ПУТЬ. В мире, где всё труднее остаться человеком, ещё труднее сохранить человечность.

Я отступил на шаг и машинально выставил руку, не позволяя подбежавшему фельдшеру приблизиться, но мужчина даже не думал затихать. Он снова дёрнул головой в нашу сторону, челюсти щёлкнули в пустоте, а из горла вырвался хриплый, совершенно нечеловеческий звук, от которого всё внутри на мгновение сковало. Губы и подбородок были перепачканы кровью, но из простреленных ран она почти не текла, только густо темнела по краям. Всё тело ниже основания черепа оставалось неподвижным, руки и ноги больше не слушались, а голова продолжала рваться к нам с каким-то отчаянным упорством, словно для этой охоты ей больше ничего и не требовалось.

На несколько секунд я просто застыл, пытаясь совместить увиденное хоть с чем-нибудь знакомым, но не получилось. Потом в сознании всё же сложился жёсткий вывод: пять попаданий не смогли остановить его, но стоило пуле задеть основание шеи, как всё тело мгновенно отключилось.

— Не приближайся к нему, — бросил я застывшему фельдшеру.

Всё это время из гостиницы продолжали вырываться люди. Полицейские ещё пытались сдерживать толпу, но после выстрелов остатки порядка окончательно рассыпались, и люди рванули от крыльца к парковке.

Среди бегущих я заметил мужчину в разорванном тёмном пиджаке, который двигался по прямой, несгибаемой траектории, сбивая людей плечами и не обращая внимания на падения. Он целенаправленно настигал женщину, бежавшую в сторону наших машин.

— Андрей! Внимание у машины! — крикнул я в рацию.

Я торопливо начал оглядываться, пытаясь найти своих. Сеня всё ещё стоял рядом, с таким выражением лица, будто происходящее вокруг перестало укладываться даже в наихудшие ожидания. Он смотрел на толпу широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, явно не понимая, за что хвататься первым.

Дима был ближе к нашим машинам. Он сцепился с женщиной в разорванном платье, пытаясь заломить ей руки за спину, но та извивалась с такой силой, что ему едва удавалось удерживать её на месте. Челюсти щёлкали в нескольких сантиметрах от его лица, и он то и дело отдёргивал голову, не давая ей дотянуться.

— Сеня, за мной! — скомандовал я, дёргая парня за рукав.

Мы сорвались с места и бросились Диме на помощь.

Андрей заметил происходящее раньше, чем мы успели добежать. За лобовым стеклом мелькнул его силуэт, затем дверь кабины распахнулась, и он выскочил наружу.

— Андрей, оставайся в машине! — рявкнул я в рацию, уже понимая, что поздно.

Ну куда же ты, мысленно ворчал я, ускоряясь и поглядывая боковым зрением, чтобы Сеня не отстал.

До Димы ему было ближе, и через несколько секунд он уже оказался рядом. Вдвоём они попытались скрутить женщину: один удерживал её руки, второй перехватил за плечи, не давая дотянуться зубами. Ещё немного — и, кажется, они бы справились, но из толпы вдруг вылетел еще один озверевший и понёсся прямо на них. Андрей заметил его, когда тот был уже в паре шагов, и инстинктивно выставил руку перед собой. Безумцу, видимо, было без разницы, во что вонзить зубы, и он тут же вцепился в неё.

— Нет! — выкрикнул я, уже срывая голос.

— Тварь! — Андрей со всего размаха врезал ему кулаком в лицо.

Челюсти не разжались. Дима умудрился отшвырнуть женщину в другую сторону и подскочил к ним сзади, схватил нападавшего за воротник и всем весом рванул назад, буквально отдирая его от руки водителя.

Мы с Сеней наконец добрались до них.

— Андрей, покажи руку! – я тут же подскочил к нему.

У основания большого пальца темнел глубокий рваный укус, а от него к запястью уже расползалась тонкая багровая сосудистая сетка. Я узнал этот рисунок сразу — тот же почерк, тот же кошмар, который только что видел на руке мужчины у крыльца.

— К медикам. Быстро! — скомандовал я.

— Сань, да пустяк, промою сейчас... — попытался отмахнуться он, явно не желая показывать мелькнувшее сомнение.

— К скорой, Андрей! Это приказ! — Я помог ему подняться и направил к ближайшей машине.

Он выругался, но спорить не стал — всё-таки один приказ он уже нарушил.

Я повернулся к крыльцу. Оставшихся патрульных уже размазало по площади. Люди устремлялись на проспект, между жилыми домами, в узкие проезды — следом за ними неслись обезумевшие. Очаг стремительно расползался по городу, уничтожая любые шансы локализовать угрозу.

Рация захлебывалась отчаянными докладами:

— «Второе отделение, не удерживаем проход!..»

— «Служебный вход пробит!..»

— «Не стрелять в толпу, здесь люди!..»

— Всем расчётам — отходим от здания! — гаркнул я в рацию. — Всем провериться, о раненых и укушенных немедленно доложить!

В этот момент со стороны служебного выхода вылетела новая группа людей и понеслась прямо на нас. Я только успел повернуть голову, как чужое плечо с силой впечаталось мне в грудь, а следом меня подхватила толпа и втиснула между двумя брошенными седанами, окончательно отрезав путь.

Люди неслись дальше, к нашим машинам, и сквозь эту давку я увидел Сеню. Один из обезумевших пробивался прямо к нему, не обращая внимания ни на кого вокруг. Ну уж нет, я тебе не позволю до него добраться. Я рванулся из прохода между машинами, но толпа тут же вдавила меня обратно в металл.

— Сеня, назад! — заорал я, пытаясь протиснуться наружу.

— Сеня! К машине! — почти одновременно с моим криком сквозь гул донёсся голос Димы.

Дима оказался ближе и среагировал раньше. На полной скорости он сбил Сеню с линии атаки, швырнув парня к металлическому борту, а сам встретил нападавшего плечом. Первый удар он выдержал, перехватил противника за куртку и попытался оттолкнуть, но почти сразу из толпы на него налетел второй. Теперь их было двое. Один цеплялся за руки, второй навалился сбоку, и напарник, ещё секунду назад уверенно стоявший на ногах, начал пятиться под их общим весом.

Чёрт, только не падай. Я рвался к нему, но толпа передо мной сомкнулась плотнее. Он всё ещё держался: резко дёрнул плечом, сбросил одного, второму врезал предплечьем в грудь и почти освободился. Ещё немного и ты вырвешься!

Но именно тогда из-за чужих спин появилась миниатюрная молодая женщина с окровавленным лицом. Одна её рука безжизненно висела вдоль тела, второй она цеплялась за плечи и одежду людей, проталкиваясь вперёд. Димитрий стоял к ней спиной поэтому видеть не мог.

— Дима! Сзади! — заорал я, но собственный голос утонул в общем шуме.

Женщина вцепилась пальцами единственной рабочей руки в ворот его куртки и повисла на нём всем весом. Он дёрнулся, попытался оттолкнуть её, но второй нападавший снова навалился спереди, лишая его последней возможности вывернуться. Я видел, как лицо женщины приблизилось к его шее, видел, как Дима наконец понял, что именно сейчас произойдёт, и от этого осознания внутри всё болезненно сжалось. Её челюсти сомкнулись на его шее.

На мгновение я перестал дышать и слышать всё остальное. Перед глазами остался только мой товарищ, резко дёрнувшийся всем телом, и его ладонь, мгновенно метнувшаяся к месту укуса.

— Дима! — мой крик сорвался на хрип.

Я наконец пробился вперёд, расталкивая людей по сторонам. Высвободившись из хватки, он обеими ладонями зажимал рану на шее, но между пальцами всё равно хлестала тёмная кровь. Сеня в ужасе бросился к нему, но Дмитрий резко оторвал одну руку от шеи и оттолкнул парня назад. Капли крови разлетелись в стороны, и окровавленная ладонь оставила багровую полосу на лице и теле юноши.

— Назад!.. Уходи!.. — из последних сил кричал Дима.

Один из нападавших снова бросился на него и сбил с ног. Он рухнул на асфальт возле колёс нашей машины, и толпа почти сразу сомкнулась над ним.

На долю секунды я ещё успел поймать его взгляд. Лицо побелело, глаза оставались ошеломлёнными, словно он сам ещё не успел понять, что всё уже закончилось.

— ДИМА! — заорал я и тут же сам оказавшись на асфальте. Мужчина врезался мне в бок, следом налетели ещё двое. Чьи-то руки судорожно вцепились в мою куртку, пытаясь спастись от преследования, и потащили в сторону.

Я выполз на свободное пространство возле припаркованного патрульного седана и наконец смог подняться. Первым делом взгляд заметался в поисках Димы, но его уже нигде не было. Зато у нашей кабины я увидел Сеню — белого как мел, с широко раскрытыми глазами, всё ещё смотревшего туда, где несколько секунд назад исчез наш напарник.

— Сеня! Ко мне! В темпе! — заорал я.

Он повернул голову на мой голос, но в этот момент пространство между нами превратилось в кровавый хаос. Обезумевшие бросались на людей, валили их на асфальт, цеплялись руками и зубами, стараясь урвать хоть кусок, а остальные в панике пытались вырваться из этой мешанины. Меня оттолкнуло назад, и я со всего размаха ударился бедром о приоткрытую дверь патрульного автомобиля. Боль прострелила всю ногу, заставив согнуться почти пополам. Когда я наконец выпрямился и снова посмотрел в сторону нашей машины, то увидел только открытую дверь, Сени там уже не было.

— Сеня! Андрей! На связь! — крикнул я, наконец вспомнив про рацию.

В динамике стояли сплошной визг, треск и вой. Я посмотрел в сторону скорой, куда ушёл Андрей: задние двери были распахнуты, рядом валялась брошенная сумка, с рассыпавшимися бинтами. Ни Андрея, ни врачей — вообще никого.

Я больше не видел никого из своих ребят и впервые с момента прибытия понятия не имел, где вообще находятся мои люди из остальных расчётов. Привычная система, на которую я всегда мог опереться, окончательно рассыпалась. И сквозь весь этот крах в голову пробилась другая мысль: Макс, я ведь обещал ему перезвонить и до сих пор понятия не имел, как он там.

Пальцы сами выдернули телефон из кармана. Я нажал на экран, увидел в списке вызовов имя брата — в эту секунду бегущий человек на полной скорости врезался мне в спину.

Я рухнул на колени. Телефон выскользнул из мокрых пальцев, ударился об асфальт и отлетел вперёд, прямо под ноги метавшейся толпы.

— Дьявол! — Я дёрнулся за ним, но прямо передо мной упала женщина, сверху на неё повалился мужчина, а из-за колеса скорой выскочила очередная тварь с окровавленной пастью.

Чёрный корпус телефона всё ещё лежал на виду, и до него оставалось буквально одно движение, но женщина пронзительно закричала, закрывая лицо руками, а нападавший уже тянулся к ней, клацая зубами совсем рядом с её шеей.

Выбора у меня не осталось. Я схватил женщину за шиворот, рывком дёрнул на себя и одновременно выбросил тяжёлый берц навстречу атакующему. Удар пришёлся точно в переносицу, голова нападавшего мотнулась назад, зубы щёлкнули, а его самого отбросило на капот.

— Бегите к проспекту! — рявкнул я ей, выталкивая из давки.

Я опустил глаза вниз. Телефона нигде не было, а искать его в этом столпотворении среди обезумевших было бесполезно, и опасно. Связь с братом снова была потеряна.

— Да что за день! — Я с размаху ударил кулаком по двери соседней машины. Бессилие от происходящего уже невозможно было держать внутри.

Металл гулко отозвался под рукой, и один из безумных тут же повернул голову в мою сторону. Чёрт, только этого не хватало. Он сорвался с места, а я отступил к перекрытому въезду, пытаясь выиграть хоть несколько метров.

Со стороны служебного входа захлопали выстрелы, рация захрипела обрывком чужого крика:

— «...служебный... не удержим...»

На этом эфир окончательно сдох, но разбираться с ним уже было некогда. Нападавший полез через капот ближайшей машины, вынуждая меня пятиться назад. Широкий проспект был совсем близко, но проход между патрульным автомобилем и стоявшим поперёк реанимобилем уже забила толпа.

Я метнулся в другую сторону и едва не налетел на груду окровавленных людей, неподвижно лежавших друг на друге. Перешагнуть через них было бы делом секунды, но снизу вдруг что-то дёрнулось. Из-под навалившихся тел показалось перекошенное лицо одного из обезумевших. Чужой вес намертво прижал его к асфальту, но это нисколько не мешало ему тянуться ко мне, царапать ногтями землю и снова и снова хватать зубами воздух в попытке дотянуться до моей ноги. Меня передёрнуло, пришлось снова отступать. Обезумевший уже спрыгнул с капота, а следом за ним между автомобилями протискивался ещё один.

Шаг назад, ещё один — и спина с глухим стуком упёрлась в металлический борт реанимации. Я машинально оглянулся: за ним, совсем недалеко, виднелись наши пожарные машины, но добраться до них теперь было невозможно. Я оказался в ловушке между металлом и живой беснующей стеной, а двое жаждущих моей крови становились всё ближе.

Ну всё, отступать уже некуда.