Невидимый маршрут

Она достала телефон и набрала Дмитрия. Тот ответил на втором гудке.

— Марина? Ты в порядке? Я слышал новости — кто-то стрелял на кладбище. Это был ты?

— Да, Дим. Но я жива. Корнеев ранен, его увезли в больницу. Я успела встретиться с Морозовым, он дал мне флешку. Но за нами охотятся. Мы едем на старую квартиру Сергея. Скажи мне, что с моей мамой?

— Она в безопасности. Я перевёз её в другое место, о котором даже твои враги не знают. Тётя Зоя тоже там. Но Марина, у меня плохие новости: полиция начала проверку по заявлению «Биомед-Групп». Они утверждают, что ты украла коммерческую тайну и распространяешь ложные сведения. Тебя могут задержать в любой момент.

— Пусть задерживают, — усмехнулась Марина. — У меня есть доказательства, которые всё изменят. Я позвоню тебе, когда мы разберёмся с флешкой.

Она отключилась, и они свернули в сторону спального района. Квартира Сергея находилась в старом панельном доме на окраине. За пять лет там никто не жил, но Марина иногда заезжала, чтобы проветрить и проверить, не вскрыли ли дверь. Ключи всё ещё подходили, и они вошли внутрь, в пыльную тишину.

Обстановка была скромной: старый диван, книжный шкаф, стол, на котором стоял фотографией Сергея в рамке. Марина подошла, провела пальцем по стеклу и вздохнула. Сейчас было не время для воспоминаний. Она достала ноутбук Шевченко, подключила флешку, и на экране появилась папка с пометкой «Нейростат. Полные данные».

Шевченко сел рядом, и они начали просматривать файлы. Это было настоящим сокровищем: сканы договоров с клиниками, списки пациентов, отчёты о вскрытиях, электронная переписка между профессором Морозовым, главой «Биомед-Групп» Владимиром Колесниковым, и несколькими высокопоставленными чиновниками, чьи фамилии Марина узнала с первого взгляда — один из них был депутатом, другой — главой управления здравоохранения.

— Боже мой, — выдохнул Шевченко. — Это не просто корпоративное мошенничество. Это государственный заговор. Они использовали препарат, чтобы устранять неугодных — политических оппонентов, журналистов, следователей, которые копали слишком глубоко. И Сергей был в списке.

— Покажи, — потребовала Марина.

Он открыл документ под названием «Целевой список», и там, среди десяти фамилий, она увидела имя Сергея Морозова, а напротив дата его гибели и пометка: «Исполнено. Причина — несчастный случай». Рядом — фамилия Рябова и ещё двух человек, о которых Марина не знала.

— Это приговор, — прошептала она. — Они вели список, как в бухгалтерской книге.

— И они не остановятся, — добавил Шевченко. — Если мы опубликуем это, они пойдут на всё, чтобы нас уничтожить.

— Тогда мы должны опубликовать это быстро, чтобы они не успели. Когда может состояться следующий эфир?

— Прямо сейчас. Я связался с технарями, они подключат нас через защищённый канал. Но нам нужно будет уйти отсюда сразу после эфира — они вычислят IP-адрес.

— У нас есть пара часов, — сказала Марина. — Давай готовить материал.

Они работали как одержимые: Шевченко монтировал видео, вставлял сканы документов, готовил текст для ведущего. Марина помогала, сортируя файлы и выписывая ключевые цитаты. Она чувствовала, что время утекает, и каждый раз, когда за окном проезжала машина, вздрагивала.

В какой-то момент её телефон зазвонил — номер был незнакомым. Она не хотела отвечать, но интуиция подсказала, что это может быть профессор. Она нажала «принять».

— Марина? — голос был тихим, срывающимся. — Это Морозов. Я выбрался из убежища, но они меня преследуют. Я не могу добраться до города. Мне нужно, чтобы вы прислали кого-то на старую станцию метро «Речной вокзал». Я буду ждать на платформе. Пожалуйста, поторопитесь.

— Я пришлю Дмитрия, — сказала она. — Держитесь.

Она немедленно набрала Дмитрия и объяснила ситуацию. Тон у того был встревоженный:

— Я выезжаю. Но если это ловушка... Марина, ты уверена, что это он?

— Голос его, я узнала. И он сказал то, что знает только он. Поезжай, Дим. У нас нет времени.

Отключившись, она вернулась к работе. Через час материал был готов. Шевченко связался с оператором, и они договорились о прямом включении через защищённую спутниковую связь. В эфире должны были быть показаны документы, показания профессора (записанные на диктофон во время их встречи) и Марина в качестве эксперта-свидетеля.

Но за десять минут до начала эфира пришло сообщение от Дмитрия: «Я на месте. Профессора нет. Жду». Через пять минут ещё одно: «Он пришёл, но ранен. Я везу его в больницу. Слишком много крови, он теряет сознание. Говорит, что важные данные на флешке, и чтобы ты выходила в эфир немедленно».

Марина переглянулась с Шевченко. Время было на исходе.

— Начинаем, — сказал он.

Экран загорелся, и пошла заставка канала «Факел». Шевченко начал выпуск, представившись и объявив о сенсационном расследовании. Он показывал документы, называл имена, перечислял факты. Марина сидела рядом, готовая выступить, когда в кадре появилась она.

— Я была следователем по особо важным делам, — сказала она в камеру, и голос её звучал твёрдо. — Я видела, как система прикрывает преступления. Этот случай — не исключение. «Биомед-Групп» и их партнёры в правительстве использовали препарат «Нейростат», чтобы убивать людей, которые мешали их бизнесу. У нас есть доказательства. Мы предоставим их в прокуратуру и Следственный комитет.

Эфир шёл около пятнадцати минут. Зрители начали массово оставлять сообщения в чате, требования комментариев, угрозы в адрес компании. Марина знала, что это только начало.

Но вдруг связь прервалась. Экран потемнел, и Шевченко выругался.

— Нас глушат! Они нашли нас! Быстро, собирайся, уходим!

Они схватили ноутбук, флешку и рванули к выходу, но в подъезде уже были шаги. Марина успела захлопнуть дверь, закрыть её на все замки и отодвинуть шкаф к входу. Они затаились, прислушиваясь. Шаги стихли, затем раздался стук в дверь.

— Марина, откройте, — голос был спокойным, но властным. Это был Виктор Степанович. — Вы всё равно не сможете выйти. Нас здесь шестеро. Отдайте флешку и ноутбук, и я оставлю вас в живых.

— Ни за что, — крикнула Марина через дверь. — Вы проиграли. Эфир уже вышел в запись, тысячи людей видели документы. У вас ничего не осталось.

— Вы наивны, — усмехнулся он. — Наши люди в прокуратуре уже работают. Они признают эти материалы фальшивками. А вас арестуют за клевету. Вы будете сидеть в тюрьме, пока ваша мать будет ждать вас на свободе. Или вы можете отдать мне флешку и уехать из страны. Я дам вам деньги, новые документы, безопасность.

— Я не торгуюсь с убийцами, — сказала она. — Идите отсюда, пока я не вызвала полицию.

— У вас нет связи, — сказал он. — Я глушил сигнал. Вы отрезаны от мира. Но у вас есть пять минут, чтобы подумать.

Марина отошла от двери и взглянула на Шевченко. Тот смотрел на неё с отчаянием.

— Что будем делать? — спросил он шёпотом.

— Мы будем ждать, — ответила она. — Дмитрий знает, где мы, он придёт. У него есть ключи от этой квартиры. Нам нужно только продержаться до его прихода.

Они убрали шкаф и приготовились. Марина взяла в руки старую кочергу от камина, Шевченко — табуретку. Прошло три минуты, пять. За дверью слышалось перешёптывание, потом металлический звук — они пытались вскрыть замок.

— Не поддавайтесь! — крикнула Марина. — Я застрелю любого, кто войдёт! Но у неё не было оружия. И она знала, что, если они войдут, их двоих против шестерых — шансов нет.

Вдруг раздался грохот и крик. Чья-то борьба в коридоре. Марина прильнула к глазку и увидела, как Дмитрий, вооружённый, заходит с лестницы и вырубает одного из охранников. За ним следом ещё двое — из полиции, как она поняла.

— Сдавайтесь! — закричал Дмитрий. — Это полиция!

Виктор Степанович мгновенно оценил ситуацию, но не сдался. Он попытался убежать через чёрный ход, но полицейские его перехватили. Через несколько секунд его скрутили.

Марина открыла дверь и вышла. На полу лежали двое охранников, остальные разбежались.

— Дим, как ты нас нашёл?

— Я отследил твой старый телефон, — сказал он, улыбаясь. — Ты думала, я оставлю вас без связи? У меня есть свои уловки.

— А как полиция?

— Это не полиция, — усмехнулся он. — Это мои старые коллеги из частного агентства. Я им заплатил. Но сейчас мы должны уйти — по-настоящему.

Они быстро покинули квартиру, оставив задержанных на попечение охранников. Марина, Шевченко и Дмитрий сели в машину и уехали.

— Профессор в больнице, — сказал Дмитрий. — Он выживет, но ему нужно несколько недель на восстановление. Он передал ещё один пакет документов — я отдал его в надёжные руки.

— А что с КВ?

— Корнеев жив, но в реанимации. С ним будет всё хорошо.

Марина выдохнула и посмотрела в окно. Утренний город просыпался, и ей казалось, что всё это — сон. Но флешка была у неё, эфир состоялся, и враг был повержен.

— Теперь осталось только дождаться официального расследования, — сказала она. — И наконец похоронить Сергея по-человечески.

Но она знала, что впереди — ещё много работы. Она сжала в руке телефон и улыбнулась, понимая, что сделала первый шаг к правде.

Глава 6. Открытые раны

Машина Дмитрия нырнула в туннель подземного паркинга жилого комплекса «Аквамарин», и свет фар выхватил из темноты бетонные стены с потеками влаги. Это был не тот район, где обычно останавливались такие, как они — элитный комплекс с собственной охраной и системой распознавания номеров. Дмитрий припарковался на гостевом месте, заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как тяжело дышит Шевченко на заднем сиденье.

— Выходим, — сказал Дмитрий, оглядываясь по сторонам. — Здесь безопасно. Квартира оформлена на подставное лицо, никаких связей с нами. Но долго оставаться нельзя — у них есть глаза и в таких местах.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Квартира оказалась стерильно чистой, безликой — мебель из ИКЕА, белые стены, никаких личных вещей. Дмитрий включил ноутбук, проверил соединение и жестом показал, что можно говорить.

Марина рухнула в кресло и закрыла глаза. Адреналин схлынул, оставляя после себя только пустоту и дрожь в коленях. Она вспомнила лицо Корнеева, искажённое болью, его хриплый голос: «Они меня добьют». Вспомнила профессора Морозова, сидящего в подвале при свете свечи, и его уставший, но решительный взгляд. Она вспомнила Сергея — его смех, его руки, сжимающие ту самую ампулу. И поняла, что не может остановиться. Не сейчас.

— Дим, как там профессор? Ты говорил, он в больнице. Какая именно? Насколько серьёзно?

— Городская клиническая № 4, — ответил Дмитрий, наливая себе кофе из термоса. — Ранение в плечо, пуля прошла навылет, задела кость. Операция прошла успешно, но он ещё не приходил в сознание. Я оставил своих людей у палаты. Никто не подойдёт.

— А Корнеев?

— Тяжелее. Три пули, одна в живот. Врачи говорят, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Он в реанимации, за ним тоже следят.

Шевченко сидел за столом, перебирая файлы на ноутбуке. Он поднял голову и сказал:

— Эфир разошёлся по всем платформам. Более двух миллионов просмотров за последние три часа. Комментарии — шквал. Мне уже позвонили из трёх федеральных каналов, просят эксклюзивное интервью. Я сказал, что мы дадим комментарий после того, как получим официальный ответ от прокуратуры.

— Прокуратура уже работает? — спросила Марина.

— Да. Мне пришло уведомление, что возбуждено уголовное дело по статье 105 УК РФ (убийство) и 159 (мошенничество в особо крупном размере). Но есть нюанс, — Шевченко замялся. — Следователь, который назначен на это дело, — некто капитан Борис Громов. И я проверил его досье. Три года назад он был в составе группы, которая закрыла дело о контрабанде препаратов, связанное с «Биомед-Групп». Тогда всё спустили на тормозах.

— Он может быть куплен, — сказала Марина, сжав кулаки. — Или запуган. Так нельзя. Мы должны быть уверены, что он будет работать честно.

— У меня есть контакт в Следственном комитете, — вмешался Дмитрий. — Старый друг, полковник Родионцев. Он знает меня много лет, я доверяю ему. Если я передам ему все материалы и объясню ситуацию, он может взять дело под личный контроль.

— А Громов?

— Громов будет формально вести, но Родионцев будет надзирать. Это наше единственное решение.

— Хорошо, — кивнула Марина. — Сделай это. Но до того, как мы передадим материалы, я хочу убедиться, что на флешке нет ничего, что может скомпрометировать нас или наших свидетелей.

Она села за ноутбук и начала просматривать файлы один за другим. Документов было сотни: счета, договора, электронные письма, отчёты. В одном из файлов она наткнулась на папку «Персонал», и внутри — анкеты на всех сотрудников «Биомед-Групп». Она быстро прокручивала, пока не наткнулась на знакомое лицо.

Виктор Степанович Крылов — так полностью звали её преследователя. В анкете было указано, что он работает в отделе безопасности с 2018 года, но до этого служил в спецподразделении МВД, затем работал в частном охранном агентстве. В графе «Рекомендации» стоял только один человек — Владимир Колесников, генеральный директор «Биомед-Групп». Никаких других контактов, никакого семейного положения. Одиночка.

— Крылов, — прочитала она вслух. — Его фамилия Крылов. Интересно, он был тем, кто лично исполнял убийства, или только координировал?

— Судя по документам, он был связующим звеном, — сказал Шевченко. — Он получал приказы от Колесникова и передавал их исполнителям. В нескольких письмах есть прямые указания — «провести санитарную обработку объекта», «устранить источник утечки». Это эвфемизмы убийств.

— У нас есть его прямые распоряжения?

— Да. Три письма, адресованных неким «чистильщикам», с указанием дат, мест и способов. Рябов, Сергей и ещё один журналист, который погиб в прошлом году — их фамилии в списке. Крылов подписывал их и отправлял через зашифрованную почту. Я уже сделал скриншоты.

Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Она смотрела на фото Виктора в анкете — спокойное, почти безразличное лицо, очки, аккуратная причёска. И думала о том, что этот человек вёл двойную жизнь: днём — вежливый сотрудник корпорации, ночью — убийца. И он был рядом с ней, говорил ей о безопасности её матери, угрожал, а она не могла ничего сделать.

Но теперь у неё было его имя, его следы, его приказы. Она сжала пальцы в кулак и сказала:

— Мы должны найти Колесникова. Если он заказчик, то именно он — главная цель. Без него вся система рухнет. Где он может быть?

Дмитрий открыл другое приложение на своём телефоне и показал ей карту.