Трэшмейкер #НаучуПлохому

Я стою в стороне и жду своей очереди, считая все это какой-то хренью.

Не хочу выбирать и быть частью этого бреда. Но я знаю, что если я откажусь, то я стану изгоем. А изгоем быть страшнее, чем участником.

Хотя, может это тоже, всего лишь местная легенда.

Диана уже выбрала красную ленту и повязала ее на запястье. Это символ похоти. Она смотрит на меня и подбадривающе кивает.

— Ника, давай!

Я подхожу к контейнеру. Смотрю на предметы. Зеркала, монеты, ленты, свечи, ключи. Что-то еще, непонятное. Я не знаю, какой предмет выбрать. Не знаю, что мое.

И тогда я замечаю маленькие металлические жетоны в выгравированными на них коронами.

Видимо, это гордыня.

Что ж, я делаю свой выбор.

Но как только холодный и прочный металл попадает в руки, мне суют под нос стакан с той самой жижой, которую я отказалась пить.

— Я не пью, — отмахиваюсь.

— Кто это у нас тут? — поворачивается ко мне Демон, и щеки вспыхивают от его взгляда.

Сердце внезапно замирает, а потом начинает колотиться с удвоенной скоростью.

Мне вдруг хочется спрятаться от него, и не привлекать внимания. Потому что прямо сейчас на меня смотрят абсолютно все!

— Не церемонься с ней, Треш! — выкрикивает кто-то из толпы.

— Да! Проучи!

И теперь мне становится еще страшнее. Никогда не любила толпу, тем более пьяную. А сборище подвыпивших студентов, это гремучая смесь. Достаточно искры, и все вокруг полыхнет так, что после не останется даже пепла.

Демон медленно подходит ко мне. Толпа расступается, освобождая проход. Его шаги отдаются эхом по бетону. Я чувствую, как холодный пот стекает по спине.

— Ты отказалась пить, — говорит он, останавливаясь в двух шагах.

Пульс учащается, потому что вблизи, тот, кого все называют Треш, выглядит просто огромным. По ощущениям он выше меня на полторы головы, и плечи такие широкие, будто он профессионально занимается спортом.

— Ты отказалась пить. Ты пренебрегаешь нашими традициями, нашим гостеприимством, отказываясь становиться одной из нас.

— Нет, все не так… — чувствую на себе сотни глаз, что сейчас готовы испепелить меня за сделанный выбор. — Я просто не пью… алкоголь.

— Тогда зачем ты здесь?

Я сглатываю пытаясь смочить пересохшее горло. .Я хочу ответить, но слова застревают где-то внутри.

— Я... я пришла с подругой, — выдавливаю наконец.

— С подругой, — повторяет он, смакуя слово. — То есть, ты говоришь, что самой тебе все это не интересно? Значит, ты считаешь себя выше этого. Выше нас. Выше меня.

— Нет, — качаю головой я. — Я просто...

— Просто что? — он делает еще один шаг. Теперь он находится слишком близко. Я вижу каждую трещинку на его маске, вижу темноту за прорезями. — Просто струсила? Или просто считаешь, что тебе не место среди нас?

— Я...

— Знаешь, что я думаю? — он наклоняется ближе, и терпкий древесный аромат с нотками чего-то пряного, и цитрусового, окутывает меня Его голос становится тише, но от этого только страшнее. — Я думаю, что ты — гордячка. Ты смотришь на всех свысока, и думаешь, что ты лучше других и не такая, как они, — Трещ обводит рукой толпу. — И это твоя гордыня.

Я сжимаю жетон в кулаке. Металл впивается в ладонь.

— Я не гордячка, — шепчу я.

— Докажи, — он выпрямляется. — Выпей.

Помощник снова протягивает мне стакан. Жижа мутная, с резким приторным запахом. Я смотрю на нее, потом на него, на его маску, толпу, которая ждет, что я подчинюсь.

— Если я выпью — ты отстанешь? — спрашиваю демона.

— Нет, — он усмехается. — Но хотя бы докажешь, что ты не считаешь себя выше других.

Я смотрю на стакан, людей вокруг, побледневшую Диану, которая смотрит на меня с мольбой. Она что-то шепчет, но я не слышу.

Тогда я принимаю решение.

Я беру стакан, подношу его к губам. Запах ударяет в нос, и меня мутит от него. Но я делаю глоток, а затем второй. Жидкость обжигает горло, оседает в желудке тяжестью. Я заставляю себя не морщиться.

Демон удовлетворенно наблюдает за мной. Когда я опускаю пустой стакан, он кивает.

— Уже лучше, Но этого мало, — произносит.

— Что значит мало.

— Ты уже успела, оскорбить посвящение своей гордыней.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, и голос дрожит.

— Испытания, — он делает шаг назад и поднимает руку. — Все слышали? Мне кажется для такой высокомерной выскочки у нас как раз найдется подходящее испытание! — говорит так, чтобы услышали все.

— Да-а-а! — кричат они.

— Так ее сучку!

Толпа взрывается аплодисментами. Кто-то свистит, и кричит что-то одобрительное.

Демон поворачивается ко мне, и смотря пристально сквозь прорези в маске говорит:

— Я лично буду следить за тобой.

Глава 3

— Вот это честь! — усмехаюсь, дергая подбородком вверх, не собираясь пасовать перед этим нарциссом. Ведь он явно нарцисс, раз любит так красоваться перед публикой. — А говоришь, что мне нечем гордиться! — меня злит его лицемерие. Потому что, чем он отличается от меня? Придумал весь этот спектакль где он выступает хозяином и богом, а всех несогласных затыкает.

Или… Или для него это лишний способ развлечься.

Демон замирает. Толпа за его спиной на секунду стихает, и я буквально чувствую, как воздух становится плотнее. Никто не смеет ему перечить. А я только что это сделала. На глазах у двухсот с лишним человек.

Он наклоняет голову, и я буквально чувствую как по мне ползет его взгляд. Медленно. Так, будто я — интересный экспонат, который он только что нашел в куче мусора.

— Смелая, — говорит он так, чтобы слышала только я. — Или просто глупая, — мне мерещится в его голосе насмешка, и от этого в венах закипает кровь.

Да что он о себе возомнил, этот индюк!

— Разница невелика, — пожимаю плечами, но внутри все натягивается как струна, и мне требуется масса усилий, чтобы она не лопнула.

— Невелика… — повторяет. — Но все же есть, — он делает еще полшага. Теперь между нами почти нет расстояния.

Сердцебиение учащается, и я чувствую тепло его тела, смешанное с запахом кожи, дыма и цитруса. А еще от него волнами исходит опасность.

— Глупые ломаются быстро, — говорит, чуть склонив голову к плечу. — Смелые держатся дольше. С ними интереснее, — говорит медленно, с расстановкой.

— О, я заслужила похвалу? — внезапно меня бросает в жар, потому что эта перепалка приобретает совершенно иной характер. Будто он не пытается меня унизить, а намеренно провоцирует на злость. Поэтому этот разговор становится каким-то интимным. — Я для тебя интересная, — решаю объяснить, на случай если у него недостаток извилин.

— Пока да, — он выпрямляется и отступает. — Посмотрим, какой ты будешь через час.

Он поворачивается к толпе и поднимает руку. Шум мгновенно стихает. Это пугает больше, чем его близость. Он управляет людьми, как дирижер оркестром. Без слов, и при этом совершенно не прикладывая усилий.

— А теперь, правила испытания! — голос Демона гремит над площадью. И все вокруг затихают, будто по мановению волшебной палочки. — Мои порочные помощники раздадут вам фонарики. У вас не будет с собой никаких телефонов. Никакой связи. Только вы и темнота.

Трое в масках выносят коробки с маленькими, тусклыми фонариками на ремешках.

— Вы берете фонарик и сдается смартфон.

— В смысле сдаете смартфон? — возмущаюсь я, но Демон кажется, решает игнорировать меня.

Зато я получаю толчок локтем в бок от Ди, подошедшей ко мне.

Первокурсники тянут руки за ними, жадно хватают фонарик, и охотно сдают свои гаджеты, сразу же застегивают на предплечьях.

Я не тороплюсь, наблюдая за суматохой и беру свой, когда спадает ажиотаж, но телефон не сразу решаюсь опустить в заполненную коробку. Потому что как мы потом будем их разбирать? Где гарантия, что посторонний человек не утащит мой смартфон?

Но Диана решает эту дилемму за меня. Отбирает его из моих рук и сдает миньонам демона.

— На территории завода спрятаны метки, — продолжает Демон, прохаживаясь вдоль толпы. — По десять меток на каждый грех. Ваша задача, найти ту, что соответствует вашему символу. Ту, что вы выбрали.

Я сжимаю жетон с короной в кармане. И теперь мне нужно найти его пару.

— У вас есть час, — Демон останавливается. — Территория поиска большая. Подвалы, лестницы, крыши, контейнеры. Метки спрятаны так, что найти их будет непросто.

Он делает паузу, и толпа молчит, опасаясь издать звук. Даже дыхание стихло.

— Пройдут не все, — говорит он. — От каждого порока останутся десять человек. Тот кто найдет свою метку, проходит в следующий этап. Остальные получат звание аутсайдеров до конца учебного года, со всеми вытекающими.

— Что значит “со всеми вытекающими”? — спрашивает парень из толпы.

— Аутсайдер — это никто, — Демон пожимает плечами. — С ним не разговаривают, ему не помогают, не замечают. Он не участвует в жизни университета, а просто существует где-то где не происходит ни-че-го.

По толпе проносится ропот. Эта информация явно бодрит первокурсников.

Я вижу, как вставшая рядом со мной Диана, нервно сглатывает.

— И еще один момент, — Демон поднимает руку. — Вы не можете помогать друг другу. Если кто-то будет помогать другому найти метку, то оба получают автоматическую дисквалификацию. Это личная охота. Каждый здесь сам за себя.

Диана ловит меня за руку, и мы переглядываемся, потому что ну это же откровенная чушь.

Демон щелкает пальцами. Где-то на территории завода раздается протяжный гудок. Я вздрагиваю, услышав низкий, ледяной, отдающийся эхом в бетонных стенах, и вибрацией под ногами звук.

— Час пошел, — объявляет Треш, при этом его взор останавливается на мне, и я чувствую, в этой фразе персональный вызов.

У меня всего лишь шестьдесят минут, чтобы проверить что я из себя стою.

Ну что ж! Хрен ему, а не мой проигрыш!

Дороги читатели! Приглашаю вас познакомиться с новым Хэштегнутым крашем в истории Алины Мак Дерзкий. #плохая_девочка.

Глава 4

— Бежим! — кричит Дианка, рванув к зданию завода, как раз в тот момент, когда диджей начинает сет, и музыка заглушает шум. Я бросаюсь за соседкой, но волна первокурсников разделяет нас.

Чувствую толчок в бок, и как кто-то наступает на ногу. Пытаюсь вырваться из этой мясорубки, но меня хватают за рукав, пытаясь обогнать.

Фонарики мечутся в темноте, выхватывая из мрака куски бетонных стен, ржавые бочки, битые стекла. Крики, ругань, топот ног по асфальту. Все это сливается в один сплошной гул.

— Ди! — кричу я, но ее уже не видно.

Она исчезла. Растворилась в этой бегущей, кричащей, паникующей толпе. Я останавливаюсь, тяжело дыша. Вокруг меня проносятся возбужденные люди. А я стою одна с фонариком не понимая в какую сторону двигаться, потому что мои сокурсники, кажется, успели заползти во все щели.

Я смотрю на корпуса завода. Они такие огромные, темные, с выбитыми окнами, разрушенными лестницами, и наверняка с дырами в полу.

Где-то там спрятана моя метка. И у меня совсем небольшой шанс на то, чтобы отыскать ее.

У меня нет никакой подсказки, в каком направлении ее искать.

Но я знаю одно, я не должна проиграть этому выскочке, и во что бы то ни стало должна утереть ему нос.

Прежде чем сдвинуться с места, я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Он словно назойливое насекомое, что хочется скинуть с себя.

И чтобы избавиться от него, я убегаю к зданию, находящемуся в сторону от остальных.

Похоже, что это бывший административный корпус. Три этажа, разрушенные лестницы, провалы в полу. Я захожу внутрь, и темнота проглатывает меня целиком. Фонарик выхватывает из мрака обломки мебели, разбитые стекла, куски арматуры, торчащие из стен.

В нос забивается запах сырости, плесени и какой-то гнили.

Я медленно иду по коридору, осторожно переставляя ноги, и свечу по сторонам. Осматриваю стены, потолок, пол, но не вижу ни одной метки.

Поднимаюсь на второй этаж, третий, выхожу на крышу.

И по-прежнему не вижу ни-че-го.

Я слышу, как где-то рядом кто-то кричит:

— Нашел! Нашел!

До меня доносятся топот ног, слышу, как кто-то ругается, а затем внезапно раздается сигнал клаксона, будто кого-то дисквалифицировали.

Как они узнали, что кто-то нарушает правила?

Но сейчас это меня не заботит, потому что громче других звуков, приближающиеся шаги. Много шагов. Все бегут, в поисках метки.

Я спускаюсь вниз и направляюсь к следующему зданию.

Оно похоже на бывший цех. Пространство внутри так много, что кажется, будто строилось для великанов. Огромный амбар с высокими потолками, ржавыми балками, и частями прогнивших станков, вышедших в негодность.

Вместо стекол на окнах местами порванная пленка. Она шевелится от сквозняка, создавая иллюзию, будто помещение наполняют призраки. Свет от луны, падает в пустые глазницы окон, и тени от колышущегося целлофана опускаются на пол, вызывая у меня мурашки.

Навстречу мне идут другие участники квеста, и кажется, будто их поиски настолько же безуспешны, что и мои.

— Мне кажется, нас наебали, — бросают один парень в отчаянии.

— Наверное все просто уже давно нашли, — отвечает девушка.

— Я в это не верю. Просто решили над нами посмеяться.

Мои размышления об этом развлечении, очень похожи на то, что думает парень. Потому что не может быть, чтобы мне не попалось ни единого символа.

Прохожу между станками. Заглядываю под них, но по-прежнему ничего.

Неужели я опоздала? А потом внезапно замечаю что-то.

Сердце взволнованно разгоняется.

Я дергаю шеврон с вышитым на нем символом. Я поднимаю его, свечу фонариком, и разочарованно выдыхаю, увидев Молнию, символ гнева. Тогда я опускаю его на место, и иду дальше.

Добираюсь до третьего здания, сталкиваясь на ходу с парнями, смотрящими под ноги и, чтобы избежать конкуренции, сразу же спускаюсь в подвал.

— Боже. Чем я занимаюсь? — бормочу под нос.

Мне хочется развернуться и послать все к чертям. Но образ надменного придурка, затеявшего эти крысиные бега, не дает бросить начатое. Я из принципа найду свой шеврон.

Сырой, темный, подвал, кажется особенно жутким. Слышу, как где-то раздается звук капающей воды. Он разлетается эхом, и я вздрагиваю каждый раз, когда он доносится до меня.

Я прохожу вглубь. Туда, где темнота становится густой, как смола и кажется, что даже фонарик бесполезен. Как вдруг я слышу за спиной шаги.

Тяжелые, уверенные, неторопливые.

Пульс учащается и я замираю. Медленно оборачиваюсь, светя фонариком.

Но никого не вижу.

— Кто здесь? — спрашиваю я, и голос дрожит.

Но в ответ мне лишь тишина, и звуки капающей воды. Волоски на коже приподнимаются от страха. Сердце, колотится где-то в горле.

Но я иду дальше. Быстрее. Шаги за спиной повторяются. Я оборачиваюсь, снова никого не обнаружив. Тогда я бегу.

Вместе со мной переходят на бег шаги невидимки. И тогда мне становится по-настоящему жутко.

Я выбираюсь из подвала на воздух делая глубокий вдох. Судорожно глотаю воздух. Легкие горят, а колени дрожат.

Я не знаю сколько времени прошло, но мне встречается все меньше людей, и кажется, я проиграла.

Тогда я иду к последнему зданию. Не потому что надеюсь найти, а потому что не могу сдаться.

Продвигаясь по узкому темному коридору, окончательно теряя надежду. Но потом я вижу в углу за старым котлом, подвешенный шеврон с изображением короны.

Я бросаюсь к нему. Падаю на колени и хватаю, будто его могут у меня отобрать.

В груди вспыхивает радость. Я сжимаю в кулаке свой трофей, ликуя, и не до конца осознавая собственную удачу. Потому что иначе я не могу этого назвать.

И в этот момент я слышу шаги за спиной. Те же самые, что я слышала в подвале.

Вскакиваю на ноги и лечу прочь от этого места, и проклятых звуков, опасаясь даже обернуться назад.

Но не успеваю оказаться на улице, как врезаюсь в высокую фигуру.

Отлетаю от человека, преградившего мне путь, падая на пятую точку. Боль прошивает ягодицу. Но из-за адреналина, я ее почти не чувствую. Поднимаю глаза вверх и судорожно втягиваю воздух, наткнувшись взглядом на маску Демона.

Он не двигается. Просто смотрит на меня, будто статуя. Внутри все холодеет от того, каким жутким и пронизывающим до самых костей кажется этот взгляд.

— Нужно смотреть перед собой, — говорит он. И в его голосе нет ни капли удивления. — Или корона не позволяет?

— А тебе? — не выдерживаю. — Ведь судя по тому, что я увидела, гордыня — это твой грех.

Демон подходит ближе.

— Ошибаешься, — нависает сверху. — Я с радостью отдаюсь всем семи, — сейчас, когда мы вдвоем наедине, его голос звучит особенно жутко. — И сейчас я с наслаждением погружусь в один из них.

— В какой? — у меня пересыхает во рту, когда демон тянется к моему лицу и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе.

— Похоти.

Глава 5

От прикосновения его шероховатой кожи, в груди все судорожно сжимается. Внезапное волнение, смешанное со страхом, расползается по телу странной пульсацией.

Меня пугает его ощущение вседозволенности, и оно же приводит в чувства.

— Держи свои лапы подальше, — дергаю головой в сторону, отползая назад и резко вскакивая на ноги. — Как и свою похоть!

Лицо опаляет жаром.

Он что сказала таким образом, что хочет меня?

Мой дискомфорт, в котором я пребывала с начала этого чертового испытания достигает пика. Если во время поиски метки, его заглушал адреналин, то теперь мне становится мерзко.

Кем он себя возомнил? Неужели правда считает, что может вот так трогать любую, и требовать утоления его низменных желаний?

Пусть катится к черту!

Демон не двигается. Стоит и смотрит на меня сверху вниз. Потому что даже стоя на ногах, я по сравнению с ним кажусь слишком маленькой.

И кажется, его, моя вспышка совсем не задевает. Его спокойствие создает, тем самым, ощущение , будто я просто насекомое, которое он может раздавить в любую секунду.

— Дерзкая, — говорит он, и я не слышу в голосе обиды, или злости. Он будто изучал меня. — Мне это нравится.

— Мне плевать, что тебе нравится, — отвечаю я, отступая еще на шаг. — Я нашла свой шеврон. Мое задание выполнено. Оставь меня в покое.

— Оставить в покое? — он наклоняет голову. — Так не интересно. Скучно. Ты перетянула на себя слишком много внимания. И мне интересно, что ты из себя представляешь.

Он делает шаг вперед, в то время, как я пячусь назад. Спина упирается в холодную бетонную стену.

— Ты знаешь, что такое гордыня? — спрашивает он, останавливаясь в шаге от меня. — Это не просто считать себя лучше других. Это — считать, что ты можешь все контролировать, и то что ты выше системы. Что ты — вне правил.

— И что? Мне кажется, это больше должно касаться тебя.

— А то, — он наклоняется ближе, и я снова чувствую этот запах, который будто проникает мне в поры, — что, решив, будто ты выше наших традиций, ты все же следуешь моим правилам. Считаешь, что победила? — вот теперь слышу усмешку. — Ошибаешься. Ты просто сделала первый шаг в мою игру. И теперь ты не сможешь из нее выйти.

— Я не пойму, ты обкурился что ли? Или перегрелся на солнышке? Я здесь лишь из-за своей подруги и чистого упрямства. Думаешь, после того, как ты натравил на меня толпу, я бы легко сдалась и позволила выставить меня посмешищем? Нет! Проклятый шеврон у меня! И на этом мое участие в этом бреде заканчивается.

Демон молча смотрит на меня. Долго. Настолько долго, что мне становится не по себе. А потом он делает то, чего я совсем не ожидаю.

Он начинает громко смеяться.

И это настолько жутко, что кровь стынет в жилах. Я сильнее вжимаюсь лопатками в стену, будто ожидая, что он совершит сейчас какое-то безумное действие.

— Ты думаешь, что все закончилось? — спрашивает он, перестав пугать меня своей дикой реакцией, но разговаривая уже не так спокойно. — Думаешь, нашла шеврон, и все? Свободна? — сейчас, он будто бы находится в предвкушении от того, что должно что-то произойти.

— Именно так, — говорю я, хотя уже ни в чем не уверена.

— Наивная, — он качает головой. — Посвящение — это не поиск метки. Поиск — это только доступ к основной части. И только после того, как ты его получишь, начнется игра.

— Какая еще игра? — я сжимаю шеврон в кулаке. — Мы приехали на вечеринку, не собираясь участвовать в этом цирке.

— Прекрати лгать сама себе. Каждый кто приехал сюда, знал, что грядет самая важная игра года.

— Ты ошибаешься!

— Я никогда не ошибаюсь. И на твой счет тоже. Ты так же, как и я любишь побеждать.

— Вряд ли. Я не азартный человек. К тому же, какая к черту игра. Я выполнила ее правила ради подруги.

— Разве ты не слышала мою приветственную речь? — он пожимает плечами. — Ты выбрала грех. Теперь ты должна работать на него. Впереди пять заданий. Выполнишь их и только после этого сможешь считаться кем-то в нашем универе. Не выполнишь, и тогда это будет слишком болезненно для твоей гордыни.

— Бред какой-то. Я просто хочу учиться. Все это меня не интересует.

— Поздно. Ты уже влипла, Шипучка. А если сдашься, то вряд ли твоя подруга выберет тебя, и согласится быть изгоем. Как думаешь?

У меня сосет под ложечкой, потому что есть подозрение, что демон может оказаться прав.

Ди любит находиться в центре внимания. И стать изгоем для нее равносильно смерти.

Внезапно он поднимает руку и смотрит на смарт-часы и слышу смешок.

— Упс, — говорит он.

— Что? — спрашиваю я, напрягаясь.

— Ты все еще здесь, — он опускает руку. — А до конца испытания осталось две минуты. И знаешь, что будет, если ты не окажешься на исходной точке?

Внутри все обрывается.

— Что? — повторяю я, и голос срывается.

— Автоматическое выбывание, — он пожимает плечами. — Даже с найденной меткой, если ты не будешь находиться на площади, когда прозвучит сигнал, то вылетаешь из церемонии.

Я смотрю на этого самоуверенного монстра, и кажется начинаю его ненавидеть всей душой. Этот подонок просто тянул время. Разговаривал со мной, удерживая меня вдали от точки сбора. И все, лишь бы щелкнуть по носу.

— Ты... — выдыхаю я. — Ты специально.

— Может быть, — он делает шаг назад. — А может, я просто хотел посмотреть, что ты будешь делать. И пока у тебя есть две минуты, чтобы добежать до площади.

Он отступает в сторону, освобождая проход. И я делаю то, что за что буду презирать себя. Бегу со всех ног месту сбора.

Глава 6

— Вот ты где, — холодные пальцы обхватывают мое запястье, одновременно с тем, как по воздуху разлетается ненавистный гудок. — Ты где пропадала? — спрашивает Диана, пока я пытаюсь восстановить дыхание и понять, что собственно, произошло.

Я успела?

— Никуш, ну ты скажи хоть что-то. Я испугалась, что мы совсем потерялись.

— Секунду, — делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, наконец-то восстанавливая дыхание, и смотрю на подругу. — Ну как? Я охотилась за этим, — демонстрирую ей шеврон.

— Ты нашла! — визжит Ди, практически оглушая меня. — Я тоже! — трясет у меня перед лицом найденным символом своего греха, и обнимая меня пытается прыгать.

Но поняв, что я не настроена на столь бурное проявление эмоций, она выпускает меня из объятий, но не отпускает руки, продолжая прыгать.

— Боже! Я думала я его не найду! — начинает с пылом рассказывать подруга. — Там было столько народу, Ник! Они все пихались. Но я оказалась быстрее, и гораздо ловче остальных! Я практически сразу нырнула под старую цистерну и сразу же увидела свой символ! Ты представляешь? Представляешь?

— Значит, ты быстро вышла из сумасшедшей гонки? — спрашиваю на автомате, потому что глазами я блуждаю по толпе в поисках зачинщика всего этого безобразия, а самое главное, виновника моего потерянного спокойствия. — Слава небесам! — она выглядит так, будто действительно выиграла какой-то важный приз. — И я так рада, что ты тоже смогла! Я так и знала! У нас все получится! — снова визжит и обнимает меня.

— Подожди, — фокусирую взгляд на зеленых глазах подруги. — Так ты знала, да?

— О чем ты? — хлопает ресницами, будто совершенно не осознает как меня подставила. А ведь могли и предупредить.

— Ты знала, что посвящение будет проходить в таком формате? — внезапно понимаю, что это действительно так, и на душе становится паршиво. Мы ведь подруги. И я терпеть не могу подобные сюрпризы. Учитывая то, чем могло все закончиться это очень подло.

По венам растекается липкое, отвратительное чувство того, что меня не просто подставили, а предали.