Русская гейша. Во имя любви

- Вот! – оживленно сказал он. – Слушай! Она пишет о банкете с гейшами очень красиво и изысканно. Судя по этим воспоминаниям, они произвели на певицу неизгладимое впечатление. Чего только стоит описание наряда, сидящей рядом с ней гейши, ее прически, сложном сооружении, где цветы соседствуют с позолоченными нитями, блестевшими как бриллианты.

И он зачитал мне довольно длинный отрывок из книги.

- Красочно! – сказала я, когда он закончил. – И очень точно. А то ведь многие думают, что гейши и юдзё - одно и то же. Знаешь, я обычно не говорю, кем работаю. И сама удивилась, когда тебе все сообщила.

Он отбросил книгу в сторону и начал целовать меня. Я жарко ответила, но тут же отстранилась.

- Что ты? – спросил он и обиженно надул губы. – Не нравится, как я тебя целую?

- Я совсем забыла о Лизе! – испуганно произнесла я. – Который час?!

- Половина первого, - нехотя сообщил Кристиан. – Но ты не беспокойся, пожалуйста. Я проснулся рано и сразу позвонил в отель.

- И что она сказала? – поинтересовалась я и начала невольно улыбаться, представив, что он услышал в ответ от моей подруги.

- Именно то, что ты подумала! – рассмеялся Кристиан и обнял меня. - Твоя подруга очень темпераментна и так к тебе привязана. Как она на меня кричала! Mon Dieu!

- И мне, действительно, пора возвращаться, милый, - ласково сказала я.

И увидела, как его глаза быстро наполняются слезами.

- Но зачем? Останься со мной! Мы сейчас пойдем на бульвар, погуляем, затем где-нибудь перекусим, - начал торопливо он. – Можем в одном кафе здесь на Монмартре. Правда, там вечно полно народу и так накурено, что можно задохнуться. Зато много моих друзей-художников постоянно тусуются именно там. Познакомлю со всеми!

- Крис, послушай…, - сказала я и, освободившись из его объятий, отошла к окну. – Я в растерянности. Все произошло так быстро!

Я отодвинула ситцевую занавеску с оборками и выглянула на улицу. Остроконечные крыши соседних домов тонули в тумане. Невдалеке за ними поблескивал высокий купол какого-то собора. Улица с нашего, самого верхнего этажа казалась глубоким узким ущельем, по темному влажному дну которого двигались люди.

- И хорошо, что быстро, - ответил Кристиан, подходя ко мне и оттаскивая от окна. – Ты жалеешь?

- Пока не знаю, - честно ответила я, пытаясь вырваться и начиная смеяться.

Мы упали на кровать, заскрипевшую под тяжестью наших тел. Кристиан стянул с меня кимоно. Я уже изнемогала от желания, вновь захлестнувшего меня, перестала о чем-либо думать и решила просто наслаждаться близостью.

Потом мы уснули в объятиях друг друга.

Из тетради лекций Ёсико:

В древней Японии женщин изображали крепкими, с пухлыми лицами и большой грудью, с тонкими талиями, но тяжелыми бедрами. Такая фигура ассоциировалась с материнством. Мужчины изображались мужественными, часто воинственными, с густыми бородами и сильными телами. Но к XVII веку идеалы изменились. Японские художники в поздних картинах укиё-э стали изображать женщин хрупкими, даже эфемерными, с нежными овальными лицами, таковы стали эталоны красоты.

В то время эротическое искусство достигло невиданных высот. Самыми массовыми и востребованными стали "укиё-э" — серийные цветные оттиски с резных досок. "Э" — значит "картина", а сложный буддийский термин "укиё" понимался как "жизнь сейчас".

Самой популярной литературой того времени стали укиё-дзоси — богато и откровенно иллюстрированные рассказы о повседневной жизни горожан. Это был некий прообраз комиксов, а точнее — японских эротических манга. Интересно, что постоянными клиентами граверных лавок были не только домохозяйки, куртизанки, гейши, актеры, игроки и торговцы, но и самураи, которым появляться в подобных местах запрещалось. Одной из ведущих тем этих повествований в картинках были физические занятия любовью.

Художник–гравер Моронобу изображал не только любовников в различных позах соития. Он запечатлевал и всех остальных персонажей Текучего мира: маленьких служанок, слуг–мужчин, пьяных весельчаков, содержателей публичных домов. Он зарисовывал даже драки между пьяными гостями. На протяжении более двух столетий уличные сцены Ёсивара, абуна–е (непристойные картины), знаменитые гейши, куртизанки и актеры кабуки изображались многими художниками.

- Ты обещал познакомить меня с гейшами, - сказала я, когда Кристиан открыл глаза и улыбнулся мне сонно и мягко.

- Давно не спишь? – спросил он.

- Минут двадцать назад встала и даже спустилась вниз и позвонила Лизе от консьержки. Та, правда, пристала ко мне с расспросами, но ведь я не понимаю по-французски, - лукаво добавила я.

- И что Лиза?

- Хочет познакомиться с тобой поближе.

Кристиан потянулся и сел. Увидев, что его нефритовый стебель вновь начинает наливаться, я засмеялась и отрицательно покачала головой.

- Но я так сильно хочу тебя, - прошептал Кристиан. – Видишь?

И он опустил взгляд вниз, выразительно подняв брови.

- Прекрати! Я договорилась, что мы встречаемся с Лизой через час возле метро «Опера». Это недалеко от нашего отеля.

- Уж мне можешь не рассказывать, где находится это метро, - расхохотался он и встал.

Но я сразу отбежала в угол комнаты, продолжая смеяться.

- Слушай, - сказал Кристиан с воодушевлением, - у меня идея!

Он бросился к шкафу и вытащил большую плоскую картонную коробку. Увидев, что он достает из нее сложенное кимоно в прозрачном пакете, я подошла и взяла его.

- Примерь! Я привез это из Киото. Есть и пояс, как он называется-то?

Кристиан наморщил лоб.

- Оби, - тихо ответила я.

- Есть и это, купленное там же, - добавил он и протянул мне гэта на высоких перекладинах и носочки-таби с выделенным большим пальцем.

- Ты будешь в образе гейши, - радостно сказал он. – И так мы и поедем в чайный дом моей знакомой.

- У тебя есть знакомая владелица чайного дома? – удивилась я. – И ты молчал?

- Не успел, - покаянно ответил Кристиан. – Но это не совсем традиционное заведение. Кое-что мадам Ватанабэ переделала на потребу моде. Все-таки мы в Париже!

- Понятно, - усмехнулась я, разглаживая пальцами шелковые узоры оби. – И как называется сие заведение?

- Как я говорю, «До в Эдо», - серьезно ответил Кристиан.

- Как? – расхохоталась я.

- «Путь в Эдо», конечно, - пояснил он. – Ты должна знать, что Эдо это старое название Токио, а «до» по-японски означает путь.

- Знаю, знаю, - весело ответила я и после паузы заметила: - Но ведь мне нужна прическа и грим.

- Сообрази что-нибудь! – отмахнулся он. – Пойду, позвоню твоей Лизе и приглашу ее. А то придумали у метро встречаться! Возьмем такси и подберем ее у отеля. Хорошо, Таня?

- Делай, как хочешь. А я пока попробую загримироваться.

Кристиан вернулся через полчаса, когда я уже начала раздражаться. Но он молча протянул мне коробочку с театральным гримом, и я сразу заулыбалась.

- Тут неподалеку есть театр и при нем небольшая специализированная лавка, - сказал он, садясь на кровать и неотрывно на меня глядя.

Я уже облачилась в кимоно, затянула оби и заколола волосы в высокую прическу. Деревянные перекладины гэта делали меня выше. Шелк кимоно был травянисто-зеленым с золотисто-коричневыми веточками бамбука. Внутренняя подкладка рукавов – золотой. Оби - черным со сложными переплетениями золотых и бирюзовых нитей. Кристиан смотрел на меня молча. Потом встал и, аккуратно обойдя меня, достал с верхней полки шкафа деревянный футляр. В нем лежало несколько вееров. Он выбрал золотисто-коричневый с узором из темно-зеленых листьев и протянул его мне. Я взяла, поклонилась, заученным движением резко раскрыла его и спрятала улыбку за волнистым шелковым краем.

- Бесподобно, - тихо произнес он и, попятившись, опустился на кровать, по-прежнему не сводя с меня глаз.

- Мне нужно наложить грим, - сказала я, складывая веер.

- Да-да, - пробормотал Кристиан и потянулся за листом картона и карандашом.

Я улыбнулась и перестала обращать на него внимание.

Когда мы спустились вниз, консьержка даже вышла из своей каморки и замерла, в изумлении глядя на меня и прижав полные руки к груди. Потом что-то быстро заговорила на французском. Я поняла лишь «monsieur Christian» и «mademoiselle… est japonaise?». Кристиан что-то ответил ей, улыбаясь. Потом вывел меня на улицу, держа под локоть.

- У консьержки просто шок от твоего вида, - сказал он. – Надо бы и в кафе зайти. То-то мои друзья обрадуются при виде гейши! Стой, Таня, сейчас такси поймаю.

- Аямэ, - тихо проговорила я, прикрывая набеленное лицо веером. – Попрошу сейчас ко мне так обращаться. И ни в какое кафе я в таком виде не пойду.

Но Кристиан не слышал последнее замечание. Он уже остановил машину и о чем-то договаривался с водителем. Усадив меня, он метнулся к продавщице цветов, которая неподалеку поправляла букеты, стоящие в пластиковых вазонах у витрины магазинчика. Я наблюдала, как он что-то говорит ей, возбужденно жестикулируя. Она засмеялась в ответ, кивнула и скрылась в магазине. Кристиан обернулся и махнул мне рукой, широко улыбаясь. Я смотрела на его стройную фигуру в строгом темно-сером костюме. Под расстегнутым пиджаком чернел джемпер. На улице, несмотря на январь, была плюсовая температура, но воздух был сырой и промозглый.

«Нужно было заставить его надеть пальто, - почему-то подумала я. – А то, не дай бог, простудится. Надо же! – невольно улыбнулась я своим мыслям. – Я о нем беспокоюсь, словно добропорядочная жена. Но ведь он тоже заставил меня накинуть поверх кимоно мою шубку, как я не упиралась. Хотя короткий песочный мех колонка неплохо сочетается с зеленым шелком кимоно».

Я увидела, что Кристиан уже расплатился за цветы, и идет к машине. Когда он сел рядом со мной на заднее сидение, то, отложив в сторону букетик маргариток, первым делом, воткнул мне в прическу раскрытый цветок орхидеи. Таксист обернулся и что-то восхищенно сказал, улыбнувшись мне. Кристиан закивал.

- Он говорит, что ты словно персонаж японской сказки, и он в восхищении, что в этот туманный день видит такую яркую красоту.

- Merci, - сказала я, опуская веер на колени.

Таксист вновь обернулся и энергично закивал мне, улыбаясь до ушей.

Когда мы подъехали к нашему отелю, Лиза и Григорий уже стояли возле входа. Увидев ее недовольное лицо, я не смогла сдержать улыбки. Лиза была рассержена, но сдерживалась на публике. Заглянув в салон, она с изумлением посмотрела на меня и сжала губы. Хмуро поздоровавшись, уселась рядом со мной на заднее сидение. Григорий занял место с другой стороны.

- Маргаритки для вас, прекрасная Елизавета, - сказал Кристиан, сидевший рядом с водителем.

- Благодарю, - ответила она и резко повернулась ко мне. - Ты, я вижу, вновь превратилась в Аямэ, - констатировала Лиза. – А кто-то хотел отдохнуть! Не можешь без работы, да?

- Дорогая моя, - мягко ответила я. – Ты же знаешь, что гейша это стиль жизни. И мне хотелось сделать Крису приятное.

- Об этом несчастном мы поговорим позже, - сурово проговорила Лиза, - когда останемся наедине.

Григорий глянул на нее с неприкрытым испугом и сжался в углу. А Кристиан обернулся и подмигнул мне.

- Никто тебя не боится, - улыбнулась я. – И мы едем отдыхать и веселиться. Крис знаком с владелицей чайного дома. Тебе тоже полезно будет посмотреть. Все-таки ты - моя правая рука в агентстве. Может, что интересное для бизнеса подметишь.

- Вот-вот, - сказала она, - а я о чем? Одна работа на уме!

Такси остановилось возле старинного здания в стиле барокко. Чайный дом занимал, по всей видимости, его первый этаж. Мы увидели светящиеся иероглифы названия, большие окна, закрытые бамбуковыми жалюзи, и темные массивные деревянные двери, на которых были вырезаны очертания гор и ветки сосен. По обе стороны висели фонари. Между резных деревянных перекладин была натянута расписанная пейзажами ткань, которая красиво подсвечивалась изнутри. Ковролин темно-зеленого цвета закрывал тротуар от дверей до проезжей части.

- Надеюсь, обувь снимать не нужно, - проворчала Лиза, опираясь на руку Григория и выбираясь из такси.

- Нет, конечно! – рассмеялся Кристиан. – Мы же в Париже, а не в Японии. Здесь все адаптировано, даже традиция!

Когда мы вошли внутрь и оставили верхнюю одежду в гардеробной, я приблизилась к большому зеркалу и глянула на себя. Прическа, конечно, была не традиционной, но все остальное вполне соответствовало.

«Все-таки хозяйка не просто японка, а ока-сан! - подумала я, поправляя орхидею в волосах, - хотелось бы не ударить в грязь лицом».

Ока-сан – это «матушка» гейш.

Кристиан распахнул перед нами дверь, и мы вошли в зал. С удивлением я увидела, что это обычный ресторан, стилизованный под Японию. К нам бросился администратор и провел за свободный столик. Кристиан что-то спросил. Я услышала: «мадам Ватанабэ». Администратор улыбнулся и кивнул. Григорий взял меню и, приподняв брови, начал изучать его. Лиза повернулась ко мне.

- А тут неплохо. Но обычный на вид ресторан, - заметила она. – Я-то боялась, что нас усадят на пол, ноги калачиком, и вручат палочки для еды.

- Здесь есть еще несколько залов, - с улыбкой сообщил Кристиан.

- Да? – удивилась я. – И для чайной церемонии?

- Естественно, - кивнул он.

В этот момент к нам подошла пожилая японка и, поклонившись, спокойно сказала:

- Коннитива.

Она поздоровалась на японском, при этом смотрела на меня. Ее черное парадное кимоно с гербами было великолепно. Я молча наклонила голову. Кристиан встал, непринужденно поцеловал ее в щеку и что-то сказал. Она улыбнулась. Он быстро нас представил, причем меня, как Аямэ. Мадам Ватанабэ присела за наш стол, что меня немного удивило. Как оказалось, она прекрасно говорила на английском и французском. Дальше наше общение стало непринужденным и забавным, потому что мы, словно, жонглеры, перебрасывались словами на разных языках. При этом мадам Ватанабэ со мной говорила на английском, с Кристианом на французском. А мы, что успевали, переводили для Лизы и Григория.

Как я поняла, это заведение состояло из нескольких залов. Непосредственно сам ресторан, в котором мы сейчас находились, помещение для проведения чайной церемонии, где обычно выступали гейши, и еще два зала для «VIP – клиентов», как выразилась мадам Ватанабэ. Когда официант принес кувшинчик с саке и крохотные, красиво оформленные бутерброды, она удалилась, пожелав нам приятного аппетита.

- Так оригинально оформлены стены, - заметила Лиза, оглядываясь по сторонам. – Я даже вначале решила, что это настоящий расписной шелк.

- Это тканевые обои под шелк, - пояснил Кристиан. – Как говорит мадам, у клиентов должно создаваться ощущение, словно они внутри огромного кимоно, которое охватывает их со всех сторон и держит в плену своей красотой. А светильники под потолком похожи на веера.

Мы дружно подняли головы вверх. Действительно, матовые стеклянные светильники напоминали формой раскрытые разноцветные веера, распластанные по потолку.

- Но чайная комната выдержана в традициях, - добавил Кристиан. – Там все по-настоящему и нужно снимать обувь при входе.

Он лукаво глянул на Лизу.

- Мы заглянем, конечно, - усмехнулась она, - просто, чтобы посмотреть убранство. Но внутрь не пойдем.

- Ты не хочешь поприсутствовать на тяною? – удивилась я.

- Знаешь, нет, - ответила она и улыбнулась. – Я приехала отдохнуть, Но сейчас мне кажется, что я снова на работе. Это, видимо, из-за твоего образа Аямэ.

- Прекрасного образа, - тихо заметил Кристиан и поцеловал мои пальцы.

- А что это за VIP-залы? – неожиданно спросил молчавший до этого Григорий.

И мы в изумлении на него посмотрели.

- А тебе никто слова не давал, - прошипела Лиза. – Ты же скотина бессловесная, так что закрой пасть!

Кристиан поперхнулся саке и начал кашлять. Я похлопала его по спине и тихо сказала:

- Не обращай внимания. Это такая игра.

- Интересная игра, - заметил он, когда отдышался. – Я думаю, Лизе будет любопытно наведаться в один из залов. Там как раз собираются подобные игруны.

- Правда? – развернулась к нему Лиза. – Так чего мы тут сидим?

- Момент, - сказал Кристиан и подозвал администратора.

Скоро мы спустились в его сопровождении по лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, в подвальное помещение. Я увидела две двери, одна черного цвета, а вторая почему-то красного. На обеих золотились огромные нарисованные драконы.

- Мы пойдем смотреть живое кино, - сообщил Кристиан, беря меня за руку и подходя к черной двери. – А вам, господа, лучше пройти туда.

- Ну-ну, - тихо сказала Лиза. – И что там?

- Увидите, - загадочно произнес Кристиан и подмигнул мне. – Я думаю, все необходимое для вашей пары.

Я заметила, что Григорий мгновенно оживился, а его глаза заблестели. Лиза нервно сжала губы и вопросительно на меня посмотрела. Но я находилась в образе Аямэ и не смела перечить своему спутнику. Закрыв лицо веером, я отвернулась и пошла вместе с Кристианом в открывшуюся перед нами черную дверь.

Мы оказались в маленьком кинозале с очень высокой полукруглой сценой возле экрана.

- Сейчас начнется сеанс, - сказал мне на ухо Кристиан. – Он обычно длится около часа. Это развлечение придумала мадам Ватанабэ специально для пресыщенных клиентов и назвала его «живое кино». Оно идет по специальному тарифу. Но для нас бесплатно, как бонус прекрасной Аямэ.

Он усадил меня в широкое и очень глубокое кресло второго ряда, если можно так выразиться, этого зала. И устроился рядом. Такие двухместные кресла стояли полукругом возле сцены в четыре ряда. И почти все они были уже заняты. Мы оказались с краю, но экран и сцена были отлично видны. Скоро свет погас, и я с веселым изумлением увидела, что на экране появилась рисованная заставка. Начался самый настоящий мультфильм. Но как вскоре выяснилось, зрителям показывали хентай, причем, предельно откровенный. Сцены полового акта были тщательно прорисованы. Распахнутые яшмовые ворота, преувеличенно большие нефритовые стебли, груди с торчащими сосками, смена поз – все выглядело возбуждающе и реалистично. Я почувствовала, как Кристиан приник ко мне и засунул руку под полу кимоно. Но не посмела отодвинуться. К тому же сама уже очень возбудилась от зрелища на экране. Его пальцы скользнули дальше, но наткнулись на серединку трусиков. Я лукаво улыбнулась, почувствовав, как они замерли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дзюбан - шелковая нательная длинная рубашка

2

Цитра кото – тринадцатиструнный щипковый музыкальный инструмент

3

Павлония – дерево с мягкой древесиной, традиционно использующееся в Японии для изготовления музыкальных инструментов.