемые соседи? Пройдем в Отдел и прямо сейчас посмотрим архивную голограмму? Выясним, кто именно вчера поздно вечером копался у сточных труб и случайно – или намеренно – выпустил шмыголент?

Соседи странно заерзали. Мадам Брукс вдруг проявила недюжинный интерес к собственному маникюру, а господин Уолш начал медленно пятиться бочком в сторону своей двери.

– А я лично только за! – громко заявила я, скрестив руки на груди и с наслаждением наблюдая за их паникой. – Пойдемте, господин Аллард, посмотрим, пора бы уже узнать, чьи именно кривые руки притащили сюда эту вертлявую гадость. Может, вскроется, что и канализационный выверт не сам в трубу забрался.

И вообще, хватит уже обвинять Кирана во всех городских безобразиях!

Глава 4

Идти ни господин Уолш, ни мадам Брукс никуда не хотели, и мне это сразу показалось подозрительным. Я и раньше чувствовала, что весь их поклеп на моего Кирана был чистейшей воды выдумкой, банальным желанием найти крайнего, а сейчас просто лишний раз в этом убедилась.

Даже смешно было смотреть на то, как заметались наши доблестные обличители! У мадам Брукс вдруг панически округлились глаза:

– Ой, батюшки, эклеры! – всплеснула она руками, делая шаг назад. – У меня же в печи три противня заварных! Сейчас как подгорят, дыму на весь квартал будет! Мне срочно нужно вернуться в кондитерскую!

Господин Уолш не отстал и тут же картинно схватился за поясницу, издав такой жалобный стон, будто его прямо сейчас переезжал мусоровозный голем:

– Ох, спину прихватило… Радикулит проклятый, ни вздохнуть, ни шагнуть! Куда мне идти, стары ноги, совсем не держат.

Как интересно. Пять минут назад он своей сучковатой палкой махал так, что любой столичный гвардеец позавидует, бегал быстрее городской молодежи, а тут резко развалился.

Я ехидно усмехнулась и демонстративно скрестила руки на груди, откровенно наслаждаясь моментом:

– Вы, конечно, можете и не ходить, уважаемые. Мы и без вас прекрасно все посмотреть сможем. Но учтите: если на записи обнаружится что-то противозаконное, патруль явится к нарушителю лично. И оформлять протокол будет уже по всей строгости королевского закона.

Соседи моментально пошли ядовито-красными пятнами. Мадам Брукс поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку, Уолш обиженно завозился, но деваться им было некуда. Пятнать репутацию «честных граждан» перед лицом нового грозного начальства они не рискнули.

– Нам скрывать нечего! – гордо прошамкал старичок и, напрочь забыв про свой пятиминутный радикулит, бодро прошествовал вперед.

Я переглянулась с Ксандером. Бывший муж оставался абсолютно невозмутим, лишь в глубине зеленых глаз проскочила едва заметная, оценивающая искра. Он сделал шаг в сторону, галантно придержал тяжелую дверь подъезда и молча пропустил меня вперед. От его близости, от этого едва уловимого запаха можжевельника и кофе, который я когда-то знала слишком хорошо, по коже невольно пробежали мурашки.

Но я упрямо тряхнула головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Не время. И не место.

Всей нашей честной компанией мы быстрым шагом пересекли мощеную площадь и вошли в Отдел по контролю нечисти. В небольшом помещении охраны было прохладно и витал аромат овощного рагу. Кажется, мы застали дежурного за обедом. На массивном столе уже были установлены новенькие артефакты для просмотра голограмм. Пока немного, всего четыре штуки, но эти круглые серебряные диски, мерцающие мягким лазурным светом, так и притягивали взгляд.

Ксандер, как я успела заметить, вывел две активные проекции именно на наш дом, полностью покрывая обзором и парадный вход, и задний двор.

Надо же, решил начать следить за местом, в котором живет. С одной стороны, решение абсолютно логичное: он фанат своей работы, безопасность у него всегда на первом месте. А с другой… етишкин кот, в этом же доме живу и я! Значит, я теперь круглосуточно под его незримым контролем? От этой мысли стало не по себе.

Наше появление произвело фурор. Дежурный охранник Винс – молодой темноволосый парень, который еще учился в столичном магколледже на отделении техномагического контроля и заступал к нам на подработку только по выходным сразу на двое суток – при виде Ксандера буквально подпрыгнул на стуле. Вытянулся по струнке, лихо вскинул руку к козырьку и без запинки отрапортовал:

– Господин глава Отдела! За время дежурства никаких происшествий и несанкционированных прорывов нечисти не зафиксировано!

Ишь ты, как выдрессировал мальчишку! При старом начальнике он только краснеть умел, заикался и двух слов связать не мог. А тут прям образцовый ловец, любо-дорого посмотреть.

Ксандер кивнул и подошел к столу:

– Вольно, Винс. Отмотай-ка мне голограмму на второй и третьей камере на вчерашнее утро. Прокрути архив на быстром просмотре.

– Э-э-э… Что именно ищем, господин Аллард? – парень резво защелкал кристаллами.

– Нарушения правопорядка. Любые. Но в приоритете – незаконный оборот, отлов или умышленный выпуск нечисти в черте города. В частности, интересуют шмыголенты.

Винс растерянно почесал затылок и на несколько секунд буквально завис, соображая, какие рунические комбинации нажимать на этих замысловатых артефактах. Было видно, что он до ужаса боится сломать дорогущие приборы. И я его прекрасно понимала! Такой роскоши не то что в нашем захудалом Отделе, во всем Оквуде отродясь не видели, а тут сразу новейшая столичная модель.

Видя замешательство подчиненного, Ксандер вздохнул, сам наклонился к приборной панели и точными, уверенными движениями нажал нужную комбинацию клавиш, попутно спокойным тоном объясняя Винсу:

– Сначала активируешь стабилизирующий кристалл, затем задаешь временной промежуток через верхний рунный ряд. Запоминай, второй раз показывать не буду.

Мы с соседями все это время дисциплинированно стояли позади них. И что меня несказанно удивило – мадам Брукс и господин Уолш даже не пытались пререкаться! Ни единого ехидного слова в мой адрес, ни одной колкой фразы в духе «сейчас мы выведем твоего обормота на чистую воду». Они стояли тише мышей, испуганно переглядывались. Их внезапная кротость окончательно укрепила мою веру в то, что Киран в недавних пакостях точно ни при чем.

Наконец настройка была завершена. Воздух над столом дрогнул, заискрился, и перед нами развернулась потрясающая объемная голограмма нашего двора. Картинка была настолько четкой, яркой и ясной, что можно было разглядеть каждую травинку на клумбе и каждую трещинку на булыжной мостовой. Камеры Ксандер притащил действительно первоклассные, дорогие, государственного образца.

Впрочем, рассматривать красоты столичной техномагии мне пришлось недолго.

Какое-то время мы молча наблюдали за быстро мелькающими кадрами. Жизнь во дворе шла своим чередом: вот пробежал бродячий кот, вот метла разбрасывает травинки по тротуару. Ничего необычного.

Мадам Брукс заметно приободрилась, на ее лице снова заиграла привычная самоуверенная усмешка. Она шумно выдохнула и заговорила более смелым тоном:

– Ну, я же говорила! Ничего примечательного мы тут не увидим. Этот маленький паршивец наверняка расставил свои ловушки гораздо раньше, еще до отъезда к бабке! Он у вас хитрый, весь в…

– Точно-точно! Заранее все спланировал, вредитель! – поддакнул Уолш.

Но договорить они не успели. На голограмме, сменившей время на вчерашний поздний вечер, внезапно появились две приметные фигуры. Двое парней, воровато оглядываясь, прокрались к задней стене дома, явно замышляя что-то недоброе. И у меня, и у дежурного челюсти поползли вниз. Мы их прекрасно знали.

Один из хулиганов – внушительного вида неповоротливый увалень – был Барни, родной внук господина Уолша. А второй – долговязый, прыщавый парень в модной кепке – Тодд, любимый племянник госпожи Брукс. На голограмме было отчетливо видно, как Барни с кряхтением тащит плетеную корзину, а Тодд, глупо хихикая, открывает заслонку сточной трубы и пинками загоняет туда извивающихся, светящихся зеленым светом болотных шмыголент.

Мы ошалели. Я так уж точно.

Соседи запнулись на полуслове. Спесь с них слетела в ту же секунду. Мадам Брукс и господин Уолш густо пошли пунцовыми пятнами, судорожно глотая воздух, и решительно не знали, куда девать глаза, готовые провалиться сквозь землю прямо здесь, на гладком гранитном полу Отдела.

Ксандер медленно выпрямился, заложил руки за спину и хмуро, с леденящим душу спокойствием спросил, кивая на голограмму:

– Это, по-вашему, и есть обвиняемый вами Киран Тонье?

Я не выдержала и ядовито усмехнулась, с удовольствием глядя на соседей:

– Ну что вы, господин начальник, это же Барни, единственный и любимейший внук господина Уолша. А рядом с ним Тодд – племянник мадам Брукс. Самые добрые, покладистые и золотые мальчики во всей округе! Помнится, мадам Брукс, вы недавно пели, что ваш Тоддик даже мухи не обидит, только эльфийские баллады играет?

Ксандер коротко хмыкнул, оценив мой выпад.

Мадам Брукс тут же театрально всплеснула руками, на глазах разыгрывая сцену:

– Ах! Боже мой! Какое несчастье! Совсем от рук отбились, лодыри! Это все дурное влияние столичных магокатов, я уверена!

– Ироды! Изверги! – запричитал Уолш, яростно колотя палкой, но явно переигрывая. – Дома устрою ему такую трепку, до конца лета сидеть не сможет!

Кондитерша судорожно схватила свою сумочку и начала быстро пятиться к выходу, приторно улыбаясь Ксандеру:

– Ну… спасибо вам огромное, господин Аллард! Вы просто открыли нам глаза, помогли понять, кто на самом деле пакостит в нашем мирном доме. Мы пойдем, примем меры…

Они уже практически выскользнули в коридор, надеясь позорно сбежать, но Ксандер остановил их одним коротким, хлестким словом:

– Стоять.

Соседи замерли в дверях как вкопанные, словно их поймали на краже королевской казны и медленно обернулись, затравленно глядя на главу Отдела.

– Не хотите извиниться перед леди Тонье? – вкрадчиво, с опасной вежливостью поинтересовался бывший муж.

Соседи скрипнули зубами. Я молчала, и принципиально не собиралась облегчать им задачу. Пусть крутятся. Поделом.

Поняв, что новый глава шутить не настроен, они нехотя повернулись ко мне.

– Извините, – выдавила из себя мадам Брукс, глядя куда-то в район моих туфель.

Но Ксандеру, судя по всему, этого показалось мало. Он требовательно качнул головой:

– За что «извините»? Сформулируйте яснее.

Теперь их зубовный скрип стал просто оглушительным. Соседи выглядели так, словно их заставили сожрать по килограмму лимонов без сахара.

– Извините за то, что оклеветали вашего сына, госпожа Тонье, – хором, едва не давясь собственными словами, пробормотали они.

– Передайте вашим… золотым мальчикам, что следующая подобная выходка будет иметь нешуточные последствия. Свободны, – сухо обрубил Ксандер.

Соседей как ветром сдуло. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком, и в помещении наконец-то воцарилась тишина.