Невидимый маршрут

— Я заплачу вам, — сказала Марина. — И обещаю, что ваше имя не появится нигде. Я передам их журналисту, который опубликует материал, ссылаясь на «анонимный источник».

Ирина поколебалась, затем встала, принесла из спальни маленькую флешку и протянула её Марине.

— Там всё: даты, имена, результаты вскрытий, которые были подделаны. Этого достаточно, чтобы начать расследование. Но будьте осторожны — они убьют меня, если узнают.

— Не узнают, — Марина сжала флешку. — Спасибо. Живите спокойно.

Она быстро ушла, хотя сердце колотилось. Теперь у неё были реальные доказательства. Оставалось только вовремя доставить их Шевченко и выйти в эфир до полуночи.

Но когда она вышла из дома, она увидела тот же чёрный седан, припаркованный в двадцати метрах. Виктор Степанович стоял у него, опираясь на капот, и улыбался.

— Я знал, что вы встретитесь с бывшим сотрудником, — сказал он спокойно. — Мы всегда знаем, куда едут наши бывшие коллеги. Ирина сейчас очень пожалеет, что дала вам эту флешку.

Марина рванула к машине, но из седана выскочили двое мужчин и перехватили её. Один ударил её по руке, выбив флешку, второй схватил за волосы.

— Мы забираем флешку, — сказал Виктор. — И предупреждаем вас в последний раз. Вы не выйдете в эфир. Мы отключаем интернет-канал «Факела» на час, чтобы вы не успели ничего передать. А если попробуете ещё раз, ваш журналист окажется в больнице.

Марина вырывалась, но сил не хватало. Ей удалось ударить одного из охранников локтем, и тот отпустил её, но второй повалил на землю. Виктор подошёл, поднял флешку, стряхнул грязь и спрятал в карман.

— Вы проиграли, Марина. Отдайте мне ампулу сейчас, и я отпущу вас. Обещаю, что ваша мать не пострадает.

— Вы обещали это и раньше, — прошипела она. — Я вам не верю.

— Как хотите. Тогда вынужден применить более жёсткие меры.

Он махнул рукой, и охранники затащили Марину в седан. Она оказалась на заднем сиденье, рядом с Виктором. Машина тронулась.

— Куда вы меня везёте?

— В одно место, где мы сможем спокойно поговорить. И где вы отдадите мне образец. У нас есть ещё несколько часов до вашей встречи с журналистом, но, как вы понимаете, я не дам вам до неё добраться.

Марина сжимала кулаки и смотрела на дорогу, пытаясь запомнить маршрут. Они выехали за город, к какому-то промышленному району, и остановились у старого заброшенного завода. Виктор вывел её, провёл внутрь, где стояла грязная мебель и пахло ржавчиной.

— Сядьте, — он указал на стул. — Вы здесь до тех пор, пока не скажете, где ампула. Мы обыскали вашу квартиру, ваш скутер, даже вашу камеру хранения, но там был только старый телефон. Где она?

Марина молчала. Она знала, что, если скажет, её просто убьют. Единственный шанс — потянуть время. Шевченко ждал её до семи, но она не появится, он начнёт искать. Может быть, он свяжется с Дмитрием.

— Я скажу, но сначала позвоните моей матери, — сказала она. — Я хочу убедиться, что она жива.

Виктор нахмурился, но достал телефон, набрал номер и включил громкую связь. Раздались гудки, потом голос матери:

— Алло?

— Мама, это я, — крикнула Марина. — Ты в порядке?

— Да, дочка, но пришли какие-то люди, спрашивали про тебя. Дмитрий сказал мне сидеть дома и не открывать. Я боюсь.

— Всё будет хорошо, мама, — сказала Марина. — Я скоро вернусь.

Виктор отключил звонок.

— Довольны? Теперь говорите, где ампула.

Марина смотрела ему в глаза и принимала решение. Она не может отдать ампулу, иначе всё пропало. Но и сидеть здесь бессмысленно. Она должна попытаться сбежать или хотя бы выиграть время.

— Ампула у моего друга, — сказала она. — Я не скажу, у кого именно, потому что вы его убьёте. Но если вы меня отпустите, я приведу его к вам с ампулой завтра утром. И тогда мы обменяем её на мою свободу.

Виктор усмехнулся:

— Вы думаете, я поверю в эту сказку? Нет, Марина, вы останетесь здесь, пока не заговорите. Ваш журналист не получит материал, ваша мать будет под наблюдением. У нас есть время.

Он вышел, приказав охранникам запереть дверь. Марина осталась одна в холодном цеху. Она попыталась открыть дверь — заперто. Окна были высоко, под ними бетон. Она обыскала карманы — телефон остался у них. Единственное, что у неё было — это ключ от камеры хранения, который она спрятала в обуви. Но он был бесполезен без телефона.

Она села на пол, прислонилась к стене и закрыла глаза. Она думала о Сергее, о том, как он улыбался в последний день, о том, как он сжимал тот флакон. Она не имела права сдаваться. Она вспомнила все уроки самообороны, которые он давал ей, и поняла: у неё есть один шанс — дождаться, пока охранники ослабят бдительность.

Прошло около часа. Она слышала шаги за дверью, голоса. Видимо, они обсуждали, что делать дальше. Потом раздался звонок, и через минуту дверь открылась. Вошёл один из охранников с бутылкой воды.

— Пей, — бросил он ей. — Не сдохни здесь.

Марина сделала вид, что смотрит на него, а сама заметила, что он оставил дверь приоткрытой. Когда он повернулся, она вскочила, ударила его по затылку бутылкой и рванула к двери. Она выбежала в коридор, наткнулась на второго охранника, но успела толкнуть его и побежала к выходу. Завод был тёмным, но она помнила путь. Выскочила наружу, в темноту, и побежала к лесополосе. Сзади кричали, но она бежала, не оглядываясь.

Через полкилометра она забилась в кусты и затаилась, прислушиваясь. Погоня удалилась. Она перевела дух и поняла, что у неё нет ничего — ни телефона, ни денег, ни документов. Только ключ от камеры хранения и флешка? Нет, флешку забрал Виктор. Но у неё осталась фотография на старом телефоне в камере хранения. Но чтобы забрать его, нужно было добраться до города.

Она выбралась на трассу и голосовала, но никто не останавливался. Наконец, её подобрала старая женщина на «Ниве» и довезла до окраины. Там она смогла добраться до города пешком и зашла в круглосуточный ларёк, где продавщица дала ей позвонить по стационарному телефону. Она набрала Дмитрия.

— Дим, это я. Меня похитили, но я сбежала. Они забрали флешку, но у меня ещё есть ключ и ампула. Нужно срочно найти Шевченко. Он должен выйти в эфир несмотря ни на что.

— Я с ним на связи, — сказал Дмитрий. — У него отключили интернет, но мы нашли способ — он выйдет в эфир через спутниковую связь, которую они не могут перекрыть. Встречайся со мной у старой телебашни через час. И принеси ампулу.

Марина побежала к камере хранения, успела забрать свой старый телефон и ампулу. Затем поехала к башне. На месте уже стоял Шевченко с оператором и ноутбуком.

— Время — без пяти десять, — сказал он. — Мы выходим в эфир. У тебя есть ампула и фото. Рассказывай всё, что знаешь. Я озвучу.

Марина начала говорить, и её голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. Она рассказала о Сергее, о Рябове, о «Нейростате», о поддельных отчётах. Шевченко задавал вопросы, и она отвечала. Прямой эфир начался в десять вечера, и уже через пятнадцать минут его просматривали тысячи зрителей.

В конце эфира Шевченко сказал:

— Если у «Биомед-Групп» есть что ответить, пусть присылают комментарий в прямом эфире. Мы ждём.

Марина стояла в стороне, понимая, что теперь пути назад нет. Она сделала свой ход.

Через полчаса пришло сообщение на телефон Дмитрия: «Биомед-Групп» опровергает все обвинения и угрожает судом. Но также появилась информация, что прокуратура начала проверку.

Марина не знала, что будет дальше, но она сделала главное — привлекла внимание. И пока она ждала ответа, в переулке замаячила фигура Виктора Степановича, который смотрел на неё с яростью, но не решался подойти, зная, что эфир идёт.

Она улыбнулась ему через объектив камеры и сказала Шевченко:

— Я готова дать интервью в любое время. И я не боюсь.

Эфир закончился, и Марина глубоко выдохнула. Теперь всё зависело от того, насколько быстро среагирует следствие. Но она знала, что Виктор не сдастся — и следующая битва будет ещё жёстче.

Глава 4. Шахматная партия

Эфир закончился, но тишина, наступившая следом, была тяжелее любого шума. Марина стояла у старой телебашни, чувствуя, как холодный ночной ветер пробирается под куртку. Камера выключилась, оператор сворачивал оборудование, а Шевченко всё ещё смотрел в монитор, проверяя, не поступило ли каких-либо сообщений в чат прямого эфира.

— Девятьсот тысяч просмотров за час, — сказал он, не поднимая глаз. — И это только начало. Утром новость подхватят федеральные каналы. Мы сделали своё дело, Марина. Теперь мяч на их стороне.

— Ты не видел его лица, — ответила Марина, кивая в сторону переулка, где только что стоял Виктор Степанович. — Он был здесь, смотрел на меня. Он знает, что я не остановлюсь. И он не остановится.

Шевченко поднял голову и посмотрел туда, но переулок был пуст. Только фонарь мерцал, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт.

— Я свяжусь с адвокатами и с редакцией, чтобы подготовить юридическую защиту, — сказал он. — Если они попытаются подать в суд за клевету, у нас есть твоя ампула и свидетельство Ирины. Правда, флешку они забрали, но я успел записать на диктофон всё, что она рассказала в том эфире. Это уже весомо.

— Она в опасности, — вдруг осознала Марина. — Они знают, что она дала мне показания. Я должна предупредить её.

Она выхватила у Дмитрия телефон и набрала номер Ирины. Гудки шли долго, потом включился автоответчик. Марина оставила сообщение: «Ирина, это Марина. Немедленно покиньте дом. Они знают. Я пришлю к вам Дмитрия, он вас спрячет. Передайте мужу и ребёнку — уезжайте сейчас же».

Она отдала телефон Дмитрию и встревоженно посмотрела на него:

— Дим, поезжай к ней. Сейчас. Если они доберутся до неё раньше, мы потеряем главного свидетеля. И, возможно, она потеряет жизнь.

— А ты?

— Я останусь с Шевченко до утра. Нам нужно подготовить продолжение расследования. Я хочу найти того, кто заказывал эти убийства. Виктор — лишь исполнитель. Он просто убирает улики и запугивает свидетелей. Но кто-то стоит над ним.

Дмитрий колебался секунду, затем кивнул и быстро ушёл в сторону парковки. Марина осталась одна с журналистом и оператором. Они погрузили аппаратуру в машину Шевченко — старый универсал с побитыми боками — и поехали в его редакцию, располагавшуюся в подвальном помещении старого жилого дома. Это было убежище, защищённое от внешнего мира толстыми стенами и множеством замков.

Внутри редакция оказалась скромной: несколько столов, два компьютера, стеллажи с папками и большая карта города на стене, испещрённая пометками. Шевченко заварил крепкий чай и сел напротив Марины.

— Расскажи мне всё с самого начала, — сказал он, включая диктофон. — Не для эфира, а для себя. Я должен понять, с кем мы имеем дело.

Марина начала рассказ, но на этот раз подробнее — о том дне, когда погиб Сергей, о его дневнике, который она хранила, о флаконе с двумя линиями, о том, как она ушла из полиции, о её работе курьером, о случайной находке в кабинете Рябова. Она говорила почти час, и когда закончила, горло пересохло.

Шевченко молчал, потом откинулся на спинку стула и задумчиво произнёс:

— Это не просто корпоративный заговор. Это тщательно выстроенная система. «Нейростат» — не просто снотворное, это оружие. Кто-то использует его, чтобы убирать людей, которые угрожают бизнесу или знают слишком много. И если они так бережно хранят его существование в тайне, значит, у них есть очень влиятельные заказчики наверху. Может быть, не только в «Биомед-Групп».

— Я думала об этом, — кивнула Марина. — Рябов был адвокатом, который консультировал не только фармацевтов. Он представлял интересы нескольких крупных чиновников и даже одного депутата. Возможно, его смерть связана с кем-то из них.

— У нас есть список его клиентов? — спросил Шевченко.

— Нет, но я могу попытаться его получить. Завтра утром я снова встречусь со Светланой Марковной. Теперь, после эфира, она будет напугана и, возможно, заговорит.

— Хорошо. А пока давай разберемся с тем, что у нас есть: ампула, фотографии, показания Ирины. Я пошлю образец в независимую лабораторию моих друзей в Германии — у них есть оборудование, которое может определить состав даже в микроскопических дозах. Но это займёт день-два. Нам нужно что-то, что сработает быстрее.

— У меня есть дневник Сергея, — вспомнила Марина. — Я никогда не показывала его полиции. В нём есть записи о том, что он вышел на человека, который был курьером у «Биомед-Групп» и возил образцы «Нейростата» в частные клиники. Я пыталась найти его тогда, но он исчез. Возможно, он всё ещё жив.

— Его имя?

— Он называл себя просто «Сергей» — но это не мой напарник. Другой. У него была кличка «Фармацевт». В дневнике есть его приметы и место, где он обычно работал — аптека в старом районе. Она давно закрылась, но, может быть, соседи что-то помнят.

Шевченко записал всё в блокнот и сказал:

— Завтра с утра я проверю эту аптеку. А ты отдыхай — тебе нужно набраться сил.

Марина хотела возразить, но поняла, что он прав. Она почти не спала двое суток. Она легла на старый диван в углу, накрылась пледом и провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

Разбудил её звонок мобильного телефона. Это был Дмитрий.

— Марина, я у Ирины. Всё в порядке, я вывез её и семью в безопасное место. Но когда мы уезжали, я видел чёрную машину, которая кружила возле её дома. Они уже были там. Мы ушли буквально за десять минут до них.

— Слава богу, — выдохнула Марина. — Где вы сейчас?

— В старом дачном посёлке, где у моего друга есть дом. Думаю, они не скоро нас найдут. Но ты будь осторожна. Они разъярены эфиром. Мне только что позвонил бывший коллега из полиции — сказал, что поступил заказ на проверку твоей личности и связей. Кто-то пытается найти на тебя компромат.

— Пусть ищут, — усмехнулась Марина. — У меня нет тёмного прошлого. Зато у них есть.

Она положила трубку и посмотрела на часы — было шесть утра. Шевченко уже сидел за компьютером и что-то печатал. Он обернулся:

— Доброе утро. Я нашёл кое-что интересное. В дневнике твоего напарника упоминалась аптека на улице Промышленной. Я проверил её владельца — некий Аркадий Петрович Корнеев. Он закрыл аптеку пять лет назад, сразу после гибели Сергея, и уехал неизвестно куда. Но в регистрационных документах указан его телефон. Он всё ещё активен.

— Он может быть тем «Фармацевтом», — сказала Марина. — Нам нужно с ним встретиться.

— Я уже попытался позвонить. Никто не ответил. Но я отправил сообщение с просьбой о встрече. Ждём.

Марина встала, умылась холодной водой из крана и выпила чашку крепкого кофе. Её мысли были заняты одним: она должна найти этого Корнеева до того, как его найдут убийцы. Если он действительно был курьером, который возил образцы «Нейростата», он может знать имена заказчиков.

Они ждали до девяти утра. Наконец пришло сообщение: «Встреча сегодня в полдень на старом кладбище, у центрального входа. Приходи одна. Если увижу кого-то ещё — исчезну».

— Это же ловушка! — воскликнул Шевченко. — Кладбище, безлюдное место. Он может привести тебя прямо к убийцам.

— Или он просто очень осторожен, — возразила Марина. — Посмотри на его прошлое: он работал с опасными людьми, потом исчез. Он боится. Но если он хочет говорить, я должна идти.

— Я поеду с тобой, но останусь на расстоянии, — сказал Шевченко. — Буду следить через бинокль и, если что, вызову полицию.

Они выехали в одиннадцать. Дорога до кладбища заняла около часа. Это было старое, почти заброшенное место за городом, с покосившимися крестами и заросшими могилами. Марина вышла из машины, оставив Шевченко у ворот, и направилась к центральному входу. Ветер шелестел листвой, и было тихо — только птицы где-то вдали.

Она ждала около двадцати минут. Уже почти решила, что её обманули, как вдруг из-за старого склепа появилась фигура в тёмном плаще. Это был пожилой мужчина с седой бородой, сутулый и худой. Он приблизился, оглядываясь по сторонам, и остановился в нескольких шагах.

— Вы Марина? — голос его был хриплым, как будто он долго молчал.

— Да. Я ищу Аркадия Петровича Корнеева. Это вы?

— Я. — он снял капюшон. — Я знал, что кто-то придёт после того, как ты выступила в эфире. Я видел репортаж. Ты упоминала Сергея. Он был хорошим человеком. Мы работали вместе, пока его не убили.

— Вы знали, что его убили? — Марина почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Знал. Я возил те самые образцы «Нейростата» в частные клиники. Мне сказали, что это просто исследования, но я видел, что происходило после введения препарата. Люди умирали. Я попытался сказать Сергею, и он начал копать. За несколько дней до его гибели он сказал мне: «Если со мной что-то случится, свяжись с этой девушкой». Он дал мне твою фотографию. Я храню её до сих пор.

Он вытащил из кармана старую потёртую фотографию — Марина на выпускном, с растрёпанными волосами, смеющаяся. У неё перехватило дыхание. Сергей хранил её всё это время.

— Почему вы не пришли раньше? — спросила она.

— Потому что они убили бы меня. Я уехал из города, сменил имя, жил в глуши. Но когда я увидел твой эфир, я понял, что ты продолжаешь его дело. Я должен помочь тебе. У меня есть список клиник и имена пациентов, которые получали «Нейростат» в тестовом режиме. Но это не всё. Я знаю человека, который координировал всю операцию.

— Кто это?

— Главный врач «Биомед-Групп» — профессор Леонид Владимирович Морозов. Он был тем, кто одобрял исследования и подписывал отчёты о побочных эффектах. Он знает всё. Но его уже несколько лет не видели — говорят, он в бегах. Если ты найдёшь его, то сможешь разрушить всю систему.

— Где он может быть?

— Я слышал, что у него есть дом в горах, в маленьком посёлке. — Корнеев дал ей записку с адресом. — Это всё, что я знаю. Дальше ты сама. И будь осторожна. Они не прощают предательства.

Марина взяла записку, поблагодарила его и уже хотела уйти, как вдруг услышала шум. Из-за деревьев выехали две чёрные машины, из которых выскочили люди с оружием. Корнеев побледнел.

— Они нашли меня! — крикнул он. — Беги!

Марина рванула в сторону, но их окружили. Она услышала выстрелы, но пули прошли мимо. Корнеев упал — он был ранен. Марина попыталась подбежать к нему, но бандиты оттолкнули её. Один из них схватил её за куртку и заорал:

— Где записка?

— Не знаю, о чём вы, — ответила она, стараясь говорить твёрдо.

— Обыщите её! — скомандовал голос сзади. Это был Виктор Степанович, который вышел из второй машины. Он подошёл к Марине, обыскал её карманы и нашёл записку.

— Ну вот, — усмехнулся он. — Теперь у нас есть и профессор. Спасибо за наводку. Вы сделали нашу работу за нас.

— Вы убьёте его? — спросила Марина, сжимая кулаки.

— Нет, мы его просто попросим сотрудничать. А вас я отпущу в этот раз, потому что у нас нет времени на возню. Но запомните: если вы ещё раз появитесь в эфире или приблизитесь к кому-то из наших людей, я лично прослежу, чтобы ваша мать исчезла навсегда.

Он развернулся, сел в машину, и они уехали, оставив Марину на кладбище с раненым Корнеевым. Она наклонилась к нему, попыталась остановить кровь.

— Держитесь, — шепнула она. — Я вызову скорую.

— Не надо, — прохрипел он. — Они меня добьют. Скажи Шевченко, чтобы он опубликовал всё, что я тебе сказал. Но без моего имени. Только факты. Пожалуйста.

Она кивнула, и он закрыл глаза. Марина набрала Шевченко, и тот вызвал скорую. Через десять минут приехала машина, и Корнеева увезли.

Марина стояла у кладбищенских ворот, глядя на удаляющуюся машину скорой помощи, и внутри неё росла ярость. Они убили Сергея, они убили Рябова, они едва не убили Корнеева, и теперь они знают о профессоре Морозове. У них есть адрес, и они доберутся до него первыми.

Но у неё была одна слабость: Виктор не знал, что она успела сфотографировать записку, прежде чем спрятать её. Теперь адрес был и у неё. Она должна была спешить.

Она села в машину к Шевченко и сказала:

— Поехали в горы. Мы должны опередить их.

— Но у нас нет оружия, нет плана, — возразил он.

— У нас есть ампула, есть дневник Сергея и есть записка. Этого достаточно, чтобы убедить профессора заговорить. Я не дам им убрать последнего свидетеля. Поехали.

Шевченко колебался, но затем кивнул и завёл мотор. Они выехали на трассу, и Марина знала, что начинается гонка на время. Она смотрела в окно на проплывающие поля и леса и думала о том, что, возможно, она едет на верную смерть. Но она не могла остановиться.

Они ехали четыре часа, пока не добрались до предгорий. Посёлок оказался крошечным, в пять домов, затерянных среди сосен. Найти дом профессора было легко — он стоял на отшибе, с табличкой «Частная территория». Марина постучала в дверь. Никто не открыл. Она толкнула дверь — она была не заперта.

Внутри было пусто, но на столе лежали свежие документы и фотография Марины, приколотая к стене. Профессор знал о ней и, видимо, уже ушёл. Но куда? Она заметила записку, приклеенную к монитору: «Они идут. Я в убежище. Следуй по тропе за домом, там есть подвал. Приходи одна».

Марина вышла и увидела тропинку, ведущую в лес. Она пошла по ней, через минуту наткнулась на люк, замаскированный под землю. Она открыла его и спустилась вниз. Там, при свете свечи, сидел профессор Морозов — пожилой, седой, с уставшим лицом.

— Вы пришли, — сказал он. — Я знал, что вы придёте. Сергей говорил мне о вас.

— Он знал вас? — удивилась Марина.

— Он знал меня как информатора. Я давал ему данные о препарате. Но когда его убили, я испугался и скрылся. Теперь я готов говорить. У меня есть все записи, все договоры, все имена. Но вы должны пообещать мне, что опубликуете их и защитите меня.

— Обещаю, — сказала Марина. — Но нам нужно уходить. Они уже близко.

В этот момент раздался гул двигателей — несколько машин приближались к дому. Марина и профессор переглянулись.

— У нас нет времени, — сказал профессор. — Я передам вам флешку с данными, а сам попытаюсь уйти через другой выход. Встретимся в городе.

Он передал ей флешку и побежал в глубь подвала. Марина вылезла наружу, врезалась в кусты и побежала к машине Шевченко. Она успела прыгнуть в салон, и они рванули с места, когда из леса выехали чёрные машины.

— Они нас догонят, — крикнул Шевченко.

— Тогда не дай им догнать, — сказала Марина, сжимая флешку в руке. — У нас есть всё, что нужно. Теперь главное — довезти это до редакции.

Погоня длилась почти час, но Шевченко виртуозно уходил по узким горным дорогам. Наконец они оторвались и выехали на шоссе.

Марина смотрела на флешку и понимала, что теперь у неё есть ключ к разоблачению всей сети. Но впереди — ещё много опасностей.

Глава 5. Флешка

Горный серпантин остался позади, и машина Шевченко вылетела на федеральную трассу, оставляя за собой облако пыли и рев двигателя. Марина сидела, вцепившись в ремень безопасности, и смотрела в зеркало заднего вида — чёрные машины исчезли из виду, но она знала, что это лишь временная передышка. Флешка, которую ей передал профессор Морозов, лежала у неё в кармане, и пальцы то и дело сжимались вокруг неё, как вокруг спасительного талисмана.

Шевченко гнал так, что стрелка спидометра перевалила за сто пятьдесят. Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, но Марина видела, как дрожат его руки на руле — адреналин всё ещё бурлил в крови.

— Думаешь, они нас потеряли? — спросила она, когда они проехали пост ДПС и он сбросил скорость до разрешённой.

— Надеюсь, — ответил он, не поворачивая головы. — Но они знают, куда мы направляемся. Редакция — первое место, которое они будут проверять. Нам нужно сменить локацию.

— У меня есть старая квартира Сергея, — сказала Марина. — Она пустует уже пять лет, но я сохранила ключи. Там есть интернет, и никто не знает об этом месте, кроме меня. Мы можем спрятаться там.

— А если они прослушивают твой телефон?

— Я думала об этом. Дмитрий дал мне новый кнопочный телефон, без GPS, без приложений. Единственный номер, который в нём есть — его. Но до профессора я могу дозвониться только через него.