Очищение. Возмездие

– И что пошло не так?

– Твой француз пошел не так. Вернее, его папаша. Со старшим Шерно связался журналист из Викиликс. Помнишь, была такая скандальная контора в сети? Специализировалась на расследованиях и утечках. Так вот, этот глазастый парнишка обратил внимание, что несколько контейнеров с вакцинами от ковида, которые направлялись в Африку, случайно попали в Европу и США. Там с ними произошли одинаковые вещи: у всех загорелся кондиционер, поддерживавший внутреннюю температуру, и все внутренности выгорели дотла, хотя упаковка вакцин была совсем не горючей. Естественно, журналист сделал вывод, что качество вакцин, посылаемых в страны третьего мира, значительно хуже качества тех, что идут в Америку и Европу, и фармкомпании пытаются это скрыть. Нормальная тема для скандального расследования, да? – хохотнул старик. – Журналист собрал образцы и отдал их на анализ. Стандартный анализ подтвердил, что разница действительно есть, но она в пределах допусков. Вакцина от ковида для Африки так же безопасна, как и для Европы. На этом парень не успокоился и решил провести более глубокий анализ в серьезной научной лаборатории. Ближайшая была во Франции. В ней как раз и работал старший Шерно. Работал официально, по контракту с американской фармацевтической фирмой, занимающейся исследованиями аномальных белков. Работал вслепую, даже не подозревая, что создает оружие, способное убить миллиарды. Работал хорошо, потому что в рамках своих исследований модифицировал аномальный патогенный белок, который пошел в вакцину от ковида. Когда доктор Шерно провел глубокий анализ образцов, то просто о-хре-нел.

– Почему его сразу не зачистили? – Ригс вопросительно посмотрел на старика.

– Нельзя было. Он разрабатывал ингибитор, лекарство, способное остановить распространение болезни в организме. Он и его люди работали в отдельной лаборатории под нашим прямым контролем. Все секретно-секретно. Наружка-прослушка. Мы знали каждый его шаг. И все же не заметили, как он смог скопировать и передать инфу своему сыну до того, как его самого ликвидировали. Вернее, передать ее он не мог, потому что сын в то время был в Африке. Он мог ее спрятать где-то, причем так, чтобы только сын смог ее найти.

– Вы считаете, он ее нашел?

– Теперь мы почти уверены в этом. Тогда, десять лет назад, мы не обратили на младшего Шерно должного внимания. Он не был в контакте с отцом, служил в жопе мира в Мали во французском контингенте в очередной бесполезной ооновской миссии. На похороны отца опоздал. Официально старший умер от ковида. Когда приехал, покрутился по Парижу. Прервал контракт со своим полком и подался в наемники на Украину. Ну мы его и бросили. А ты подобрал. Случайно подобрал, но все же. Если бы мы знали, что наемник, которого ты послал на Украину с ядерным устройством, – это Шерно, может быть и среагировали. Но ты действовал самостоятельно. В рамках нашей договоренности ты волен был набирать того, кого считаешь нужным, и отчитывался только за результат. Мы узнали, что это тот самый Шерно, только когда дерьмо уже влетело в вентилятор и разразился вселенский скандал с ядерным устройством. В это время парень со своей подружкой уже были у русских и дотянуться до него мы не могли.

– Он идеально подходил для миссии. Француз. Доктор. Красный Крест и все такое.

– Все верно, – вздохнул старик. – Но, сдается мне, на Украину он подался не в наемники, а чтобы выполнить некое поручение покойного отца. Та лаборатория под Харьковом, которую ты зачистил, была одной из основных локаций, где изготавливался прионный патоген. Там, на Украине, на хохлах он и тестировался. А еще там тестировался ингибитор – лекарство, способное затормозить развитие болезни. То невзрачное здание на окраине Мерефы было основной тестовой площадкой проекта «Mission Impossible V». Мозги находились под Парижем в лаборатории Шерно, а руки – там, у хохлов. Все работали вслепую. Никто ничего не знал. Но, видно, старший Шерно кого-то сумел предупредить после того, как к нему обратился журналист из Викиликс. Мы даже догадываемся, кого. За день до зачистки из Мерефы исчез один из ведущих специалистов. Поэтому мы и решили выжечь там все. Вывез этот специалист инфу и образцы из лаборатории или нет, мы не знаем. Если да, то как он планировал ими распорядиться? Встретился с ним младший Шерно или нет, не имеем представления. Поэтому все, что я скажу дальше, – это только наши предположения, но основаны они на жестких и очень неприятных для нас фактах.

– Дай угадаю. Инфа про заразу в вакцине от ковида дошла до русских, – Ригс зачерпнул жменю орешков из вазочки и бросил один в рот.

– Мы не можем сказать точно, к русским или к китайцам. Но да. Наши противники узнали о глобальном геноциде, который хотел устроить свихнувшийся маньяк из Вашингтона.

– Судя по изобилию деталей, вы принимали самое непосредственное участие в проекте, – хмыкнул оперативник, хрустя орешками.

– Принимал. Но я и понятия не имел, чем реально мы занимаемся. Вся наша, как ты сам понимаешь, очень непростая группа действовала вслепую. Только босс знал детали. Он был одним из немногих, кто обладал реальной информацией о целях проекта. Нам довели, что вся эта возня с вакцинами направлена на контроль рождаемости в развивающихся странах. Типа, привитые теряют способность к воспроизводству. По мне, так это была вполне достойная цель. Население бедных стран росло, как снежный ком. Ресурсов содержать толпы голодных у государств юга не было. А тут еще погода сошла с ума. Засухи и неурожаи стали случаться чаще. Вся эта ситуация могла закончиться глобальным миграционным кризисом. Наши модели показывали, что к середине века население планеты увеличится до десяти миллиардов. Из них около трех будут готовы рвануть из стран нищего юга в более-менее благополучный север. Ты можешь представить себе волну миграции в 2-3 миллиарда человек? – Хофман потянул из трубки бурбон и, увидев, что собеседник покачал головой, продолжил: – Вот и я нет. Европа двадцать лет назад чуть не накрылась от нескольких миллионов мигрантов, а тут миллиарды. Это была бы тотальная катастрофа. Поэтому у меня не было ни малейших сомнений, когда я участвовал в проекте, который, как мне сказали, контролировал рождаемость. Заметь, при этом нам довели, что вакцинированные патогеном бесплодия останутся здоровы и вполне доживут до старости. Гуманно? Гуманно. Но я и предположить не мог, что Милиган запустит в вакцины смертельную заразу, которая через 7-8 лет выкосит под три миллиарда. Это даже для меня было бы слишком. Я бы такой грех на себя не взял, хотя много невинной крови пролил во имя процветания Америки.

– Прекрасно. Я оценил ваши душевные муки по поводу геноцида, – скептически хмыкнул Ригс. – А теперь проясните эпидемиологическую ситуацию.

– Эпидемиологическая ситуация уверенно движется к высшей степени хреновости. Все, кто в 23-24-м годах были привиты от гриппа препаратами крупнейших международных, читай западных, фармкомпаний, получили патоген. Сейчас атипичными белками инфицированы до половины населения США и Европы, которые были основным рынком для этих компаний. Патоген восемь лет находился в инкубационном периоде, несколько месяцев назад из инфекции он начал переходить в стадию прионной болезни. Первая стадия прошла почти незаметно – рассеянность внимания, депрессия, головная боль, слабые симптомы деменции. Сейчас начинается вторая стадия – частичная потеря координации, сильный тремор, головная боль, жажда, тело перестает слушаться, провалы в памяти, спутанность сознания, неконтролируемые приступы ярости. Время перехода от инкубации к болезни и ее развитие у каждого индивидуально, но обычно от инфицирования до болезни аномальные белки развиваются лет семь-восемь, а переход от первой стадии болезни к третьей, терминальной, занимает месяца три-четыре.

– Как выглядит терминальная стадия?

– Плохо выглядит. Происходит обширное поражение спинного и головного мозга. Нервная система человека распадается на фрагменты. Он теряет связь с реальностью, превращается в овощ. Теряет основные физиологические функции. Не может самостоятельно передвигаться, есть, пить, справлять нужду. Из-за этого, а может из-за того, что блокированы нервные центры, сигнализирующие о насыщении, больной постоянно испытывает дикий голод и жажду. Тело бьют частые конвульсии, потому что спинной мозг все еще посылает к мышцам отрывочные бессвязные сигналы. Иногда активируется и головной мозг. При этом осознанность действий отсутствует напрочь. Тогда больной может совершать неосознанные импульсивные агрессивные действия. Затем наступает непосредственно терминальная стадия. Нервная система затухает. Головной мозг превращается в желе. Основные жизненно важные органы перестают получать обеспечивавшие их функционирование сигналы от спинного мозга. Человек перестает дышать. Сердце перестает биться. Короче – мрачная картина.

– Да уж, ничего хорошего. Из того, что я услышал, можно сделать пару выводов. Первое: в Штатах и в Европе сейчас эпидемия той дряни, которую вы хотели запустить восемь лет назад во всем мире. Второе: поскольку ни в Африке, ни в Азии, ни в Южной Америке эпидемии нет, хотя все они были привиты зараженными вакцинами, то можно предположить, что либо ваш проект не сработал, либо кто-то перехватил инициативу и применил лекарство, останавливающее болезнь.

– Ингибитор, – подсказал старик.

– Да, ингибитор. А раз так, то этот кто-то получил доступ к материалам украинской лаборатории. На их основе он смог создать патоген и ингибитор. Дальше он запустил патоген в Европу и США, а ингибитор – в страны юга. Сделать это можно было только через вакцинацию. С момента ковида не было глобальных пандемий. Значит, использовались вакцины в рамках сезонных протоколов. А какой самый распространенный протокол в развитых странах? Правильно, вакцинация от гриппа. Значит, противник использовал ваше оружие против вас.

– В общем, выводы правильные. Мы нашли патоген в образцах вакцин от гриппа, применявшихся в 23-м году у нас и в Европе. Мы также нашли ингибитор в десятке разнообразных вакцин, поставляемых на юг.

– Вы нашли ингибитор и не смогли его воспроизвести? Это бы спасло миллионы жизней, – удивился оперативник.

– Мы пытались. Но с этим возникли проблемы. Ингибитор, который мы получили от Шерно, не действовал на примененную против нас версию аномальных белков. В соответствии с протоколами проектов категории «Mission Impossible», вся документация, образцы и ученые были уничтожены. У нас просто не осталось специалистов, которые могли бы быстро доработать ингибитор. Мы привлекли к этой работе лучшие мозги со всего мира, завалили их деньгами и оборудованием. Они имеют все, что хотят, но процесс создания ингибитора долог сам по себе. Ученые говорят, что первый прототип будет месяца через два-три. На реальный продукт можно будет выйти еще через месяц. Это если максимально сократить фазу тестирования препарата и принять риски неожиданных побочных эффектов. То есть мы имеем четыре месяца. За это время все, кто сейчас находится во второй стадии болезни, уже перейдут в третью, и их спасение не будет иметь смысла. Мы говорим о ста – ста пятидесяти миллионах американцев, мистер Смит.

– У вас вторая стадия? – оперативник бросил быстрый взгляд на Хофмана.

– К сожалению, да.

– Когда вы ожидаете переход к третьей?

– У меня не будет третьей стадии. Я останусь в нынешнем состоянии до конца дней. Голова работает, тело нет.

– Вы нашли лекарство?

– Нет. Лекарство нашло меня, – попытался улыбнуться Хофман. – Русские передали нам тысячу доз ингибитора.

– Русские? – чуть подался вперед Ригс.

– Они самые.

– Вот это неожиданность. Если ваш старый ингибитор не подходит, а у русских есть тот, что работает, значит, это они запустили болезнь.

– Возможно, так и есть. По официальной версии у них тоже эпидемия прионной болезни, только в значительно меньшем масштабе. Они уже два месяца проводят профилактические мероприятия. И довольно успешно. Русские утверждают, что обнаружили заражение западных вакцин от ковида прионами случайно еще семь лет назад, когда в одной из лабораторий пытались раскрыть их формулу. Они уже тогда поняли, что США хотят устроить глобальный геноцид, но не дали этому хода, потому что боялись открытого вовлечения Америки в конфликт на стороне Украины. Они вообще очень деликатно тогда себя вели. Вместо этого они поставили своих ученых на изучение болезни и на разработку ингибитора. Через пару лет препарат был готов. Ну и они внедрили его в вакцины, идущие в страны юга по линии ВОЗ. Там десяток вакцин был: и полиомиелит, и холера, и оспа, и прочая зараза. Все бесплатно. Все это можно отследить по их поставкам. Поэтому сейчас только у русских есть технология и формулы ингибиторов для различных версий аномальных прионов.

– Как они объясняют эпидемию у нас?

– У них нет объяснения. Только предположения. Русские думают, что это акт биотерроризма. Мы проверили эту версию. Заражение пошло по нашему каналу через немецкую биотехнологическую фирму, производящую стабилизатор. Ту самую, которую мы использовали в «Очищении». От немцев зараженный прионами стабилизатор был поставлен в ведущие западные фармкомпании для производства вакцины от гриппа. С ней патоген разошелся по США и Европе. Мы проверили версию русских. В 23-м году, как раз когда из фирмы вышел зараженный прионами стабилизатор, туда устроился биохимик палестинского происхождения. Он отработал меньше года и уволился. Уволился и исчез. Совсем. Ни цифрового следа, ни обычного – растворился. Был человек – и нет. Мы прошли по его следам. Нашли съемную квартиру, знакомых, даже автомобиль, который он получил от фирмы. Он уже два раза успел сменить хозяев, оказался в Польше. Но мы его нашли. Так вот, в багажнике автомобиля мы обнаружили микрочастицы стабилизатора, производимого на немецкой фирме, а в них – следы прионов. На первый взгляд все выглядит так, будто он взял некоторое количество стабилизатора со склада, растворил там сыворотку с прионами и затем разбавил ее в партию, готовую к отправке на фармкомпании.

– Откуда у палестинца прионы?

– Мы точно не знаем, – нервно дернул плечами Хофман. – До приезда в Германию он долгое время работал в Иране в исследовательском центре. Похоже, концы ведут туда. Сейчас это уже не выяснишь. Во время войны в заливе израильтяне сровняли этот центр с землей. У иранцев сейчас выяснять что-то бесполезно. Они злые, как черти, и никого к себе не пускают.

– Нихрена я в это не верю, – Ригс залпом допил бурбон и налил себе еще полстакана. – Хотите мою версию? Старший Шерно офигел, когда узнал, что по его вине погибнут миллиарды. Он передал инфу сыну, чтобы тот передал ее русским. Для этого младший Шерно и поехал на Украину.

– Зачем? Можно было прямиком лететь в Москву.

– Образцы. Из лаборатории под Харьковом скорее всего произошла утечка образцов, возможно, вместе с технологической документацией. Младший Шерно должен был ее получить на Украине и передать русским. Скорее всего, он так и сделал. Версия о том, что русские сами нашли прионы в вакцине от ковида, возможна, но простого обнаружения патогена мало. Я несильно разбираюсь в биохимии, но уверен, чтобы изучить патоген, управлять его свойствами и с нуля создать ингибитор, нужны годы исследований и тестов. Добавьте сюда пару лет на организацию производства. А вы говорите, что на второй год они уже отправляли ингибитор на юг. Нет. Они явно получили готовые формулы и описание технологий. А получив, применили их против Америки. Тот палестинский ученый всего лишь подставная фигура, чтобы пустить нас по ложному следу.

– Возможно, так все и произошло, но это ничего не меняет.

– Это меняет все. Они применили оружие массового поражения против США. Этот шаг требует ответа, – решительно заявил Ригс.

– В нормальных условиях он бы и последовал. Тогда бы Штаты и Россия обменялись ядерными ударами. Наша страна и Европа превратились бы в радиоактивную пустыню, как и треть самых густонаселенных территорий России. Но! При этом мы бы были полностью уничтожены, а русские бы выжили и продолжили развиваться на относительно чистых территориях Сибири. Со временем остатки России прибрал бы к себе Китай. Все бы зависело от того состоянии, в каком Пекин вышел бы из ядерной войны. Но по-любому Европа и США были бы стерилизованы, а Россия сохранилась бы. Как тебе такой вариант?

– Хреновый вариант, – насупился Ригс. – Но не можем же мы оставить геноцид американского народа без ответа?

– Ну, во-первых, мы сами его запустили. Не забывай. А потом версия про биотерроризм вполне может быть правдой. Русские вышли на меня сами. Они знали меня еще по ядерному инциденту на Украине. Я тогда по частным каналам пытался торговаться с главой их внешней разведки, чтобы они вернули нам ядерное устройство, полученное от Шерно. Поэтому они поняли, что уровень у меня достаточно высокий. Их люди вышли на меня и узнали, что у меня вторая стадия. Тогда без разговоров они передали мне тысячу доз ингибитора и попросили вывести на тех, кто реально принимает решения в Белом доме. Я сказал, что там теперь сидят одни идиоты, с которыми невозможно иметь дело, описал свой круг влияния и предложил начать разговор.

– Разговор о чем?

– О выборе будущего для Америки.

– Теперь русские определяют выбор будущего для Америки? Так нахрена мы работали последние десять лет? Нахрена народа положили кучу. Я после ядерного взрыва в проливе у Таиланда неделю спать не мог. Ведь это был мой косяк. Это я облажался с французом на Украине. Людей своих извел, чтобы выйти на русских. Сам извелся. Хотел бросить все. А теперь русские определяют будущее для Америки! – оперативник удивленно осмотрелся по сторонам, словно ожидая поддержки, но терраса была пуста. Только на входе в гостиницу стоял молчаливый телохранитель Хофмана да титановая овчарка посмотрела на него, совсем по-собачьи чуть наклонив вбок голову.

– Твоя реакция понятна. Я ее не осуждаю, – тяжело вздохнул Хофман. – То, что произошло, произошло. К сожалению, ничего изменить нельзя. Через пару месяцев у половины американцев наступит третья стадия прионной болезни. Давай я тебе опишу, что тогда произойдет. Сейчас признаки эпидемии еще не массовые. Ко второй фазе перешла только та категория больных, у которых аномальные белки реплицируются быстрее, чем у остальных. По нашим прикидкам, это миллионов тридцать-сорок по всей стране, – старик, неуклюже извиваясь, поерзал в кресле и, взглянув на Ригса, попросил: – Будь добр, плесни в мой стакан еще бурбона и брось мне в рот пару орешков.

Когда Ригс встал с кресла, кибер-овчарка подняла голову с колен старика и тихо заурчала.

– Спокойно, – хозяин положил ей руку на холку. – Это Берта. Мой постоянный телохранитель и помощник. Забавная штука. Преданная, верная и жуть какая умная. С ней можно говорить. Она может читать тебе книги, включать любимую музыку. Через нее можно звонить или использовать в качестве личного ассистента. Ну и у нее неплохой арсенал в боевом блоке на боках. К тому же, чтобы ее нейтрализовать, нужен Баррет19 или РПГ. Так что вещь очень полезная. Только вот бурбона налить не может. Хотя есть опции с манипуляторами. Но тогда придется пожертвовать оружием.

– Не проще ли было взять гуманоида? – оперативник налил старику полстакана и бросил туда пару кусков льда. Потом зачерпнул ложкой пару орешков и в нерешительности замер.

– Не стесняйся, – криво улыбнулся Хофман. – Я понимаю, ситуация выглядит комично, но что поделаешь. Только не толкай орешки мне в глотку, а то я подавлюсь. Положи на язык. Спасибо, – старик пару секунд задумчиво хрустел, глядя на зависшее над горизонтом солнце. – Вот, ты говоришь, гуманоид. Знаешь, а мне с собачкой комфортнее. По ней видно, что она робот. А с человекоподобными все сложнее. Последние модели вообще не отличить от людей. Нет. Я уж лучше с Бертой. Правда, псина ты титановая? – он снова потрепал робота по холке. Тот заурчал от удовольствия и благодарно завилял хвостом.

– М-да, – Ригс вернулся в кресло и сделал глоток. – Значит, русские.

– Мы точно не знаем. Могут быть и китайцы, и арабы. Да кто угодно. Даже свихнувшийся маньяк изнутри проекта «Очищение», решивший по какой-то причине наказать Америку.

– Что ж за причина такая должна быть?

– Да любая. Жена изменила. Любовница не дала. Прыщик на заднице вскочил. Это наше поколение было воспитано преодолевать трудности и лишения. А молодняк совсем нежный. Чуть какая проблема, сразу к юристу, доктору или психологу. И хорошо, если доктор – человек, а если нейросеть? – Хофман недовольно поерзал в кресле. – Пойми. Сейчас суть не в том, кто запустил в Штаты эту заразу, а в том, что мы стоим на грани тотальной катастрофы. Коллапса всего. Уничтожения государства, которое наши предки строили по кирпичику почти триста лет. Через пару месяцев Америка рухнет. Большая часть людей войдет во вторую или третью стадии. Вооруженные силы, правительство, местные власти, экстренные службы – все полетит к чертям. Государство развалится на зоны. Эти зоны будут контролировать группы здоровых людей. Хорошо, если это будут военные. А если бандиты? Тогда жуткие картинки из «Бешеного Макса» покажутся безобидными мультиками. Ты видел, что творилось на базе в Зоне 51?

– Ну да. Там шел полноценный стрелковый бой. На моих глазах сбили «Блэк Хок»20 и взорвали пытавшийся взлететь транспортник С-130. Это выглядело, как нападение извне.

– Черта с два, – Хофман через трубку втянул бурбон и с удовольствием выдохнул. – Там взбунтовались больные военные. Семьдесят процентов личного состава базы были помещены в карантин. После заявления президента и вице они стали требовать, чтобы их перевезли в госпиталь. Когда их требования не были выполнены, зараженные организовали мятеж и попытались захватить транспорт, чтобы перелететь в Лас-Вегас. Там они планировали завладеть госпиталем и заставить врачей их лечить. Понимаешь? Пара сотен вооруженных солдат в Лас-Вегасе. Там и так все стоит на ушах, а тут еще эти.

– Они не знали, что болезнь вылечить нельзя?

– Не знали. Как и большинство американцев. А может и знали. Какая сейчас разница. Факт в том, что они устроили мятеж. Те, кто не был инфицирован, пытались их остановить, но больных было большинство. Через пару часов после вашего вылета здоровым был дан приказ укрыться на подземных уровнях. Потом всю базу накрыли с воздуха термобаром21. Выжгли там все нахрен. И это только начало. Понимаешь?

– Понимаю, – задумчиво кивнул Ригс. – Я, кстати, видел достаточно много людей, которые не были заражены. Иммунитет?

– Вряд ли. От губчатой энцефалопатии, так называют прионную болезнь, нет иммунитета. Не заражены только те, кто восемь лет назад не получал прививки от гриппа. Прививки не получали те, у кого не было медстраховки, то есть жители бедных гетто, бомжи, наркоманы, гопота, самый отстой общества. Не получали идейные антипрививочники, те, кто не бегал к докторам по малейшему поводу. Ну и те, кто был за рубежом: в Африке, Южной Америке и в основном в Азии. Там у нас самые крупные базы. Это военные. Их там кололи японскими чистыми прививками. Ну и молодых тоже не кололи. Тех, кому в 23-м было меньше четырнадцати, по протоколам Минздрава не прививали, чтобы у них формировался собственный естественный иммунитет к гриппу. Это значит, что почти вся молодежь не заражена. У нас растет чистое, здоровое поколение американцев. Мы не можем рисковать этим поколением. Они – наше будущее.

– Понятно. Тогда все сходится, – оперативник вспомнил сержанта Джейн и ее парней, бандитов, грабивших дом его сына, и старину Брука с фляжкой. «Я к докторам не хожу. Вот мое лекарство.»

– Сходится. Но картина получается безрадостная.

– Конечно. Америке ведь пришла кабзда. Может можно еще что-то сделать?

– Больных уже не спасти, – сокрушенно покачал головой Хофман. – Но можно попытаться спасти Америку. Для этого нужно собрать всех здоровых на восточном и западном побережье и сделать там две чистые зоны. Остальных согнать в центральные штаты. С чистых зон через год-два начнется возрождение Америки. Это охрененно сложно. Охрененно жестоко по отношению к больным, ведь их придется либо ликвидировать, либо выдавить из чистых зон в центральные штаты и оставить там умирать. Это охрененно затратно потому, что мы на пару лет потеряем доступ к большой части промышленности и инфраструктуры. Потом понадобится еще лет пять, если не десять, чтобы все восстановить. Надо понимать, сынок, что на время мы превратимся в страну третьего мира. Но выживем. Во всяком случае, вероятность этого сейчас достаточно велика, пока все еще находится более-менее под контролем.

– Вы вызвали меня, чтобы я помог в реализации этого плана? – поднял брови Ригс. – Не вижу, чем я могу быть вам полезен. Я не управленец, не спец по логистике.

– Я знаю, по чему ты спец, – хитро подмигнул старик. – Поэтому тебя и вызвал. План создания чистых зон может сработать. Но на пути его осуществления стоит одно серьезное препятствие. Белый дом. Вернее, злобный веган Милиган.