Потерянная колея

— До встречи!

На удивление, и несмотря на кажущуюся неловкой ситуацию, общение с Дарьей показалось психологу интересным, даже несколько приятным. Осознание того насколько пришло лишь потом, когда он понял, что не совершил свой ритуал с «навешиванием психологического клише». Все же было в ней что-то, что моментально цепляло, заставляло погружаться в нее. Но привычка — страшная сила, поэтому Степан начал воссоздавать образ девушки в голове: «Интеллект выше среднего и высокая адаптивность — умеет выстраивать рабочий процесс. Разносторонне развитая личность. Холодная целеустремленность с возможной эксплуатацией других. Поверхностный шарм и способность располагать к себе. Склонность к манипуляции. Эмоциональная отстраненность, отсутствие эмпатии. Нарциссизм».

Только проведя анализ, Степан Александрович задался вопросом, как он мог упустить столь интересную личность и не дать оценку сразу. Во время рефлексии появилось ощущение, что он был будто одурманен в момент общения, не замечая так резко бросающихся в глаза асоциальных качеств человека.

«Какая интересная вырисовывается картинка, — думал он, не обращая внимания на прохожих. — Какой яркий психологический портрет. Это же один в один первый серийный маньяк Америки — Генри Говард Холмс, только в юбке!»

От восхищения этот вывод крепко занял у психолога позицию первостепенной мысли. Весь остаток дня в его голове крутились образ, слова и действия девушки. Лишь изрядно вымотавшись после работы, Степан наконец переключился на завтрашние лекции. Помимо обилия текстового материала, ему нужно было подготовить презентацию по новой теме, поэтому вечер предстоял длинный.

Купив продукты в ближайшем магазине, мужчина вошел в свою квартиру. Сняв обувь и верхнюю одежду, он хотел было отнести еду на кухню, как вдруг увидел слабый свет из своей комнаты. Степан Александрович не имел привычки оставлять приборы освещения включенными, но утро было тяжелым, так что он не исключил такой возможности. Открыв дверь, мужчина убедился — настольная лампа возле его кровати горела. Он направился к ней, как вдруг боковым зрением заметил в углу комнаты силуэт, сидящий в кресле. Степан дернулся и застыл. Это была та самая Дарья из кафе.

— Ну что, не казак и не король, в чем истоки этой ситуации?

Степан Александрович был обескуражен и безусловно напуган: малоизвестная ему девушка оказалась в его собственном доме без приглашения. Почему-то в тот момент мужчина первостепенно подумал не о том, как она могла там очутиться, а о том, как она говорила о решении ситуаций. Довольно тусклый свет от лампы падал на ее лицо так, что каким-то образом подчеркивал шрам. Он будто был подкрашен чем-то. Возможно, это тонкая тень от рубца визуально расширяла его.

«Ну и шрам… Конечно, шрам. Как и у большинства будущих маньяков. Ее били в детстве, наверняка оставив не только внешнее, но и внутреннее увечье», — думал он, стоя совершенно неподвижно.

Глеб

— Ну и чего мы тут делаем? Неужели ты наконец решил свозить меня на Бали?

— Может, и на Бали, но, честно говоря, шансов мало, — ответил Глеб Мини.

Они сидели в аэропорту, уставившись в электронное табло, на котором то и дело сменялись рейсы.

— Мини, это будет просто шикарно! В общем, история такая: у меня друг работает в туристическом агентстве. Ну, как работает, работал, пока не уволили из-за того, что он мутил всякие махинации с путевками. Его частенько ловили, но начальник офиса — просто неженка. Друг каждый раз косил под дурачка, говорил, что у него родственник болеет, и вообще, это было в последний раз. В итоге его постоянно прощали. А тут руководитель обзавелся женой, и она ему вправила мозги, мол, давай увольняй сотрудника… Начальник дал другу неделю на поиски работы и сказал писать заявление по собственному желанию. Ну а он, не будь дураком, распродал кучу туров за безнал, а мне слил всю информацию по поводу чартеров, которые останутся без оплаченных билетов. По идее, аэропорт должен скинуть их по дешевке в последний момент. Тур так и так прогорел, но хоть билеты окупятся. Вот, смотри, через двадцать минут рейс в Калининград. Это один из наших, пошли узнавать.

Пройдя в кассу, Глеб попросил два билета на ближайший самолет до Калининграда, но в ответ услышал, что билеты в продаже только на завтра.

— Вот зараза! Должно быть, продали уже… Ладно, это не последний чартерный рейс сегодня. Через пару часов Владивосток. Как только появится на табло — сразу побежим.

Да… Глеба восхищала идея добраться максимально далеко и потом каким-то образом выбираться оттуда без денег. Оттого он был крайне взбудоражен и по-хорошему взволнован. Мини, напротив, пребывала в своем обычном отрешенном состоянии — не спеша потягивала коктейль через трубочку и молча слушала про очередную затею Глеба.

Владивосток тоже оказался «безбилетным», как и следующий рейс. С местами повезло лишь с четвертой попытки. Заходя на трап самолета, Мини наконец начала участвовать в диалоге:

— Так куда мы летим? Ванавара, Варнавана, Ванравара? Что это за дичь вообще? Где это? — сквозь смех безудержно бормотала она.

— Это «сплит-чартер». Вообще круто вышло. Считай, за копейки на другой конец страны.

В течение всего полета Глеб находился в предвкушении, будто ребенок, ждущий вручения подарка, а вот флегматичная Мини спала почти до последнего. Даже пересадку в аэропорту она делала, щуря глаза, и окончательно проснуться смогла лишь по прибытии в конечный пункт.

— Ну и пердь! — с улыбкой и блестящими глазами произнесла Мини. — Тут вообще люди живут?

— Да, знатная глушь. Всего каких-то 9 часов, и мы будто в другом мире.

— Я боюсь подумать, чем мы займемся перед вылетом обратно. Тут же, судя по всему, даже банальной кафешки нет.

— Подожди! Какой обратно? Я же не сказал, в чем здесь «восклицательный знак» заключается! В общем, идея такая: мы садимся на железную птицу за копейки, а потом пересаживаемся на поезд или электричку и едем дальше. И так, пока не кончатся деньги. Надеюсь, у тебя есть заначка, а то я сегодня не шибко богат.

— Э, не, дорогой! Погоди. Я, конечно, ценю наши приколы, порой даже слишком, но завтра мне кровь из носу нужно быть дома. У меня билеты на концерт куплены. Да и денег осталось только-только на самолет обратно.

— Ну, Мини! Солнце! Ты просто пока не понимаешь, как это будет круто. Дорога — это не цель, а средство для достижения цели. Нужно добраться до нее, и тогда ты все поймешь…

Глеб пытался как мог уговорить Мини продолжить путь, но она была непреклонна. Оставшийся час до обратного рейса он просидел с ней, то и дело предлагая остаться, на что девушка лишь извинилась, поблагодарила его за день и ушла, растворившись в очереди на посадку. Они ни разу не ругались со дня знакомства. Так было и сейчас, но впервые у Глеба осталась обида на подругу.

«Предательница! Конечно, привыкла, что все делаю я, а она только наслаждается шоу, а как самой пришлось что-то сделать — сразу дала заднюю», — думал он, садясь в отъезжающий в неизвестном направлении поезд.

Дядя Миша

Первая встреча дяди Миши и его ранее незнакомой сестры прошла двояко. С одной стороны, Элиас показалась ему крайне милой, воспитанной и приятной девушкой, но тот факт, что это человек, которого он совсем не знает (к тому же выделяющийся некоторыми особенностями заграничного менталитета), заставлял его осторожничать.

Элиас, или, как он решил ее звать, Эля, была сильно моложе его. У них были какие-то общие черты, но больше всего она походила на мать. Это обстоятельство и, показанные сестрой, фотографии, где она с родителями, не оставляли ни доли сомнения, что они с Михаилом родственники, но в полной мере принять этого он не мог.

После знакомства мужчина, пусть и неискренне, предложил ей остаться у себя, но Эля, то ли чувствуя это, то ли из вежливости, отказалась и сняла номер в гостинице.

Несмотря на неоднозначные ощущения, которые оставила эта встреча, у дяди Миши появилось желание узнать, чем жили родители после их окончательного расставания. Михаил в этом желании не узнал сам себя: ему всегда казалось, что родители — это как данность, которая как появилась, так и исчезнет, и управлять этой данностью невозможно. Теперь же он подумал о том, что хотел бы узнать о них побольше.

Очередная встреча обещала быть куда более удачной по сравнению с прошлой, так как на этот раз не было усталости от дороги, спешки при заселении, да и появилась некоторая легкость в общении. Вероятно, из-за того, что родственники нашли хоть какие-то общие интересы, а еще поняли, что по характеру не так и далеки друг от друга.

Порядка часа брат с сестрой просидели в ресторане, общаясь в основном о разнице между странами, менталитете и немного даже о политике. Прогуливаясь после по парку, Михаил поинтересовался:

— Слушай, прости за нескромный вопрос, а как у тебя с финансами? Я в том плане, что есть ли тебе где жить… Не подумай, я не напрашиваюсь на наследство от родителей. Я вообще считаю, что они дали мне больше, чем нужно.

— У нас это не считается нескромным вопросом. У нас вообще все проще. Можно спрашивать возраст девушки, про ее личную жизнь и уж точно о финансах.

Элиас вполне неплохо говорила по-русски, даже акцента практически не было, так как всю жизнь в семье она общалась на родном для родителей языке. Мало того, не редко русская эмиграция пересекалась с ней путями. Однако нечеткость в некоторых склонениях и падежах выдавала ее «заграничность».

— Все хорошо. Мне остались довольно приличный дом, машина и кое-какие накопления. Сама я нормально зарабатываю, так что не жалуюсь. Но вот, кстати, наследство — это еще одна причина, почему я решила прилететь сюда. Отец часто рассказывал о фамильном доме, где-то в глубинке России. Говорил, что не был там с юношества. Это тоже часть доставшегося мне имущества, и я хотела бы съездить посмотреть на него. Сам дом мне, по правде говоря, не нужен, я не планирую задерживаться в России, так что могу его переписать на тебя, бумаги я привезла с собой. Мне интересно другое. Отец упоминал о картинах, одну из которых подарил его прабабушке сам Николай II. Мы, конечно, понимали, что это всего лишь семейная выдумка, но тем не менее картина точно старая, и мне как арт-дилеру очень хочется на нее взглянуть, — Элиас достала из кармана записку и протянула брату. — Вот адрес дома.

Дядю Мишу эти слова немного огорчили. Во-первых, ему стало обидно, как ребенку, за то, что он вообще ничего не знал ни о доме, ни о картинах. А во-вторых, ему начало казаться, что развеянные опасения о том, что Эля приехала с целью наживы, вновь начали прорастать. Не сдержав эмоций, он вклинился в речь Элиас:

— А чего ж ты сразу туда не поехала? Ведь дом по закону твой, следовательно, и картины тоже.

— Миш, ты не подумай. Я правда не из-за денег. Повторюсь, если хочешь, дом я перепишу на тебя. А картины вполне могут оказаться просто барахлом, но если нет, то можем разделить их пополам. Но я, как ты понимаешь, совершенно не ориентируюсь в России. Я до тебя то добралась с огромным трудом. А тут совсем окраина какая-то. Боюсь, без твоей помощи не справлюсь.

Михаила все еще преследовала некоторая обида, и если бы не она, то, вероятно, ему стало бы стыдно за свои мысли. Тем не менее у него почему-то было чувство долга перед сестрой. Будто отчасти есть и его вина в том, что они не общались.

— Хорошо, давай так. Мы поедем в этот дом. Мне тоже хотелось бы на него взглянуть. Переписывать его не надо, лучше продай. Но поехать мы сможем только на следующих выходных. Путь, мягко говоря, неблизкий и действительно непростой, а у меня на этой неделе договорено несколько встреч. Разберусь с ними, и тогда будет три-четыре свободных дня. Нам как раз хватит.

Сергей Сергеевич

Весь день перед отъездом Сергей не находил себе места. Сказать, что он не хотел ехать, значит ничего не сказать.

Усопшего он знал больше по рассказам отца, а видел всего пару раз в жизни. Тем более от самой идеи совместного времяпрепровождения с отцом мужчину буквально коробило.

Взяв незапланированный отпуск, депутат целый день провел дома. Для его жены это был кошмар: без того черствый и довольно грубый супруг, в свете крайних событий, превратился в ходячую бомбу с искрящимся фитилем. Каждое едва заметное пятнышко или неровно положенный столовый прибор тут же становились поводом для крика. Люся поначалу пыталась делать все идеально, так, чтобы не осталось ни одной причины для разногласий, но, поняв, что это бесполезно, просто как можно реже попадалась мужу на глаза.

Конечно, Сергей Сергеевич старался придумать предлог, чтобы не поехать, но все они были слабоваты и легко бы прочитались отцом как ложь. Смириться с мыслью, что поездка неизбежна, удалось только под самую ночь. Небрежно побросав вещи в дорожную сумку, мужчина лег спать под включенный телевизор.

Утром вспыльчивость Сергея сменилась на то состояние, которое случалось с ним редко, но если случалось, то сидело в нем глубоко и долго. Сергей ушел в себя. Люся боялась этого куда больше привычной ей ругани, потому что было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает и как поведет себя в какой-то ситуации.

Однажды, когда мужчина был еще серьезным бизнесменом, сотрудники внутренних дел закрыли одну из его торговых точек, изъяв в придачу весь товар. Сергей пытался всеми силами отстоять свой магазин: и жалобы писал, и запугивал, и даже порывался дать взятку, но все тщетно. Слишком высоко сидящие люди сделали все, чтобы не оставить ему ни единого шанса. Когда мужчина осознал безысходность ситуации, то закрылся в своем внутреннем мире.

Люся пыталась отвлечь супруга, как могла: готовила особые блюда, предлагала всякого рода увеселительные поездки и, более того, устраивала сюрпризы, тайно приглашая его знакомых. Но ничего, совершенно ничего не могло ему помочь. Он просто молча существовал, не реагируя ни на что. Выходом из этого состояния в прошлый раз стало новое увлечение. Жена поначалу этому безумно обрадовалась, ведь Сергей снова начал разговаривать и даже улыбаться чаще обычного, но очень быстро впал в крайность. Он стрелял всегда и везде. Сперва только в тире, потом добавился лес, и вот, неделю спустя, мужчина бегает по территории своего дачного участка в одних трусах и уничтожает все, что можно представить в роли мишени: бутылки, цветочные горшки, гипсовые бюсты, украшающие территорию…

В один из таких дней, когда Люся под шумы выстрелов готовила на летней кухне обед, Сергей не рассчитал траекторию. Пуля отрикошетила от статуи и, прошив вагонку, влетела в кастрюлю с борщом. Стрелок, конечно, перепугался и побежал проверять, все ли в порядке: на полу без сознания лежала Люся, а весь пол был раскрашен красным. Решив, что убил человека, Сергей Сергеевич приставил ружье к подбородку, но супруга вовремя пришла в себя и остановила мужа. С тех пор оружие в руки он не брал.

Молчание сегодняшним утром очень четко напоминало начало этой истории, поэтому Люся до того самого момента, пока Сергей не сел в поезд, неустанно молилась про себя и о себе. Едва поезд тронулся с перрона, она выдохнула, и, натянув улыбку победительницы, отправилась в ближайший к вокзалу спа.

Дорога до областного центра была для Сергея Сергеевича настоящим испытанием. Весь путь отец тыкал ему тем, что тот не пошел по стопам предков: не стал военным, а занялся политикой; постоянно пытался уличить его в воровстве и вранье, задавая всяческие вопросы, которые должны были вывести его на чистую воду. Сергей же терпел это как мог, стараясь как можно больше спать или делать вид, что спит, чтобы как можно меньше общаться с отцом. Правда, и за это получал нагоняй со словами: «Вот, говорю же, во власти только спать и умеют! Ничего делать не хотят! Народ пусть трудится в поте лица, а мы поспим…»

Подъезжая к городу, морально замученный политик посвежел. Его безумно воодушевляла мысль, что вот-вот они выйдут, и упреки в его адрес прекратятся, поэтому в открывшиеся двери поезда Сергей буквально вылетел. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что похороны будут проходить не в самом городе, а в области. И добираться туда нужно будет на электричке. На предложение воспользоваться услугами такси отец, конечно, ответил строгим, принципиальным отказом.

Лиза

Двое суток Лиза думала только о той внезапной встрече с Борисом. Кто он? Призрак, брат-близнец человека из программы новостей, или, может, хитрая уловка журналистов — специально «потерять» человека, а потом его героически найти? Как бы то ни было, эти мысли поедали Лизу изнутри. Не найдя в себе силы забыть о происходящем, она решила включиться в поиски пропавшего.

Первым делом девушка по второму кругу опросила всех коллег Тани — безрезультатно. Затем позвонила в службу новостей, но там сказали, что они больше не занимаются поисками этого человека.

За неимением зацепок, Лиза отправилась в отделение полиции. После долгих объяснений дежурному по участку цели своего визита — девушке наконец дали телефон следователя. Он, в отличие от дежурного, будто бы ждал ее звонка и предложил незамедлительно встретиться.

Так как управление находилось на другом конце города, встреча была назначена в ближайшем к Лизе кафе. Это ее очень удивило — ей казалось, что следователи — это надменные люди, которые могут только вызывать к себе, несмотря на занятость и неудобства граждан. А тут он приедет сам, да еще и в тот же час. Ко всему прочему, выглядело подозрительно и то, что встреча должна была пройти в неформальной обстановке, а не в том же участке. Но желание узнать хоть что-то о Борисе помогло девушке подобрать логичное объяснение для всего этого: «Вероятно, это честный, трудолюбивый сотрудник, а так как все кабинеты ближайшего отделения полиции заняты, он нашел единственно доступный вариант».

Лиза не спеша дошла до назначенного места и, рассчитав в голове время прибытия следователя, стала изучать меню. Едва дочитав до странички с напитками, она увидела, как в кафе влетел мужчина средних лет в кожаной куртке. Осмотревшись по сторонам, он подошел к столику.

— Лиза?

— Да, это я, — оторопев и высоко подняв брови, ответила девушка.

Не поздоровавшись, он без спроса сел за стол.

— Итак… Мне сказали, вы видели Бориса на прошлой неделе. Расскажите, при каких обстоятельствах? Вы были раньше с ним знакомы?

— Нет, не была. Я пошла на корпоратив подруги, и там мы познакомились. Скажите, а как он пропал?

— Он оставлял вам номер телефона или, может, называл какие-то адреса? — будто не слыша вопроса, спросил следователь.

— Нет, я была уверена, что это работник из фирмы Тани, но оказалось, что его никто не знает, я узнавала. А у вас уже есть какие-то новости о том, что с ним?

— Так, номер Татьяны мне, пожалуйста, запишите и больше не вздумайте заниматься самодеятельностью. Для поисков есть полиция, — в очередной раз проигнорировав вопрос, мужчина протянул листок бумаги и ручку. — Значит, смотрите: если парень выйдет с вами на связь — немедленно сообщите мне. Мой телефон у вас есть.

Мужчина встал, взял листок с записанным Лизой номером и, повторив: «Незамедлительно», вышел из кафе.

Иллюзии по поводу порядочности следователя стерлись в момент. В голове все стало еще запутаннее: он опрашивал ее, будто Борис преступник, а не тот, кому нужна помощь.

«Разве так должны поступать сотрудники полиции?» — подумала Лиза и, без малейшего понятия, что ей делать дальше, отправилась в сторону дома.

Как только она вышла из кафе, в нее врезался человек в кепке с высоко поднятым воротником. От столкновения из рук мужчины выпала кипа бумаг и разлетелась в разные стороны. Лизе, уже уставшей от окружающего хамства, захотелось накричать на неуклюжего прохожего, но спустя несколько секунд она закрыла глаза, глубоко вздохнула и, присев, принялась помогать ему.

Лиза собрала с дюжины листов возле своих ног и потянулась за следующим, как в этот же момент за тем же листом протянул руку мужчина. Едва пальцы соприкоснулись, прохожий резко и нервно одернул руку.

Девушка не поняла, отчего такая неприязнь, и, подняв глаза, замерла в ступоре.

— Меня ищут. Не привлекайте внимания.

Это был он! Точно он! За козырьком и воротом его лица практически не было видно, но сомнений не оставалось. В голове Лизы в момент возникло огромное множество вопросов, но, взяв себя в руки, она продолжила неспешно поднимать пустые листы с асфальта.

— Я понимаю, что у вас нет причин мне доверять, но поверьте, все встанет на свои места, когда я объясню. Только прошу: до того момента никому не рассказывайте, что меня видели. Завтра в этом же кафе в восемь вечера — вам будет удобно?

— Да, — будто с оттенком вопросительности произнесла девушка.

— Тогда до завтра, Лиза! — парень забрал из ее рук листы, на несколько секунд посмотрел ей в глаза и, не оглядываясь, ушел, оставив после себя лишь скромную улыбку.

Лиза, как вкопанная, стояла на этом месте еще добрую минуту, пока автомобильный гудок проезжающего такси не вернул ее в реальность.

Все попытки узнать хоть что-то о Борисе были тщетны, а тут он сам свалился как снег на голову. Да еще и так, будто Лиза невольно стала героиней какого-то детектива. Голову переполняли мысли, идеи, предположения…

«Незамедлительно сообщить!» — всплыли слова следователя.

«Прошу, не говорите…» — как бы в противовес прозвучала просьба Бориса.

«А вдруг он душевнобольной и ему нужна помощь? Нужно сообщить. Точно нужно! Хотя следователь этот очень уж странный. Как и все вокруг», — беспокоилась Лиза.

Остаток дня девушка безуспешно ломала голову, как ей следует поступить. Соображений было крайне много, а принять хоть какое-то решение она была не в силах. Единственным проверенным способом Лиза посчитала разговор с Таней.

«Так, сегодня среда, значит, она будет позже обычного», — выходя из ванной, думала девушка. Постоянный мозговой штурм высосал из нее все силы, поэтому она решила прилечь до ее прихода. Таня, независимо от времени дня и ночи, имела привычку заходить в квартиру очень шумно: швырнуть ботинки, обматерить вечно падающую с крючка куртку и, конечно, громко хлопнуть дверью. Проспать такое просто невозможно.

«Пара часов сна — это то, что нужно!» — рассудила Лиза, укутавшись мягким одеялом.

Открыв глаза, она наконец, впервые за долгое время, почувствовала, что отдохнула. Мышцы приятно потягивало от пребывания в одном положении, а голова была абсолютно ясна. Сквозь щель между плотных штор пробивался солнечный свет, который заставил Лизу задуматься о времени.

«е-мое!» — рявкнула она, резко вскочив с кровати.

Взяв в руки телефон, девушка увидела, что время — первый час, и прочитала вечернее сообщение от подруги: «Милая, прости, сегодня не приду. Познакомилась с милейшим мальчиком. Мы едем в караоке».

Такое иногда случалось: Таня могла загулять на всю ночь и, не заезжая домой, поехать на работу. По какой-то причине внешне усталость на ней не отражалась. Только ближайшие выходные она проводила в кровати, не вставая, восстанавливая форму.

Накинув на себя первое, что попалось из одежды, бегло почистив зубы и проглотив залпом чашку холодного кофе, Лиза вылетела на работу. Вообще, у нее не было строгого графика и, как следствие, никто не смог бы отчитать ее за опоздание, но она сама выстроила себе в голове расписание и на данный момент очень отставала.

Работать толком не получалось. Несмотря на хороший сон, все сыпалось из рук, а мысли были только о предстоящей встрече, вплоть до того момента, когда Лиза приехала в кафе. Естественно, добралась она сильно раньше назначенного времени, но этот факт сам по себе успокаивал ее, ведь она сделала все, что должно. Без пяти восемь в кафе вошел Борис. Сегодня он был уже без излишней «киношной» маскировки. Только не свойственные ему большие очки говорили о том, что он все же чего-то опасается.

— Здравствуйте, Лиза! Я присяду?

— Конечно! Как вы? — неожиданно для себя трепетно спросила девушка.

— Все в порядке, ну… почти все. Спасибо, что пришли. Как у вас дела?