Влюбилась в главного героя? Упс...только теперь я злодейка

— Которые закончатся завтра на дыбе, — напомнил Полночь. — Давай, редактор. Покажи класс.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась.

Что мне нужно? Чтобы наручники открылись? Нет, слишком сложно. Что-то проще.

Инструмент. Мне нужен инструмент, чтобы открыть эти чертовы браслеты.

Метла Морганы! В начале рукописи упоминалась метла с двумя мешочками. Я тогда ещё оставила пометку: «Не забудьте использовать дальше». Ну вот, пригодилась собственная придирка.

Окей. Призвать метлу. Как это сделать? В рифму. С магией. Что-то вроде...

Я открыла рот. И тут же закрыла.

— Это идиотизм, — пробормотала я.

— Давай уже! — поторопил Полночь.

— Я даже произнести это не могу, — призналась я, чувствуя, как горят щёки.

— Начни с одного слова, — предложил кот, смягчившись. — Ты уже однажды заставила её ответить.

Нет. Не было.

Я сжала кулаки (насколько это было возможно в наручниках), набрала полные легкие воздуха и выпалила первое, что пришло в голову:

— Через ночь и через стены,

Отыщи меня, метла.

Помоги разбить мне цепи,

Унеси подальше зла! — выпалила я, вкладывая в слова весь страх, который не могла больше удерживать.

Тишина. Я открыла один глаз. Потом второй. Ничего не произошло.

— Ну вот, — начала я. — Я же говорила, что это...

ГРОХОТ!

Что-то с размаху врезалось в окно. Мутная слюдяная пластина разлетелась, по камню царапнули железные прутья. Я зажала рот ладонью: такой грохот точно услышали.

Я заорала. Полночь подпрыгнул, выгнув спину дугой.

В узкий оконный проём, раздвигая магией железные прутья, протискивалась...

МЕТЛА. Настоящая. Чертова. МЕТЛА.

Старая, потрепанная, с соломенной щеткой и длинной деревянной ручкой. К ней были привязаны два небольших мешочка — один тряпичный, другой кожаный.

Метла протиснулась в камеру и упала к моим ногам. Прутья со скрежетом сомкнулись за ней. Для меня лазейки не осталось.

Я уставилась на нее. Потом на Полночь. Потом снова на метлу.

— Ээээ... — выдавила я. — Это... это только что...

— Сработало, — закончил Полночь, и в его голосе прорывалось нечто похожее на удивление. — Ты, милочка, только что призвала метлу. Неплохо для редактора.

— Получилось, — выдохнула я, схватившись за древко. Ладони дрожали так, что я едва его удержала.

— Стражник идёт, — шепнул кот, прижав ухо к двери. — Пока он доберётся из караулки, освободи руки.

Но я уже не слушала. Я схватила метлу (насколько это было возможно в наручниках) и прижала к себе, как лучшую подругу.

За дверью ещё было тихо, но от этого я боялась сильнее. Я лихорадочно перебирала мешочки. Радоваться будем снаружи.

— Ты все еще в наручниках, — напомнил Полночь. — Так что попридержи свою эйфорию и займись делом.

Я опомнилась. Точно. Наручники.

Быстро развязала тряпичный мешочек — внутри оказались сушеные травы. Приятно пахли, как бабушкин чай. Второй мешочек был интереснее — там лежали гвозди, какие-то металлические штучки и... о боже, ШПИЛЬКИ!

Длинные, тонкие шпильки. На одной золотилась крошечная руна в форме раскрытого замка.

— Знаешь, как открывать замки? — поинтересовался Полночь, наблюдая, как я выуживаю шпильку.

— Только в кино, — призналась я с досадой и вставила шпильку в замок. — Откройся. Пожалуйста.

Руна обожгла пальцы. Металл сам изогнулся, нащупывая механизм.

КЛИК. Наручник на правой руке открылся. Я замерла, уставившись на свободное запястье.

— ПОЛУЧИЛОСЬ! — заорала я шепотом (да, такое возможно). — О БОЖЕ, ПОЛУЧИЛОСЬ!

Быстро открыла второй наручник. Руки свободны! Я потерла запястья, на которых красовались красные отметины от железа, и расплылась в улыбке.

— Спасибо твоей хозяйке, — прошептала я, пряча погасшую шпильку в мешочек. Самоуверенности хватило бы на взлом. Умения — точно нет.

— Поздравляю, — сухо заметил Полночь. — Теперь осталась мелочь — открыть дверь.

Я посмотрела на массивную деревянную дверь камеры. С железными петлями. Замком размером с мой кулак. И, судя по всему, магическими печатями, которые слабо мерцали в темноте.

— Ага, — протянула я. — Мелочь.

Попробовала потянуть за ручку. Не поддается. Железная, холодная, безжалостная.

— Заклинание? — предложил Полночь.

Я задумалась. Попыталась сочинить что-то в рифму. Но ничего не приходило в голову. Мозг отчаянно буксовал, как машина в снегу.

— Не получается, — призналась я. — Нужна... не знаю... другая идея.

Полночь обошел меня по кругу, разглядывая, как картину в музее.

— У тебя есть чары соблазна, — медленно произнес он.

— Думаешь, я смогу вызвать их снова? — спросила я с сомнением, пряча шпильку.

— Чары, — напомнил кот с досадой. — Ключ не поможет, а стражник откроет сам.

Я уставилась на него.

— Ты хочешь, чтобы я его очаровала? — я почувствовала, как к страху примешивается стыд.

— Хочу, чтобы ты вышла живой, — ответил Полночь. — Заставь его открыть дверь. Остальное решай сама.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Я закрыла глаза, ненавидя эту необходимость.

— Попробую, — сказала я, всё ещё чувствуя стыд. — Только чтобы выйти.

— Тогда позови его, — ответил кот с тревогой, прислушиваясь к коридору.

Я посмотрела на свое отражение в луже воды на полу. Растрепанные светлые волосы. Синяк под глазом. Бледное лицо. Губы, все еще припухшие после поцелуя с герцогом.

— Ладно, — выдохнула я. — Попробуем. Но если это не сработает, я официально объявляю тебя самым бесполезным котом в истории.

— Принято, — невозмутимо согласился он.

Я подошла к двери. Приложила ухо. Слышались шаги — размеренные, тяжелые. Стража патрулировала коридор.

Сейчас или никогда.

Я набрала полные легкие воздуха и заорала:

— ПОМОГИТЕ! МНЕ ПЛОХО!

Шаги остановились.

— ПОМОГИТЕ! Я... я умираю! Мне холодно! Я не могу дышать!

Я добавила в голос дрожь (что было несложно, учитывая, что я действительно замерзла), капельку отчаяния и щепотку беспомощности.

Шаги приближались. Быстрее. Ближе.

— Что там?! — раздался грубый мужской голос за дверью.

— Я... — я сделала голос тише, слабее, — я замерзаю... пожалуйста... помогите...

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась — совсем чуть-чуть, на ширину ладони. В щели показалось лицо стражника — молодой парень, лет двадцати пяти, с щетиной на щеках и настороженными глазами.

— Ты чего орешь? — буркнул он.

Я посмотрела на него. Прямо в глаза.

И... даже не знаю, как это описать. Что-то внутри меня щелкнуло. Как выключатель. Или как кнопка «вкл» на каком-то древнем магическом генераторе.

Воздух снова изменился. Потеплел. Наполнился ароматом ванили и меда. Тягучим, сладким, дурманящим.

Глаза стражника расширились. Он замер, уставившись на меня, как кролик на удава.

— Подойди ближе, — прошептала я, и мой голос стал другим. Бархатным. Мягким. Обволакивающим, как теплое одеяло. — Пожалуйста... мне так холодно...

Он шагнул в камеру. Потом еще один. Двигался медленно, как во сне. Не отрывал взгляда.

— Дай мне ключи, — попросила я, протягивая руку.

Он послушно полез за поясом, где на связке висели ключи. Снял их. Протянул мне.

Я взяла. Улыбнулась ему — широко, благодарно.

— Спасибо, — выдохнула я. — Ты очень добрый.

А потом толкнула его вглубь камеры, отступая к порогу. Метлу я уже прижимала к боку, а Полночь проскользнул между моими ногами в коридор.

Он пошатнулся, упал на пол с грохотом.

Я выскочила за дверь, захлопнула ее и быстро повернула ключ в замке.

КЛИК.

— ЧТО?! — Стражник вскочил, бросился к двери, задергал ручку. — ЭЙ! ВЕДЬМА! ОТКРОЙ НЕМЕДЛЕННО!

— Извини, красавчик! — крикнула я через дверь. — Ничего личного! Просто бизнес!

— Ловко, — выдохнул Полночь уже за дверью. Он косился на замок, явно не веря, что тот удержит стражника надолго.

— Потом оценишь, — оборвала я его, перехватывая метлу. — Показывай дорогу!

— Тогда быстрее, — согласился кот, нервно оглядываясь на дверь.

— СТРАЖА! — орал за дверью стражник. — СЮДА! ВЕДЬМА СБЕЖАЛА!

— Бежим, — скомандовала я.

Мы помчались по коридору. Темно. Холодно. Только лунный свет падает сквозь узкие окна, рисуя на каменном полу серебристые полосы, как в триллере.

Я бежала, сжимая метлу, как копье. Полночь несся рядом, бесшумный, как тень.

За спиной раздались крики. Топот ног. Звон оружия.

— Куда?! — задыхаясь, спросила я.

— Там! — Полночь метнулся влево. — Черный ход! Для слуг!

Мы свернули за угол и пронеслись мимо кухни. С крючка у чёрного хода я сорвала грубый плащ, завернулась в него на бегу. Впереди показалась старая деревянная дверь.

Я попробовала дернуть. Заперто.

— Ключи! — Полночь подпрыгивал на месте. — Давай ключи!

Я судорожно перебирала связку. Один ключ. Второй. Третий. Не подходит! Четвертый...

КЛИК. Дверь подалась.

Я рванула ее на себя, и нас обдало ледяным ветром.

Мы выскочили на улицу. И я замерла. БОЖЕ МОЙ. Ламиния. Это было... красиво. Жутко. Завораживающе.

Вечная ночь расстилалась надо мной бездонным шатром, усыпанным звездами — такими яркими, такими огромными, что казалось, протяни руку — и дотронешься. Луна висела в небе, как гигантский серебряный диск, заливая все вокруг призрачным светом.

Снег. Везде снег. Белый, пушистый, переливающийся в лунном свете, как рассыпанные бриллианты.

Дома — готические, с острыми крышами и витражными окнами, из которых пробивался теплый свет. На стенах рос светящийся мох — зеленовато-голубой, мерцающий, как гирлянда.

На улицах стояли магические фонари, внутри которых парили светящиеся кристаллы.

— Красиво, — выдохнула я. — Но...

— Холодно, — закончил Полночь. — Да. Добро пожаловать в Ламинию, милочка.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ! Колокол. Громкий, настойчивый, разносящийся над городом, как набат.

— Тревога, — сообщил Полночь. — Нас хватились.

— КУДА БЕЖИМ?! — заорала я.

— К Мертвому озеру! — Он сорвался с места. — Там паром! Переберемся в другое королевство!

— МЕРТВОЕ ОЗЕРО?! — Я понеслась за ним, проваливаясь в сугробы. — ЭТО НОРМАЛЬНО ЗВУЧИТ?!

— Для Ламинии — да!

Мы метнулись в переулок между домами. Темно. Узко. Пахнет дымом из труб и чем-то сладким — выпечкой?

За спиной раздались крики стражи.

— ТАМ! ОНА БЕЖИТ НА ЗАПАД!

— Быстрее! — шипел Полночь.

Я бежала. Задыхалась. Ноги скользили на ледяных камнях. Легкие горели. Метла била меня по ногам при каждом шаге.

Но я бежала.

Потому что альтернатива — дыба, раскаленные щипцы и герцог с темными глазами, который придет меня пытать.

А я, как выяснилось, была не готова к пыткам.

Совсем.

Мы вырвались из города. Впереди чернел лес — мрачный, как в фильме ужасов. Ледяные деревья торчали, как скелеты. Между ними мелькали тени.

— Туда, — скомандовал Полночь.

Мы нырнули в лес. И тут я поняла, что начинается самое интересное. Охота только началась.

Глава 3

Знаете, что хуже, чем бежать через лес вечной ночи с говорящим котом и ордой инквизиторов на хвосте?

Я только что сбежала из темницы, где герой моей рукописи оказался моим палачом. И где я успела ответить на его поцелуй. Один — зато какой неуместный.

— Левее, — скомандовал Полночь, грациозно перепрыгивая через поваленное дерево, покрытое серебристым мхом.

Я, в отличие от кота, грациозностью не отличалась. Споткнулась, взмахнула руками, как мельница в истерике, и чуть не впечаталась носом в ствол древней сосны.

— Ты уверен, что знаешь дорогу? — прохрипела я, хватаясь за колючую кору.

Полночь одарил меня взглядом, который обычно приберегают для особо одарённых учеников.

— Дорогая, я топчу эти земли уже девяносто шесть лет. Я знал эти тропы, когда твоя прабабушка ещё не родилась.

— Моя прабабушка жила в Саратове и об этом мире не знала, — выдохнула я, на миг почувствовав почти болезненную тоску по дому.

Кот смущённо дёрнул ухом и перестал спорить о моей прабабушке.

Где-то позади раздался звук охотничьего рога. Протяжный, тревожный, от которого кровь в жилах превращалась в ледяную кашу. Инквизиторы не отставали.

Конечно не отставали. Их предводитель — тот самый герцог с плечами шкафа и сердцем холодильника — наверняка возглавлял погоню лично. После того, как я его околдовала (случайно!), обчмокала (технически он первый начал!) и сбежала (а вот это уже осознанно), он явно жаждал моей крови.

Или моих губ. Нет. Крови. Определённо крови.

— Быстрее! — рявкнул Полночь. — Мёртвое озеро за тем холмом!

Мёртвое озеро. Звучит оптимистично. Прямо курорт мечты.

Я ускорилась, игнорируя боль в боку и ветки, хлещущие по лицу. Моя метла, верная идиотка, летела где-то сверху, периодически врезаясь в деревья и роняя травы из сумки. За нами тянулся след из лаванды и полыни — любой следопыт нашёл бы нас с закрытыми глазами. Метла наконец отозвалась на мой приказ и понесла нас низко над снегом; держать её ровно оказалось куда труднее, чем вызвать.

Холм оказался не холмом, а горой. Маленькой такой, уютной горой, на которую нормальный человек карабкался бы часа два. Я преодолела её за пятнадцать минут — удивительно, что делает с организмом страх быть сожжённой на костре.

И замерла на вершине.

Мёртвое озеро раскинулось внизу, как осколок разбитого зеркала. Чёрная вода не отражала ничего — ни луну, ни звёзды, ни деревья на берегу. Она просто... поглощала свет. Втягивала его в себя, как голодный зверь.

По берегам озера стелился туман — густой, молочно-белый, живой. Он двигался, завивался спиралями, тянул щупальца к воде и отдёргивал их, словно обжигаясь.

— Красиво, — выдохнула я.

— Смертельно, — поправил Полночь. — Не вздумай касаться воды. Озеро забирает воспоминания. Окунёшь палец — забудешь своё имя. Окунёшь руку — забудешь, кто ты. Войдёшь целиком...

— Звучит так, будто отнимут что-нибудь вместе с жизнью, — сказала я, с тревогой всматриваясь в чёрную воду.

— Озеро забирает память, а потом человека, — ответил кот с тревогой. — Не подходи к кромке без меня.

Чудесно. Просто чудесно. Впереди — озеро, пожирающее память. Позади — инквизиторы, жаждущие моей смерти. И я — в теле ведьмы, которая не помнит ни одного полезного заклинания.

— И как мы его пересечём?

Полночь кивнул в сторону полуразрушенного причала, еле видного сквозь туман.

— Паромщик. Он перевозит путников за плату.

— Какую плату? — насторожилась я.

— Обычно воспоминание, — неохотно признался кот. — Он сам назначает цену.

Я открыла рот, чтобы возмутиться (серьёзно, что за экономика в этом мире?!), когда земля подо мной содрогнулась.

Нет, не земля. Холм. Холм, на котором я стояла, начал подниматься.

Я завизжала и покатилась вниз, цепляясь за траву, камни, корни — за всё, что попадалось под руки. Полночь, этот пушистый предатель, элегантно спрыгнул и приземлился на лапы, наблюдая за моим падением с выражением лёгкой скуки.

Холм продолжал расти. Вернее, не расти — разворачиваться. То, что я приняла за скалы, оказалось чешуёй. То, что приняла за пещеру — ноздрёй. То, что приняла за два валуна...

Два глаза — огромных, янтарных, с вертикальными зрачками — уставились на меня с выражением крайнего раздражения.

— Какого... — прогрохотал голос, от которого задрожали деревья, — ...лешего ты топталась по моему носу?

Дракон. Я сидела на земле перед драконом. Настоящим драконом.

С крыльями, хвостом, чешуёй цвета старого серебра и выражением морды, которое я видела только у бабушки, когда её будили раньше десяти утра в субботу.

— Я... — голос мой звучал как писк придавленной мыши. — Я не знала, что это вы. То есть ты. То есть Вы, Ваше Драконье Величество.

Дракон фыркнул. Из его ноздрей вырвались две струйки дыма, которые едва не опалили мне брови.

— «Ваше Драконье Величество»? — он склонил голову набок, разглядывая меня с интересом энтомолога, обнаружившего особенно уродливого жука. — Давно меня так не называли. Последняя идиотка, которая так сказала, пыталась украсть мой коготь для любовного зелья. Я её съел.

Сглотнула. Громко.

— Я не собираюсь красть ваш коготь.

— Разумеется, не собираешься. — Дракон зевнул, продемонстрировав зубы размером с мою руку. — У тебя для этого кишка тонка. Да и для любовного зелья тебе хватает собственных... талантов.

Полночь подошёл и уселся рядом, обвив хвостом лапы с видом кота, наблюдающего увлекательное представление.

— Жорик, — произнёс он с ноткой застарелой усталости в голосе. — Вижу, ты всё так же приветлив.

Я поперхнулась воздухом.

— Жорик?! — выдохнула я, уставившись на огромную чешуйчатую тушу. — Дракона зовут... Жорик?!

Янтарные глаза сузились до щелочек. Из ноздрей вырвался дым — уже не игривый, а раздражённый.

— Георгий, — прорычал он с ледяным достоинством. — Георгий Драконович Пламенный, Ужас Северных Земель, Хранитель Забытых Сокровищ, Последний из Древних...

— Жорик, — невозмутимо перебил Полночь.

Дракон — Жорик, боже мой, ЖОРИК! — перевёл взгляд на кота. Если бы взгляды убивали, Полночь превратился бы в котлету. Обугленную котлету.

— Всё ещё таскаешься за ведьмами, как блоха за собакой? — прорычал он.

— Всё ещё прячешь нос под снегом? — Полночь поднял хвост с опасным удовольствием. — А мы едва на тебя не наступили.

Они уставились друг на друга. Я затаила дыхание, ожидая вспышки пламени или хотя бы когтей.

Дракон расхохотался. Смех был похож на обвал в горах — грохочущий, раскатистый, совершенно неуместный посреди леса вечной ночи.

— Скучал по тебе, пушистый засранец.

— Взаимно, чешуйчатый пенсионер. — Полночь облизал лапу с невинным видом. — Кстати, Жора, ты похудел. Или это холм под тобой просел?

— Жо-ра?! — Я всё ещё не могла прийти в себя. — То есть дракон... древний дракон... которому, судя по размерам, лет триста...

— Шестьсот сорок семь, — поправил Жорик с обидой в голосе.

— И за шестьсот сорок семь лет никто не сократил это до Жорика? — спросила я, тщетно сдерживая нервный смешок.

Жорик фыркнул так, что от порыва горячего воздуха моя юбка взметнулась.

— Во-первых, девочка, — прогремел он, наклоняя морду ко мне, — моё имя было величественным и грозным задолго до того, как твои предки вылезли из пещер. Это люди превратили его в... — он поморщился, — ...в «Жорика».

— Во-вторых, — продолжил Полночь вместо него, — Георгий Драконович обижается, когда его так называют. Поэтому я это делаю при каждой возможности.

— В-третьих, — Жорик выпустил ещё одну струйку дыма прямо мне в лицо, — девочка туповата. Уверен, что она — Моргана? Та Моргана была умнее.

— Это Моргана, — подтвердил Полночь. — Только с новой... начинкой.

Жорик наклонил гигантскую голову, принюхиваясь. Его ноздри — каждая размером с люк — раздулись, втягивая воздух. Он обнюхивал меня, как собака обнюхивает подозрительный пакет.

— Хм. — Его глаза сузились. — Пахнет иначе. Душа другая, но тело то же. И магия... — он снова принюхался, — магия дремлет. Как медведь зимой. Как я до того, как некая идиотка станцевала качучу на моём носу!

— Я не танцевала качучу! — возмутилась я. — Я убегала!

— От кого? — дракон сразу перестал улыбаться.

Звук рога донёсся снова — ближе, отчётливее. Инквизиторы спускались с соседнего холма, их факелы мелькали между деревьями, как злобные светлячки. Жорик шагнул между нами и дорогой. По снегу пробежал огненный след, отрезая погоню. За этой преградой у нас появились несколько минут.

— От них, — выдохнула я, показывая на склон.

Жорик медленно повернул голову в направлении звука. Движение было величественным и жутким одновременно — как будто гора решила посмотреть на назойливых муравьёв.

— Инквизиция. — В его голосе не было страха. Только бесконечное презрение. — Мальчишки с мечами, которые думают, что могут убить магию.

— Один из них — герцог Деймон, — вставил Полночь. — Глава ордена Живой Розы.

— Знаю. — Жорик снова зевнул. — Его отца звали Родерик. Деда — Максимилиан. А этого — Деймон. — Он фыркнул. — Люди и их пафосные имена. Хоть бы Васю назвали для разнообразия.

Я хихикнула. Не удержалась.

— Говорит дракон по имени Жорик.

Янтарные глаза полыхнули.

— Георгий. Драконович. Пламенный.

— Жо-рик, — протянула я, наслаждаясь его раздражением.

Полночь мурлыкнул — звук чистого злорадства.

— Нынешний герцог, — продолжил Жорик, игнорируя нас, — влюблён в ведьму и пытается это отрицать. Классика.

Я покраснела. Это было нелепо — краснеть перед существом, которое могло сжечь меня одним чихом, — но щёки полыхали огнём.

— Он не влюблён! Он хочет меня казнить!

— Одно другому не мешает, деточка. — Жорик выпустил ещё одну струйку дыма, на этот раз задумчивую. — Люди — забавные существа. Всегда пытаются убить то, что любят. Или съесть. Или и то, и другое.

— После такого я почему-то ещё больше боюсь, — призналась я, пытаясь улыбнуться.

— Это мудрость веков. — Он поднялся на лапы — все четыре, каждая толщиной с вековой дуб. — Идём. Провожу вас к озеру. Паромщик — мой должник.

— Должник? — Полночь поднял ухо. — Что ты ему одолжил?

— Свою сдержанность. — Жорик оскалился. — Он трижды пытался украсть моё пламя для своих фокусов. Я его трижды не съел. Теперь он мне обязан.

Логика была железной. Безумной, но железной.

Мы двинулись к озеру — странная процессия из дракона размером с пятиэтажный дом, чёрного кота с манерами профессора и девушки в теле ведьмы, которая всё ещё не понимала, как оказалась в этом сумасшедшем мире.

Жорик шёл удивительно тихо для существа своих размеров. Его лапы ступали мягко, чешуя не издавала ни звука, хвост плавно скользил по земле, не задевая ни единого дерева. Идеальный хищник.

Идеальный саркастичный хищник по имени Жорик.

— Значит, — начал он голосом, от которого вибрировал воздух, — ты — редактор из другого мира, застрявшая в теле ведьмы, которую собираются сжечь за преступления, которых она не совершала?

— Откуда ты знаешь? — я резко обернулась к коту, чувствуя себя преданной.

— Деточка, — перебил он, — я дракон. Мне шестьсот сорок семь лет. Я видел рождение и смерть империй. Читал книги, которые ещё не написаны. Слышал шёпот звёзд и жалобы луны. — Пауза. — И Полночь мне всё рассказал телепатически, пока ты краснела и хихикала над моим именем.

— Предатель! — крикнула я коту.

— Информирование союзников, — невозмутимо поправил Полночь. — И, Жорик, она не хихикала. Она ржала.

— Я смеялась от нервов, — возразила я, опуская глаза. — Иначе бы завыла.

— Ржала, — хором констатировали дракон и кот.

— Твоя ситуация — дерьмо, — подытожил Жорик с прямотой, которую можно было бы назвать освежающей, если бы она не была такой убийственной. — Оксания — та ещё стерва. Знал её, когда она только начинала своё восхождение. Думал, кто-нибудь её прихлопнет раньше, чем она накопит силу. — Вздох, от которого деревья пригнулись. — Переоценил человечество. Как обычно.

— Ты можешь помочь? — с надеждой спросила я.

Жорик остановился. Повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз — буквально, потому что я едва доставала ему до колена.

— Сжечь демоницу я бы попробовал, — процедил дракон, выпуская дым. — Но пока она питается пленными душами, огонь её не добьёт. А вот людей вокруг — запросто. Сначала нужно разрушить тюрьму.

Сердце подпрыгнуло.

— Правда?!

— Мне нужен способ ударить по ней, не сжигая заложников, — отрезал Жорик. — И ты пока нужна живой. Поэтому я доведу вас до озера.

Я прикусила губу. Возразить хотелось, но жечь людей ради моего спасения я тоже не собиралась.

— Я — дракон, девочка. Не герой. Не спаситель. Не рыцарь на белом коне. — Хвост хлестнул по земле, оставляя борозду. — Герои умирают молодыми. Я предпочитаю жить старым. И спать на холмах. И чтобы по моему носу не топтались.

— Особенно по такому чувствительному драконьему носу, — добавил Полночь. — У Жорика нос — его слабое место.

— Георгий, — торопливо поправилась я, не желая снова сердить дракона.

— Жо-рик, — промурлыкал кот.

Полночь потёрся о мою ногу — неожиданный жест утешения.

— Не обращай внимания. Жорик помогает только когда думает, что никто не смотрит.

— Слышу, пушистый, — проворчал дракон, недовольно косясь на кота.

Кот довольно зажмурился. Последнее слово он оставил себе без всяких слов.

Мы вышли к берегу Мёртвого озера. Вблизи оно выглядело ещё страшнее — чёрная вода казалась густой, как масло, и от неё веяло холодом, который не имел ничего общего с температурой. Это был холод забвения. Холод пустоты.

У полуразрушенного причала покачивалась лодка — старая, деревянная, с бортами, покрытыми странными письменами. На корме стояла фигура в балахоне цвета тумана.