Трэшмейкер #НаучуПлохому

Через минуту слышу шаги. Кто-то заходит, стуча каблуками. Останавливается у зеркало и включает кран.

Я выхожу и облегченно выдыхаю. Потому что это Диана.

— Вау! — пораженно смотрит на меня. — Ты бомба, детка!

— Что ты творишь, Ди? — вырывается из меня, потому что по факту только это сейчас имеет значение.

— О чем ты? — удивленно вскидывает брови, поправляя помаду.

— Я видела тебя с философом. Он бледнеет, Ди. Что ты творишь?Девочки, представляю вам новинку Риши Вольной Пепел #возрождение

Глава 15

— Диана, — подхожу ближе, привлекая к себе внимание, потому что кажется, будто она совершенно не реагирует на меня. — Скажешь, что это было? — смотрю на то, как она салфеткой стирает следы от помады вокруг рта и, лишь убедившись, что больше ничто не портит ее макияж, приступает к локонам.

— Это было мое задание, Ник, — отвечает равнодушно.

— Серьезно? — отчего-то не верится. — И ты настолько самозабвенно ему отдалась?

— А что такого? — оборачивается ко мне, опираясь о каменную столешницу раковины. — Он — мой краш. И если у меня появилась возможность попробовать хотя бы его поцелуи, то кто я такая, чтобы ее упускать? — поднимает вверх ладони, явно не испытывая ни капли стыда за этот поступок.

— Так, стой, — замолкаю, когда дверь открывается и мимо нас в кабинку проходит девушка. — То есть ты просто взяла и поцеловала его, и он тебя не оттолкнул? — не могу понять, как вообще такое может технически произойти.

— У меня талант очаровывать, — загадочно говорит она.

— Все равно не могу поверить, что мужчина, чья невеста сидит и ждет его в ВИП-кабинке, так просто отвечает на домогательства посторонней девушки.

— Ник, ну чего ты такая душная? — нервничает она. — Главное, что я выполнила задание. А остальное разве имеет значение?

Я смотрю на нее пару мгновений, переваривая услышанное, и осознаю, что, к сожалению, от меня тут ничего не зависит. Диана, несмотря на то что гораздо легче меня на подъем, всегда отдает отчет своим действиям. И если она сделала тот или иной поступок, то он был не совершен по какому-то порыву, а спланирован.

Наверное, поэтому меня не покидает ощущение, будто она мне что-то недоговаривает

— А у тебя как? — спрашивает Ди, переключая внимание на меня. — Справляешься? Выглядишь, конечно, мега секси! — обводит вокруг меня руками, повторяя мой силуэт.

— Справляюсь, — решаю умолчать о подставе, устроенной Трешем. — Надо будет задержаться.

— Зачем?

— О, вот ты где! — заглядывает в уборную одна из официанток, которой все же разрешили работать вместе со мной в половине випок. — Твоим снова что-то требуется, — кивает на выход.

— Уже иду, — направляюсь к выходу. — Дома обсудим, — бросаю на подругу взгляд и оставляю ее за спиной.

Я выхожу из туалета и иду по коридору. После отдыха особенно ощущается усталость. Ноги гудят, и поясница ноет. Но я успокаиваю себя тем, что скоро все закончится.

Официантка, которая меня позвала, ждет у лестницы.

— Ты совсем не проверяешь планшет?

— Нужно было отлучиться, — игнорирую агрессию в ее голосе.

— Твоя первая кабинка, — говорит она. — Мне они отказались говорить, что там им нужно.

Я киваю и морально готовлюсь к встрече с мажорами.

Внутри все те же лица. И пусть я надеялась, что Треша нет среди них и он все еще где-то гуляет, но он сидит по центру дивана, а перед ним выставлены в ряд разноцветные шоты.

Стоит мне перешагнуть порог, как он поднимает глаза к моему лицу и не стесняясь разглядывает.

— О, наша порногорничная вернулась, — тянет татуированный.

— Вы что-то хотели? — спрашиваю я, игнорируя этот унизительный выпад.

— Да, — Яр выпивает залпом шот и ставит пустую рюмку на стол. — Пригласи к нам танцовщиц.

— Что? — не сразу понимаю, о чем он.

— Нам скучно. Мы заказали танцовщиц. Поэтому поторопись.

Я смотрю на него, на то, как светятся неоном разноцветные шоты, выставленные в ряд, на девиц, которые явно наслаждаются тем, как он ловко издевается надо мной, и хихикают над этим, и чувствую отвращение к этому мажору.

— Хорошо. Где я должна их найти? — спрашиваю я.

— Просто скажи Ларисе, что Треш ждет свой подарок.

Подарок?

Стараюсь не акцентировать внимания на этом. Не мое дело, как развлекается этот придурок.

Я киваю и направляюсь к выходу. Чувствую его взгляд на спине, стараясь как можно скорее скрыться от него.

Я спускаюсь вниз и нахожу Лару. Она вопросительно смотрит на меня, явно испытывая ко мне какую-то личную неприязнь.

— Чего тебе?

— Треш ждет своих танцовщиц.

Она кивает, достает рацию, и через минуту из подсобки выходят три девушки. Высокие, красивые, в платьях, что не прикрывают ягодиц, с ногами от ушей, удлиненных шпильками. Их идеальные тела блестят от масла и шиммера, и они привлекают всеобщее внимание.

Я иду следом, поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в кабинку. Девушки заходят под восторженные возгласы парней.

— Пошла жара! — тянет татуированный.

— Свободна, — бросает мне Яр, не глядя на меня.

Я выхожу, закрываю за собой дверь, облегченно выдыхая, и направляюсь к следующей кабинке, выполняя прямую работу официантки.

В кабинке философа с любопытством бросаю взгляд на его невесту, которая оживленно что-то рассказывает ему, в то время как он смотрит на нее немного задумчивым взглядом. В остальном все выглядит так, будто он не целовался со своей студенткой около часа назад.

Пока я бегаю с заказами, вижу, что парни из первой кабинки расходятся по комнатам для приватов, вместе с танцовщицами. Почему-то напряженно жду, что Яр тоже выйдет и утащит с собой одну из девиц. Но он не появляется в коридоре.

Через час клуб начинает пустеть. Гости уходят, персонал делит чаевые, которые мне не полагаются.

Но мне некогда думать об этом, потому что все, о чем я думаю, — это наказание, которое для меня приготовил Треш, втайне надеясь, что он успел напиться и забыть о нем.

Убирая за гостями кабинки, я намеренно растягиваю время. Выношу пустые бутылки, грязные стаканы, пепельницы, морщась от того, какое свинство развели в некоторых ложах.

Когда дело доходит до первой кабинки, то я туда вхожу с гулко колотящимся сердцем.

Толкаю дверь, и хочется улыбаться от стоящей там тишины.

Но стоит мне обрадоваться, как я вижу его.

Трешмейкер появляется откуда-то из-за двери и проходит к дивану, медленно опускаясь на сиденье, встречаясь со мной взглядом.

— Убери здесь, — говорит он. — Но сначала принеси мне виски. Без льда.

— Рабочий день окончен, — пытаюсь настоять на своем, но, глядя в его нечитаемый давящий взор, все же делаю, как он просит.

Ставлю перед Огневым бокал с янтарной жидкостью и принимаюсь за уборку, чувствуя на себе его взор.

Скидываю мусор в мешок, ощущая, как воздух позади меня меняется. Волоски на теле приподнимаются, когда я чувствую, что он останавливается за моей спиной.

— Ты же помнишь про наказание? — спрашивает он.

— Забудешь тут, — фыркаю.

— Пришло время его исполнить.

Я замираю и резко оборачиваюсь к нему.

— Что ты хочешь?

— Танец, — говорит он. — Ты должна станцевать для меня.

— Что? — я не верю своим ушам.

— Ты слышала. Танец. Здесь. Сейчас. Для меня.

Глава 16

— А у тебя ничего не слипнется? — смотрю в его нахальные синие глаза и не могу поверить, что он действительно предлагает мне такое. — Неужели профессионалки не справились? — вырывается из меня ехидное. — Уж если они не смогли, то куда мне, скромной официантке?

— Закончила тренироваться в остроумии? — рявкает.

— А что не так? — хлопаю глазами, как кукла, зная, что злю его, но ничего не могу с собой поделать, потому что меня трясет от самонадеянности этого придурка.

— Ты, кажется, забыла, что тебе полагается наказание! — подходит ближе, и ноздрей снова касается этот дразнящий аромат парфюма, в котором намешаны горечь табака и свежие нотки. И он теперь прочно ассоциируется у меня с этим демоном.

— В правилах ничего про наказание не было! — поднимаю лицо выше, чтобы видеть глаза наглеца и показать, что я его не боюсь.

— В правилах? — он наклоняет голову, и на его губах появляется та самая улыбка, от которой у меня внутри все переворачивается. — А кто, по-твоему, эти правила придумал? — и сейчас он выглядит по-настоящему зловеще.

Я замираю. Потому что только теперь осознаю, что все это значит. Получается, весь универ просто пляшет под дудку этого ненормального.

Но почему? Почему они соглашаются делать то, что порождает его больное воображение?

Ведь я наивно думала, что правила — это нечто устаканившееся за годы и поэтому неизменное. А по факту это просто дурь одного зарвавшегося мажора?

— И кажется, в твоем задании был пункт о том, чтобы гости остались довольны твоей работой, — подходит еще ближе и говорит, наклоняясь к моему уху. — А ты, кажется, разозлила меня, и чтобы я поставил тебе высшую оценку, ты должна танцевать для меня.

— Я не танцую, — стою не шелохнувшись, не собираясь поддаваться.

— Танцуешь, — снова наклоняется так, что его губы касаются мочки моего уха. — Или твое задание не будет засчитано, — наконец-то отступает и возвращается к дивану, уверенный в том, что я сделаю, как он хочет.

Огнев садится, подхватив на ходу пульт, и, откинувшись на спинку, нажимает на кнопку. Из динамиков начинает литься медленная, сексуальная музыка. Только от звуков которой мне становится неловко.

Но я стою не двигаясь, не понимая, как поступить в данной ситуации.

— Давай, Ряба. Я знаю, ты можешь. Один танец — и задание засчитано, — подначивает меня подонок, сидя с мерзкой улыбкой на губах.

— Да, конечно, — скрещиваю руки на груди. — А потом ты придумаешь еще что-нибудь и не засчитаешь задание.

— Ты думаешь, что я трепло? — спрашивает он, не меняя выражения лица, но я чувствую, как меняется атмосфера в помещении. Кажется, что в воздухе потрескивают искры.

— Если ты переобуваешься на ходу, то как тебя назвать?

— Осторожно, девочка, я ведь могу сделать обучение в университете невыносимым для тебя.

— Считаешь, что это достойно мужчины — воевать с девушкой?

— Я считаю, что ты много разговариваешь, — озорной блеск в глазах становится устрашающим, и ухмылка трансформируется в оскал, от которого у меня мурашки по коже. — Двигайся, или хочешь, чтобы я тебе помог?

— Хочешь зрелища? — внутри у меня вспыхивает такая злость, что кажется, еще слово — и мне будет плевать, что он из себя представляет.

Я смотрю на него, его расслабленную позу, и мне хочется стереть с него этот самоуверенный вид. И мне приходит в голову единственный вариант того, как добиться этого эффекта.

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и начинаю двигаться. Делаю несколько шагов навстречу этому мажору, расставляю ноги, и делаю восьмерку бедрами, и скольжу руками по телу.

Открываю глаза, встречаясь с потемневшим взглядом Треша, и делаю еще несколько шагов вперед, начиная двигаться по-настоящему. Раскованно, чувственно, так, будто ноты мелодии, льющейся из колонок, превращаются в движения.

Музыка захватывает, ритм проникает под кожу. И я танцую так, как любила это делать в хореографическом зале, отдаваясь полностью музыке, выплескивая в танец все свои эмоции.

В парике жарко, но я не сниму его, потому что сейчас это не я танцую перед избалованным козлом, а голубоволосая девочка-официантка.

Я погружаюсь в танец, передвигаясь по всему помещению, вращаясь и забираясь на стол, делая настоящее шоу.

И странным образом это меня заводит! Потому что я вижу, как меняется его взор, как крепко он сжимает челюсти. Он хотел посмеяться надо мной? Но у него не вышло. Потому что я умею и люблю танцевать. Но это первый и последний раз, когда этот ублюдок удостаивается подобной чести.

Я опускаюсь на колени, поднимаюсь с прогибом. Веду рукой по волосам. По шее, груди, талии.

Музыка стихает, и я останавливаюсь.

Тяжело дыша, я, не прерывая зрительного контакта, жду реакции.

Треш сидит не двигаясь, а глаза теперь кажутся черными безднами. Его грудная клетка тяжело приподнимается, и раздуваются ноздри.

Вижу, как он сглатывает, а потом произносит:

— Разденься.

Я замираю, решив, что ослышалась, и жду какой-то реакции от Огнева в подтверждение этому.

— Что? — выдавливаю я.

— Разденься, — повторяет он. — Я хочу, чтобы ты разделась, — повторяет таким тоном, что, кажется, не терпит возражений. — Ну же, Ряба. Выполни мое пожелание, — приподнимает бровь, бросая мне вызов.

И тогда я делаю то, чего не ожидала сама…

Глава 17

Поддаваясь порыву, я делаю шаг вперед, оказываясь практически вплотную к Трешу. Рука взмывает быстрее, чем я успеваю оценить последствия этого действия. Ладонь обхватывает бутылку, стоящую на краю стола, и без промедлений я поднимаю ее над головой наглеца, переворачивая вниз и выливая содержимое ему на голову.

Когда коричневая жидкость стекает по его лицу и капает на одежду, я испытываю лишь какое-то садисткое удовлетворение.

— Пошел к черту! — выплевываю я, когда бутылка пустеет. — Я не шлюха! И плевать я хотела на твои гребаные игры. Больше я не буду плясать под твою дудку, козел!

Огнев морщится, а затем проводит рукой по лицу, вытирая алкоголь.

А ставлю бутылку на стеклянную столешницу и, не дожидаясь его реакции, поворачиваюсь к выходу, стягивая с головы ненавистный парик и швыряя его в сторону.

— Рябинина! — рявкает Огнев за спиной.

Но я уже не слушаю. Дверь кабинки распахивается от моего толчка, и я вылетаю в коридор. В висках пульсирует, и кровь шумит в ушах. Адреналин зашкаливает, и появляется откуда-то бодрость и скорость.

Я бегу по коридору, сворачивая к лестнице, и лечу вниз. Забегаю в служебную комнату, подхватывая свои вещи, и мчусь на улицу.

Ночной воздух касается разгоряченной кожи, и я наконец-то делаю глубокий вдох, замечая на стоянке такси для персонала. Я быстро иду к машине и ныряю в салон, быстро закрывая дверь.

— Быстрее, пожалуйста, — называю адрес водителю, и машина срывается с места, а я напряженно слежу за дверями клуба, боясь погони.

Но Треш не появляется. И только теперь я облегченно выдыхаю. Потому что я устала от его игр и мне неинтересно, что он предпримет дальше. Хотя в этом я лукавлю. Но терпеть его тиранию я не собираюсь.

Чувствую, как постепенно на меня накатывает усталость. Ноги гудят, спина ноет, а колени дрожат от пережитого.

В голове шум, а внутри меня раздрай. Перед глазами всё ещё стоит его лицо, мокрое от виски. Но эта картинка сменяется другой. Той, где он, с расширенными зрачками, наблюдал за моим танцем.

Боже! Он же был возбужден! И неужели действительно верил, что я просто сделаю все, что он захочет?

Но я сделала это, остудила его пыл. До сих пор не верю, что осмелилась на такое.

Закрываю глаза. И всю дорогу до общежития пытаюсь убедить себя, что всё обойдётся и этот наглый мажор просто забудет об инциденте. В конце концов, он пьян. И мало ли что в таком состоянии может привидеться.

А вообще, мы живем не в рабовладельческие времена и я имею право на защиту.

Но внутри всё сжимается от одной мысли о том, что будет завтра.

В общежитие я подъезжаю около шести утра. Двери все еще закрыты.

Я стою перед входом, смотрю на темные окна и понимаю, что не могу просто постучать. Вахтёрша меня, конечно, возненавидит. Говорят, она у нас просто зверь. И если раз попасть ей под горячую руку, потом до конца обучения будешь числиться у нее в черном списке. А еще одного конфликта я не переживу.

Я обхожу здание, вспомнив, что на первом этаже, в крыле с душевыми, есть окно, которое плохо закрывается. Нам об этом рассказывали на собрании для первокурсников, кто-то из старших предупредил, что, если не успеваешь до закрытия, можно залезть через него. Тогда мы все смеялись, не думая, что это пригодится.

Я нахожу нужное окно. Оно и правда приоткрыто. Я подтягиваюсь, цепляясь за подоконник, и проскальзываю внутрь.

Вокруг стоит тишина. Достаю смартфон и подсвечиваю себе дорогу в темноте. В нос ударяет запах влажности и хлорки.

За стеной слышно, как капает вода. Я стою на кафельном полу, тяжело дыша, и чувствую, как дрожат колени. Похоже, нервное и физическое перенапряжение не осталось для меня бесследным.

Я выхожу в освещенный тусклым светом коридор и без проблем оказываюсь у лестницы, поднимаясь на свой этаж. Ключ попадает в замок с третьей попытки.

В комнате темно. Диана спит. Я вижу её силуэт на кровати, и внезапно на меня накатывает ощущение спокойствия и безопасности. Потому что я наконец-то дома.

— Ника! — вдруг она приподнимает голову. — Сколько время?

— Спи, Диана. Еще рано.

— Ладно, — падает она обратно на подушку.

Я же скидываю порнокостюм, обещая себе завтра его сжечь, подхватываю полотенце и иду в душ, расположенный на нашем этаже. Потому что мне просто необходимо смыть с себя эту ночь и прикосновения Треша.

Вода бежит прохладная, а у меня нет настроения ждать, когда она сбежит. Я тру себя губкой, стараясь не думать о том, как он касался меня, стирая с себя его следы, запах клуба, парфюм этого козла, который пропитал меня насквозь.

Переодевшись в пижаму, я тихо пробираюсь к своей кровати. Диана не реагирует на меня больше. А я с тихим стоном падаю в постель.

Достаю телефон и долго смотрю на него, ожидая чего-то.

Убираю телефон на тумбочку и закрываю глаза, пытаясь уснуть, но сон не идет. Потому что мозг старается просчитать последствия моей выходки. Я представляю худшее. Но даже среди самых страшных сценариев не могу предположить то, что меня ждет.

А последствия догоняют меня уже на следующий день. Стоит мне открыть глаза, как я вижу сообщение с незнакомого номера, ввергающее меня в панику:

Неизвестный номер: “Думаю, это должны видеть все, Ряба. Ты станешь звездой”.

Глава 18

Кровь отливает от лица, и я не чувствую ничего, кроме жгучего холода, разливающегося по венам, и сковывающего льдом грудную клетку ужаса, падающего комом вниз живота. Я вся каменею и даже боюсь дышать, потому что к сообщению прикреплен видеофайл с прошлой ночи.

В висках пульсирует так, что шумит в ушах, заглушая все остальные звуки. Деревянными пальцами я нажимаю на воспроизведение, и перед глазами идут белые круги, когда я вижу себя, извивающуюся, как дешевая проститутка перед Огневым.

Я не могу на это смотреть, но продолжаю, надеясь, что благодаря парику меня невозможно узнать, но я оборачиваюсь, и мое лицо отчетливо видно. И это особенно унизительно. Потому что в это мгновение я стою на коленях перед Трешем и ласкаю себя, будто умоляю взять меня.

Меня начинает трясти и я роняю смартфон. Дышать тяжело. Грудь давит, и все тело дрожит от охватившего меня ужаса.

Боже мой!

Боже мой!

Что же я наделала? Почему я не подумала о камерах, и том, как он может использовать видео с них?

Наверное, я слишком верю людям.

Спустя пару минут, как только заканчивается воспроизведение, на телефон падает еще одно сообщение.

Сделав глубокий вдох, я беру гаджет в руки, читая:

Неизвестный номер: “Как думаешь, что скажут об этом видео в ректорате? Или твои родители? А может, сделать массовую рассылку, и тогда к тебе выстроится очередь из клиентов. Ты этого хочешь, Ряба?”

Я смотрю на экран, практически не дыша, и представляя как одно видео может разрушить мою жизнь.

В горле пересыхает, потому что кажется, что я в ловушке. И моя выходка мне дорого обойдется.

Но я знаю одно: если я не отвечу, будет хуже. Если я не сделаю что-то, он выполнит угрозу. Потому что он не просто демон, он псих!

Я набираю ответ.

“Что ты хочешь?”

Ответ приходит мгновенно.

“Встретимся сегодня. Вечером. Адрес скину позже. Придешь одна. Если увижу кого-то рядом — видео уйдет в сеть”.

Я смотрю на эти буквы. И чувствую, как внутри все сжимается, потому что он загнал меня в ловушку. И выхода нет.

В этот момент дверь открывается. Диана заходит в комнату с полотенцем на голове. Свежая, и судя по ее улыбке, даже выспавшаяся.

Она что-то говорит, но я не могу разобрать ни слова слышу. Я просто смотрю на неё. И, наверное, на моем лице написано что-то такое, отчего она замирает.

— Ника? — она подходит ближе. — Ты чего? На тебе лица нет.

Я молчу. Не знаю, как сказать о том, что я идиотка, и с чего начать.

— Ника, — она садится рядом. — Что случилось?

— Ты не представляешь, что я наделала…

И тогда я рассказываю, про то, чем обернулось мое задание и как я сорвалась на Треше, искупав его в виски, а после удирала из того клуба, будто за мной гнались все демоны ада.

А под финал, показала его сообщения и видео.

— Ника, — выстанывает мое имя ,сквозь зубы, посмотрев видео. — Какая же ты дура. Я же тебяпредупреждала!

— Я знаю, — шепчу я. — Прости, Ди! Я знаю! — закрываю ладонями лицо, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам.

— Нет, ты не знаешь, — она качает головой. — Ты полезла на рожон не просто сыну прокурора. Ты вылила виски на того, кто всех держит всех в этом университете в руках! Разве ты не понимаешь, что эти игры не на ровном месте организованы? И почему ты думаешь, их не прекратят? Да потому что у него такого компромата на каждого!

— Я не думала...

— Ты не думала вообще! — она встает и начинает ходить по комнате. — Господи, Ника. Ну почему ты …

— Что, я? Почему не разделась перед ним? Чтобы он еще и видео меня голой выложил в сеть?

— Боже, нет! — всплескивает она руками, продолжая наматывать круги по комнате.

— Тогда какой выход у меня был? Позволить ему записать порно с моим участием.

— Нет же… — злится она, понимая, что на самом деле, я оказалась в ловушке.

— Он тебя не кошмарил всю ночь. Ты всего лишь поцеловала нашего препода и была свободна. А меня… надо мной он лично измывался до самого утра.

— Что же он докапался до тебя?

— Ты у меня спрашиваешь? — вспыхиваю. — Наверное, потому что я отказала ему еще во время первого этапа посвящения.

— Боже, Ника! — хнычет соседка. — Ну почему ты такая правильная? Ладно, — она выдыхает и садится обратно на край моей кровати. — Что он хочет?

— Он назначил встречу сегодня вечером. Адрес скинет позже. Сказал прийти одной.

— Одной, — повторяет она. — Конечно, одной. Чтобы никто не видел, что он с тобой сделает.

— Думаю, он постарается запечатлеть этот момент, чтобы и дальше иметь рычаг давления на меня.

— Ненормальный…

— И что мне делать?

— Я поеду с тобой.

— Но он сказал одной быть одной, или сольет в сеть.

— Я подожду тебя в машине. В стороне. Если что-то пойдет не так, то я вызову полицию. Или устрою шум. Или что-нибудь еще.

— Ди, он сказал… , что если я буду не одна, то видео уйдет в сеть.

— А он хорош… — в ее голосе слышится смесь сарказма и ужаса. — И правда, Трешмейкер… — выдыхает она.

— Думаешь он блефует? — все еще надеюсь, что он не готов опуститься так низко.

— Прости, малыш. Но я думаю, он вполне серьезен.

— И что же мне делать? — теперь моя надежда окончательно растворяется.

— Пытаться договориться, — вздыхает она. — Другого выхода нет…

Глава 19

Сама не понимаю, что делаю в девять часов вечера на пристани. Как вообще так получилось, что вместо того, чтобы думать о задании для семинара, моя голова забита этой гребаной игрой, в которую меня силком затащили, и ее организатором.

Проклятом, Ярославе Трешмейкере Огневе.

Откуда вообще берутся такие мерзавцы?

И почему природа так жестока? Зачем она делает такими привлекательными самых ужасных из людей? И не только людей. Самые опасные существа в животном мире тоже обладают самым ярким окрасом, заманивая невинные жертвы в ловушку.

Вот и Огнев пользуется своими дано, зная что перед ним мало кто может устоять. А те кто сумел, он доломает.

Я стою на берегу, вглядываясь в огни яхты, которая покачивается на воде метрах в пятидесяти от пирса. Ветер уносит от берега звуки музыки, поэтому она доносится приглушенно, но даже отсюда видно, что там полно народу. Смех, вспышки телефонов, силуэты, двигающиеся в ритме клубного трека. Вечеринка в самом разгаре.

И зачем я здесь? Для чего он позвал меня сюда, если у него там толпа гостей?

Чувствую себя еще большей дурой, чем после просмотра того самого видео.

И что мне делать? Где его вообще искать? Я должна подняться на борт и бродить среди пьяных мажоров, как дура?