Враг моего Бывшего - мой новый Босс

Светлана забрала пропуск, но не прикрепила его к жакету.

— Я и не просила прощения, — сказала она. — Мне нужны были правила, а не сочувствие.

— Сегодня вы несколько раз сказали людям то, что им не понравилось, — заметил Роман, откидываясь в кресле. — Как прошёл аудит?

Вопрос прозвучал так неожиданно буднично, что Светлана на мгновение растерялась. Она ожидала продолжения спора, а Роман уже считал его завершённым после принятого решения.

— Хуже, чем в официальном отчёте, но лучше, чем могло быть, — ответила она, наконец садясь напротив. — Проблема не только в подрядчике. У проекта нет единого графика, которому доверяют все подразделения. Коммерческий отдел обещает пятнадцатое декабря, строительный считает возможным отставание на пять-шесть недель, а финансовая модель не учитывает задержку вообще.

— Олег уже звонил мне, — сообщил Роман. — Просил разрешить не показывать фонду полный диапазон отставания до конца недели.

Светлана почувствовала, как усталость мгновенно уступила место раздражению.

— Вы что ему ответили? — спросила она.

— Что решение принимает руководитель программы, — произнёс Роман. — Он пытался объяснить, что вы создадите панику раньше времени. Я повторил, что не являюсь обходным путём для отмены ваших распоряжений.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, не рассказывает ли он это специально, чтобы сгладить неприятный разговор о проверке. В лице Романа не было ни самодовольства, ни ожидания благодарности.

— Я не собираюсь показывать фонду сырую карту рисков, — пояснила Светлана. — Но скрывать реальный диапазон после независимой проверки нельзя. До четверга подготовим три сценария и план действий.

— Если фонд потребует дополнительного капитала, совет спросит, почему проблема не была выявлена раньше, — предупредил Роман. — Предыдущий руководитель уже не сможет ответить за всё.

— Тогда отвечать придётся тем, кто продолжал принимать его отчёты без проверки, — сказала она. — Включая вас.

На губах Романа появилась короткая, почти незаметная улыбка.

— Именно поэтому ваш итоговый отчёт поступит совету без моего редактирования, — напомнил он. — Начинаете пользоваться первым условием договора раньше, чем я ожидал.

— Вы сами настояли, чтобы я перестала писать «участвовала» и начала называть собственные решения, — ответила Светлана. — Придётся терпеть последствия.

В кабинет вошли Виктор Чернов и Михаил Сергеев. Обсуждение процедуры заняло ещё почти полчаса, но в итоге юрист зафиксировал основные положения: срок проверки, доступные категории документов, порядок уведомления об ошибках и право сотрудника получить письменное объяснение ограничения доступа.

Начальник безопасности соглашался неохотно. Он несколько раз повторил, что слишком подробные правила упростят обход системы, однако Светлана добилась главного: проверка переставала быть неограниченным скрытым испытанием, результат которого можно трактовать задним числом.

Когда они закончили, за окнами уже было темно. Светлана вышла из кабинета Романа почти в девять и только в лифте вспомнила, что ничего не ела с утра, кроме бутерброда, принесённого Алисой во время совещания.

На парковке телефон снова начал вибрировать. На экране появилось имя Андрея.

За день он звонил уже четыре раза и прислал несколько сообщений, последнее из которых состояло всего из двух слов: «Это срочно».

Светлана села в машину, закрыла дверь и несколько секунд смотрела на экран. После вчерашнего сообщения она так и не перезвонила, потому что не хотела обсуждать свой контракт до первого рабочего дня.

Теперь избежать разговора всё равно не удалось бы. Она провела пальцем по экрану и приняла вызов.

— Добрый вечер, Андрей, — сказала Светлана, включая громкую связь. — Я была на работе и не могла разговаривать.

— На работе, — повторил он с коротким недоверчивым смешком. — Значит, это правда. Ты действительно подписала контракт с Воронцовым.

Его голос звучал тише обычного, но Светлана слишком хорошо знала эту интонацию. Андрей не повышал голос, когда был по-настоящему зол: он начинал говорить подчёркнуто спокойно, словно собеседник уже совершил очевидную глупость и теперь оставалось только выяснить её масштаб.

— Да, я руковожу временной программой стабилизации одного из проектов «Вектора», — ответила она. — Контракт рассчитан на три месяца.

— Ты могла хотя бы предупредить меня до того, как рынок начнёт звонить и спрашивать, с каких пор моя бывшая жена работает у главного конкурента, — произнёс Андрей. — Или именно в этом и был смысл? Чтобы я узнал последним?

— Я не обязана согласовывать с тобой работодателя, — сказала Светлана, положив руки на руль. — Наш развод завершён, из компании я ушла, обязательства по передаче дел выполнила.

— Не делай вид, что это обычный работодатель, — возразил он. — В стране десятки девелоперских компаний, но ты выбрала Воронцова. Человека, который двадцать лет пытался получить доступ к моим проектам.

— Он предложил мне руководящую работу, — ответила Светлана. — Остальные предлагали стать помощником или координатором при очередном владельце.

— Потому что у тебя нет опыта самостоятельного руководства, — сказал Андрей, и в голосе впервые прозвучало раздражение. — Воронцов нанял тебя не из-за резюме. Ему нужны знания о моей компании, контрактах и людях.

Светлана закрыла глаза. Всего несколько часов назад Олег и Ирина сомневались почти в том же, но их вопросы были профессиональным риском. Уверенность Андрея звучала иначе: он даже не допускал мысли, что конкурент мог увидеть в ней самостоятельную ценность.

— Сегодня меня проверяли именно на то, стану ли я открывать материалы, не относящиеся к моей работе, — сказала она. — «Вектор» ограничил доступ и зафиксировал, что я не передаю сведения бывшего работодателя. Они относятся к риску серьёзнее, чем ты.

— Ты уже рассказываешь мне о внутренних процедурах Воронцова, — заметил Андрей с холодной насмешкой. — Очень убедительное начало.

— Я рассказываю о собственной проверке, а не о его проектах, — ответила Светлана. — Не пытайся подменить разговор.

На другом конце линии послышался тяжёлый выдох. Андрей, вероятно, ходил по кабинету, как делал всегда во время неприятных звонков.

— Света, ты не понимаешь, во что ввязалась, — произнёс он уже мягче. — Воронцов использует людей, пока они выгодны. Сейчас ему нужно унизить меня и показать рынку, что даже жена Лаврова перешла на его сторону. Когда эффект закончится, он избавится от тебя.

— Возможно, — сказала Светлана. — Но до этого он заплатит мне за конкретную работу, даст полномочия и оставит отчёт под моим именем.

Андрей замолчал. Она почти физически почувствовала, как её слова задели его сильнее любого прямого обвинения.

— Значит, всё-таки месть, — произнёс он после паузы. — Ты решила доказать, что я тебе недоплачивал.

— Я решила работать там, где мои обязанности оформлены договором, — ответила Светлана. — Это не месть, Андрей. Хотя понимаю, почему для тебя сама мысль о цене моей работы выглядит нападением.

— Не говори со мной этими лозунгами, — резко сказал он. — Ты прекрасно жила за счёт компании и получила при разводе больше, чем большинство людей зарабатывают за всю жизнь.

— Мы уже обсуждали разницу между семейными деньгами и профессиональной оплатой, — напомнила Светлана. — Я не собираюсь повторять этот разговор каждый раз, когда тебе не нравится мой выбор.

Андрей снова выдохнул, но теперь в звуке было меньше гнева и больше усталости.

— Тогда обсудим не деньги, а документы, — произнёс он. — Наши юристы проверили, какие материалы ты забрала перед уходом. В архиве есть внутренние презентации, списки подрядчиков, шаблоны финансовых расчётов и переписка по проектам.

Светлана почувствовала, как внутри всё сжалось. Она вспоминала старые файлы, которые открывала дома, и слова юриста «Вектора» о необходимости определить принадлежность архива.

— Там есть мои черновики и личная переписка, — ответила она осторожно. — Я уже связалась с юристом, чтобы отделить личные материалы от корпоративных. Ничего из архива в «Вектор» не передавала.

— Неважно, кому ты успела или не успела передать, — сказал Андрей. — Часть документов принадлежит компании, и ты не имела права их копировать.

— Я создавала многие из них на собственном компьютере ещё до того, как была официально оформлена, — возразила Светлана. — Вопрос не такой простой, как тебе хочется.

— Юристы считают иначе, — произнёс он. — Завтра ты получишь официальную претензию. Мы потребуем вернуть носители, удалить копии и подтвердить, что материалы не использовались в интересах «Вектора».

Светлана смотрела сквозь лобовое стекло на бетонную стену парковки. Первый рабочий день ещё не успел закончиться, а Андрей уже переводил их личный конфликт в юридическую плоскость.

— Ты действительно собираешься судиться со мной из-за презентаций, которые я сама писала? — спросила она.

— Я собираюсь защищать компанию, которую строил двадцать лет, — ответил Андрей. — И если ты решила отнести мой опыт главному конкуренту, я остановлю это законным способом.

Светлана медленно сжала руль. Он снова произнёс «мой опыт» так естественно, словно не заметил, что именно подтверждает всё, от чего она пыталась уйти.

— Присылай претензию, — сказала она после паузы. — Мой юрист ответит.

— Света, не усложняй, — попросил Андрей, неожиданно сменив тон. — Уволься сейчас, верни документы, и мы решим всё между собой. Я готов помочь тебе найти достойное место, но не у Воронцова.

— Ты предлагаешь мне работу, которую сам сочтёшь достойной, и только там, где мой опыт не угрожает тебе, — произнесла Светлана. — Именно поэтому мы больше не можем решать всё между собой.

Она завершила звонок прежде, чем Андрей успел ответить. Телефон сразу завибрировал снова, но Светлана перевела его в беззвучный режим и положила на соседнее сиденье.

На груди всё ещё висел пропуск «Вектор Девелопмент». Под её именем была указана должность, которую Андрей не считал соответствующей её опыту, а его главный конкурент пока не считал заслуживающей полного доверия.

Светлана оказалась между двумя мужчинами, каждый из которых видел в её переходе часть собственной войны. Один был уверен, что она уносит принадлежащие ему знания, другой проверял, не станет ли она передавать чужие секреты.

Но сегодня на «Северном парке» она впервые собрала за одним столом людей, которые годами жили в разных версиях одного проекта. Она не решила кризис, не спасла объект и не убедила команду в своём праве руководить, однако заставила проблему обрести общую форму, где ни один отдел больше не мог спрятать риск в чужой таблице.

Этого было недостаточно для победы, но достаточно для первого дня.

Светлана завела двигатель и медленно выехала с парковки. Завтра ей предстояло разбираться не только с отставанием, подрядчиком и финансовой моделью, но и с официальной претензией компании, которой она отдала почти двадцать лет жизни.

Впервые Андрей собирался письменно объяснить, какие именно созданные Светланой документы он считает своей собственностью.

Глава 4. Чужая собственность

Официальная претензия пришла во вторник в девять часов двенадцать минут, когда Светлана стояла перед экраном в проектном офисе и слушала, как Олег Мельников объясняет расхождение между фактической численностью рабочих и отчётами генерального подрядчика. Письмо появилось в правом нижнем углу ноутбука коротким уведомлением, но отправитель сразу заставил её потерять нить разговора: юридическая компания «Барсов, Лапшин и партнёры», представлявшая интересы «Лавров Девелопмент».

Светлана не открыла вложение сразу. Она выключила уведомления, попросила Олега продолжать и заставила себя сосредоточиться на таблице, где по дням были сопоставлены данные проходной, табели субподрядчиков и фактически закрытые объёмы работ.

За последн