Враг моего Бывшего - мой новый Босс

Светлана медленно перевернула страницу. Прямота могла показаться грубостью, но после вчерашних осторожных предложений стать «координатором при первом лице» она неожиданно воспринималась как уважение.

— Какими полномочиями я буду обладать? — спросила она. — Не общими формулировками, а конкретно.

— Право требовать информацию от всех подразделений проекта, созывать межфункциональные совещания, возвращать несогласованные графики, инициировать замену подрядчиков и сотрудников, — перечислил Роман. — Кадровые решения уровня руководителей блоков и изменения бюджета выше установленного лимита утверждает исполнительный комитет.

— Смогу ли я сформировать собственную команду? — уточнила Светлана.

— До шести человек из существующих подразделений с временным прямым подчинением программе, — ответил он. — Внешних консультантов сможете привлекать в пределах согласованного бюджета.

— А если руководитель подразделения откажется отдавать сотрудника? — спросила она.

— Тогда он объяснит отказ исполнительному комитету, — сказал Роман. — Не вам и не мне по телефону, а официально.

Светлана закрыла папку и положила ладонь на обложку. Предложение выглядело серьёзным, продуманным и слишком подходящим, чтобы не искать скрытую цену.

— Теперь скажите, зачем вам именно я, кроме профессионального опыта, — произнесла она. — Не красивую версию для отдела персонала, а настоящую причину.

Роман не стал изображать непонимание. Он сцепил пальцы и посмотрел на неё так спокойно, будто ожидал этого вопроса с первой минуты.

— Потому что вы умеете работать с проектами, где проблема заключается не только в стройке, — ответил он. — «Северный парк» разваливается между подразделениями. Каждый сообщает правду о своём участке, но общая картина остаётся ложной. Вы двадцать лет занимались именно такими ситуациями.

— Это профессиональная причина, — заметила Светлана. — Я спросила о другой.

— Ваш переход в «Вектор» выведет Андрея из равновесия, — произнёс Роман без паузы. — Он воспримет это как личный удар, даже если вы не передадите мне ни одного документа. На некоторое время его внимание переключится с рынка на вас и на меня.

Светлана ожидала подобного признания, но от прямоты всё равно стало неприятно. Роман не скрывал, что рассматривает её появление как часть конкурентной борьбы, и говорил об этом так, будто оценивал дополнительный эффект рекламной кампании.

— Значит, вы всё-таки хотите использовать меня против бывшего мужа, — сказала она, медленно убирая руку с папки.

— Я хочу нанять сильного руководителя, появление которого одновременно создаст неудобство конкуренту, — уточнил Роман. — Эти мотивы существуют вместе. Было бы нечестно утверждать обратное.

— Нечестность вас беспокоит только в формулировках? — спросила Светлана. — Или вы действительно считаете, что после такого признания я должна спокойно согласиться стать вашим способом задеть Андрея?

— Я считаю, что вы должны оценить условия и решить, устраивает ли вас работа, — ответил он. — Эмоции Лаврова не входят в ваши обязанности. Я не потребую от вас провоцировать его, давать интервью или участвовать в демонстративных встречах.

— Но вы будете использовать сам факт моего назначения, — сказала Светлана.

— Я не стану прятать руководителя программы, чтобы сохранить спокойствие конкурента, — возразил Роман. — Если рынок решит, что Воронцов переманил настоящего автора части проектов Лаврова, я не обязан опровергать выгодный мне вывод.

Светлана почувствовала желание встать и уйти. В его рассуждении была холодная деловая логика, но ей уже достаточно долго приходилось существовать как часть мужской стратегии.

Андрей использовал её способности, чтобы укреплять собственную репутацию. Роман предлагал официальную должность, но одновременно видел в ней инструмент, способный нарушить равновесие соперника.

— Я не позволю сделать из себя оружие в вашей войне, — произнесла Светлана, глядя ему прямо в глаза. — Если вам нужен символический удар по Андрею, найдите другого человека. Я пришла обсуждать собственную работу.

Роман не перебил её. Он выслушал до конца, затем слегка наклонил голову, словно проверял точность формулировки.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда зафиксируем границу. Вы не обязаны участвовать в публичном противостоянии, комментировать развод и предоставлять сведения о «Лавров Девелопмент». Ваши результаты будут оцениваться только по «Северному парку».

— А вы? — спросила Светлана. — Обязуетесь не использовать моё имя в переговорах с Андреем?

— Нет, — ответил Роман, и в его голосе впервые появилась заметная жёсткость. — Я не дам обещание, которое не собираюсь выполнять. Если Лавров попытается использовать против нас ваш переход, я отвечу. Если он спросит, почему вы работаете у меня, я скажу, что считаю вас сильным специалистом. Если сам факт вашего назначения даст «Вектору» преимущество, я не стану притворяться, будто его не существует.

Светлана сжала губы. Её раздражала не только позиция Романа, но и невозможность поймать его на красивой лжи.

— Тогда чем вы отличаетесь от Андрея? — спросила она. — Он тоже считал, что вправе использовать мой труд, потому что это было выгодно компании.

Роман медленно выпрямился. В его лице не появилось обиды, но взгляд стал тяжелее.

— Тем, что я предлагаю назвать вашу должность, обязанности, полномочия и цену, — ответил он. — Тем, что результат будет указан под вашим именем. Тем, что вы сможете отказаться и уйти с оплатой за выполненную работу. И тем, что я не стану называть использование ваших способностей супружеской любовью.

Слова ударили точнее, чем Светлана ожидала. На несколько секунд она потеряла подготовленный ответ и только смотрела на мужчину напротив.

Роман не смягчил сказанное. Он открыл папку с контрактом и придвинул её ближе, словно после эмоционально неприятной правды следовало вернуться к тому, что можно проверить на бумаге.

— Если этих различий недостаточно, не подписывайте договор, — добавил он спокойнее. — Я найму другого руководителя. Возможно, менее сильного, но с более понятной биографией.

— Вы уверены, что я сильная? — спросила Светлана после паузы. — Или вам нравится версия, в которой Андрей добился успеха только благодаря жене?

— Я не считаю Лаврова слабым, — ответил Роман. — Слабый человек не построил бы его компанию, даже получая хорошие советы. Но часть решений, за которые рынок уважает его, принимал не он. Я предпочитаю платить тому, кто выполняет работу, а не тому, кто лучше выглядит на фотографии.

Дверь открылась после короткого стука, и в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти с тонкой папкой под мышкой. Роман представил его как Михаила Аркадьевича Сергеева, директора юридического департамента.

Юрист поздоровался со Светланой и занял место сбоку, не проявляя ни особого интереса, ни настороженности. Он открыл документы и сразу пояснил, что проект договора подготовлен заранее как рабочая версия и не требует подписания на встрече.

— Вы вправе показать его своему представителю и предложить изменения, — произнёс Михаил Аркадьевич, передавая Светлане экземпляр. — Проверка службы безопасности займёт от пяти до десяти рабочих дней. До её завершения будет действовать ограниченный доступ к стратегическим материалам группы, не относящимся к программе.

Светлана начала читать договор с первой страницы. Она привыкла просматривать документы быстро, находя риски по структуре, формулировкам и тому, что юристы предпочитали прятать в приложениях.

Здесь должность называлась точно: «руководитель временной программы стабилизации многофункционального комплекса “Северный парк”». Далее шёл перечень полномочий, показатели, срок контракта, правила премирования и условия досрочного расторжения.

Сумма ежемесячного вознаграждения заставила Светлану остановиться. Она перечитала цифры дважды, затем перевела взгляд на премию, составлявшую ещё несколько месячных выплат при выполнении ключевых показателей.

За три месяца ей предлагали заработать больше, чем официально платили за год консультаций в компании Андрея. Деньги семьи были значительно крупнее, она никогда не испытывала нужды и после развода сохранила обеспеченную жизнь, но впервые перед ней находилась сумма, назначенная не за принадлежность к владельцу бизнеса, а за конкретную работу.

— Эта цифра окончательная? — спросила Светлана, коснувшись строки кончиком пальца.

— Базовая часть окончательная, — ответил Михаил Аркадьевич. — Премиальная зависит от показателей в приложении. Если часть целей будет изменена по решению исполнительного комитета, формула пересматривается пропорционально.

— Почему настолько высокая ставка для временного руководителя? — уточнила она.

— Потому что проект дорогой, сроки короткие, а риск репутационный, — произнёс Роман вместо юриста. — Я не собираюсь платить меньше только потому, что у вас нет красивой должности в прежней трудовой книжке.

Светлана снова опустила глаза к договору. В разделе обязанностей были перечислены аудит проекта, формирование единого графика, координация подрядчиков, переговоры с инвестиционным фондом, оценка рисков расторжения договоров аренды, контроль бюджета и создание системы регулярной отчётности.

Она читала каждую строку и вспоминала, как выполняла всё это прежде. Только тогда обязанности возникали в виде вечерних просьб Андрея, срочных звонков, семейных разговоров на кухне и фразы: «Свет, посмотри, пожалуйста, там опять никто не может договориться».

Никто не называл это программой стабилизации. Никто не назначал премию за сохранённого арендатора, не устанавливал лимит полномочий и не обещал, что итоговый отчёт останется под её именем.

В разделе конфиденциальности стояло отдельное положение: сотрудник не вправе использовать или передавать сведения прежних работодателей и связанных лиц, не находящиеся в открытом доступе. Светлана задержалась на формулировке и посмотрела на Михаила Аркадьевича.

— Я никогда не была полноценным руководителем в «Лавров Девелопмент», — сказала она. — Но имела доступ к внутренним материалам как консультант и супруга владельца. Мне нужен отдельный порядок, который защитит обе стороны от обвинений, будто я использую сведения Андрея.

Юрист кивнул, словно ожидал вопроса. Он достал из папки дополнительное приложение и положил рядом.

— Предлагаем вести журнал источников по решениям, способным пересекаться с интересами вашей бывшей компании, — объяснил Михаил Аркадьевич. — В спорных случаях материалы будут предварительно проверяться комплаенсом. Кроме того, вы подпишете заявление, что не передавали в «Вектор» документы «Лавров Девелопмент» и не обязуетесь это делать.

Светлана вспомнила старые презентации, которые вчера открывала на личном ноутбуке. Часть из них была создана дома, часть — на оборудовании компании, а граница между её работой и собственностью работодателя оказалась намного менее очевидной, чем ей хотелось.

— Мне потребуется консультация собственного юриста, — произнесла она. — Я сохранила личный архив проектов, где есть мои черновики и переписка. Не уверена, какие документы юридически принадлежат мне.

Роман обменялся коротким взглядом с директором юридического департамента. Михаил Аркадьевич не стал задавать уточняющие вопросы о содержании архива.

— До проверки ничего оттуда не используйте и не пересылайте, — посоветовал он. — Ваш представитель сможет связаться со мной напрямую. Лучше решить этот вопрос до начала работы.

Светлана поблагодарила и продолжила читать. В разделе досрочного расторжения компания имела право прекратить договор при утрате доверия, разглашении информации или существенном невыполнении показателей.

Формулировка «утрата доверия» была слишком широкой. Она подчеркнула её ручкой и сделала пометку на полях.

— Это нужно изменить, — сказала Светлана, поворачивая договор к юристу. — Если Роман Викторович решит, что я недостаточно лояльна лично ему, компания сможет расторгнуть контракт без объяснений.

— Трудовой договор всё равно может быть расторгнут только по основаниям закона, — ответил Михаил Аркадьевич. — Здесь речь о доступе к отдельным категориям информации и участии в программе.

— Тогда так и напишите, — возразила она. — Ограничение доступа при конкретных нарушениях. Слова о доверии превращают деловую процедуру в личную оценку.

Роман наблюдал за ней молча. Когда юрист согласился переработать пункт, Светлана перешла к приложению с полномочиями.

Там было сказано, что решения руководителя программы обязательны для проектной команды после согласования с куратором от исполнительного комитета. Куратором значился сам Роман Воронцов.

— Нет, — произнесла Светлана и провела линию под фразой. — Если каждое решение требует вашего согласования, руководителем программы будете вы, а я стану человеком, который готовит вам предложения.

Михаил Аркадьевич слегка повернулся к Роману. Тот не выглядел удивлённым, словно специально оставил формулировку, чтобы проверить, заметит ли её Светлана.

— Какой вариант вы предлагаете? — спросил он.

— Решения в пределах утверждённого бюджета и перечня полномочий принимаю я, — ответила Светлана. — Исполнительный комитет утверждает только превышение лимита, замену ключевых подрядчиков и кадровые решения выше определённого уровня. Вы вправе отменить моё решение, но отмена должна быть письменной и с указанием причин.

— Вы хотите заставить владельца компании письменно объясняться перед временным руководителем? — уточнил Роман, и в его голосе появилась едва заметная ирония.

— Я хочу, чтобы в конце проекта никто не сказал, будто неудачное решение принадлежало мне, если его навязали сверху, — пояснила она. — И чтобы вы не смогли представить удачный результат своим, если проигнорируете моё письменное возражение, а затем всё-таки воспользуетесь предложением.

Михаил Аркадьевич опустил взгляд к документам, скрывая реакцию. Роман же продолжал смотреть на Светлану, не улыбаясь.

— Андрей позволял вам требовать подобное? — спросил он.

— Андрей ничего не оформлял, — ответила она. — Именно поэтому я нахожусь здесь.

В кабинете снова установилась короткая тишина. Затем Роман взял ручку, зачеркнул фразу о согласовании с куратором и написал на полях несколько слов.

— Решения в пределах лимита принимаются руководителем программы самостоятельно, — произнёс он, передавая документ юристу. — Отмена исполнительным комитетом оформляется протоколом. Несогласие Светланы Игоревны прикладывается к протоколу без редактирования.

Михаил Аркадьевич кивнул и сделал пометку в собственном экземпляре. Светлана ожидала, что на этом спор закончится, но Роман жестом предложил ей продолжать.

Она нашла ещё один важный пункт в разделе итоговой оценки. Отчёт о результатах программы готовился руководителем, но утверждался куратором до передачи совету директоров.

— Это тоже нужно изменить, — сказала Светлана. — Мой итоговый отчёт должен поступить совету независимо от того, согласны вы с выводами или нет. Вы можете приложить собственное заключение, но не задерживать документ и не переписывать его.

— Вы заранее предполагаете конфликт? — спросил Михаил Аркадьевич.

— Я заранее предполагаю, что у владельца и временного руководителя могут различаться интересы, — ответила Светлана. — Если проект окажется хуже, чем ожидает совет, Роману Викторовичу будет выгодно смягчить формулировки. Если я ошибусь, мне будет выгодно переложить ответственность на прежнюю команду. Поэтому обе позиции должны быть видны.

Роман несколько секунд постукивал пальцем по столу. Затем повернулся к юристу и коротко кивнул.

— Добавьте обязанность секретаря совета зарегистрировать отчёт в день получения, — распорядился он. — Заключение исполнительного комитета идёт отдельным документом.

Светлана посмотрела на него внимательнее. Андрей соглашался с её предложениями, когда она находила правильную интонацию, выбирала подходящий момент и позволяла ему почувствовать решение собственным.

Роман принимал или отвергал аргументы напрямую. Это не делало его мягким, безопасным или удобным, но рядом с ним Светлане впервые не приходилось маскировать несогласие под заботливый совет.

— Остались вопросы? — спросил Роман, когда она дочитала приложение до конца.

— Много, — ответила Светлана, закрывая договор. — Мне нужны полный перечень доступных данных, структура проектной команды, последние отчёты подрядчика и протоколы совета за три месяца. Кроме того, я хочу встретиться с руководителями строительства, аренды, финансов и закупок до официального назначения.

— Это собеседование с их стороны или с вашей? — уточнил он.

— С обеих, — произнесла Светлана. — Мне нужно понять, с кем придётся работать. Им нужно увидеть, что я не являюсь вашей личной представительницей или бывшей женой конкурента, которой дали красивую должность ради рынка.

— Они всё равно будут так думать, — предупредил Роман. — По крайней мере первые недели.

— Тогда пусть увидят контракт и полномочия, — ответила она. — Мысли людей меняются медленнее документов, но без документов не меняются вообще.

Михаил Аркадьевич собрал помеченные страницы и сообщил, что новая версия будет готова к вечеру. Светлана ожидала, что ей предложат забрать проект, проконсультироваться и вернуться через несколько дней.

Роман, однако, достал из папки ещё один экземпляр — короткое соглашение о намерениях, где были зафиксированы основные условия, начало процедуры проверки и обязательство компании не предлагать должность другому кандидату в течение трёх рабочих дней.

— Это не трудовой договор, — пояснил юрист. — Соглашение подтверждает серьёзность переговоров и позволяет передать вам ограниченный пакет материалов для ознакомления под обязательство о конфиденциальности.

Светлана прочитала документ. В нём не было финансовых обязательств с её стороны, но подпись означала, что встреча перестаёт быть простой разведкой.

Она отложила ручку и посмотрела на Романа.

— Вы ещё не ответили на один вопрос, — сказала Светлана. — Что произойдёт, если Андрей позвонит вам и потребует отказаться от моего назначения?

— Ничего, — ответил Роман. — Я выслушаю его, если разговор покажется мне достаточно забавным.

— А если он пригрозит иском или обвинит меня в разглашении информации? — продолжила она.

— Юристы оценят конкретные претензии, — произнёс он. — Обвинения без доказательств не влияют на кадровые решения.

— Если из-за моего назначения пострадает другой проект «Вектора»? — спросила Светлана. — Андрей способен отказаться от сделки, лишь бы не дать вам использовать меня против него.

— Тогда я оценю цену сделки и цену отказа, — ответил Роман без колебаний. — Я не обещаю жертвовать бизнесом ради вашей новой карьеры. Но и увольнять вас только потому, что конкуренту неприятен ваш выбор, не стану.

Светлана кивнула. Это был не красивый ответ, который мог бы дать мужчина, желающий сразу произвести впечатление. Роман не обещал защищать её любой ценой и не изображал личную преданность человеку, которого знал меньше двух часов.

Он предлагал только правила, которые можно внести в договор, и собственную деловую оценку, которая могла измениться, если изменятся обстоятельства. Странным образом это вызывало больше доверия, чем самые тёплые заверения Андрея о том, что между мужем и женой документы не нужны.

— Ещё один вопрос, — произнесла Светлана и коснулась страницы с размером вознаграждения. — Почему вы готовы платить мне столько, если не знаете, справлюсь ли я в официальной роли?

— Потому что риск уже включён в трёхмесячный срок, — объяснил Роман. — Вы получите высокую оплату за сложную работу, а не гарантию пожизненной должности. Если справитесь, компания выиграет значительно больше. Если нет, цена ошибки останется ограниченной.

— А если я откажусь после трёх месяцев от постоянной позиции? — спросила она.

— Получите расчёт, итоговый отчёт под своим именем и право указать результаты в резюме, — ответил он. — Я не собираюсь объявлять ваш опыт собственностью «Вектора».

Светлана опустила взгляд на договор. Слова были деловыми, почти сухими, но именно в них находилось то, чего ей не хватало двадцать лет.

Право назвать сделанное своим.

Она взяла ручку и подписала соглашение о намерениях. Роспись получилась чуть крупнее обычного, потому что рука неожиданно дрогнула на первой букве фамилии.

Михаил Аркадьевич поставил подпись от имени компании и забрал один экземпляр. Роман не прикоснулся к документу, но его взгляд задержался на строке с её именем.

— Обновлённый договор получите сегодня до шести часов, — сообщил юрист, поднимаясь. — Контакты вашего представителя можете передать мне через Елизавету. После согласования подпишем электронно или в офисе.

Светлана тоже встала, однако Роман остался сидеть. Он открыл папку с её резюме, достал первый лист и положил рядом с соглашением.

— До начала работы перепишите это, — сказал он. — Не для отдела кадров, а для себя.

— Что именно вам не нравится? — спросила Светлана, хотя уже знала ответ.

— Вы пишете, что участвовали, сопровождали, содействовали и консультировали, — перечислил Роман. — Сегодня вы сказали: предложила, настояла, остановила, изменила, уволила. Вот эти слова и должны остаться.

— Некоторые решения официально принимал Андрей, — напомнила она.

— Тогда укажите вашу часть точно, — ответил Роман. — Разработала модель. Провела переговоры. Подготовила решение. Создала систему контроля. Не нужно красть чужое, чтобы перестать отдавать своё.

Светлана медленно взяла лист. На бумаге её осторожные формулировки действительно выглядели почти извинениями за желание претендовать на должность.

— Вы всегда разговариваете с кандидатами так, будто уже решили их уволить? — спросила она, убирая резюме в папку.

— Только с теми, кто слишком долго позволял другим говорить за себя, — ответил Роман и наконец поднялся. — Елизавета организует встречи с руководителями блоков завтра утром. После них сможете отказаться без объяснений.

— А вы сможете отказаться от меня? — уточнила Светлана.

— Смогу, — сказал он спокойно. — Если решу, что вам нужна не работа, а сцена для мести бывшему мужу.

— Тогда мы хотя бы одинаково осторожны, — заметила она.

— Нет, Светлана Игоревна, — возразил Роман, подходя к двери. — Вы осторожничаете, потому что боитесь снова оказаться использованной. Я — потому что не люблю платить за чужие семейные войны.

Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Светлана вышла в приёмную, не найдя ответа, который не прозвучал бы либо слишком личным, либо слишком слабым.

Елизавета передала ей временную папку с общими материалами по «Северному парку» и уточнила удобное время завтрашних встреч. Светлана выбрала девять утра, хотя понимала, что согласие приехать снова уже почти равнозначно принятию предложения.

В лифте она открыла папку и снова посмотрела на лист с финансовыми условиями. Сумма не изменилась, но теперь казалась ещё более невероятной.

Вчера Андрей предложил написать ей рекомендацию о хорошем знании девелопмента и умении работать с людьми. Сегодня его главный конкурент положил перед ней договор, в котором антикризисное управление, переговоры, контроль бюджета и координация команды имели точную цену.

На подземной парковке Светлана долго сидела в машине, не включая двигатель. Она положила соглашение на соседнее сиденье и провела пальцами по собственной подписи.

В браке деньги никогда не были для неё проблемой. Она могла покупать дорогую одежду, путешествовать, оплачивать образование детей и не спрашивать Андрея о каждой крупной сумме.

Но всё это были деньги семьи, которой больше не существовало. Они доказывали благополучие брака, щедрость мужа и успешность компании, но ни разу не отвечали на вопрос, сколько стоит работа Светланы Лавровой.

Теперь ответ лежал перед ней на нескольких страницах. Он включал месячную ставку, премию, срок, полномочия, риски и право зафиксировать несогласие, если владелец компании попытается переписать её решение.

Светлана завела двигатель, однако не тронулась с места. Телефон в сумке коротко завибрировал, и на экране появилось сообщение от Андрея.

«Ты была у Воронцова? Мне уже позвонили два человека. Перезвони немедленно».

Светлана прочитала сообщение дважды. Раньше она бы сразу набрала номер, объяснила обстоятельства и попыталась убедить Андрея, что не совершает ничего против него.

Теперь она перевела телефон в беззвучный режим и положила рядом с договором. Потом открыла обновлённое резюме, нашла строку «участвовала в стабилизации проблемных проектов» и заменила первое слово.

«Разрабатывала и реализовывала программы стабилизации проблемных девелоперских проектов».

Фраза всё ещё требовала уточнений, цифр и доказательств, но впервые не прятала её за чужой подписью.