Русская гейша. Во имя любви

- Успокойся, Ханако, - строго сказала я, проходя в чайную комнату, которая служила нам репетиционной, когда там не проводили тяною. – Ты просто придираешься к ней. Ничего она не толстая, все пока в меру.

- Именно пока! – не унималась она.

Ханако, в обычной жизни – Рита, было восемнадцать лет, но выглядела она намного моложе. Худенькая, низкорослая, но пропорционально сложенная, с узким изящным лицом, на котором сияли карие миндалевидные глаза, с очаровательными ямочками на розовых щеках Ханако производила на клиентов неизгладимое впечатление. К тому же она пока ходила в ученицах и наряды я подбирала соответствующие. Она приехала в Москву из Волгограда прошлой осенью. Ее привезла Идзуми, считая, что из нее может получиться гейша. Тем более образование у нее было подходящее - культпросвет училище, оркестровое отделение. Она играла на различных инструментах. Кроме этого с раннего детства занималась танцами и много выступала. Так что опыт работы перед зрителями, несмотря на юный вид, у Ханако имелся приличный. А живой задиристый характер был только плюсом для подобного рода деятельности. Ханако быстро училась и на новогодних праздниках выступала наравне с нами, что явилось для меня незаменимым подспорьем.

- Сегодня мы разделимся, - сказала я ей. – Ты будешь в паре с Сакурой, так что смотри, особо ее не доставай.

- Да я что? – засмеялась Ханако, вскинув тонкие черные брови. – Я на самом деле всех вас очень люблю!

- Знаю, знаю, - улыбнулась я, заходя в чайную комнату.

Сакура сидела на циновке, щипала струны сямисэна и тихо, ритмично напевала, периодически поглядывая в тетрадь, лежащую перед ней. Ее русые волосы были заплетены в косу, серые глаза опущены. Старинный сямисэн на фоне ее голубого свитера с белыми оленями и синих джинс смотрелся немного странно. Идзуми медленно кружилась в танце. Ее изящная фигурка на фоне раздвижной перегородки фусума с изображением горы Фудзи казалась легкой и напомнила мне почему-то порхающего мотылька. Возможно, из-за ярко-голубого кимоно, полы которого разлетались в такт движению. Увидев меня, она замерла с поднятой правой рукой, на пальце которой быстро крутился голубой веер.

- Доброе утро, - поздоровалась я.

- Привет, Танечка! – ответили они практически одновременно.

- А я сегодня уволилась из школы, - сообщила я новость.

- Давно пора! – поддержали меня девушки.

- И еще…, - начала я и замолчала, изучая какэмоно, висящий в нише.

На узком вертикальном свитке была изображена мифологическая птица-феникс Хо-о.

- Это Лиза сегодня принесла и повесила, - сказала Ханако, проследив за моим взглядом. – Она сказала, что ей это подарили, и пояснили, что эта птица в Японии - символ счастливого предзнаменования.

- Дорогой подарок, - пробормотала я, подумав, что он наверняка от «раба Григория».

- А что ты начала говорить? – поинтересовалась Идзуми, подходя к нам.

- Ах, да, - спохватилась я. – Значит так, мои красавицы, я решила, что мы отлично поработали, поэтому предоставляю всем трехдневный отпуск.

- Ура! – закричала Ханако и запрыгала на месте. – Можно, я смотаюсь домой?

- Но в отпуск уходим не все одновременно, - добавила я. – Вначале Идзуми и Ханако, так как они из одного города, а затем мы с Сакурой. И для дела так будет лучше.

- Отлично! – захлопала в ладоши Ханако и повисла на шее Идзуми. – Мы сгоняем в наш город! Очень хочется с родными повидаться! А завтра с утра уже можно уехать? – громко спросила она и подскочила ко мне.

- Можно, - ответила я, гладя ее по волосам. – Деньги получите у Лизы. И можете сейчас.

- Бежим! – закричала она и, схватив Идзуми за руку, понеслась к выходу, таща ее за собой.

Сакура аккуратно положила инструмент в футляр и подошла ко мне.

- А ты можешь уехать через три дня, как только они вернутся, - сказала я.

Она опустила глаза и, сложив пальцы лодочкой, привычно поклонилась. Я улыбнулась в ответ, подумав, что девушки все больше становятся похожими на настоящих гейш. Видимо, непрекращающаяся учеба, постоянные репетиции, выступления в образах влияли на подсознание, и в нем закреплялся устойчивый стереотип. Этого я и добивалась. Если мои ученицы начинали в душе чувствовать себя японками, то вели себя на вечеринках в образах гейш естественно и непринужденно. А это главное условие для создания гармонии.

Следующие три дня мы выступали вдвоем с Сакурой. Но пресыщенные праздниками граждане уже пытались войти в рабочую колею, поэтому количество заказов пошло на убыль. Я знала по прошлому году, что такое затишье, наступающее практически сразу после Старого Нового года, продлится не больше недели, а потом нас вновь начнут активно приглашать. Поэтому и решила именно в эти дни дать возможность всем отдохнуть.

Из голубой тетради с изображением розовых цветов сакуры на обложке:

Мои записи.

Почувствуй, как небесный холодный огонь загорелся под твоими босыми ступнями, и вот он охватил все твое усталое измученной тело и пронзил его тысячами очищающих струй. Огонь поднялся к твоей голове и окружил ее голубым ореолом. И твой разум очистился. Ты сейчас как факел, но ты не сгоришь, даже когда твое тело исчезнет в этом небесном пламене. Ты возродишься вновь, отдохнувший и чистый, как прозрачный родник».

С Митихиро я встретилась еще несколько раз. А ночь перед его отъездом, вернее уже раннее утро, потому что последнее выступление закончилось лишь в половине третьего, он провел со мной.

Он заехал за мной в агентство и терпеливо ждал, пока я смою грим и переоденусь. Я попрощалась с охранником, забралась в машину и вопросительно посмотрела на Митихиро. Его глаза были грустными.

- Ты, наверное, очень устала, Таня, – нерешительно проговорил он. – Так поздно!

- Поедем ко мне, - предложила я и неприметно вздохнула.

По правде говоря, мне хотелось очутиться дома, поскорее забраться в постель и уснуть. Но Митихиро был таким грустным, что я решила провести остаток ночи с ним. Услышав мое предложение, он обрадовался и с благодарностью глянул мне в глаза повлажневшими глазами.

Когда мы поднялись в квартиру, я сразу прошла на кухню. Приготовив легкую закуску и достав бутылку красного сливового вина, я поставила все это на поднос и вернулась в гостиную. Митихиро сидел на полу, подогнув ноги.

- Ты бы разделся, - сказала я, улыбнувшись, ставя поднос на пол и устраиваясь рядом. – Так будет удобнее.

- Ты права, - согласился он.

- А давай переоденемся в халаты? - предложила я, вставая.

Митихиро поднялся вслед за мной. Я пошла в спальню и открыла шкаф. Потом сняла с вешалки два шелковых халата. И начала расстегивать блузку. Но Митихиро неожиданно рванул ее с моих плеч. Я замерла, глядя в его расширившиеся зрачки. Митихиро всегда был сдержанным и даже робким. И такое проявление страсти меня немного позабавило. Я начала улыбаться. Но он опрокинул меня на кровать, навалился, тяжело дыша и поднимая юбку. Мне стало смешно. Я ерзала под ним, пытаясь освободиться и смеясь. Но это словно свело его с ума. Скоро юбка оказалась у меня чуть ли не на голове. Он двигался быстро, с шумом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и постанывая. Его энергия тут же завела и меня. И я мгновенно возбудилась. Юбка мешала мне, но не хотелось отпускать его. Митихиро стонал все громче, двигался все стремительнее. Я шла на поводу его страсти, и скоро изогнулась всем телом в острейшем наслаждении.

Когда мы немного успокоились и пришли в себя, Митихиро встал и вышел. Я в недоумении посмотрела, как он скрывается за дверью. Но мне было так хорошо, я чувствовала такое расслабление, что лень было даже окликнуть его. Скоро он вернулся и сел рядом. Я с улыбкой смотрела на какую-то коробочку, которую он поставил рядом со мной.

- Это тебе, - тихо сказала он. – Я привез из Токио.

- О! – восхитилась я. – Ты такой милый. Всегда меня балуешь.

В первый мой приезд в Токио Митихиро подарил очень дорогой черный жемчуг, который добывается в Окинава. И я с удовольствием носила это ожерелье. Приподнявшись на локте, я с любопытством взяла коробочку. Она была деревянной, продолговатой и на вид антикварной. На крышке золотились два иероглифа, но позолота была вытерта явно от времени.

- Это настоящие рин-но тама, - тихо сказал Митихиро. – Продавец уверял, что они принадлежали известной гейше Мамецуку, жившей в Эдо в девятнадцатом веке.

- Не может быть! – рассмеялась я. – Ведь это сугубо интимная вещь. Каким образом шарики могли попасть в антикварную лавку?

- Не знаю, - пожал плечами Митихиро. – Видимо, родственники гейши продали. А как же еще?

Я раскрыла коробочку. На синем атласе матово поблескивали два шарика размером с голубиное яйцо. Я достала их. Они выглядели так, будто были сделаны из тонкого медного листа. Один шарик оказался более тяжелым. Я знала, что он назывался раньше «маленьким человечком». В такой шарик обычно вставляли другой из металла или вкладывали в него несколько металлических язычков. Реже помещали некоторое количество ртути. Второй шарик был явно пустотелым, так как казался намного легче. Рин-но тама вводили в яшмовые ворота. Малейшее движение побуждало металлический шарик перекатываться, что производило мягкое щекотание, похожее на слабый электрический разряд. Гейши постоянно использовали рин-но тама. Во-первых, так они тренировали мускулатуру яшмовых ворот, а во-вторых, испытывали непрекращающееся легкое возбуждение, что придавало их облику еле сдерживаемую чувственность и усиливало эротическое обаяние ики.

- Спасибо, - тихо проговорила я.

- Надеюсь, пригодится, - прошептал Митихиро и обнял меня.

Из тетради лекций госпожи Цутиды:

Гейши считаются последними хранительницами традиционной японской женской культуры. Только они во всей стране умеют правильно носить кимоно и белить лицо, только они сохраняют и повторяют движения древних танцев и слова веселых песен. Именно это поддерживает гейш на плаву, поскольку традиции и их хранители в Японии всегда в почете.

Для правильной грациозной походки в кимоно женщина должна как бы скользить одной ногой впереди другой, делая небольшие шажки, подгибать при ходьбе пальцы ног и немного сгибать колени, как бы чуть косолапить, немного опускать плечи и помахивать руками, не отрывая их от тела. Правильно ходить можно только освоив неудобные деревянные гэта.

Крой кимоно диктует каноны красоты - подчеркивает одни стороны фигуры, такие как затылок и шею, лодыжки, бедра, и маскирует другие - талию, ноги и грудь. А современное платье наоборот всячески выделяет то, что оно скрывает. Кимоно идеально подходит для типичной фигуры японки с ее низкой талией, длинными бедрами и короткими икрами. В современном мире эти каноны красоты безнадежно устарели.

Когда вернулись из отпуска Ханако и Идзуми, я отпустила Сакуру. И подумала, что моей помощнице также необходим отдых.

- Вот что, Лиза, - сказала я ей поздно вечером, когда мы вышли из агентства и попрощались с нашими двумя охранниками. – Давай-ка сейчас поедем ко мне, посидим в спокойной обстановке.

- Давай! – обрадовалась она. – А то ты совсем заработалась! Устроим постновогодний ужин.

- Какой? – рассмеялась я.

- Таня! Новогоднюю ночь ты провела на работе, а я с рабом Григорием. Потом ты беспрерывно разъезжала по вечеринкам. Мы с тобой вместе даже и не подняли по бокалу шампанского.

- А ведь ты права! – нахмурилась я. – Непорядок.

- И вот еще что, - добавила после краткого раздумья Лиза, - нужно Тима позвать.

- Точно! – одобрила я. – Негоже забывать старых друзей. Попытаемся его найти. Звони!

Тимур, или, как мы его звали, Тим, оказался в городе и, на наше счастье, свободен сегодня вечером. А так как он работал стриптизером в ночном клубе, то можно считать, что нам повезло. В данный момент он жил с некоей Ингой, дамой далеко за пятьдесят, деловой женщиной, имеющей собственный бизнес. Но с нами он не прекращал дружбы, и мы с Лизой его очень любили. К тому же он по разным причинам периодически жил у меня.

Когда мы вышли из такси возле моего дома, Тим, к нашему радостному удивлению, уже был на месте. Я поняла это, увидев свет в окне кухни.

- Как хорошо, что у него есть ключ от моей квартиры, - заметила я. – Тебе, Лизка, тоже не мешало бы иметь!

- Так он чаще у тебя живет, чем я, - возразила она. – Странно, что эта Инга тебя все еще не заказала. А то ведь ревнивая баба хуже атомной войны.

- Ну что за глупости ты сегодня говоришь! – ответила я, открывая громоздкую дверь подъезда.

Когда мы вошли, Тим появился в коридоре, сияя нам ярко-синими глазами и, казалось, всеми своими тридцатью двумя нереально белыми зубами. Работая стриптизером, он научился улыбаться не хуже голливудских кинозвезд. Его красивые длинные волосы были окрашены в темно-шоколадный цвет. Тим часто менял имидж в интересах бизнеса, и я видела его то блондином, то рыжим, то жгучим брюнетом. Заметив, что он в одних узких трусиках и моем цветастом фартуке с оборками, надетым на голое тело, мы с Лизой дружно расхохотались.

- Привет! Ты как всегда, – сказала я, когда успокоилась, – красив и обнажен!

- Привет, девчонки! – ответил он, не переставая улыбаться. – Лучше целуйте меня быстрей! Я уже на стол накрыл.

- Стремительно, - заметила Лиза. – Я ведь тебе звонила чуть больше часа назад.

- А вы что, не заметили у подъезда мою новую белоснежную тачку? Это люксовая модель, совсем новенькая, только с завода. Мне Ингуля на Новый год подарила! – быстро проговорил Тим. – Его там что, уже нет?! – испуганно воскликнул он, прилипнув к окну кухни.

Но Тим радостно произнес:

- Стоит, мой красавец! На фоне снега сразу и не заметил! Хорош так же, как и я. Оцените, девочки.

- Верим на слово, - сказала Лиза, обозревая стол, на котором уже стояли закуски и бутылка шампанского. – Да ты тут, и правда, постарался на славу!

Она взяла кружочек колбасы с тарелочки и быстро отправила в рот.

- Эй, подруга! – возмутился Тим. – Мыть руки и за стол. Нечего таскать с тарелок!

- Ладно, ладно, - проворчала она и улыбнулась, подмигнув мне.

Но вначале мы поздравили друг друга с наступившим годом и обменялись подарками. Тим преподнес мне винтажное праздничное кимоно «цукесагэ» густого сине-фиолетового цвета с рисунком в виде маргариток, цветов сакуры, пионов и хризантем. Оно было ручной работы на шелковой двухцветной подкладке. Я замерла от его красоты и ярких сочных красок узора. Потом расцеловала довольного Тима. А Лиза подарила объемную записную книжку. Она была с золотой обложкой, на которой каллиграфически чернел иероглиф «Тацу», обозначающий мой зодиакальный знак дракона.

- Это тебе для новых записей, - тихо проговорила она.

Лиза знала, что я люблю собирать всевозможные изречения японских авторов, понравившиеся мне пословицы, афоризмы. Я уже заполнила до конца несколько книжек. И новая была весьма кстати.

«А в эту буду записывать все, что узнаю о тайных умениях гейш», - почему-то подумала я, прижимая книжку к груди и неприметно улыбаясь.

Когда мы выпили бутылку шампанского и окончательно расслабились, я предложила перейти в комнату. Тим, который так и сидел в фартуке, снял его, аккуратно повесил и, весело посмеиваясь, вышел из кухни.

- Домой что ли поехать? – задумчиво проговорила я. – А то свободных три дня! И Тима прихватить.

- Что ты, Танечка, - возразила Лиза, ставя чашки с горячим кофе на поднос. – В клубе сейчас самый сезон. Кто же его отпустит?

- Да, ты права, - сказала я, разрезая торт и укладывая куски на блюдо. - А ты куда поедешь? Или в Москве останешься?

- Послушай, - ответила она, поворачиваясь ко мне и сияя заблестевшими глазами, - а давай с нами! А?

- Куда это с вами? – нахмурилась я. – С этим ненормальным? Твоим, а когда-то моим рабом?

Хочу пояснить, что первоначально госпожой у Павла Николаевича была я. Но это напоминало скорее игру, тогда как с Лизой у них все было по-настоящему. Я знала, что они даже заключили что-то типа договора, взяв за основу историю писателя Захер-Мазоха и его жены Ванды. После этого он и стал называться рабом Григорием.

- Да, ситуация пикантная, - сказала Лиза. – Он с ума сойдет от счастья, если окажется в компании с двумя госпожами!

- Ну уж нет, моя дорогая! – возмутилась я. – Хочу напомнить, что я в эти игры больше не играю.

- Знаю, знаю, - улыбнулась она. – Но поехать с нами отдохнуть и развеяться, это вовсе не означает вновь становиться госпожой, не находишь?

- И куда вы едете?

- Трехдневный тур в Париж. Он вчера меня умолял позволить ему купить путевки.

- Что, с тургруппой? – испугалась я.

- Нет, индивидуальный, со своим гидом.

- Сколько можно доставать меня?! – раздался в этот момент возмущенный голос Тима, и он влетел в кухню, держа сотовый телефон плотно прижатым к уху. – Я же говорю, что в гостях у девчонок! Ты их прекрасно знаешь! Да-да! Таня и Лиза. Да успокойся ты! Чего?! Чего мы затеваем? Ну ты и дура! Мы тихо-мирно кофе пьем и просто общаемся.

Тим глянул на нас немного беспомощно. Его синие глаза повлажнели, красивые яркие губы скривились в презрительной усмешке. Мы с Лизой перестали говорить и внимательно смотрели на него. Тим закусил губу и отставил телефон от уха. Даже нам был слышен визгливый голос Инги.

- Совсем баба спятила! – прошептал он. – Скоро к фонарному столбу ревновать будет, на который я случайно посмотрю. Все сказала? – громко поинтересовался он, вновь прикладывая телефон к уху. – Пока, зануда!

Тим отключил телефон и бросил его на стол.

- Пей кофе, - предложила Лиза, садясь. – И успокойся.

- Чего это с ней? – спросила я, устраиваясь напротив поникшего Тима.

Он облокотился локтями о стол и вперил неподвижный взгляд в кусочек торта.

- Инга раньше вроде рассудительной была, да и к нам с Лизкой никогда не ревновала, - продолжила я.

- Так то раньше, - ответил он, пододвигая к себе чашку с остывшим кофе. – Но последнее время будто с цепи сорвалась. Особо ее злит, что я не бросаю стриптиз. Недавно прямо в клубе скандал учинила, орала, что все бабы мечтают меня купить и чтоб не смели больше пялиться на ее законного парня. А потом хрустальной пепельницей запустила в нашу постоянную клиентку, жену, между прочим, директора одного банка. Меня оштрафовали, - грустно добавил он.

- Тебя-то за что? – усмехнулась Лиза.

- Правила нарушил. Привел в клуб свою девушку. А это не приветствуется. Мы же всегда в образе свободных роскошных сексуальных красавцев.

- Тоже мне девушка! – заметила я. – Скорее, бабушка! Тебе сколько? Двадцать три? Ты ей вполне внуком мог бы быть.

- Скажешь тоже, - наконец улыбнулся Тим.

- Давай я поговорю с Ингой? - предложила я. – Я же ей нравилась, она легко со мной общалась.

- Боже упаси! – не на шутку испугался он. – Она и тебя сейчас ненавидит. Недавно возмущалась твоим бизнесом и говорила, что агентство «Аямэ» - настоящее гнездо разврата. И пригрозила, что если узнает, что я у вас бываю, то откусит мне, сами понимаете что.

- А мы тебе давно говорили, что все это ненормально, - сказала Лиза. – Возишься со старухой и думаешь, что все так просто.

- Ладно вам! – отмахнулся Тим. – Какая она старуха? Всего-то пятьдесят шесть, а выглядит на сорок. Но крыша конкретно едет!

Он замолчал.

- Климакс, наверное, - тихо сказала я. – В этот период даже нормальные и уравновешенные становятся будто не в себе.

- Да она какие-то таблетки принимает, гормоны вроде, - ответил Тим. – Только мне уже кажется, что ей еще хуже от них, постоянно в неадеквате.

Мы переглянулись с Лизой. Она пожала плечами, потом пододвинулась к нему и обняла за плечи.

- Брось ты ее, - тихо сказала Лиза. – Сколько можно? Все надеешься, что она тебе квартиру купит?

- Уже нет, - еле слышно ответил Тим и положил голову ей на плечо. – Инга после смерти Иры сильно изменилась. Темное это дело, скажу я вам, хотя следствие признало несчастный случай.

- Забудь ты об этом! – заметила я. – Только зря нервы себе мотаешь.

- Знаете, девочки, - тихо проговорил Тим, - мне уже самому хочется развязаться с ней. Моя жизнь стала невыносимой.

- А мы тебя предупреждали, - хмуро проговорила Лиза.

В этот момент в дверь настойчиво длинно позвонили.

- Не иначе Инга, - усмехнулась я и пошла открывать.

- Может, не стоит? – нервно спросил Тим и зачем-то потянулся за фартуком. – Точно она! Примчалась проверить, чем я тут занимаюсь.

Когда я открыла дверь, Инга, не здороваясь, быстро вошла и скинула шубу из соболя прямо на пол. Пригладив золотистые кудри, она вперила в меня грозный взгляд серых глаз. Увидев ее расширившиеся зрачки и побелевшее лицо, я внутренне содрогнулась.

- Добрый вечер, Инга, - вежливо произнесла я и мило ей улыбнулась. – А мы тут решили собраться тесной компанией. Давненько не виделись.

- Развлечение интимное на троих устроить надумали? – усмехнулась она и, оттолкнув меня, быстро двинулась в кухню. – Где этот неблагодарный щенок?

Я смотрела ей в спину с изумлением. Раньше Инга казалась мне умной и воспитанной женщиной. И выглядела она, несмотря на свой возраст, всегда отлично. Но сейчас ее бледное лицо, большие глаза с темными кругами под ними, неровно нанесенная помада на крупных чувственных губах производили отталкивающее впечатление. Но дело было даже не в этом. Общее выражение нервозности, жесткий взгляд, прерывающийся, какой-то лающий голос вызывали желание держаться от нее подальше.

Подняв шубу, я аккуратно надела ее на плечики, повесила в шкаф и пошла за гостьей. Тим по-прежнему сидел за столом, но зачем-то взял кухонный нож, которым Лиза разрезала торт, и нервно крутил его в пальцах. Инга стояла перед ним и молчала. Внезапно она резко наклонилась и сдернула с его колен фартук.

- Хотя бы в трусах, - глухо произнесла она. – А то я уж, грешным делом, подумала, что ты настолько обнаглел, что расхаживаешь нагишом.

- Может, кофе? – неожиданно миролюбиво предложила Лиза.

Я с удивлением глянула на нее. Ее лицо было спокойным, улыбка мягкой. Но я очень хорошо знала Лизу и заметила холод в глубине ее глаз.

«Добром все это не кончится, - начиная пугаться, подумала я. – Лиза, постоянно общаясь с рабом, поневоле стала жесткой и даже жестокой. И несмотря на свой хрупкий изнеженный вид, наверняка в состоянии сломать кого угодно».

- Я что, сюда приехала чаи да кофеи распивать?! – грозно спросила Инга. – Я за этим щенком вообще-то! Ему пора домой!

Инга схватила Тима за руку и подняла его.

- Вот что, дамочка, - сухо и четко произнесла Лиза, - вы не у себя дома, так что ведите себя прилично.

- Кто бы тут рассуждал о приличиях! – расхохоталась Инга. – Какая-то дешевая девка, работающая в сомнительном заведении!

- Инга, что с вами? – попыталась я вмешаться. – Пожалуйста, успокойтесь.

- Заткнись, японская подстилка! – сказала она, резко разворачиваясь ко мне. – Это ты Тимку с толку сбиваешь! Только и слышу: Таня то, да Таня сё, да лучше Тани и Лизы и во всем мире никого не найти.

- Хватит, - спокойно произнесла Лиза, но встала, - вы достаточно сказали. А сейчас извинитесь и уходите по-хорошему.

- А иначе что? – усмехнулась Инга, надвигаясь на нее.

- Замолчи! – визгливо закричал Тим и зажал уши руками. – Иди в машину, я спущусь через минуту, только оденусь.

- Хорошо, хорошо, мой любимый котенок, - вдруг плаксиво заговорила она. – Только не огорчайся так! Все будет, как ты хочешь. Жду тебя! И быстрей спускайся! А то каждая секунда без тебя причиняет мне боль, ты же знаешь.

Инга, не попрощавшись, быстро вышла из кухни. Мы услышали, как хлопнула входная дверь. Тим вздрогнул, открыл глаза и опустил руки.

- Простите ее, - тихо сказал он. – Видите сами, в каком она состоянии. Ее любовь похожа на патологию. Нет ничего страшнее жадной любви стареющей женщины. Как же я устал!

- Но, может, все образуется? – сказала я.

- Хочу навсегда забыть об Инге, - ответил он, - но понятия не имею, как от нее избавиться навсегда. Такая жизнь хуже каторги, а я настоящий заключенный.

Когда Тим ушел, мы с Лизой долго сидели на кухне. Но разве мы могли чем-нибудь помочь ему?

- Добром все это не кончится, - хмуро сказала Лиза. И неожиданно добавила: - Поехали с нами в Париж!

Я улыбнулась такому странному повороту ее мыслей.

- А что? Тебе необходимо сменить обстановку! В общем, это дело решенное! Сейчас позвоню Григорию и прикажу все устроить в максимально короткие сроки.

- Ладно, как хочешь, - сказала я со вздохом. – Мне, и правда, пора уехать хотя бы на три-четыре дня, сменить картинку перед глазами для разгрузки психики. А девчонки сами справятся.