Штрафники мертвого бога

— Вкусно. Я после вчерашнего думал, нас помоями будут кормить.

— Слышь, Мик, а передние зубы у тебя откуда? — пробасил Арч.

— Да меня вчера отвели в лазарет, уложили, поковырялись — и вот!

Он широко оскалился, демонстрируя окружающим ровный ряд сероватых, но крепких на вид зубов, которые явно были делом рук имперских дантистов, а не природы.

— Натуральные! Ну, почти! — он заржал хриплым, лающим смехом. — Лежишь такой, думаешь — может, на органы пустят, а они тебе челюсть новую ставят! Ну, теперь я не Безубый Мик, а Зубастый Мик!

— Зная тебя, скоро их не будет, — буркнул здоровяк. — Быстро выбьют. Ты б лучше про печень спросил — может, тебе и печень заодно заменили, а то ей давно пора на покой.

— И печень проверят, — спокойно произнёс Арис, не отрываясь от еды. — И лёгкие. И сердце. И всё остальное.

Мик перестал жевать и уставился на него.

— Ты это к чему, благородный?

Арис поднял взгляд от миски.

— К тому, что хорошо кормят нас не по доброте душевной, — сказал он ровным, лишённым эмоций голосом. — Полуживыми мы свои задачи не выполним. Задохнёмся на первом километре в зоне. Падём от истощения раньше, чем встретим первого мутанта. Империи нужны не доходяги. Империи нужны солдаты, которые протянут достаточно долго, чтобы успеть сделать свою работу.

Он отрезал ещё кусок сала и отправил его в рот.

— Нас будут хорошо кормить, хорошо лечить и хорошо гонять, — продолжил Арис, прожевав. — Чем больше у собаки мышц, тем сильнее она кусает.

За столом повисло молчание. Мик смотрел на Ариса, забыв про кашу. Арч нахмурился, но ничего не сказал. Парнишка, чьё имя Арис ещё не знал, побледнел.

Седой мужичок, сидевший рядом с Арисом, отложил ложку и вытер губы тыльной стороной ладони. Его лицо, покрытое сеткой мелких морщин, напоминало старую, потрёпанную карту местности, где каждая линия что-то означала.

— А ведь верно говорит, — произнёс он негромко. — И раз уж нас всех собрали в одну кучу и, похоже, намерены бросить в одно пекло, может, хоть познакомимся?

Он обвёл взглядом сидящих за столом. Несколько человек за соседними местами тоже прислушались, повернув головы.

— А то ведь как выходит, — продолжил седой, — подохнем — и даже не будем знать, кого как звали. Не по-людски это. Меня, к слову, Дойном кличут.

Он ничего не добавил ни о своей прошлой жизни, ни о своём преступлении.

Повисла пауза. Потом здоровяк с клеймом дезертира тяжело вздохнул и, не поднимая глаз от стола, пробасил:

— Арч.

Мик, всё ещё ощупывая языком новые зубы, осклабился.

— Ну, я тогда тоже представлюсь по-новой. Безубый Мик. Теперь уже бывший Безубый, но кличка уже прилипла.

Он обвёл взглядом остальных и ткнул ложкой в сторону парнишки.

— А ты чё молчишь, мелкий?

Парнишка вздрогнул, словно его ударили. Он явно не ожидал, что кто-то обратит на него внимание.

— Я... я... — он запнулся, сглотнул и вдруг выпалил: — Лин. Меня зовут Лин.

— Лин, — повторил Дойн, кивнув. — Хорошее имя. Был у меня один хороший знакомый c таким именем.

Затем начали представляться остальные. Двадцать один человек за столом и рядом с ним по очереди называли свои имена или клички. Арис слушал, запоминал, сопоставлял лица с именами, как привык это делать за годы командования.

Рэт. Рыжий верзила с наколками на костяшках пальцев. Сказал, что проломил череп своему командиру.

Стриж. Тощий, нервный мужик с бегающими глазами. Карманник из столицы.

Барг. Угрюмый мужчина с мощными плечами и седыми висками. Боевой ветеран, оказался не в том месте не в то время.

Тобб. Широкоплечий крестьянин с лицом, изрытым оспой.

Силк. Тихий, похожий на мышь человечек. Шулер, промышлявший на гарнизонных играх.

Клин. Коренастый детина с плоским лицом. Бывший кузнец, убивший в пьяной драке.

Низкий и щуплый — Ларс. Вор-форточник, промышлявший в Асцерионе.

Грот. Низкорослый, но кряжистый мужик с глазами-бусинками.

Близнецы по фамилии Корвус — Вейл и Нейл, поразительно похожие друг на друга, с одинаковыми татуировками на шеях. Осуждены за контрабанду запрещённых артефактов.

Рейн. Высокий, сутулый человек с лицом интеллигента. Бывший лекарь, который слишком увлёкся морфием.

Гурт. Дородный, медлительный мужчина с печальными глазами. Повар, отравивший целую роту несвежей свининой.

Юркий малый с крысиным лицом — Виск, правая рука Стрижа, вместе с ним обчищавший карманы. Флейм. Человек с обожжённой половиной лица. Подрывник.

Молчаливый гигант с кулаками-кувалдами — Торм. Убил троих голыми руками.

Смуглый, жилистый южанин — Кайр. Контрабандист с южных границ.

И наконец, последний — худощавый, но жилистый парень с копной нечёсаных волос — Дюн. Браконьер, пойманный в Имперском Заповеднике.

Когда представление закончилось, Арис понял, что все смотрят на него. Двадцать одна пара глаз — выжидающих, изучающих. Он помедлил секунду, затем коротко произнёс:

— Арис.

— Просто Арис? — прищурился Мик.

— Просто Арис, — подтвердил он и вернулся к еде.

Никто не стал допытываться. Все понимали, что Арис бывший офицер с шрамом через пол-лица. И этого пока было достаточно.

Завтрак продолжался в относительной тишине. Все ели — жадно, быстро, стараясь насытиться впрок. Арис не торопился. Он знал, что спешка в еде до добра не доводит, особенно после голодовки.

Доесть не успели. Дверь столовой распахнулась, и в помещение быстрым, чётким шагом вошёл офицер. Молодой, подтянутый, с гладко выбритым лицом и холодными, как у змеи, глазами. На плечах — знаки различия лейтенанта. На поясе — кобура с пистолетом и потрёпанный временем тесак.

— Внимание! — рявкнул он, и его голос, усиленный акустикой помещения, ударил по ушам. — Меня зовут лейтенант Орн. С этой минуты и до конца вашего обучения я отвечаю за вашу боевую и физическую подготовку. Закончить приём пищи! Построиться в колонну по двое! За мной. Бегом!

Люди повскакивали с мест, роняя ложки, опрокидывая кружки. Сержанты уже подгоняли замешкавшихся привычными тычками и пинками. Арис поднялся без суеты, поставил поднос на стойку для грязной посуды и занял место в строю.

Их вывели из столовой и повели через весь лагерь к приземистому бетонному зданию, над входом в которое висела потускневшая вывеска: «Медицинский корпус. Санитарная обработка и диагностика».

Внутри пахло спиртом, карболкой и ещё чем-то неуловимым, химическим. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет. Под потолком гудели лампы дневного света. Персонал — люди в белых халатах поверх военной формы — двигались быстро, слаженно, без лишних слов.

Новобранцев выстроили в коридоре и по одному заводили в процедурные кабинеты. Очередь двигалась быстро.

Когда подошла очередь Ариса, его втолкнули в небольшую комнату, где стояла металлическая кушетка, а рядом с ней — громоздкий аппарат, напоминающий гибрид сканера и орудия пыток. Врач — сухой, желчный старик с пальцами в коричневых пятнах от реактивов — молча кивнул на кушетку.

Арис разделся до пояса и лёг. Врач приложил к его груди, к вискам, к запястьям какие-то датчики на присосках, подключённые к аппарату. Машина загудела, замигала огоньками. По телу пробежала странная, вибрирующая волна, словно кто-то прощупывал его изнутри.

— Шрам на лице — происхождение? — сухо спросил врач, не глядя на него, а уставившись в показания приборов.

— Боевое, — коротко ответил Арис.

— Давность?

— Точно не помню.

Врач хмыкнул, что-то записал в планшет, затем придирчиво осмотрел старые шрамы на теле, ощупал суставы, простукал грудную клетку и наконец кивнул.

— Одевайтесь. Следующий!

Арис вернулся в строй. Остальные проходили через те же процедуры быстрее или медленнее, в зависимости от состояния здоровья. Арч был мрачен — врач долго изучал его лёгкие и что-то записывал в планшет с недовольным видом.

После медицинского осмотра их провели в соседнее помещение, где с них сняли мерки. Армейские портные — угрюмые мужчины в серых халатах — обмеряли каждого с точностью до миллиметра: рост, объём груди, длина рук, размер ноги. Данные записывались в личное дело.

— Для защитных костюмов, — пояснил Барг, наблюдая за процессом. — Химзащита должна сидеть как влитая. Если где-то будет зазор — конец.

Лин побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, дальше было некуда.

Когда с мерками было покончено, лейтенант Орн снова возник словно из ниоткуда и погнал их дальше. На этот раз они пересекли плац и зашли в ещё одно бетонное здание — учебный корпус. Класс представлял собой просторное помещение с рядами скамей, обращённых к большой карте, занимавшей всю переднюю стену. Карта изображала Восточную Провинцию с зонами поражения.

— Занять места! — скомандовал Орн.

Новобранцы расселись. Арис выбрал место с краю, откуда хорошо просматривался и вход, и вся аудитория разом. Рядом сел Дойн, за ним — Арч. Мик плюхнулся в первый ряд, явно ожидая представления. Лин пристроился с краю, стараясь быть как можно незаметнее.

Ждать пришлось недолго. Дверь отворилась, и в класс стремительным шагом вошла женщина.

Она была невысокой, худощавой, облачённой в офицерскую форму с нашивками капитана. На плече — та же эмблема Шестого Санитарного батальона. Тёмные волосы были стянуты в тугой пучок на затылке. Лицо — острое, с резкими чертами, напоминающее хищную птицу. Глаза — цепкие, холодные, ничего не упускающие. В руке она держала длинную указку.

Она прошла к карте и развернулась к аудитории. Взгляд её скользнул по лицам новобранцев с той же брезгливо-оценивающей цепкостью, что и у полковника Деклана, но без его наигранного артистизма. Эта женщина была просто констатацией факта: перед ней сидит биомасса, и её задача — вбить в эту биомассу минимум знаний, необходимых для выживания.

— Капитан Роз, — произнесла она резким, отрывистым голосом. — Тактическая подготовка, картография и идентификация угроз. Записывать разрешаю. Тетради и ручки в партах. Вопросы задавать разрешаю только в конце занятия. Если кто-то будет спать или шуметь — вылетит из класса и отправится на чистку выгребных ям. Вопросов нет? Вот и отлично.

Она повернулась к карте и взмахнула указкой.

— Перед вами — Восточная Провинция. Точнее, то, что от неё осталось. Общая площадь поражения, вызванного падением и разложением так называемого Мёртвого Бога, который упал преимущественно на страну Эр-Акон, полностью её уничтожив своим телом, в честь чего его и назвали Эр-Аконом, составляет приблизительно триста тысяч квадратных километров.

Она обвела указкой силуэт на рисунке.

— Вопреки расхожим представлениям, это не бесформенная масса. Это антропоморфное тело. То есть — тело, имеющее человеческие очертания. Руки, ноги, голова, торс. Но на этом сходство заканчивается.

Она указала на нижнюю часть рисунка.

— Тело погружено в землю примерно на четверть. Масса Эр-Акона сопоставима с горным хребтом. Грунт вокруг него спрессован до состояния базальта. Глубина погружения — ориентировочно полкилометра. Точных данных нет, потому что замеры вблизи невозможны.

Указка переместилась к голове.

— Голова не является головой в человеческом смысле. Она представляет собой бутон. Лепестки этого бутона — подвижные хитиновые пластины. Внутри бутона расположены многочисленные жабры и щупальца, гомологичные ротовому аппарату. Мы не знаем, предназначались ли они для питания, для вокализации или для чего-то иного.

Она помолчала, давая новобранцам осмыслить услышанное.

— Конечности. Руки человеческие, но диспропорционально короткие для такого тела. Если бы бог стоял, его кисти едва доходили бы до середины торса. Это означает одно из двух: либо взаимодействие не входило в функции этих рук, либо они выполняли вспомогательную роль. Возможно, ритуальную. Возможно — коммуникативную. Исследования не дают ответа.

Указка спустилась к ногам.

— Ноги. Колени вывернуты назад, как у сатира или копытного. Такая анатомия не характерна для гуманоидов, но встречается у некоторых видов земной фауны. Мы предполагаем, что при жизни Эр-Акон передвигался, там где он передвигался, прыжками или иной, нечеловеческой походкой. В пользу этого говорит строение тазобедренного сустава — реконструкторы насчитывают как минимум семь дополнительных сочленений, не имеющих аналогов в природе.

Она перевела указку на всю поверхность тела.

— Покровы. Местами тело покрыто хитином. Но это не панцирь, как у краба или жука. Это структура, напоминающая пчелиные соты. Каждая ячейка — полая. И из этих ячеек сочится жидкость.

Роз повернулась к аудитории. Её лицо было бесстрастным, но голос звучал жёстче обычного.

— Эта жидкость — «желчь», как её называют в Корпусе, — является основным источником заражения. Она вытекает непрерывно. Смешиваясь с грунтовыми водами, она отравляет почву. Высыхая, образует взвесь спор, которые разносятся ветром. Именно так расширяется Мёртвая Зона. Не мгновенно — медленно, год за годом, но неотвратимо.

Она указала на нижнюю часть тела.

— Ноги Эр-Акона покрыты язвами и бубонными волдырями. Некоторые из них достигают нескольких метров в диаметре. Содержимое волдырей — «ихор», более густая и агрессивная субстанция, чем желчь. При заборе проб в умеренной зоне ихор разрушал контейнеры за несколько часов. Его воздействие на живую ткань вызывает мгновенное омертвение.

Указка обвела на карте огромное, закрашенное бледно-жёлтым пятно, по форме напоминающее расплывшуюся кляксу.

— Эта территория располагается на землях пяти государств, — продолжила капитан Роз. — Империя Кан, Республика Торн, Герцогство Вейл, Свободные Баронства и Объединённые Кланы Степи. Шестое государство — Королевство Эр-Акон — было уничтожено в момент падения тела. Его столица, города, деревни, люди — всё оказалось погребено под массой божественной плоти и прекратило существование.

Она ткнула указкой в самый центр жёлтого пятна, где темнело багровое, зловещее ядро.

— Эпицентр. Зона абсолютного поражения. Радиус — примерно сто километров от тела. В этой зоне не может находиться ни одно живое существо. Концентрация ядовитых газов, выделяемых телом бога, несовместима с жизнью. Ядовитые жидкости — «желчь», «ихор» — пропитывают почву на десятки метров вглубь. Мутации в этой зоне настолько агрессивны и нестабильны, что даже некро-гады, порождённые там, живут не дольше нескольких суток, разлагаясь заживо. Любая экспедиция в эту зону — гарантированная смерть.

Она обвела указкой следующее кольцо — более широкое, закрашенное оранжевым.

— Умеренная зона. Или, как её называют на жаргоне, «Ничейная земля». Ширина — в среднем четыреста километров. В этой зоне человек может находиться без полной герметичной экипировки, но длительное пребывание может привести к необратимым мутациям. У тех, кто живёт там годами, меняется кожа, кости, внутренние органы. Они не умирают сразу, но перестают быть людьми в полном смысле этого слова.

Она сделала паузу и обвела взглядом аудиторию.

— В Ничейной земле, по данным нашей разведки, существует четырнадцать крупных городов и около сотни городков, посёлков и укреплённых сёл. Их населяют беглые преступники, дезертиры всех пяти армий, охотники за добычей, безумные сектанты, поклоняющиеся Эр-Акону как божеству смерти, и многие другие. Они не настроены однозначно враждебно к Санитарному Корпусу, но могут представлять не меньшую опасность, чем мутанты.

— Почему? — не удержался кто-то из заднего ряда. Капитан Роз метнула в ту сторону ледяной взгляд.

— Потому что мутант нападает открыто, — ответила она. — А человек, живущий в Ничейной земле, может улыбаться тебе в лицо и одновременно сыпать яд в твой котелок. Он может знать брод через трясину и завести твой отряд к архи-падальщику. Он руководствуется логикой, а логика выживания в этих землях не имеет ничего общего с нормальной человеческой моралью.

Она снова повернулась к карте и указала на последнее, самое внешнее кольцо, закрашенное бледно-серым.

— Зона зачистки. Ширина — двести километров. Эта зона находится под прямым ведомством Санитарного Корпуса всех приграничных государств. Наша задача здесь — не дать заразе распространиться дальше. Мы уничтожаем споры, которые ветер выносит из Умеренной зоны. Мы выслеживаем и ликвидируем крупные стаи мутантов, которые мигрируют к границам. Мы выжигаем кладки некро-гадов, осушаем ядовитые болота, обеззараживаем зачумлённые участки. В общем, всеми доступными силами не даём заразе продвинуться ни на шаг к обитаемым землям.

Она опустила указку и прошлась вдоль карты.

— Важный момент, который вы должны усвоить с первого раза. В Зоне зачистки Санитарные Корпусы разных империй не враждуют друг с другом. Политические разногласия, войны, территориальные споры — всё это остаётся за пределами Зоны. Здесь у нас один враг. И он не носит форму.

Капитан Роз вернулась к центру карты и продолжила:

— Санитарный Корпус работает мобильными группами. Каждая группа — от трёх до двадцати человек — выполняет свою конкретную задачу. Патрулирование, разведка, зачистка, эвакуация. При необходимости группа может запросить поддержку Гвардейского Корпуса Санитарных Стражей.

Она постучала указкой по схематичному изображению бронемашины в углу карты.

— Это тяжёлая техника на гусеничном ходу, оснащённая огнемётами, химическими орудиями и усиленным экранированием. Стражи выезжают только для устранения особо крупных целей — гнездовых архи-падальщиков, маток некро-гадов, миграционных волн. Просто так вызвать их и кататься на бронемашине нельзя.

— А почему? — снова тот же голос из заднего ряда. На этот раз капитан Роз не стала наказывать вопросом. Вместо этого она холодно улыбнулась.

— По трём причинам. Первая: рельеф местности. Вы думаете, в Зоне зачистки ровные дороги? Там трясины, воронки, разломы и завалы. Бронемашина тяжёлая и уязвимая на сложном рельефе. Вторая: логистика. Горючее, боеприпасы, запчасти — всё это нужно доставлять из тыла, а каждый конвой в Зону — это риск. И третья, самая главная: без предварительной разведки выезд бронемашины — это гарантированные потери. Если вы не разведали местность, не знаете, где ловушки, где гнёзда, где пути отхода, бронемашина станет не оружием, а братской могилой для экипажа.

— Авиация в зоне недоступна из-за спор и жёлтого смога.

Она сделала паузу, обвела взглядом притихших новобранцев.

— Касаемо тех конкретных монстров, которых вы встретите в Зоне, — лекция об этом будет завтра. А сейчас — всё. Встать. Построиться.

Новобранцы поднялись со скамей. Арис отметил про себя, что капитан Роз не сказала ни слова лишнего, но и не пыталась их запугивать. Она просто констатировала факты — сухо, чётко, профессионально. Такой офицер вызывал уважение.

После обеда их снова вывели на плац, где началась физическая подготовка. И вот тут уже пошла настоящая мясорубка.

Лейтенант Орн гонял их без остановки. Бег с полной выкладкой — мешки с песком, заменяющие снаряжение. Полоса препятствий — стены, рвы, колючая проволока, подвесные брёвна. Отжимания до отказа. Снова бег. Занятия с тесаком — тяжёлым, учебным, с затупленным лезвием, которое, однако, при ударе оставляло синяки размером с кулак. Бойцы отрабатывали базовые связки до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. Затем стрельба из оружия по мишеням — те, кто мазал, отжимались ещё. Приёмы штыкового боя — колоть чучело, пока пот не заливал глаза. И снова бег. И снова препятствия. И снова тесак.

Ни секунды не было, чтобы передохнуть или поговорить. Если кто-то замедлялся, Орн оказывался рядом и рявкал в самое ухо. Если кто-то падал — его поднимали и гнали дальше. Арис выкладывался, но экономно, размеренно, не позволяя себе ни паники, ни спешки. Арч пыхтел как паровоз, но держался. Барг двигался с хитрецой, пропуская самые изматывающие участки там, где Орн не видел, и налегая там, где внимание лейтенанта было приковано к нему. Мик то и дело сыпал ругательствами, но упрямо лез вперёд. Близнецы Вейл и Нейл работали в паре, помогая друг другу. Лин отставал, получал тычки, но всё равно поднимался и бежал дальше, и в его глазах уже не было вчерашнего обречённого ужаса — только загнанная, отчаянная злость.

К вечеру они едва стояли на ногах. Когда прозвучал сигнал на ужин, колонна направилась в столовую шатаясь. Люди валились на скамьи, хватали ложки и ели молча, почти не глядя друг на друга. Не было сил ни на разговоры, ни на споры. Только мерное чавканье, стук мисок и тяжёлое, хриплое дыхание.

Арис сидел за тем же столом, что и утром. Дойн — рядом. Арч — напротив. Мик — чуть поодаль. Лин — с краю. Все молчали. Усталость давила на плечи тяжёлым грузом, и даже еда, всё такая же обильная и сытная, не приносила облегчения.

После ужина — казарма. Новобранцы расползлись по койкам, стягивая пропотевшую форму. Кто-то растянулся на тощем матрасе, глядя в потолок. Кто-то пытался растирать затёкшие мышцы, морщась от боли.

Дойн сидел на краю своей койки и медленно растирал затёкшие колени. Его морщинистое лицо было задумчивым.

— А я думал, — произнёс он вдруг негромко, — что всё будет гораздо хуже.

В казарме повисла тишина. Мик, лежавший на своей койке, хрипло рассмеялся.

— Хуже? — переспросил он. — Ты думал, хуже? Дойн, братец, ты ж вроде не похож на идиота.

Он приподнялся на локте и кивнул головой в сторону Ариса.

— Вон, спроси у него. Спроси у благородного, как оно будет на самом деле. И умножь всё это раз в сто.

Все взгляды скрестились на Арисе. Он сидел на своей койке, выпрямив спину, несмотря на усталость, и смотрел перед собой.

Пауза затянулась. Затем бывший капитан заговорил. Его голос звучал ровно, глухо, без эмоций, словно он читал вслух рапорт:

— От этих двух недель зависит, сколько вы проживёте там, — он кивнул в сторону востока. — Вас учат не просто так. Каждое упражнение, каждая лекция, каждая минута тренировки — это шанс. Шанс не умереть в первый же день. Шанс заметить мутанта, прежде чем он заметит тебя. Шанс не задохнуться в собственном костюме. Шанс не промахнуться, когда тварь будет в трёх метрах.

Он помолчал и добавил:

— А ещё — от удачи. Потому что можно сделать всё правильно и всё равно подохнуть. Можно оказаться в нужном месте в нужное время — и выжить там, где выжить невозможно. Но чем больше ты знаешь и умеешь, тем меньше тебе нужно этой самой удачи. Запомните это.

Он лёг на койку, закинул руки за голову и закрыл глаза.

Казарма погрузилась в тяжёлое, задумчивое молчание. Каждый лежал и думал о своём. О доме, которого больше не было. О прошлом, которое отрезали. О будущем, которое смотрело на них жёлтыми глазами мутантов оттуда, из-за восточных ворот.

Лин беззвучно плакал, уткнувшись в жёсткую подушку. Дойн смотрел в потолок и едва заметно шевелил губами — то ли молился, то ли повторял про себя услышанное на лекции. Арч сжимал и разжимал кулаки. Мик ощупывал языком новые зубы и думал о чём-то своём.

Свет погас. Казарма погрузилась во тьму, нарушаемую лишь слабым мерцанием силового купола за вентиляционными щелями.

Глава 2

Подъём объявили как обычно — в четыре. Сирена взвыла утробно, злобно, и сержанты уже стояли в проходе, сжимая дубинки.

— Десять минут! Кто не успеет — будет бегать до кровавых мозолей!

Арис открыл глаза мгновенно. Справа завозился Лин — парнишка, на удивление, больше не путался в рукавах и научился одеваться за считанные секунды. Слева кряхтел Дойн, растирая затёкшие за ночь колени.

Но что-то было не так.

В проходе, между рядами нар, стоял сержант с лицом печёного яблока. Он стоял, не двигаясь, и смотрел куда-то вглубь казармы. Его взгляд, обычно равнодушный, сейчас выражал что-то среднее между досадой и усталой злостью.

Арис проследил за его взглядом и увидел Арча.

Здоровяк сидел на койке, вцепившись обеими руками в край матраса так, что побелели костяшки. Его грудная клетка вздымалась и опускалась рывками, словно внутри бился раненый зверь, пытаясь вырваться наружу. Лицо приобрело синюшный оттенок, на лбу блестел холодный пот, а изо рта вырывался свистящий, клокочущий звук.