Нумеролог. Последние четыре цифры

Спустя несколько секунд локомотив вошёл между ними и закрыл дальнюю сторону сплошной металлической стеной.

Антон вернулся в машину, однако некоторое время не закрывал дверь. От проходящего состава дрожал асфальт, поток воздуха шевелил край куртки, а металлический грохот мешал сосредоточиться. За годы работы он привык относиться к свидетельским воспоминаниям с недоверием: люди плохо запоминали неожиданное, переставляли события местами, добавляли несуществующие подробности, а после нескольких пересказов начинали искренне верить в собственную новую версию.

На этот раз очевидцем оказался он сам, и это только усложняло задачу.

Первая калитка открылась в тот момент, когда полицейскому оставалось несколько шагов до Ильи. Застрявший рюкзак освободился после того, как тот уже приготовился его бросить. Вторая дверь пропустила беглеца непосредственно перед появлением локомотива. Для каждого события существовало вполне земное объяснение, но Антон никак не мог отделаться от ощущения, что, собранные вместе, они перестают выглядеть обычной цепочкой удачных случайностей.

К этому добавлялась деталь, о которой никто на переезде не знал: несколькими минутами раньше Илья что-то писал на маленьком светлом листке, а Виктор почему-то заранее велел обратить внимание именно на графитовый карандаш.

До сегодняшнего вечера Антон считал все эти поиски частью какой-нибудь старой семейной истории, возможно связанной с наследством или документами, которые Виктор по своим причинам предпочитал не обсуждать с исполнителями. Теперь прежняя версия казалась слишком простой.

Поезд продолжал проходить, отрезая Илью от полиции, и Антон время от времени ловил взглядом дальнюю сторону через короткие промежутки между вагонами. Картина появлялась фрагментами: мокрая дорога, закрытый магазин, фонарь, часть тротуара. В одном таком просвете он заметил Илью, а чуть позже разглядел тёмную легковую машину, стоявшую немного в стороне от переезда.

Антон наклонился к лобовому стеклу, стараясь запомнить хотя бы форму кузова. Когда между вагонами снова появился узкий просвет, пассажирская дверь автомобиля уже была распахнута, а спустя ещё несколько секунд Илья оказался рядом, забрался внутрь вместе с рюкзаком и сел. Кто находился за рулём, рассмотреть не удалось. Антону лишь показалось, что водитель — женщина, однако расстояние было слишком большим, чтобы доверять такому впечатлению.

Машина начала движение почти сразу и исчезла прежде, чем прошёл последний вагон.

Когда переезд наконец освободился, полицейский дождался разблокировки калитки и побежал через пути, а патрульная машина впереди тоже пришла в движение. Антон не стал даже пытаться объехать очередь: если сотрудники, находившиеся от Ильи в нескольких десятках метров, не успели увидеть, куда ушла машина, человеку, наблюдавшему за происходящим через проходящий поезд, тем более нечего было изображать погоню.

Он закрыл окно, достал телефон и снова открыл фотографию Ильи.

Двадцать седьмое апреля девяносто девятого года.

За последние месяцы дата успела превратиться для Антона в техническое условие поиска, заставлявшее одного за другим проверять людей, которые жили совершенно обычными жизнями и понятия не имели, почему ими заинтересовался незнакомый богатый человек. До сегодняшнего вечера Антон не знал, чего именно Виктор ждёт от одного из них, и временами подозревал, что сам Виктор располагает лишь обрывками какой-то старой информации.

Теперь впервые появилось ощущение, что поиски всё-таки имели смысл. Из всех людей, за которыми Антон успел наблюдать, только Илья сделал нечто настолько близкое к тому, о чём его заранее предупреждали, а следом вокруг него сложилась цепочка совпадений, каждое из которых оказывалось выгодно одному и тому же человеку.

Антон ещё раз посмотрел на фотографию, затем открыл переписку с Виктором и набрал:

Кажется, нашли того, кого искали. Я еду к вам.

Ответ появился меньше чем через минуту.

Приезжайте.

Глава 5. Подтверждение

Деловой район начинался примерно за два километра до центра, и приближение к нему лучше любых указателей выдавало то, как постепенно менялся город. Старые жилые дома отступали от дороги, первые этажи занимали банки, рестораны и офисы международных компаний, вывески становились меньше и дороже, а широкие тротуары даже поздним вечером оставались достаточно людными. Здесь почти не было балконов с сохнущим бельём, стихийных киосков и машин, поставленных двумя колёсами на бордюр. Вместо них появлялись стекло, светлый камень, ровные ряды деревьев в бетонных кадках и охранники у входов, которые умели смотреть на прохожих так, будто уже знают, в какое именно здание тем входить не следует.

Башня, в которой находился офис Виктора Ларина, стояла в центре этого квартала и была одной из самых высоких в городе. Днём её стеклянный фасад отражал небо и соседние здания, а вечером этажи постепенно темнели снизу вверх, пока ближе к десяти часам большая часть огромной стены не превращалась в чёрное зеркало с редкими прямоугольниками света.

Верхние этажи обычно гасли последними.

По дороге Антон остановился на заправке, потому что пустой желудок уже несколько часов напоминал о себе неприятной тяжестью. За весь день он успел выпить две чашки кофе и съесть половину сэндвича ещё до обеда, после чего сначала появились документы, потом наблюдение возле ломбарда, а затем переезд, который окончательно вытеснил из головы мысли о еде.

Нормальный ужин потребовал бы хотя бы двадцать минут, поэтому Антон купил шоколадный батончик и бутылку воды, разорвал упаковку ещё в машине и успел съесть половину, пока двигался к центру. Сладость немного приглушила голод, но батончик закончить он не успел: впереди показался въезд в подземную парковку, пришлось убрать еду обратно в упаковку, достать пропуск и открыть окно для охранника.

Охранники уже успели запомнить Антона по нескольким предыдущим визитам, однако документы всё равно проверили. Это было похоже на Виктора: он не любил демонстративной охраны, крупных мужчин возле дверей и людей с проводами в ушах, всем видом сообщавших окружающим, насколько важен их хозяин, зато однажды установленное правило выполнялось независимо от того, насколько бессмысленным оно казалось в конкретный момент.

Лифт поднял Антона на последний этаж почти бесшумно.

После девяти здание пустело настолько, что собственные шаги в коридоре казались громче обычного. За стеклянной перегородкой секретарской уже никого не было, на низком столике лежала аккуратная стопка деловых журналов, а из окна в конце коридора открывался вид на город, от которого люди, впервые попавшие сюда, обычно невольно замедляли шаг.

После нескольких визитов Антон уже не задерживался у окна.

Дверь кабинета Виктора была открыта.

Сам Виктор сидел не за основным рабочим столом, а у длинной лакированной столешницы возле окон и просматривал документы. Пиджак висел на спинке соседнего кресла, рукава белой рубашки были аккуратно закатаны до локтей, а рядом с раскрытой папкой стояла чашка кофе, забытая настолько давно, что на поверхности успела появиться тонкая плёнка.

На первый взгляд в Викторе вообще не было ничего, что объясняло бы осторожность людей вокруг. Мужчина немного за пятьдесят, коротко подстриженные волосы с заметной сединой, дорогие, но не бросающиеся в глаза часы и привычка дочитывать документ до конца, даже если посетитель уже вошёл в кабинет.

Антон остановился у стола и подождал.

Виктор дочитал строку, спокойно положил лист поверх остальных и только после этого поднял глаза. Подушечкой указательного пальца правой руки он медленно растирал большой палец возле ногтя — движение настолько небольшое, что человек, встретившийся с ним впервые, вряд ли обратил бы внимание.

— Вы написали, что мы нашли нужного человека, — произнёс Виктор и кивнул на кресло напротив. Его голос звучал спокойно, однако взгляд уже не возвращался к документам. — Я так понимаю, дело не только в том, что он решил ограбить ломбард. Расскажите с самого начала, пожалуйста, и лучше в том порядке, в котором всё происходило.

Антон сел и достал телефон. Вместе с ним из внутреннего кармана показался край упаковки от батончика, а желудок, словно только этого и ждал, снова напомнил о себе.

— Виктор Сергеевич, я сначала извинюсь за совершенно бытовую вещь, — сказал Антон, немного неловко подняв шоколад. — Я с утра почти ничего не ел. Если вы не возражаете, доем по ходу разговора, иначе скоро начну думать медленнее, чем обычно.

Виктор перевёл взгляд на батончик, потом снова посмотрел на Антона. Выражение лица почти не изменилось.

— Ешьте, если вам настолько нужно, — разрешил он. — Только постарайтесь одновременно рассказывать.

— Спасибо.

Антон откусил небольшой кусок и открыл запись из ломбарда.

— Началось ещё до сигнализации. Илья ходил возле витрин, потом положил перед собой что-то похожее на кассовый чек и несколько секунд либо писал, либо делал очень похожие движения.

Большой палец Виктора перестал двигаться. Он слегка подался вперёд.

— Вы видели, чем именно он писал?

Антон покачал головой и повернул телефон экраном к собеседнику.

— Вот здесь. Предмет в руке есть, но через витрину отражалась улица, а после увеличения изображение превращается в квадраты. Я могу предположить, что это карандаш, потому что вы велели искать карандаш, но тогда это уже будет не наблюдение, а попытка угодить вашему заданию.

Виктор придвинул телефон, просмотрел короткий фрагмент, вернул запись на несколько секунд назад и снова остановил момент, когда рука Ильи двигалась над светлым прямоугольником.

— Сам лист потом остался у него? — спросил Виктор, не отрывая глаз от экрана.

— Не видел, — ответил Антон. — После начала сигнализации обзор стал хуже, а через заднюю дверь он вообще ушёл вне моего поля зрения.

Разговаривая, Антон машинально отломил зубами ещё кусок шоколада. Маленькая крошка упала на тёмную лакированную поверхность стола и осталась лежать возле его телефона.

Виктор замолчал.

Он ничего не сказал и даже головы не повернул, просто опустил взгляд на крошку.

Антон проследил за этим взглядом и тут же перестал жевать.

— Простите, — произнёс он, быстро завернул оставшуюся половину батончика и убрал её в карман.

Из другого кармана Антон достал бумажную салфетку, аккуратно снял крошку со стола и несколько секунд проверял лакированную поверхность, опасаясь, что шоколад успел оставить след. Убедившись, что всё чисто, он сложил салфетку грязной стороной внутрь и тоже убрал в карман.

— Ещё раз извините, Виктор Сергеевич.

Виктор лишь слегка кивнул, словно произошедшее вообще не заслуживало отдельного разговора, и перевёл внимание обратно на экран.

Антону больше не хотелось есть.

— Сколько времени прошло между этой возможной записью и сигнализацией? — спросил Виктор, вернув телефон владельцу.

— Несколько минут, — ответил Антон и отодвинулся от края стола, чтобы случайно больше ничего не уронить. — Если понадобится, завтра восстановлю по видео почти до секунды. Сначала внутри были проблемы со светом, потом сработала сигнализация, приехала полиция, а дальше уже началось то, из-за чего я к вам и приехал.

Виктор снова начал медленно растирать правый большой палец указательным.

— О краже всё равно расскажите, — попросил он. — Мне нужно понимать последовательность, даже если само золото нас не интересует.

Антон кратко объяснил, что после тревоги ждал Илью у главного входа, но тот там не появился. Только когда полицейский прошёл через помещение и оказался со стороны двора, стало ясно, что у ломбарда есть задняя дверь.

— За ним вы не поехали? — уточнил Виктор.

— Я бы на «Гелике» дальше первой арки и не прошёл, — ответил Антон, чуть развёл руками и добавил уже серьёзнее: — К тому же сам Илья двигался пешком по внутренним дворам. Я его не видел. Поэтому решил следовать за патрульными машинами: у них была рация, и хотя бы направление они получали.

Виктор спокойно кивнул.

— Это было разумнее. Куда они вас привели?

— К железнодорожному переезду, — произнёс Антон и, прежде чем продолжить, на несколько секунд задумался, словно снова проверял память. — Вот там я впервые решил, что сегодняшнее наблюдение отличается от всех предыдущих.

Виктор отодвинул папку немного в сторону.

— Расскажите медленно. И без объяснений того, почему это произошло. Сначала только то, что вы видели сами.

Антон ожидал подобной просьбы и был даже рад ей. Всю дорогу в центр он пытался сделать то же самое: отделить факты от того, что мозг уже начал над ними надстраивать.

— Когда я приехал, Илья находился перед первой пешеходной калиткой. Поезд был на подходе, проход заблокирован, полицейский почти его догнал. Возле будки стояла дежурная. Я решил, что дальше смотреть особенно не на что, потому что деваться ему было некуда.

— Однако он прошёл, — заметил Виктор, и по тому, как он произнёс эти слова, Антон понял: сообщение из машины тот прочитал внимательнее, чем показал.

— Прошёл, — подтвердил Антон. — Первая калитка открылась перед самым полицейским. Я сначала решил, что дежурная сама сняла блокировку, и вообще не придал этому особого значения, пока не увидел её реакцию.

Виктор слегка наклонил голову.

— Что именно она сделала?

— Повернулась к пульту и начала что-то объяснять полицейскому, — ответил Антон, вспоминая женщину возле будки. — Она показывала рукой на панель, потом несколько раз отрицательно покачала головой. Полицейский дёргал калитку и явно требовал от неё объяснений. Я не слышал слов, поэтому утверждать, что она сказала «я не открывала», не могу, но выглядело именно так.

— Руки дежурной непосредственно перед открытием вы видели?

Антон задумался, после чего отрицательно качнул головой.

— Не настолько хорошо, чтобы поклясться, что она не могла нажать кнопку. Если писать официальный отчёт, я сформулировал бы так: калитка открылась, а дежурная после этого выглядела удивлённой и что-то объясняла полицейскому возле панели.

На лице Виктора едва заметно появилось одобрение.

— Хорошо. Дальше что произошло?

— Илья побежал через пути, а примерно посередине его рюкзак за что-то зацепился, — продолжил Антон. — Он несколько раз пытался его выдернуть, потом уже начал снимать лямки, то есть фактически решил оставить сумку. В этот момент рюкзак освободился.

Виктор перестал растирать палец и положил обе руки на стол.

— Вы видели, почему?

— Нет. И здесь вообще может не быть ничего странного, — пояснил Антон. — Порвалась ткань, вылетело крепление, он просто сильнее дёрнул. Я находился слишком далеко. Если бы это произошло само по себе, я бы через час уже забыл.

— Но до этого была калитка, — произнёс Виктор.

— Именно, — согласился Антон. — А потом появилась вторая.

Он описал, как Илья добрался до противоположной стороны, обнаружил ещё одну запертую дверь и продолжал держаться за ручку, несмотря на приближающийся поезд. Дежурная кричала ему через громкоговоритель отойти от путей, полицейский стоял возле первой решётки с рацией, а затем, когда локомотив уже входил на переезд, вторая калитка тоже открылась.

Пока Антон рассказывал, Виктор не перебивал. Только большой палец правой руки снова оказался между указательным и средним, и теперь Антон впервые заметил, что это движение появляется не случайно.

— После второй двери я специально посмотрел на дежурную, — продолжил он. — Она стояла возле будки и выглядела так, будто сама только что увидела нечто, чего быть не должно. Полицейский тоже смотрел на неё, а не вслед Илье. Потом между ними прошёл локомотив, и обзор полностью закрылся.

В кабинете стало тихо. За панорамным окном город жил своей обычной вечерней жизнью: далеко внизу двигались автомобили, на крыше соседней башни мигал красный огонь, а отражение кабинета почти полностью перекрывало ночное стекло.

Виктор смотрел на Антона, затем медленно спросил:

— Вы лично наблюдали за четырьмя предыдущими кандидатами?

— Да, — подтвердил Антон. — И ни с одним не происходило ничего даже близко похожего. Поэтому я и написал вам, что, кажется, нашли нужного. Не из-за одной двери и не из-за рюкзака. Просто сегодня я слишком много раз подряд ловил себя на необходимости объяснять, почему Илье опять повезло именно в нужный момент.

Виктор откинулся на спинку кресла и на несколько секунд перевёл взгляд в окно.

— Неплохая формулировка, — произнёс он. — Гораздо лучше, чем если бы вы приехали рассказывать мне о чудесах.

Антон чуть улыбнулся.

— Пока я ехал сюда, слово «чудо» несколько раз приходило в голову, но я решил его не привозить.

— И правильно сделали.

Виктор потянулся к чашке, поднёс её ко рту, сделал маленький глоток и сразу поморщился. Видимо, только сейчас он вспомнил, сколько времени кофе простоял на столе.

Антон наблюдал за ним и наконец решил задать вопрос, который весь день откладывал.

— Виктор Сергеевич, можно я всё-таки спрошу, что именно мы искали? Вы несколько месяцев отправляли нас за людьми одной даты рождения, отдельно предупредили насчёт бумаги и карандаша, а теперь я рассказываю вам про две заблокированные двери, и вы, по-моему, удивлены гораздо меньше меня.

Виктор поставил чашку обратно и не спешил отвечать. Он посмотрел на документы, потом на телефон Антона и лишь затем снова встретился с ним взглядом.

— Я удивлён, — сказал Виктор после небольшой паузы. — Просто не тому, что подобное вообще возможно.

Антон слегка нахмурился.

— После такого ответа вопросов стало больше.

— Я понимаю.

— И?

Виктор едва заметно улыбнулся.

— И часть из них пока останется у вас.

Антон вздохнул, но спорить не стал. За те несколько месяцев, что Антон работал рядом с людьми Виктора, он уже успел понять, когда можно задать следующий вопрос, а когда дальнейшее давление только сократит количество ответов.

— Тогда хотя бы про карандаш, — попросил он. — Почему именно он?

Виктор снова провёл указательным пальцем по подушечке большого.

— Потому что записи, которые нас интересуют, делают графитом. Не ручкой, не на компьютере и не в телефоне.

Антон смотрел на него.

— Что за записи?

— Числовые последовательности.

Ответ прозвучал настолько буднично, что Антон сначала решил, будто за ним последует нормальное объяснение. Виктор, однако, замолчал.

— И что делают эти последовательности? — спросил Антон, уже понимая, что вопрос начинает звучать страннее с каждой секундой.

Виктор немного повернул ладонь и посмотрел на неё, словно сам заметил, что опять растирает большой палец.

— В самом упрощённом виде они меняют вероятность событий, — ответил он. — Мне не нравится такая формулировка, потому что она создаёт больше ложных представлений, чем правильных, но для начала её достаточно.

Антон молчал.

Перед глазами снова появилась железная дорога.

— Вы хотите сказать, что Илья написал цифры на чеке, а потом у него стали открываться двери?

Виктор сразу покачал головой.

— Я хочу сказать совсем другое. Вы не видели карандаша, не видели самой записи и не знаете, почему открылись калитки. Если завтра окажется, что дежурная сама сняла блокировку, а рюкзак зацепился за сгнивший болт, это не перестанет быть правдой только потому, что нам понравилась другая версия.

Антон провёл ладонью по подбородку.

— Но вы всё равно считаете Илью тем, кого искали.

— Я считаю, что сегодня он дал первое серьёзное основание поднять его выше остальных кандидатов, — уточнил Виктор. — Это гораздо осторожнее и гораздо полезнее.

Антон усмехнулся.

— А если завтра окажется, что в руке был именно карандаш?

— Тогда основание станет ещё серьёзнее.

Они молчали, и Антон поймал себя на том, что смотрит не на Виктора, а на его правую руку. Большой палец снова медленно двигался под указательным. Внешне Виктор оставался почти совершенно спокойным, но чем дольше продолжался разговор, тем очевиднее становилось, что сегодняшний отчёт задел его сильнее, чем он показывает.

— Есть ещё человек, — напомнил Антон. — Тот, кто забрал Илью после переезда.

Жест прекратился мгновенно.

— Расскажите, — попросил Виктор, немного подавшись вперёд.

Антон объяснил, что поезд полностью перекрывал обзор и дальняя сторона показывалась только короткими промежутками между вагонами. Сначала он заметил тёмный автомобиль, потом открытую пассажирскую дверь, а спустя несколько секунд Илья оказался внутри.

— Водителя вы не рассмотрели? — спросил Виктор.

— Мне показалось, что за рулём женщина, — ответил Антон. — Но слово «показалось» здесь важнее слова «женщина». Лица я не видел.

— Машина остановилась уже после того, как он перешёл пути?

— Когда я впервые её заметил, она уже стояла, а пассажирская дверь открылась до того, как Илья подошёл, — объяснил Антон. — Поэтому случайным прохожим водитель выглядит плохо.

Виктор ненадолго опустил взгляд на стол.

— Марка автомобиля?

— Похожа на Skoda. Тёмная, возможно синяя, но под тем освещением могла выглядеть и серой. Номер не увидел.

— Где именно она находилась?

Антон взял блокнот, быстро нарисовал две линии путей, отметил будку дежурной и закрытый магазин на противоположной стороне, после чего поставил крестик немного в стороне от пешеходного выхода.

Виктор придвинул рисунок к себе.

— Носом к дороге?

— Насколько я помню, да, — сказал Антон. — После того как Илья сел, машина сразу ушла. Разворачиваться ей не пришлось.

Виктор рассматривал схему, а потом провёл ручкой вдоль дороги.

— Значит, водитель либо хорошо выбирает место, либо действительно знал, зачем приехал.

— Я склоняюсь ко второму варианту, — признался Антон. — Слишком удачно совпало.

Виктор поднял на него взгляд.

— Не спешите. Если человек наблюдал за Ильёй раньше, он мог просто предположить, куда тот побежит после ломбарда. Это не то же самое, что заранее знать маршрут.

— То есть вы допускаете, что за ним следили ещё до кражи?

— После того, что вы рассказали, я обязан допускать и это, — ответил Виктор. — Завтра посмотрите камеры возле переезда минимум за час до появления Ильи. Мне нужно понять, когда приехала машина и откуда.

Антон сделал пометку.

— Через официальные запросы?

Виктор сразу отрицательно качнул головой.

— Сначала всё, что можно получить без них. Если водитель связан с людьми, которые знают о последовательностях, я не хочу оставлять лишний след в системе.

Антон остановил ручку над блокнотом.

— Есть другие люди, которые знают?

Виктор посмотрел на него несколько секунд, после чего спокойно сложил руки на столе.

— Было бы слишком удобно, если бы знали только мы.

Ответ не содержал почти никакой конкретики, но Антону хватило и этого.

— Значит, неизвестная женщина вас беспокоит больше, чем полиция.

— Полиция расследует кражу из ломбарда, — пояснил Виктор. — Это понятная проблема с понятными правилами. Женщина приехала к человеку, которого мы искали несколько месяцев, в тот самый вечер, когда он впервые показал нечто интересное. Это уже другая категория проблемы.

Антон кивнул и закрыл блокнот.

— С самим Ильёй что делать?

Виктор размышлял, а потом ответил уже более деловым тоном:

— Наблюдение продолжим, но вас на несколько дней заменят. После погони он будет обращать внимание на любую машину, которая задержится рядом дольше обычного, а ваш «Мерседес» для скрытого наблюдения и без того не лучший выбор.

— Я об этом говорил ещё утром, — заметил Антон.

Виктор слегка приподнял уголок рта.

— Значит, завтра сможете напомнить человеку, который выдал вам ключи, что оказались правы. Постарайтесь только не получать от этого слишком много удовольствия.

Антон тоже улыбнулся.

— Ничего не обещаю.

На несколько секунд напряжение в комнате стало слабее, но затем Виктор снова посмотрел на телефон Антона и выражение его лица изменилось.

— Есть ещё одно правило, — сказал он. — Если кто-то из наших людей получит доступ к вещам Ильи, ничего не забирать. Особенно старые документы, медицинские бумаги, фотографии, записи и вообще всё, что могло сохраниться с детства. Сначала фотография, потом звонок мне.

Антон перестал улыбаться.

— Почему именно вещи из детства?

Виктор медленно провёл ладонью по закрытой папке перед собой.

— Потому что человек его возраста вряд ли самостоятельно придумал рабочую последовательность, если до сих пор даже не понимает, чем именно пользуется.

— Откуда вы знаете, что он не понимает?

— Если бы понимал, он вёл бы себя иначе, — ответил Виктор. — Не писал бы неизвестно что на кассовом чеке во время кражи из ломбарда и не проверял бы пределы воздействия, убегая от полиции. Опытный человек не использует подобные вещи таким способом без крайней необходимости.