Нумеролог. Последние четыре цифры

Безрезультатно.

Молния разошлась, и на мокрый настил посыпались кольца. Одно покатилось между шпалами, второе подпрыгнуло и исчезло под резиновой плитой. Золотая цепочка наполовину вывалилась наружу и блеснула в свете приближавшегося локомотива.

Гудок ударил по ушам.

— Бросьте сумку! — закричала дежурная. — Оставьте её и уходите с путей!

Илья дёрнул снова.

Ткань не поддавалась.

До поезда оставались ещё сотни метров, и непосредственно под колёсами он пока не находился. За последним рельсом, между путями и забором, тянулась техническая полоса шириной примерно в полтора метра — достаточная, чтобы прижаться к решётке и позволить составу пройти мимо.

Поезд не раздавит его, если Илья успеет туда добраться.

Но золото придётся оставить.

А после прохождения состава первая калитка откроется, полицейский пересечёт пути и найдёт Илью запертым между второй калиткой и забором. Пространства хватит, чтобы выжить, но не чтобы убежать.

Илья посмотрел на рюкзак. Там лежала возможность расплатиться с долгами, заменить наконец сгнившие окна, купить машину и отдать обещанную долю Лёхе — несколько лет той спокойной жизни, ради которой он вообще полез в ломбард.

Локомотив вновь подал сигнал.

Илья начал стягивать лямку с плеча. Жизнь стоила дороже. Даже его собственная.

Он освободил одну руку, затем вторую. Рюкзак остался лежать на настиле, прикованный к шпале нелепым ржавым болтом.

Илья поднялся.

В ту же секунду дерево под креплением треснуло. Болт вырвался из прогнившей шпалы вместе с тёмной щепкой, и рюкзак неожиданно освободился.

Илья несколько мгновений смотрел на него, не веря, затем подхватил за уцелевшую лямку.

— Спасибо!

Он побежал дальше.

Позади остались рассыпанные кольца и цепочка, конец которой ещё несколько раз ударился о настил, прежде чем окончательно выпасть из рюкзака. Илья не обернулся.

Он перескочил последний рельс и оказался на технической полосе возле противоположной калитки.

До поезда оставалось совсем немного. Огромный прожектор залил переезд белым светом, а вибрация стала настолько сильной, что подошвы скользили по мокрому бетону.

— Встаньте у забора! — Голос дежурной теперь доносился из наружного громкоговорителя. — Прижмитесь к ограждению и не двигайтесь!

Илья схватился за ручку второй калитки.

Калитка оказалась запертой. Илья потянул сильнее, но замок не поддался.

За спиной, сквозь решётку первой калитки, полицейский что-то передавал по рации. Когда поезд пройдёт, мужчина окажется рядом через несколько секунд.

— Продержись, — прошептал Илья. — Ты ведь не ради рюкзака меня сюда привёл.

Красный индикатор не менялся.

Локомотив приближался. Теперь Илья видел его лобовое стекло, тёмную кабину и отражения сигнальных огней на металле.

— Отойдите от калитки! — кричала дежурная. — Немедленно к ограждению!

Илья прижал обе ладони к ручке.

— Давай.

Замок молчал.

— Ну же.

Локомотив вошёл на переезд.

Внутри стойки что-то щёлкнуло. Звук был таким тихим, что Илья скорее почувствовал его пальцами, чем услышал в грохоте.

Красный индикатор погас, и калитка открылась.

Полицейский застыл с рацией возле рта. Женщина у будки медленно опустила собственную рацию, после чего они посмотрели друг на друга через рельсы и приближающийся локомотив. В их одинаково расширившихся глазах читался один и тот же вопрос: кто только что открыл оба замка, если система была заблокирована, а дежурная не прикасалась к управлению?

Илья вывалился на улицу, калитка захлопнулась за его спиной, а в следующую секунду мимо ограждения пронёсся локомотив. Воздушная волна ударила его в спину, распахнула куртку и толкнула вперёд. Он едва удержался на ногах, прижав к груди рюкзак.

Состав отрезал его от преследователя сплошной грохочущей стеной.

Несколько мгновений Илья стоял, согнувшись и пытаясь вдохнуть. Капли пота стекали по вискам, ушибленное колено пульсировало, а в груди вместо лёгких словно лежали два раскалённых камня.

— Спасибо, — наконец произнёс он. — Правда. От всей души.

Некоторое время назад Ника проводила Илью взглядом до дверей ломбарда и, прикинув, куда он, скорее всего, направится после задуманного, решила ждать у железнодорожного переезда. Это был самый короткий путь к старым дворам, где легко затеряться среди арок и проходных подъездов.

Она заранее пересекла пути, поставила машину на площадке возле закрытого магазина и остановилась так, чтобы в случае необходимости сразу уехать, не теряя времени на разворот. Переезд остался за спиной.

Сначала ничего не происходило. Затем вдали завыли сирены, шлагбаумы опустились, а в зеркале заднего вида появился Илья — сначала маленькая тёмная фигура между сигнальными огнями, затем бегущий человек с рюкзаком, которого запертые калитки дважды пропустили вопреки всем правилам.

Этого Нике было достаточно.

Она отстегнула ремень безопасности на пассажирском сиденье и потянулась к двери.

Илья поднял голову.

Серый автомобиль стоял на площадке перед закрытым магазином, задними фонарями к переезду и носом к свободной дороге. Пассажирская дверь распахнулась.

— Садись! — крикнула девушка за рулём.

Илья не стал спрашивать, кто она. Для вопросов ему не хватало ни воздуха, ни времени, ни сил. Поезд состоял не из бесконечного количества вагонов, и через несколько секунд полицейский сможет продолжить погоню.

Он подбежал к автомобилю, втиснулся на пассажирское сиденье вместе с рюкзаком, тут же обхватил его обеими руками и захлопнул дверь. Девушка сразу нажала на газ, и серый автомобиль рванул вперёд, подняв из-под колёс широкие веера грязной воды.

Илья сполз ниже по сиденью и прикрыл глаза, пытаясь заставить дыхание успокоиться. Ушибленное колено пульсировало, ладони саднило после падения, а разорванный рюкзак он держал у живота, словно боялся, что очередное чудо внезапно передумает и потребует вернуть добычу.

Девушка управляла быстро, но уверенно. Она не оглядывалась на него и не задавала вопросов, пока переезд, поезд и синие огни не исчезли далеко позади.

Только тогда она посмотрела в зеркало и будничным тоном спросила:

— Бумажку с кодом не потерял?

У Ильи перехватило дыхание. Он медленно повернул голову к незнакомке, и выражение её спокойного лица испугало его сильнее, чем полицейский, поезд и две запертые калитки вместе взятые, потому что до этой секунды Илья был уверен: о восьми цифрах не знает больше никто.

Глава 2. Восемь цифр

— Бумажку с кодом не потерял?

Илья не ответил.

Он вообще не был уверен, что расслышал её правильно. В салоне гудел двигатель, колёса с глухими ударами проходили стыки асфальта, а где-то позади всё ещё грохотал поезд. Звук постепенно отдалялся, но тело этого не понимало: сердце продолжало колотиться, грудь ходила ходуном, и каждый вдох отдавал болью под рёбрами.

Он сунул руку во внутренний карман куртки.

Пальцы не сразу нашли сложенный чек. На одно короткое мгновение Илья решил, что бумажка выпала на путях, когда он дёргал застрявший рюкзак, и внутри всё оборвалось.

Потом ноготь зацепил мятый край. Чек был на месте.

Илья прижал его через ткань к груди и только после этого выдохнул. Пока бумажка оставалась у него, всё ещё могло закончиться нормально. Так было всегда. Иногда цифры помогали сразу, иногда им требовалось время, и Илья давно приучил себя не выбрасывать написанное, пока не убедится, что неприятности действительно остались позади.

Почему это работало именно так, он не знал.

Проверять обратное ему никогда не хотелось. Особенно сейчас.

Он медленно повернулся к девушке за рулём.

Она больше не смотрела на него и не повторяла вопрос. Вела машину обеими руками, часто поглядывая то в зеркало заднего вида, то в боковые. Тёмные волосы были собраны в хвост, несколько прядей выбились и прилипли к виску. На вид ей было примерно столько же, сколько ему, может, на пару лет меньше. Обычная чёрная куртка, светлая кофта, тонкие часы на запястье.

Ни формы, ни рации, ни оружия, которое он смог бы заметить.

Машина тоже выглядела самой обычной. Немолодая тёмно-синяя «Шкода», держатель для телефона на панели, бутылка воды в кармане двери, скомканная куртка на заднем сиденье. В салоне пахло кофе, мятной жвачкой и нагретым за день пластиком.

Илья перевёл взгляд вниз.

Илья перевёл взгляд на рюкзак, который по-прежнему прижимал к животу. Боковой шов разошёлся, из прорехи выглядывал угол синего футляра. Илья торопливо затолкал его внутрь, но что-то звякнуло, выскользнуло из прорехи и исчезло под ногами.

— У тебя что-то выпало, — сказала девушка и слегка улыбнулась, будто хотела хотя бы немного снизить напряжение.

Илья молча посмотрел на неё, затем нагнулся и нащупал между ковриком и креплением кресла тонкую цепочку. Когда он потянулся за ней, боль прострелила колено, и он резко втянул воздух сквозь зубы.

— Сильно болит? — спросила девушка, на мгновение посмотрев в его сторону. — Ты на ногу вообще наступать можешь?

— Наступать могу. Удовольствия, правда, немного, — процедил Илья, заталкивая цепочку обратно в рюкзак.

Он выпрямился не сразу, придерживая колено рукой.

На ладонях темнела грязь, кожа была содрана в нескольких местах. На джинсах возле колена расползалось мокрое пятно. Только сейчас, когда бежать больше не требовалось, Илья начал чувствовать всё сразу: ушибленный бок, горящие ладони, тяжесть в ногах и противную дрожь, которая никак не проходила.

Он ещё раз внимательно посмотрел на девушку.

— Ты из полиции или у меня сегодня появился какой-то другой повод для беспокойства?

— К полиции я отношения не имею, — ответила она, сохраняя взгляд на дороге. — По крайней мере, это сейчас должно тебя немного успокоить.

— Немного успокоило, — признал Илья и отвернулся к окну. — Хотя вопросов почему-то меньше не стало.

Мимо проплывали пятиэтажки. В окнах одна за другой загорался свет. На детской площадке женщина тянула за руку ребёнка, который упирался и пытался вернуться к качелям. Возле подъезда двое мужчин выгружали из багажника коробки.

Обычный вечер продолжался так, словно несколько минут назад Илья не перебегал железнодорожные пути перед поездом.

Дыхание понемногу выравнивалось. Вместе с ним возвращалась способность думать.

— Если бы я была из полиции, — продолжила девушка, бросив взгляд на тёмный след возле его бедра, — ты бы сейчас, скорее всего, лежал лицом в коврике, а не пачкал мне кровью сиденье.

Илья опустил глаза на обивку.

— Ототрётся. Там воды немного, мыло — и вообще как новое будет.

— Очень надеюсь, что ты разбираешься в чистке салона лучше, чем в ограблениях.

В голосе девушки не было насмешки. Скорее усталое замечание человека, которому сегодня досталась лишняя проблема.

Илья снова посмотрел на неё.

— Если ты не из полиции, тогда кто? И как к тебе хотя бы обращаться, пока ты решаешь, куда меня везти?

Девушка перестроилась в правый ряд, пропустила автобус и только после этого ответила:

— Меня зовут Ника.

— Илья.

Он протянул ей окровавленную ладонь.

Ника на секунду отвлеклась от дороги, оценила предложенную руку и осторожно пожала один палец, до которого кровь не добралась.

Оба невольно улыбнулись.

— Очень приятно познакомиться, Илья, — произнесла она, возвращая руку на руль. — Хотя обстоятельства можно было выбрать и поспокойнее.

— Я тоже пока не решил, насколько мне приятно, — ответил он. — Но начало запоминающееся.

Улыбка Ники задержалась ещё на секунду и исчезла.

Илья убрал руку и снова внимательно посмотрел на неё.

— Теперь, когда официальная часть закончилась, может, ты всё-таки объяснишь, кто ты и почему знала, что у меня в кармане лежит бумажка с цифрами?

Ника проверила зеркало заднего вида. За ними двигался обычный вечерний поток, но она всё равно несколько секунд следила за машинами, прежде чем ответить.

— Объясню. Только не всё сразу и не здесь. Нам сначала нужно отъехать подальше от переезда и убедиться, что никто не успел запомнить машину.

— Мы уже отъезжаем, — заметил Илья. — И я пока не вижу причин, почему нельзя одновременно ехать и разговаривать.

— Потому что мне приходится следить за дорогой, зеркалами и тобой, — спокойно пояснила Ника. — А ты сейчас напуган, зол и ещё не до конца пришёл в себя. В таком состоянии люди обычно слышат только половину, а потом делают выводы из той половины, которая им больше понравилась.

Илья хотел возразить, но остановился.

Ещё минуту назад ему действительно было достаточно того, что машина увозила его от переезда. Теперь сознание постепенно возвращалось, и вместе с ним пришло запоздалое понимание: он сел к совершенно незнакомому человеку, который знал его имя, знал про бумажку с цифрами и заранее оказался там, где закончилась погоня.

Причём сел не один, а с мешком золота.

Мысль возникла настолько просто, что Илья разозлился на себя за то, что не подумал об этом раньше. Его могли сейчас отвезти куда-нибудь в гаражи, на пустую стройку или за город, где уже ждали другие люди.

Он посмотрел на руки Ники, затем на дверной карман, пространство между сиденьями и зеркало заднего вида.

Ника не нервничала, не переписывалась с кем-то, не поглядывала на рюкзак и вообще не проявляла к добыче никакого интереса. Это немного успокаивало, но не объясняло, почему она так осторожно подбирала ответы.

Кто она? Откуда знает про цифры? Почему ждала возле переезда?

Сначала надо избавиться от золота, решил Илья. Если Нике нужен рюкзак, это станет понятно сразу. А если нет, хотя бы одна причина опасаться её исчезнет.

— Послушай, Ника, — заговорил он уже жёстче. — Ты знаешь моё имя, знаешь про чек и оказалась возле переезда ровно в тот момент, когда я там появился. Поэтому мне всё-таки хотелось бы понять, куда мы сейчас едем и почему ты решила, что я спокойно соглашусь ехать с тобой дальше.

Ника на мгновение прикрыла губы, словно собиралась с мыслями.

— Сейчас мы просто уезжаем из района, где тебя видели полицейский и дежурная переезда. Дальше я собиралась отвезти тебя в безопасное место и познакомить с людьми, которые смогут объяснить происходящее намного лучше меня.

— С какими ещё людьми?

Илья почувствовал, как внутри снова поднимается напряжение.

— С теми, кто понимает, что именно ты делаешь, когда пишешь свои цифры, — ответила Ника. — И кто сможет решить, насколько серьёзная опасность тебе сейчас грозит.

Илья повернулся к ней всем корпусом.

— Подожди. Про опасность ты раньше ничего не говорила. Какая ещё опасность?

Ника медленно выдохнула и снова посмотрела в зеркало.

— Тебя могут искать не только из-за ломбарда. Есть люди, которым интересны такие последовательности. И я очень рада, что нашла тебя раньше, чем они.

На несколько секунд Илья перестал замечать боль в колене.

— Что значит «такие последовательности»? Откуда они вообще знают про мои цифры?

— Я не сказала, что они уже знают именно про твои. Но если ты продолжишь использовать код так открыто, вопрос времени, когда заметит кто-то ещё.

Илья обернулся к заднему стеклу.

Дорога была пустой. Ни мигалок, ни машины, которая слишком долго держалась бы за ними. И всё же спокойнее от этого не стало.

— Давай тогда сначала заедем к Лёхе, — сказал он, снова повернувшись к Нике. — Я оставлю у него кое-какие вещи. Улица Селезнёва, дом десять.

Ника посмотрела на него.

— Кто такой Лёха?

— А тебе зачем? — Настороженность Ильи усилилась. Он крепче обхватил рюкзак, хотя поведение Ники по-прежнему не выдавало никакого интереса к золоту.

— Ты предлагаешь ехать к человеку с крадеными украшениями, — объяснила она, сохраняя спокойный тон. — Я хочу хотя бы понимать, к кому мы направляемся и не вызовет ли он полицию, как только увидит содержимое рюкзака.

— Не мы, а я. Это важно, — поправил Илья. — Я оставлю у него рюкзак, вернусь в машину, а потом, как я понимаю, нам всё-таки придётся нормально поговорить.

Ника быстро посмотрела на него и слегка кивнула.

— Поговорить нам действительно придётся. Только, скорее всего, не только со мной. Люди, к которым я тебя везу, знают гораздо больше и смогут ответить на вопросы, на которые у меня самой нет ответа.

Улыбка окончательно исчезла с её лица. Илья заметил, как изменилось выражение Ники: она не пыталась его напугать, но явно считала ситуацию серьёзной.

— Хорошо, — протянул он, стараясь говорить спокойнее. — До вашего собрания я всё равно хочу оставить рюкзак. Мне будет гораздо легче слушать объяснения, если рядом не будет золота, за которое меня могут посадить.

Ника дождалась, пока встречная машина проедет мимо, и на несколько секунд повернулась к нему.

— Илья, нам не нужен твой рюкзак. Ни мне, ни тем, с кем я работаю. Тебе грозит совсем другая проблема, и золото сейчас только мешает быстрее разобраться.

— Кому это «нам»? — переспросил он, снова цепляясь за слово.

— Пока достаточно знать, что я работаю не одна.

— Прекрасно. Значит, меня везут к группе незнакомых людей, которые знают о моих цифрах больше меня самого.

— Я понимаю, как это звучит, — сказала Ника. — Поэтому и не требую, чтобы ты мне сразу поверил. Оставим рюкзак, поговорим, а дальше сам решишь, ехать со мной или выйти из машины.

Илья изучал её лицо. Она говорила спокойно, не торопила и не пыталась вынудить его согласиться. Это не снимало подозрений, но хотя бы делало происходящее похожим на выбор.

— Как давно ты вообще за мной наблюдаешь? — спросил он.

Ника провела большим пальцем по краю руля.

— Первый раз я увидела тебя около трёх месяцев назад. Ты написал цифры карандашом, после чего вокруг тебя произошло несколько слишком удобных совпадений. Я решила проверить, действительно ли причина в тебе.

Илья перестал смотреть на дорогу.

— То есть ты три месяца ходила за мной и ни разу не могла просто подойти?

— Иногда следила, иногда проверяла информацию, — уточнила Ника. — Я не знала, связан код с тобой, с человеком рядом, с определённым местом или с какой-то вещью, которую ты носишь. Если бы я подошла слишком рано и ошиблась, могла бы напугать обычного человека разговорами про числа.

— А сейчас уже уверена?

Илья машинально коснулся внутреннего кармана, где лежал сложенный чек.

Ника заметила движение.

— Сейчас уверена, что ты пользуешься кодом. Но по-прежнему не понимаю, откуда он у тебя и насколько хорошо ты представляешь, что делаешь.

— Я представляю достаточно, чтобы оно работало.

— Ты считаешь, что тебе просто везёт, — сказала Ника. — Но это не удача и не волшебство. У кодов есть правила, границы и последствия. Судя по сегодняшнему вечеру, о последствиях ты пока почти ничего не знаешь.

Илья отвернулся к окну.

Когда-то он действительно думал, что за всё это придётся платить. Особенно после первых случаев, когда совпадения становились слишком точными. Потом привык, начал считать цифры своей личной удачей и перестал задавать вопросы.

Теперь вопросы вернулись сразу все.

— Хорошо. Ты сказала, что мне грозит опасность, — произнёс он, снова повернувшись к Нике. — Какая именно и кто меня ищет?

Она не стала отвечать сразу. Машина приблизилась к пешеходному переходу, и Ника пропустила женщину с ребёнком. Лишь когда дорога снова освободилась, она заговорила:

— Я не знаю, успел ли кто-нибудь конкретный выйти на твой след. Именно поэтому не хочу называть имена и пугать тебя догадками. Но существуют люди, которые собирают сильные коды и ищут тех, кто ими пользуется. Если твоя последовательность действительно необычная, рано или поздно она привлечёт внимание.

— И что эти люди делают, когда находят такого человека?

— Зависит от человека и от кода. Иногда предлагают сотрудничать. Иногда забирают последовательность. А иногда стараются сделать так, чтобы владелец больше ею не воспользовался.

Илья почувствовал, как ладонь сама сжалась на ремне рюкзака.

— Ты сейчас говоришь об убийстве?

— Я говорю, что тебе нельзя продолжать считать происходящее безобидной удачей, — ответила Ника. — И что сегодня тебе действительно повезло встретить меня раньше кого-то другого.

Он откинулся на спинку кресла и несколько раз медленно вдохнул.

В салоне стало тихо, если не считать навигатора и шума колёс.

Ника дала ему немного времени прийти в себя, затем осторожно вернула разговор к Лёхе:

— Ты уверен, что друг не испугается рюкзака и сможет его спрятать?

Илья повернул голову к ней.

— Мы вместе выросли в детском доме. Я знаю Лёху столько, сколько помню себя. Он вытаскивал меня из таких ситуаций, после которых нормальные люди перестают здороваться. Ближе него у меня никого нет.

— Он знает про цифры?

— Нет. И не нужно его в это втягивать, — твёрдо ответил Илья. — Чем меньше Лёха знает, тем безопаснее для него.

Ника обдумывала его слова, затем сняла телефон с держателя.

— Хорошо. Повтори адрес, и мы сначала поедем к нему.

— Улица Селезнёва, дом десять.

Она ввела данные в навигатор. На экране появился маршрут, рассчитанный примерно на четырнадцать минут.

— Едем к Лёхе, — сказала Ника. — Но надолго там не остаёмся. Чем быстрее избавимся от золота и сменим район, тем лучше.

Илья проследил, как синяя линия легла через три квартала и широкую центральную улицу.

Пока всё выглядело так, будто Ника действительно собиралась выполнить просьбу. Она не спрашивала о стоимости добычи и не пыталась изменить адрес.

Это немного успокоило его.

Через пару минут прореха в рюкзаке стала шире. Один из пластиковых пакетов высунулся наружу и закачался возле ботинка.

Ника заметила это боковым зрением.

— Если шов разойдётся ещё немного, до Лёхи доедет только половина содержимого, — сказала она. — У меня в багажнике есть спортивная сумка. Лучше сейчас найти спокойное место и всё переложить.

Илья посмотрел на навигатор. До дома оставалось чуть больше десяти минут.

— Насколько далеко придётся отклониться?

— Здесь рядом подземная парковка. Потеряем минут пять, зато не будем потом искать цепочки по дороге.

Ему не хотелось сворачивать с маршрута, особенно после разговора об опасности. Но рюкзак держался почти на одной нитке.

— Хорошо. Только действительно быстро, — согласился он, подхватывая рюкзак снизу.

На следующем перекрёстке Ника свернула во двор. Навигатор тут же предложил развернуться.

Машина въехала в узкий проезд между двумя длинными домами. Слева стояли припаркованные автомобили, справа тянулась ограда детского сада. Впереди дорогу перекрывали автоматические ворота подземной парковки.

Над ними горела красная лампа.

— Нас туда без брелока не пропустят, — заметил Илья, оглядывая закрытый въезд.

— Посмотрим, — ответила Ника и остановила машину в нескольких метрах от ворот.

Она не заглушила двигатель. Открыла нишу под магнитолой, достала короткий деревянный карандаш, затем вытащила из кармана двери старую магазинную квитанцию.

Илья замер. Он сразу понял, что она собирается делать.

Не догадался — понял. По тому, как Ника положила бумагу на руль, как перехватила карандаш и на секунду посмотрела на ворота перед первой цифрой. Точно так же он сам проверял взглядом то, что хотел изменить, прежде чем начинал писать.

Только Ника делала это спокойно. Без привычной для него паузы, без просьб продержаться ещё немного, без ощущения, что сейчас она обращается к чему-то, чего не понимает и потому старается лишний раз не тревожить.

Она просто собиралась написать код. Только не его — другой.

От этой мысли по спине прошёл холод.

Все восемь лет Илья считал цифры чем-то принадлежащим только ему. Личной странностью, тайной, случайно оставленной на роддомной бирке. Он допускал, что никогда не узнает, почему они работают, но ни разу всерьёз не подумал, что существуют другие люди, которые садятся перед закрытыми воротами, достают карандаш и делают то же самое.

Ника коснулась грифелем бумаги. Илья подался вперёд, пытаясь увидеть последовательность.

Первая цифра была шестёркой. Кажется, следующая — четвёркой. Потом Ника сдвинула ладонь и закрыла остальное.

Она писала быстро, почти без остановок.

Илья машинально коснулся внутреннего кармана со своим чеком. Его собственные восемь цифр всегда требовали времени. Он выводил каждую медленно, боясь ошибиться, и никогда не использовал их без серьёзной причины.

Ника же тратила код ради ворот на парковку.

Это казалось почти расточительством.

— Ты часто используешь их для таких мелочей? — спросил Илья, не отрывая взгляда от её руки. — Я бы свои ради парковки писать не стал.

Ника поняла, о чём он спрашивает, но сначала закончила последовательность. Только подняв карандаш над бумагой, она ответила: