Как мне узнать тебя?

Виктория Ки-ма

Как мне узнать тебя?

Глава

Как мне узнать тебя?

Виктория Ки-ма

2022

Аннотация:

Что если любовь – это не поиск идеала, а умение узнать родную душу в чужом лице?

Анна Глухова писала истории о любви, но настоящую нашла только однажды — в своём муже Андрее. До тех пор, пока один сон не перечеркнул всё.

Проснувшись в теле девятнадцатилетней звезды эстрады Лии Эрлблей в мире, которого не существует, Анна оказывается в ловушке: её сознание разделено между двумя жизнями, а единственное условие возвращения домой — помочь новой хозяйке тела встретить настоящую любовь.

Лия боится прикосновений, доверяет только музыке и прячет за блеском софитов глубокую детскую травму. Чтобы выполнить «заказ» вселенной, Анне придётся стать не просто наблюдателем, а наставником, психологом и другом. Но чем ближе она подводит Лию к счастью, тем острее встаёт вопрос: а что, если любовь нельзя исполнить по заказу? И как узнать родную душу, если даже твоё собственное лицо стало чужим?

«Как мне узнать тебя?» — это история о том, что настоящая близость рождается не из страсти, а из смелости быть уязвимым. О том, как исцелить чужую рану, не потеряв себя. И о том, что иногда самый долгий путь домой начинается с одного честного взгляда.

Часть 1 – Это не я

Продуктивный выдался денёк! Написана очередная глава книги, очередное издательство так и не ответило, почему не хочет меня печатать, а дома я попробовала «экспериментыыы» и приготовила голубцы. Для меня это до сих пор эксперимент.

– Главное, пиши, – подбадривает меня супруг. Он мне не просто муж, а самый любимый человек. Тот, кто верит в меня настолько сильно, что я сама ему поражаюсь. Ибо у меня такой веры в собственные силы и талант нет. Я просто делаю то, без чего не могу жить. А именно – пишу истории.

И в сети их читают. Не всегда оставляют отзывы, но, судя по охватам, дочитывают до конца. Умываясь перед сном, смотрю на себя в зеркало. Удивительно, как я изменилась со своих пятнадцати, полных неуверенности. Нет больше той запуганной девчонки, боявшейся лишний раз высказаться. Вместо неё пришла в меру гордая, в меру сварливая, но открытая и преданная своему делу Анна Глухова. До замужества – Овчинникова. Из-за фамилии всю школу меня дразнили «овцой». Однажды даже моя подруга подралась с одноклассником за обидное прозвище. Спасибо тебе, Маринка.

Вернувшись из ностальгии, я забралась в постель и, достав телефон, начала листать ленты соцсетей. Больше всего меня волновала статистика с литературных платформ, куда я выкладывала свои «шедевры». Впрочем, хватит относиться к собственным творениям несерьёзно! Ведь для чего-то же они пришли мне в голову.

Итак, за сегодня меня прочитали восемьсот человек. Приятно. Но этого ли я хочу? Моя основная работа – журналист выходного дня. В будни я занимаюсь фрилансом: беру заказы, пишу контент для соцсетей различных блогов. А отдыхаю тем, что пишу книги и рассказы. Чокнутая на тексте.

И всё-таки, этого ли мне достаточно? Смотрю на успешные презентации, выходы новых книг именитых авторов, на то, как фанаты по их мирам рисуют арты, шьют костюмы, создают фанатские проекты… Честно, завидую. Но не той чёрной завистью, что трясёт изнутри. Просто хочется, чтобы и моими историями так же проникались.

В спальню зашёл муж. Я отложила телефон, сняла очки, и мы начали разговаривать. Беседа льётся сама собой. Столько лет вместе, а наш «конфетно-букетный» период так и не заканчивается. Влюбляюсь в него каждый день, словно девчонка. Бываем, конечно, и ссоримся, но стараемся не затягивать дольше часа. Ведь если лечь спать в обиде… Можно только сделать хуже.

Возможно, именно так наша любовь и выдержала пять лет брака и ещё больше лет отношений до него. Он каждый день говорит мне что-то приятное и остаётся самым спокойным и надёжным человеком из всех, кого я знаю. Мне с ним и тихо, и тепло, и… В общем, чтобы не сочли за хвастовство, скажу прямо: я его люблю. Я чувствую и знаю каждый день, что любят и меня.

И именно об этом я думаю сейчас, проснувшись здесь. Я не в своей комнате. Даже не понимаю, где нахожусь. Тесное помещение: кушетка, большое зеркало, обрамлённое лампочками, и куча людей, которые меня разбудили.

– Время отдыха прошло! Нужно освежить макияж.

– Ммм, что? – сонно поежилась я.

– И поправить причёску! У нас нет времени, вам выступать через полчаса!

– Куда выступать? – искренне не понимаю я, но наконец-то полностью просыпаюсь и осознаю: я узнаю девушку в чёрном фартуке. Это визажист. Имени не помню, но уже второй день она следит за моей внешностью. Поднявшись с кушетки, замечаю, что лежала в белом халате, как в отеле, и меня уже пересадили за стул перед зеркалом. Пока одна начала наносить мне макияж, другая занялась волосами. Они говорили наперебой. Сюда то и дело забегал мужчина, которого я не могла разглядеть, и с каждым его появлением вопрос звучал всё грубее и громче:

– Платье ещё не принесли?!

– Нет! – дружно отвечали девушки, суетившиеся вокруг меня.

– Лия, как голос?! – нервно спросил он.

– Нормально, – ответила я на автомате.

– Куда дели платье?! – он снова выскочил из гримёрки. К этому моменту в моей голове всплыли обрывки чужой памяти: меня зовут Лия Эрлблей, но это псевдоним. Настоящая фамилия – Порт. Я одна из самых популярных молодых певиц, чья слава буквально «взорвалась» в прошлом году. Но этот взрыв произошёл не случайно. Мой отец владеет сетью заводов по производству высокоточных приборов. Для чего они используются – военная тайна. Для прессы он выпускает автозапчасти. Хотя, возможно, это тоже правда, и папа успевает и там, и там.

Получается, сон про какую-то Анну Глухову – действительно просто сон? Но он был таким реальным… Я буквально помню всю жизнь этой девушки: детство, школу, университет, встречу с ним… Моим мужем. Которого я так сильно люблю.

– Я не Лия, – вырвалось у меня, когда я посмотрела в зеркало. Перед глазами поплыли образы. Мигая и сменяя друг друга, я то видела себя: накрашенную юную девушку лет девятнадцати, с розовыми волосами, припухшими губами и паникой в тёмно-зелёных глазах, то её – Анну Глухову. Ей около двадцати пяти, яркие голубые глаза, худое лицо, длинные каштановые волосы, собранные в конский хвост.

Я резко отшатнулась, чем сразу привлекла внимание девушек.

– Что вы сказали? – удивилась одна из них. Встретив её вопросительный взгляд, я поняла: нужно срочно взять себя в руки.

– Платье! – ворвалась в комнату ещё одна девушка, вся красная от бега.

Меня облачили в шикарное платье фасона «русалка», которое идеально облегало фигуру. Корсет затянули туго, но я не могла отвести взгляда от зеркала. Галлюцинации прошли, а вот двойные воспоминания никуда не делись. Я помню детство Лии, но смутно. Школьные годы тоже расплывчаты. Помню друга детства, который тоже стал певцом «за компанию». Родителей. Помню, что обожаю клубничный йогурт и десерты. Но всё остальное смазано. Вроде бы помню, но без деталей. Хотя разве в обычной жизни бывает иначе? Мы же не храним в голове каждую мелочь.

– Пора! – произнесла одна из девушек, взглянув на часы. Я направилась к выходу. Серые коридоры, напоминающие типичный офис, и снующие мимо люди вывели меня прямо к кулисам.

– Её голос покорил миллионы, а харизма влюбила в себя тысячи! Встречайте бурными аплодисментами – Лия Эрлблей!

Зал взорвался аплодисментами.

Я шагнула вперёд, и тело само вспомнило «дрессировку» школы звёзд. Улыбнулась, помахала залу, встала у микрофона и прикрыла глаза. Для загадочности, конечно.

Заиграла музыка. Текст всплыл в памяти сам собой, и я запела:

Я не умею летать…

Я не могла и мечтать,

Что, встретив тебя,

Обрету свои крылья!

Ты тот, кто создал меня,

Ты был всем для меня.

Но где же ты…

Куда ты исчез…

Где же ты…

Прошу, отзовись.

Я никогда не могла и представить,

Что без тебя…

Нет и меня!

Я прошу, верни мне крылья мои,

Научи меня вновь летать!

Мне без тебя очень холодно.

Я не умею летать…

Я не могла и мечтать,

Что, встретив тебя,

Обрету свои крылья!

Боже, прошу лишь одно:

Дай нам встретиться вновь,

Чтобы снова в сердце моём

Зацвела… любовь…

Слезы потекли по щекам. Эта песня напомнила мне мужа. Его образ вспыхивал в памяти с каждой строчкой. Сердце заныло, а в голове жалил ужасный вопрос: неужели мой любимый был лишь сном? Неужели он просто моя выдумка?

Но где же ты…

Куда ты исчез…

Где же ты…

Прошу, отзовись.

Я никогда не могла и представить,

Что без тебя…

Нет и меня…

Музыка плавно стихла. Послышались аплодисменты. Я стояла, с трудом сдерживая слёзы. Меня трясло. Стало плохо.

– Боже мой! Какое чувственное исполнение! Лия, вы невероятны! – подошла ко мне ведущая, вручая букет. – Скажите, чем вызваны ваши слёзы?

Что я могу ответить? Тем, что я не Лия? Тем, что вместо того, чтобы отмахнуться от наваждения, упорно считаю себя Анной Глуховой? Тем, что безумно скучаю по мужу?

– Эта песня отражает состояние моей души, – произнесла я в микрофон. – Я посвящаю её всем, кто мечтает воссоединиться с любимыми.

В зале снова зааплодировали.

– Большое спасибо за выступление! Проводим Лию и встречаем очередное молодое дарование…

– Лия, это было великолепно! – встретил меня тот самый мужчина, что то и дело вбегал в гримёрку и нервничал из-за платья. Теперь я вспомнила: это мой агент. – Тебя уже упомянули сто пять человек в соцсетях, а ты только закончила петь!

– Классно, – отозвалась я. Что ж, радует хотя бы одно: я оказалась не певичкой, которой лучше держаться подальше от живого звука, а настоящей певицей. С глубоким, проникающим голосом. На таких тонких струнах в теле Анны я бы точно не спела. Но меня музыка никогда и не влекла! Я писатель!

– Пойдём, сейчас есть время немного отдохнуть. Потом финальная песня молодых исполнителей, – сказал агент.

– Лия, Лия! – ко мне подошёл ещё один певец. Одет вычурно: красные волосы выбриты на одном виске, блестящий жёлтый плащ поверх чёрной рубашки, золотые брюки. На глазах красные линзы. Это и есть тот самый друг детства – Марис Томер. На сцене его представляют как Джин. Он приобнял меня за плечи. Сейчас Марис смутно напоминает мне одного знакомого Анны певца. Вроде бы Филипп… Фамилию, хоть убей, не помню. То ли Кукуруг, то ли Кинолог… Или это вообще не фамилия…

– Ты прекрасна, как всегда, – улыбаясь, он направился вместе со мной в гримёрку.

– Снова льстишь, – усмехнулась я. С ним мне комфортно по одной простой причине: я знаю его сто лет. Но друг он ещё тот засранец. Из тех звёзд, что привлекают внимание публики эпатажем и выходками. Недавно, например, позволил художнику посадить себя в прозрачную кубическую инсталляцию в центре города. Там он танцевал, пока помощники кидали в него шары с краской, смывающейся водой, которая лилась сверху. Мол, концепция такая: «не обращай внимания на критику – продолжай делать своё». Ну, хоть голым по улице не бегает, и на том спасибо.

– Могу себе позволить, – произнёс мужчина, проходя мимо нас по коридору. Одет в строгий костюм, на вид лет тридцати. Прекрасно сложен, просто модель для художника – все пропорции идеальны. Я сразу узнала его: актёр и певец Роберт Титанс. Мы переглянулись, и он странно, оценивающе проводил меня взглядом. От этого мой друг непроизвольно крепче сжал моё плечо. Этого ещё не хватало. Неужели у Лии есть отношения, о которых я не помню?

Мы дошли до моей гримёрки под весёлый трёп друга. Но стоило нам оказаться внутри и закрыть за собой дверь, как Джин тут же рухнул на кушетку.

– Честно, я вымотался. Ещё сегодня бал после всего этого, нужно как-то взбодриться. Может, пошалим?

– Шали со своими девчонками, – отрезала я, садясь за стул и начиная искать сумочку. Найдя её, тут же достала телефон. Друг рассмеялся.

– Реакция у тебя всегда одна и та же! Да я шучу.

Не ответив, я открыла погоду. Город Шарфаль. Что-то я такого не припоминаю. Может, я где-то во Франции? Вбила в специфичный поисковик под названием «Всё.Знать»: «Город Шарфаль, страна». Запрос выдал:

«Город Шарфаль находится в стране Малый Карфаген».

Какая страна? Какой Карфаген?! Я открыла карту мира. Континенты привычные. Тогда вбила «политическая карта» – и меня словно ударило молнией. Ни одной знакомой страны…

Вместо России – Тартария, с пометкой (название используется только в Малом Карфагене). Вместо Китая – Вэй. И так далее… Если это сон, он явно затянулся и обрастает деталями. Так, что нужно сделать, чтобы проснуться? Ущипнуть себя?

Я начала щипать руку. Больно. Не помогает. А может, нужно что-то радикальнее? В голову тут же пришла страшная мысль. Чтобы проснуться, нужно умереть. Нет, я к этому не готова…

– Что ты делаешь? – Джин подошёл ближе, наблюдая, как я сжимаю руку уже до синяка.

– Ударь меня, – попросила я.

Он лёгко влепил мне подзатыльник.

– Полегчало? – усмехнулся он.

Боль оглушила меня, из глаз брызнули слёзы. Я подняла взгляд в зеркало.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – вырвался у меня крик. Но не от боли. Перед глазами снова замелькали галлюцинации: то Анна, то Лия. Всё вокруг мигает и плывёт.

Помогите мне!

Часть 2 – Отрицание

– Лия, прости! Я не хотел так больно! Ты же всегда просила что-то странное, я и делал! Лия, там что, украшение?! Там украшение! – В панике кружил вокруг меня Джин, пытаясь вытащить из волос заколку. Она действительно больно впилась в кожу, но кричала я не из-за этого. Реальность вокруг мигала, предметы словно глючили, как в том самом фильме «Эффект Манделы».

Я не в своём мире! Господи, сколько историй о попаданцах я прочитала и даже сама писала одну, плохую, и вот это произошло со мной!

Слезы лились ручьём. В гримёрку вбежали стилисты и ещё пара сотрудников. Джин тут же начал им объяснять, постоянно добавляя: «Я не виноват!». Его быстро вытолкали за дверь, мне распустили волосы и сказали позвать дежурного врача. У меня начиналась истерика. Всё это – глупый сон! Какая я певица?! Какая Лия?!

Где мой дом? Где мой муж? Где мой пёс?! Где моё тело?! Неужели я умерла в своём мире?!

– Лия, успокойся, даже крови нет, честно, – говорил агент.

– Да не из-за этого я плачу, чёрт вас подери! – крикнула я, пряча лицо в ладонях.

– Оставьте нас, – произнёс агент, и все покорно вышли. Когда дверь закрылась, он взял меня за плечи и требовательно сказал: – Лия, посмотри на меня. Что случилось?

– Дайте мне побыть одной! – посмотрела я на него заплаканными глазами, отчего его образ сильно расплылся.

– Давай успокоимся, подышим. Глубокий вдох, затем выдох. Давай.

– Да отвали ты от меня! – стала я вырываться из его рук. Мне хотелось сорвать злость. Хотелось получить ответы на свои вопросы, но я боялась их задать! Вдруг меня сейчас положат в дурдом, сославшись на нервный срыв, и будут пичкать всякой дрянью. Он отпустил меня, подошёл к какому-то пакету и достал странную штуку, похожую на вейп.

– Давай подышим.

– Не буду я эту дрянь сосать! – не стесняясь в выражениях, вырвалось у меня. Тогда агент сам вдохнул из устройства, схватил меня и выдохнул мне прямо в нос. Я тут же закашлялась и закружилась. – Ты что, меня накуриваешь?!

– Это успокоительная ингаляция.

Голова мгновенно захмелела. Я поняла, что это такое, хотя никогда подобного не принимала. Вспомнив просветительские уроки против наркотиков в России, я сразу почувствовала раздражение. То есть даже в этом мире многих певцов сажают на «допинг».

– Никогда больше не «успокаивай» меня этим, – стала я активно выдыхать дым.

– Тогда объясни, что с тобой? Из-за этого придурка?

– Нет, – выдохнула я. Истерика стала сходить на нет. – Я очень устала. Я хочу побыть одна, понимаешь?

– Лия, у тебя правда плотное расписание, но… Вечером будет бал, может, там отдохнёшь?

– Нет! Я хочу побыть наедине с собой! Мы можем его пропустить?!

– Лия… – Агент задумался. Видно, что он не против меня, но явно прикидывает, как перераспределить дела. – Лия, послушай, завтра у нас уже фотосессия для выпуска «Зинг» и прямой эфир с Тоис. Она к себе абы кого не зовёт, а мы к этому шли целый год.

Я зажмурилась. Да мне до звезды, к чему шли вы с Лией. Ладно, я оказалась тут, надо играть по правилам.

– Ладно, ладно! Но давай я потом отдохну. Сегодня поменьше побудем на этом балу.

– Хорошо, буквально пообщаемся со всеми, с кем надо, и всё.

– Ладно.

– Сейчас я всех позову, тебя приведут в порядок, и прошу – постарайся держать себя в руках. Я попрошу сделать тебе успокоительный чай. Может, перекусить хочешь?

– Бутерброд с сыром, – выдала я. Этим чаще всего перекусывала Анна. Иногда она ела просто сыр: резала кусочками и так ела. Иногда сыр с селёдкой, но такой рыбы тут, видимо, нет. Ведь страны, в которой я сейчас нахожусь, в моём мире не существует. Что это за мир такой? В нём многие наши технологии, всё так похоже… Но и всё другое!

– Хорошо, – кивнул агент, покидая комнату. За ним снова зашли гримёры, и снова: обновление макияжа, причёски, выход на сцену с другими певцами. Всё это пролетело как в тумане. Очнулась я уже в салоне большого автомобиля, куда мы с ещё парочкой знаменитостей сели, обсуждая прошедший концерт и предстоящий бал.

– Лия, ты где летаешь? – аккуратно спросил меня Джин.

– М? – оторвалась я от созерцания города в стекле.

– Ты в порядке? – Положил он ладонь на мою руку. Мы сидели вместе, видимо, в лимузине. Все были заняты болтовнёй, а Марис, чувствуя угрызения совести за свой поступок, отдавал всё внимание мне. Как мило.

– Я в норме, – ответила сухо. Сил строить из себя подругу не было. Я вообще хотела оказаться где-нибудь в тихом месте и обо всём подумать. Он сжал мою ладонь и наклонился ко мне, прошептав:

– Правда, прости меня. Просто ты ведь часто просишь что-то странное. Помнишь, как просила меня оттянуть тебе волосы, чтобы «войти в ощущение боли» для песни? Или когда в детстве попросила порисовать краской на тебе? На ладошке.

– Помню, – кивнула я, и воспоминания действительно всплыли в голове. Господи, как давно я знаю Мариса? Я даже не могу вспомнить, когда мы познакомились. Он отпрянул, глядя глазами виноватого щенка.

– Прощаешь? – не унимался друг. Выдохнув, я кивнула.

– Воркуете? – отвлекла нас коллега по цеху – Майяоша. Её псевдоним состоял из двух слов. Первое – «майя» от народа, откуда она родом. И в этом мире, судя по политической карте, эта страна всё ещё существует. А «оша»… я не помнила, что значит. Её необычная кожа, длинные чёрные волосы и угольные глаза, в которых я даже зрачок не сразу увидела, красиво контрастировали с белым макияжем на веках и увесистыми серьгами в форме ловца снов. Она явно старше меня, может, ей двадцать четыре. И она поёт в этническом стиле с примесью попсы. Звучит интересно, судя по памяти, но я не могла вспомнить ни одной её песни.

– Конечно, – улыбнулся Джин, так и не убрав руку с моей. Может, между ними, а точнее между Лией и им, действительно есть какие-то романтические отношения? Дружба на грани с флиртом? Не припомню.

Мы наконец доехали до места бала. Погода стояла летняя, даже жаркая. Выйдя из машины, мы тут же оказались в окружении охраны, фотографов, журналистов и фанатов.

– Лия, посмотрите сюда! Лия! – кричали из толпы. Внезапно мне это понравилось. Улыбка сама озарила лицо, я почувствовала приятное тепло в душе. Да, это то, что я так хотела – признание. Причём этого хотела не только я, но и Лия. Сейчас мы сошлись в том, что обе хотели одного – внимания людей. Их желания узнать нас и наше творчество.

Охрана провела нас через толпу, но я умудрилась помахать кому-то и попозировать с улыбкой для папарацци. Мы оказались в большом зале, напоминающем бальный зал древнего замка. Тут стояли пирамиды из бокалов шампанского, все были в красивых нарядах, официанты разносили напитки и закуски, а в центре виднелась сцена. Сейчас на ней расположился небольшой оркестр, игравший классическую музыку. Неужели в этом мире был Моцарт?

– Лия, приветствую, – подошла ко мне какая-то женщина. Мы поцеловались в обе щеки. Она мне сразу понравилась: её каре в стиле сороковых годов двадцатого века из моего мира, блестящее платье ниже колена, открытые плечи и алые губы выглядели в стиле ретро-шика. Ясные серые глаза, бледная кожа и странный акцент выдавали в ней либо иностранку, либо жительницу другого региона со своим диалектом. Память подсказала, кто это: поэтесса Инесса Брик. Популярная не только стихами и эпатажем, но и тем, что является правнучкой того самого Маяковского. От такой информации я на секунду впала в ступор. Только теперь я поняла: в этой реальности она потомок не просто Маяковского, но и той самой Лили Брик. Интересно будет почитать историю этого мира…

– Откуда же ты приехала? – взяв шампанское у официанта, спросила я. Удивительно, но моя истерика почти забылась. Словно моё решение «быть Лией» стало реальностью. Или это привычка тела Лии, и я могу, как профессиональная артистка, «переключать» свои состояния?

– Из Москвы, там мне пришлось вынести ужасный вечер Трафимова. Если бы это было не ради благотворительности – хрен бы я пошла к нему!

Услышать родное «хрен» мне было приятно. Получается, не так уж миры и различны. Но вспомнить весь этот культурный пласт я не могла. В голове постоянно шло сравнение реальности Анны и Лии.

– Ну, я думаю, ты не дала им повода скучать, – улыбнулась я.

– Конечно! Критиковала в пух и прах! Ну ты послушай, послушай это, как он там… Сейчас перевод подберу получше для тебя. А вот: «И сон мне снится, хочется напиться, корнишон с водкой не лезет, покуда второй виток депрессий». Вот кому нужны эти сопли?! А рифма?! Корнишон и депрессий! Это что такое?!

– Мда… – покивала я, но честно ничего не поняла. Поэт, что я Лия, что я Анна – плохой. Написать тексты – пожалуйста. А сколько со стихами ни балуйся, всё одно у меня выходит тарабарщина.

– Инесса! – подошёл к нам Джин. Они также поцеловались в щёки. – Не ожидал тебя увидеть!

– А когда я была предсказуемой? – с насмешливым вызовом спросила поэтесса. Официант забрал у неё пустой бокал и подал полный.

Музыка стихла, на сцене появился ведущий бала:

– Уважаемые гости, – обратился к публике молодой ведущий во фраке. По внешности он явно был англичанином. – Я счастлив приветствовать вас на летнем благотворительном бале этого года, посвящённом помощи больным диабетом.

Диабетом? Разве эта болезнь здесь всё ещё носит статус смертельной и её не научились контролировать? Надо бы узнать, какой тут уровень медицины. Ведущий продолжал:

– Здесь собрались все неравнодушные и талантливые гости нашей планеты, о чём мы заявляем с гордостью. Впереди вас ждёт программа, а пока прошу насладиться игрой оркестра «Аудшланг». Всем приятного вечера.

Люди за инструментами сменились, и зазвучала вроде бы знакомая, вроде бы совершенно новая музыка. Мотивы классические, но что именно играют, я не понимала.

– Приятно видеть такой состав, – подошёл к нам один из полных мужчин, явно являющийся какой-то шишкой. Скорее всего, бизнесмен, которому приятно быть в творческой тусовке. Или продюсер.

– Разрешите представить вам ребят, – пропустив приветствие, указала на меня и Джина Инесса. – Это наши и ваши талантливые певцы: Джин и…