Покровитель

Марья Коваленко

Покровитель

Глава 1

Михаил

– Охренеть! И это мамаша?

Макс, мой помощник и временный водитель тихо откашливается.

– Слюни подотри, – хмыкает Руслан Бадоев. – На морозе небезопасно.

– Спасибо, бабушка, за заботу, – огрызается Макс, продолжая облизывать взглядом вышедшую из такси дамочку.

Как по мне – смотреть там не на что. В Штатах есть «Силиконовая долина», а у нас здесь – силиконовые бабы.

Эта одна из них. Сверху – меха и шелка, каблуки по блядской моде девяностых и блондинистый хвост до задницы. А под всем этим фасадом – сорокадвухлетняя мамаша, тюнингованная пластическими хирургами от бровей до пяток.

Губы уткой, грудь двумя спелыми кокосами и даже вагина ушита, чтобы было тесно, как у молодой.

– М-да, и тебе ее еще месяц трахать? – Руслан сочувственно хлопает меня по плечу.

– Обойдусь без соболезнований, – кошусь на давнего друга.

По-хорошему, сегодня Руслан не нужен. Его ценный опыт пригодится нам всем позже, когда станет жарко. Но раз уж вызвался сопровождать – пусть будет. Если кто-нибудь сядет на хвост – он разберется.

– Жаль, босс, вас нельзя заменить... – тоскливо тянет Макс, – я бы все силы положил на выполнение задания.

– Вот все закончим, тогда и сменяй! Хоть сотрись!

Дольше ждать нельзя. Потому я отряхиваю снег с ворота пальто и иду к подъезду. По давней ментовской привычке оглядываюсь по сторонам. Замечаю минивэн на углу. В нем водила хлещет кофе из бумажного стаканчика и старательно изображает, что рассматривает птичек на ближайшем дереве.

Цепляюсь взглядом за дворника, который метет метлой на одном месте, словно привязанный.

Слежка как в дешевых боевиках – ни техники, ни фантазии.

Впрочем, уже скоро мне становится не до нее. Когда подхожу к двери подъезда, Лариса театрально поскальзывается на ровном месте и падает прицельно в объятия.

– Миша? – На пухлых губах расцветает улыбка, а холодная сосредоточенность быстро меняется на безобидную рассеянность.

– Ждала кого-то другого?

Будто гипнотизируя, длинные ресницы делают несколько медленных взмахов, и женщина в моих руках умудряется развернуться на сто восемьдесят градусов.

– Ты приехал, а я еще не собралась.

– Никаких проблем. Подожду на улице. – Киваю в сторону машин. Своей и Бадоева.

– Да, я быстро... – Тонкий шарфик незаметно сдвигается вбок, обнажая фигуристое декольте. – Только... Миша, так получилось, дочка поедет с нами.

– Какого черта? Она же должна прямо сейчас вылетать в Осло.

Зашибись! Не хватало мне еще охранять яблочко от этой яблоньки!

Младшей Покровской здесь вообще делать нечего. Я еще месяц назад договорился о стажировке для нее в Норвегии. Денег отвалил, чтобы девке дали место в редакции. Заплатил, чтобы за ней присматривали. И в случае необходимости – спрятали.

– Влада отказалась ехать, – жмет плечами Лариса. – Я убеждала, что здесь небезопасно. Но у нее работа и парень. Почти жених!

– Так пусть берет отпуск, и с парнем валят куда-нибудь вместе!

– Ой, это молодежь! У них все так сложно... – Она облизывает губы и вжимается в меня своей грудью.

Манипуляция уровня клубной бабочки. Как для дебила.

– Сложно будет, если дружок твоего покойного мужа до нее доберется. – Чтобы не выругаться вслух, я делаю медленный вдох и еще более медленный выдох.

– Миша, у тебя огромный дом. А моя девочка... Она не займет много места.

Перспектива оказаться в доме с двумя Покровскими не радует от слова «совсем». И если со старшей все понятно – она и носа не сунет дальше моей кровати. То, как отвлекать младшую... тут фантазия буксует.

– Ага. Дюймовочка. Двадцатитрехлетняя.

Снова кошусь на минивэн. Чутье говорит: «Забей! Увози мамашку и делай свое дело». Но опыт против. Вместо слов он рисует в воображении картинки, на которых младшую Покровскую суют в эту тачку и увозят туда, откуда уже не возвращаются.

Так себе зарисовки. Ни хрена от них не весело. И уж точно мимо плана.

– Скажи ей, чтобы дома сильно не отсвечивала, – нехотя соглашаюсь я.

– Спасибо, Миша. – Лара, как дворниками, работает своими ресницами. – Мы даже видеть ее не будем. Я обещаю, – мурлычет мне на ухо.

И чутье, которое еще ни разу не подводило, сухо цедит: «Ты попал».

Глава 2

Влада

– Я не буду жить в доме твоего любовника! – вырываю из рук водителя свою сумку и оборачиваюсь к матери.

– Влада, не говори глупости! У Миши большой дом. Всем хватит места. К тому же он может обеспечить нам безопасность.

Мать даже не смотрит на меня. Все внимание достается зеркалу и новому колье, которое выгодно подчеркивает высокую грудь.

Не удивлюсь, если именно на это силиконовое счастье ушли наши последние сбережения. В вопросах улучшения своей внешности мама никогда не знала слова «экономия».

Мисс Москва – две тысячи героически сражалась с каждой морщинкой и каждым лишним килограммом. Благодаря состоянию покойного отца и целой команде хирургов, тренеров и массажистов она смогла-таки остановить время.

К сожалению, кроме вечной молодости мама умудрилась нажить еще и неприятности. А точнее – кредитора, которому вместо денег потребовались акции, доставшиеся нам по наследству от отца.

– Давай, ты поживешь со своим любовником как-нибудь без меня. Я остановлюсь у Паши, он уже год предлагает съехаться. Возможно, это знак.

– Твой Паша, конечно, хороший мальчик, но от наших проблем он не защитит.

– А этот Михаил, которого ты знаешь всего неделю, значит, справится?

Идея с переездом пугает все сильнее. Да, мама всегда легко сходилась с мужчинами. Даже с тем, кто младше.

В отличие от меня она никогда не топчется на пороге между знакомством и кроватью. Однако этот ее новый любовник... мы еще не знакомы, а он мне уже не нравится.

Какой нормальный мужчина спустя неделю предложит переехать к себе домой?

Зачем ему разбираться с чужими проблемами, да еще приглашать в дом балласт в виде взрослой дочери своей любовницы?

Как он вообще представляет нашу жизнь втроем?

– У Миши лучшее в городе охранное агентство, к тому же он настоящий мужчина! – задумавшись, мама расстегивает еще пару пуговиц на блузке.

– Ты так говоришь обо всех своих бывших!

Оттолкнув в сторону зазевавшегося водителя, я протискиваюсь к двери.

– Милая, ты просто завидуешь.

За моей спиной раздается громкий смех.

– Да, конечно, – стиснув зубы, я стараюсь выбросить из головы воспоминание, в котором моя красавица-мать опускается на колени перед моим парнем и расстегивает его ширинку.

– Только давай не будем вспоминать тот случай! – будто читает мысли, отмахивается мама. – Я тебе уже несколько раз все объяснила. Это была обычная проверка. Должна же я была выяснить, насколько серьезно Павел относится к моей дочке!

– Не продолжай!

На улице настоящая метель, но я не могу больше находиться в этой квартире. Схватив куртку, сую ноги в теплые сапоги и, как была – в свитере и джинсах, выбегаю за дверь.

***

Стоит высунуть нос на улицу, город равнодушно швыряет в лицо горсть снега.

– И ты сошел с ума! – промахиваясь мимо рукавов куртки, огрызаюсь я Северной столице.

– Говорят, идиоты находят друг друга, – доносится со стороны грубый мужской голос.

– Это вы мне? – в шоке разворачиваюсь.

– Не вижу здесь других сумасшедших, – с еще большей насмешкой в голосе произносит двухметровый амбал и как ни в чем не бывало затягивается сигаретой.

– Вам кто-нибудь говорит, что грубить незнакомым неприлично?

Сама не знаю, какой черт дергает меня за язык. Наверное, это аффект.

Пружина, которая сжималась последние два дня из-за угроз, появления Михаила и споров с мамой, вдруг распрямилась и вырубила напрочь весь мой страх.

– Без тормозов, да?

Так и не докурив, мужик бросает сигарету. Не глядя, попадает в заснеженную урну. И делает шаг навстречу ко мне.

– Это кто еще из нас без тормозов?

Вздернув подбородок, я смотрю в глаза хаму и от адреналина совсем забываю о своей куртке.

– По заднице бы тебя отшлепать. – Внимательный взгляд проходится по моей фигуре. На миг задерживается в районе груди... обычной, натуральной, совсем не такой пышной, как у мамы. И затем поднимается к губам. – В воспитательных целях.

– Угрожаете?

Вменяемая часть меня требует бежать. Прямо сейчас и подальше. Но другая часть, шальная – залипает на синих глазах мерзавца, на высоких скулах, на колючем квадратном подбородке с блядской ямочкой, на губах... четко очерченных, слишком красивых для того, кто угрожает расправой незнакомым девушкам и почему-то на шее. Мощной, как у быка. С тонким шрамом рядом с веной.

– Ну, ты точно поехавшая.

Замечаю, как дергается кадык и как во взгляде нахала что-то незаметно меняется.

– От поехавшего и слышу.

Пятясь, делаю один шаг назад. Другой. Третий. И неожиданно упираюсь во что-то твердое. В капот машины. Настоящего танка на колесах. Квадратного и громадного, как неандерталец, прижавший меня к этому капоту.

– Пожалуй, я ошибся, – с хрипотцой произносит здоровяк. – Тебя нужно шлепать не по заднице. – Он ведет большим горячим пальцем по моему подбородку и, склонившись к уху, добавляет: – А по губам. Членом.

– Вы... Ты...

Я замираю, как под гипнозом. Внутренний голос поздравительным тоном вещает: «Молодец, Влада! Ты доигралась!» Ожившие извилины командуют: «Беги, дура! Беги!»

Сердце в панике начинает колотиться все быстрее. Бьется о ребра с такой силой, словно тоже хочет смыться отсюда поскорее.

– Я сейчас... закричу, – с запинкой выдавливаю из себя. – Весь квартал услышит, – шепчу, с трудом ворочая языком.

Амбал с плотоядной ухмылкой раскрывает рот. Вероятно, чтобы сказать, как именно он собирается бить меня своей штуковиной по губам.

Но вместо его голоса с порога внезапно доносится воодушевленный крик мамы:

– Миша, Влада, вы уже познакомились?! Отлично! Можно ехать!

Глава 3

Влада

В машине меня трясет. Мама тут же объясняет дрожь тем, что я замерзла. Ругает, как маленькую, что выбежала, не одевшись.

К счастью, ее новая «любовь всей жизни» ничего не комментирует. Будто мы два бестолковых попугайчика, которые щебечут что-то на своем птичьем, он изредка бросает в нашу сторону раздраженные взгляды и полушепотом переговаривается о чем-то с водителем.

Я честно пытаюсь не смотреть в его сторону, но невольно отмечаю широкие плечи, жесткую линию челюсти, крупные руки с выступающими венами. Шею... Я никогда не была фетишисткой, однако на его шее почему-то клинит.

Зачем владельцу бизнеса такая шея? Зачем ему вообще быть таким большим, словно он не босс, а специалист по выбиванию долгов.

Стараясь разобраться в себе, я отворачиваюсь к окну и кручу в руках мобильный.

Паша еще час назад обещал мне перезвонить. У него на работе какие-то срочные вопросы, но как только освободится...

– А не слишком ли далеко мы уехали? – спрашиваю я, когда машина выезжает на загородную трассу.

– Дом в пригороде, – не оборачиваясь, отвечает Михаил.

– В пригороде или в соседней области?

Попой чувствую, как машина набирает скорость.

– Ехать еще минут двадцать. Устроит?

Сдерживая за зубами «нет», я упираюсь взглядом в спинку переднего сиденья и еще сильнее сжимаю телефон.

Улыбаясь на все тридцать два, моя мама даже не пытается вмешиваться. Вместо расспросов о том, куда мы и насколько, она фонтанирует эпитетами Михаилу. Рассказывает о том, что давно мечтала пожить за городом. Вслух предвкушает, как станет дышать свежим воздухом и слушать тишину.

***

Дорога действительно занимает минут двадцать, хотя по ощущениям прошла целая вечность.

Когда машина, наконец, останавливается перед воротами, я выдыхаю от облегчения и сразу же избавляюсь от ремня безопасности.

– Забор по всему периметру. Ворота только здесь, – равнодушным тоном предупреждает нас хозяин.

Мне так и хочется сказать: «Как в тюрьме», но открывшаяся за воротами картинка останавливает.

Если это тюрьма, то для элиты! С заснеженным садом камней, узкими дорожками, пушистыми голубыми елями и домом.

Это не особняк из кругляка и не замок под старину, как у бывших друзей отца. Будто презирает все эти мещанские веяния, загадочный Михаил построил для себя простой одноэтажный дом из темного кирпича с панорамными окнами и плоской крышей.

– Миша, это прелесть! – восхищенно выдыхает мама, едва мы выходим из машины.

– Ваши комнаты в правом крыле, – вместо «Будь как дома, любимая», чеканит хозяин.

– Я с удовольствием могу остановиться в твоей.

Мама включается в свою амурную игру. И пока они не ушли «заселяться», я уточняю:

– А в какой стороне ближайшая остановка?

Михаил цокает языком.

– Километра три по трассе. И до нее еще километр.

– Просто замечательно, – цежу сквозь зубы, с ужасом представляя, как буду топать этих четыре километра в мороз, без фонарей, по свежему снегу.

– Милый, а проведешь экскурсию? – Мама уже летит к крыльцу, не дожидаясь нас.

Следом должна прозвучать фраза о том, что по берлоге мужчины можно узнать о его характере. Обычно мама не брезгует такими штампами. Однако с Михаилом ее не узнать.

Словно решила полностью поменять свою тактику, она покорно замирает у крыльца. И лишь когда хозяин открывает дверь, послушно, без лишней суеты входит в дом.

***

Пока эти голубки воркуют о том, кто где будет спать, я, как и приказано, топаю в правое крыло. Не надеясь ни на что особенное, захожу в первую попавшуюся комнату и бросаю на пол свою сумку.

– Нет, я здесь жить не буду! – окидываю взглядом светлую, с большим окном комнату.

Игнорируя квадратную, как для троих, кровать, сажусь в кресло и набираю Пашу.

Как и всю последнюю неделю, он отвечает лишь после пятого гудка.

– Влада? – удивляется. – Прости, был у отца на совещании. Что случилось?

– Паша, можешь приехать? Прямо сейчас.

– Что? – в голосе растерянность. – То есть как, сейчас?

– Я уже не дома. Мы переехали. К... к одному человеку. Это долго объяснять, но мне срочно нужно уехать. Не хочу здесь ночевать.

В динамике повисает пауза.

– Влада, я... прости, не получится. Завтра с утра могу, а сегодня никак. Куча дел, понимаешь?

Сжимаю телефон так, что белеют костяшки.

– Хорошо. Завтра так завтра. Только пораньше, – задираю голову к потолку.

– Ты вообще в порядке? – вырывая меня из мыслей, осторожно спрашивает Паша.

– Да, – вру. – В порядке.

– Тогда до завтра.

Паша даже не пытается выяснить, насколько это «в порядке» близко к действительности. Он получил нужный ответ и готов работать дальше.

– Жду, – швыряю трубку на кровать. Снова оглядываюсь. – Над этим траходромом только зеркала не хватает! – выпаливаю в сердцах, словно это кровать виновата во всех бедах.

И с опозданием понимаю, что у меня гость.

Глава 4

Влада

– Принцессы без зеркал не спят?

От хрипловатого мужского голоса по телу расползаются мурашки.

Михаил без стука входит в комнату. Сейчас на нем нет верхней одежды – лишь черный гольф, обтягивающий мощный торс, и брюки. Однако по ощущениям он стал словно еще больше.

Настоящая тестостероновая глыба. Машина! Для убийств или для...

Об этом втором варианте я запрещаю себе даже думать. Он – мамина новая любовь, пусть мама с ним и разбирается!

– Конечно, без зеркал не спят. А вы как думали?! – Я встаю с кресла.

– Мне распорядиться, чтобы установили? – гад не скрывает издевки.

– Установите в своей, – подмигиваю. – Уверена, мама оценит.

– Благодарю за рекомендацию. Как только перестану справляться по старинке, обязательно об этом подумаю.

– Так вы сюда без стука за советом пришли?

Мы всего минуту общаемся, а меня уже начинает трясти. Шикарное начало знакомства! И это тот самый защитник, которого я должна ценить и уважать.

– Почти. С советом. Тебе, – чеканит он с паузами, а затем берет меня за подбородок и поднимает голову вверх.

– Я не просила.

Наверное, нужно вырваться или оттолкнуть его. Хотя бы попытаться! Но мой инстинкт самосохранения, молчавший первую половину дня, вдруг включается на полную катушку и заставляет замереть в позе любопытного суриката.

– Я не звал тебя в свой дом. Не планировал, что мне придется стеречь кого-то еще, кроме Ларисы. Ты не моя проблема. Но раз уж оказалась здесь, будь добра соблюдать простые правила.

Улыбка на губах этого сторожа превращается в оскал.

– Можно, подробнее. – Разглядываю радужку голубых глаз.

– Первое, – загибает большой палец, – никаких скандалов и истерик. Полная тишина!

– Буду нема, как рыбка.

– Второе, – пальцы сильнее сжимают мой подбородок. Не позволяют даже дернуться. – Никаких гостей! Пригласишь сюда своего задохлика, станешь проблемой задохлика.

– Не такой уж Паша и тощий.

Кое-кто слишком хорошо осведомлен. Кажется, меня ждет разговор с мамой о ее длинном языке.

– Третье, – Михаил загибает средний палец, – любые поездки в город – после согласования с охраной. Пешие походы – только по территории участка!

Я все же не ошиблась, посчитав это место тюрьмой. Это она самая! Лакшери режима без свиданий и переписки.

– Обещаю не проверять колючую проволоку на прочность.

– Молодец. Тогда четвертое, – безымянный палец опускается. – Ты не лезешь в мои дела. Не задаешь вопросов. Видишь закрытую дверь – проходишь мимо.

– Это ваш дом. Куда я полезу?

– Именно. Мой дом. – Его взгляд становится жестче. – И я не люблю, когда суют нос туда, куда не просят.

Пауза.

На широкой ладони загнуты все пальцы, кроме мизинца.

Я с нехорошим предчувствием гляжу на него. Затем в лицо своего тюремщика.

– И что же еще? – не выдерживаю.

Уголок его рта дергается.

– Пятое, – Михаил наклоняется ближе, и голос становится ниже. – Если услышишь звуки из спальни твоей матери... затыкаешь уши. Закрываешь дверь. Включаешь музыку погромче. И ни слова. Ни взгляда. Ни намека.

Меня обдает жаром.

– Вы... вы серьезно?!

Чертовы мурашки снова бегут по коже. Марафонцы хреновы!

– Абсолютно. – Мерзавец разжимает пальцы и выпрямляется. – Потому что, если ты снова посмотришь на меня так, как смотрела сегодня в машине... мне будет сложно вспомнить, что ты дочь Ларисы.

Он серьезно? Или это такой способ запугать?

– Я не... не... – заикаюсь от шока.

– Не ври. – Михаил разворачивается к двери. – Ужин в семь. Не опаздывай.

Он выходит в коридор и бесшумно закрывает за собой дверь. Исчезает, оставляя меня в позе все того же суриката. Но только теперь не любопытного, а пришибленного, как после встречи со здоровенным железным бампером.

***

Начавшийся «сказочно» день в обед «радует» меня захватывающей беседой с хозяином дома. А после обеда окончательно прибивает маминым энтузиазмом.

В три дня она врывается в комнату, сияющая и возбужденная, как школьница на первом свидании. И с блаженным стоном падает на кровать.

– Влада, я в раю.

Я не отрываюсь от телефона. Мало того что мне нельзя никуда выходить, так еще и со связью творится что-то странное. Сигнал то есть, то пропадает, будто мы в глухой тайге, а не в пригороде Питера.

– Не помню, когда была такой счастливой, – продолжает мама.

– Рада за тебя.

– Миша... он сказочный! А его дом... Мм... Ты видела сад камней? Это чудо! А тренажерный зал?! Настоящий! С беговыми дорожками и боксерской грушей! – Мама переворачивается на живот и подпирает подбородок руками. – Пойдем, разомнемся!

– Не хочу, – я в сотый раз жму на кнопку «отправить», но сообщение никуда не уходит.

– Заюш, не будь букой, – мама смотрит на меня с укором. – Знаю, тебе все это не нравится. Но пойми, я тоже хочу быть счастливой. У тебя есть Паша, а у меня теперь – Миша.

– Которого ты знаешь одну неделю.

– И что? – Мама гордо расправляет плечи. – Зато какую! Он невероятный, Влада. Сильный, умный, надежный...

Я закатываю глаза.

– Ладно, – выдыхаю. – Пойдем в твой тренажерный зал. Только не продолжай!

Обрадованная, мама резво вскакивает с кровати. Кокетливо поправляет волосы, словно собирается на дефиле. И шлет мне одну из своих отрепетированных глянцевых улыбок.

– Вот и умница! Сейчас переоденемся и...

– Нет-нет! Я пойду в этом, – перебиваю я, кивая на свои джинсы и свитер.

– Ну как хочешь. – Она даже не думает изображать разочарование. – Главное, что идешь!

Глава 5

Влада

Тренажерный зал оказывается в конце коридора. Он немного похож на тот, что был в нашем прежнем доме. У стены такой же ряд гантелей, две беговые дорожки, эллипс и парочка тренажеров.

Отличие лишь в окнах. Здесь они панорамные, с видом на лес. А у нас вместо окон был огромный экран телевизора.

Мама объясняла это интимностью, папа – безопасностью, а я... мне тогда было двенадцать. В зал я ходила, лишь чтобы поглазеть на маминого тренера – высокого поджарого парня, который носил мне сочные красные яблоки и называл принцессой.

– Я как домой вернулась, – мама будто читает мои мысли.

– Да. Напоминает... – глушу вырвавшуюся на волю тоску.

– Только у Миши все масштабнее. И рядом еще один зал. Он для бокса, – занимая крайнюю беговую дорожку, важно добавляет мама.

Прислушавшись, я различаю за стеной глухие удары. Похоже, не мы одни решили потренироваться.

– Да, слышу.

Устраиваюсь на второй дорожке. Закатав рукава свитера, включаю медленный темп. Выкладываться нет никакого желания, но подвигаться нужно. Ради извилин и здоровой психики!

– Кстати, зря ты от Миши шарахаешься, – внезапно говорит мама, сбавляя темп. – Он хороший мужик. Надежный.

– Ты так решила, потому что он после первого секса предложил тебе защиту?

– После второго! – с обидой поправляет мама. – Этого достаточно. У меня чутье на мужчин.

В ответ хочется рассмеяться. Знаменитое мамино чутье! Именно из-за него она вляпалась в неприятности, из-за него мы обе попали в дом тюремщика с замашками маньяка.

– Так он у нас надежный, хороший. И молодой, – продолжаю я. – Моложе тебя на сколько?

– Всего на шесть лет. Это ерунда.

– То есть ему тридцать шесть?

Сама не знаю, чему я удивляюсь. Михаил примерно так и выглядит. Не самый молодой из маминых ухажеров, хотя, конечно, самый необычный.

– Мужчина в самом расцвете сил. Не женат, без детей и состоятельный. – Мама мечтательно вздыхает. – А его пальцы! Ты бы знала, как он умеет...

– Стоп! Я не хочу это слышать!

Для пущей убедительности закрываю уши руками.

– Ладно-ладно! – Звонкий хохот разливается по залу. – Ты поймешь меня. Когда-нибудь позже.

– Да, когда попрошу денег у того, с кем нельзя даже пересекаться. И начну бояться за свою безопасность.

Наверное, не стоит давить на больную мозоль, но вся эта ситуация не возникла просто так. Отец умер от инфаркта в пятьдесят пять, оставив нам приличное состояние и акции основанной им еще в молодости компании.

Любой нормальной семье хватило бы этих денег на несколько жизней. Однако моя мама за рекордный срок умудрилась растратить почти все.

Через два года после похорон отца мы продали дом и переехали в квартиру на Невском проспекте. Затем из нее в трешку – на окраину. И закончилось все долгом у Шумского – старого друга отца, который спал и видел, как вся компания папы перейдет к нему в руки.

– Ты слишком циничная для своего возраста, – отвернувшись к окну, роняет мама. – Вся в отца.

Можно поспорить, но я заранее знаю, что это бесполезно.

– Прости. Какая есть.

Не отвечая, мама прибавляет скорость. Бежит, глядя в окно. А я продолжаю идти в своем медленном темпе и старательно пытаюсь выбросить из головы то, что произошло сегодня днем.

Мужские руки, сжимающие мой подбородок. Хриплый голос. И слова.

«Если ты снова посмотришь на меня так...»

Черт.

Ругая себя, я прибавляю скорость. Сосредотачиваюсь на работе: на статьях, которые поручил написать главный редактор моей газеты, на свежем обзоре приютов для собак, который нужно было сдать еще вчера.

Снова срываюсь на всякие глупости... и отчаявшись, перехожу на счет.

Вначале хаотично, от ста и дальше. А затем, сама того не замечая, начинаю считать удары за стеной.

Сто двадцать. Тихо.

Сто двадцать один. Мощно.

Сто двадцать два. Жестко.

Сто двадцать три. Быстро.

... очень быстро.