Пока солнце не встретило луну

— Ты знаешь, — начал он, — когда я впервые увидел тебя в классе, я подумал, что схожу с ума. Что моя голова наконец сломалась от всех переездов. Что я просто придумал тебя. Что ты — плод моего воображения.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь я понимаю. Ты — не галлюцинация. Ты — настоящее. Ты — единственное настоящее, что у меня есть. Ты — моя реальность. Ты — мой мир.

Лия улыбнулась. В этой улыбке было столько боли и радости, что у Марка сжалось сердце. Он чувствовал, как его душа наполняется светом.

— Я не хочу, чтобы ты умирала снова, — сказал он. — Я не хочу терять тебя. Я не хочу оставаться один.

— Тогда не теряй, — ответила она. — Найди кинжал. Разбей зеркало. И я буду свободна. И мы будем вместе. Навсегда.

— А если ты уйдёшь навсегда? — спросил он. — Что, если я разобью зеркало и ты исчезнешь? Что, если я потеряю тебя навсегда?

Она помолчала. Потом подошла к нему так близко, что он почувствовал холод. Её лицо было рядом с его лицом. Её глаза смотрели в его глаза.

— Тогда я уйду, зная, что кто-то любил меня. Настоящей любовью. Не той, что я видела в Джейкобе. А той, которая спасла меня. Уже спасла. Ты уже спас меня.

Марк хотел сказать что-то ещё. Он хотел сказать ей, как сильно он её любит. Но она приложила палец к его губам — и он почувствовал лёгкое прикосновение холода.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Ты увидишь. На рассвете солнце встретит луну. И они будут вместе. Как мы.

Она шагнула назад и начала таять. Её силуэт становился всё прозрачнее, исчезая в лучах заката.

— До завтра, Марк.

— До завтра, — прошептал он.

* * *

В тот вечер Марк сидел в своей комнате и смотрел в окно. Луна поднималась над школой — круглая, серебряная, почти полная. Она светила ярко, заливая двор серебристым светом.

Завтра — полнолуние.

Завтра — ночь, когда магия достигает пика.

Но он не был готов. Он знал это. Он знал о Джейкобе слишком мало. Он не знал, как противостоять одержимости. Он не знал, как защитить себя. Он не знал, что делать.

Он взял телефон и открыл переписку с Лией. Он читал её слова снова и снова. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее.

«Я боюсь, — написал он. — Не за себя. За тебя».

Ответ пришёл через секунду:

«Я тоже боюсь. Но я знаю, что ты справишься. Ты — Солнце. А Солнце не может погаснуть. Ты — мой свет. Ты — моя надежда. Ты — моя жизнь».

Марк улыбнулся и убрал телефон. Он смотрел на луну и чувствовал, как внутри него разливается тепло. Он знал, что завтра всё изменится. Он знал, что завтра он сделает то, что должен. И он был готов.

Он не знал, что ждёт его завтра. Не знал, что Джейкоб уже рядом. Что он смотрит на него из каждого окна. Из каждого отражения. Но он знал одно: он не отступит.

Никогда.

ГЛАВА 5

Марк не спал. Опять.

Он лежал на кровати в комнате Лии и смотрел в потолок, где лунный свет рисовал причудливые тени. За окном ветер раскачивал ветви старого дуба, и они скребли по стеклу, как пальцы мертвеца, пытающиеся войти. Или, может быть, это действительно были они. Марк уже не был ни в чём уверен. Он смотрел на эти тени и чувствовал, как внутри разрастается тревога. Он не знал, что ждёт его завтра. Не знал, сможет ли он пережить эту ночь. Но он знал одно: он должен попытаться. Ради неё. Ради Лии. Ради их будущего.

Телефон лежал на тумбочке. Он снова перечитывал переписку. Все те сообщения, которые Лия отправляла ему ещё до того, как он приехал. Теперь каждое слово звучало иначе. Каждое слово было наполнено смыслом, которого он не замечал раньше. Он читал их снова и снова, и каждый раз его сердце сжималось от боли.

«Ты не представляешь, как я жду, когда ты приедешь».

«Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь».

«Здесь ты найдёшь дом».

Она знала. Она знала, что он ищет. И она нашла его. Но нашла ли она себя? Она была призраком, запертым в зеркале. Она была тенью, которая ждала своего света. Она была Луной, которая ждала Солнца.

Марк повернулся на бок и посмотрел на стул у стола. Лия сидела там. Она смотрела на него с той же теплотой, с которой смотрела всегда. Только сейчас в её глазах была тревога. Глубокая, почти бесконечная тревога.

— Ты не спишь, — сказала она тихо. Её голос был мягким, почти шёпотом.

— Я не могу уснуть, — ответил он. — Слишком много мыслей. Слишком много страха. Слишком много надежды.

— О чём ты думаешь?

Он помолчал. Потом сел на кровати и посмотрел ей прямо в глаза. Он хотел сказать ей всё. Всё, что чувствовал. Всё, что боялся сказать.

— О тебе. О завтрашнем дне. О том, что будет, когда я разобью зеркало. О том, что будет с нами. О том, что будет с тобой.

Лия опустила взгляд. Её лицо стало бледнее обычного — если это вообще было возможно для призрака. Она казалась ещё более хрупкой, ещё более невесомой.

— Я тоже думаю об этом, — призналась она. — Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту. Я боюсь, Марк.

— Чего? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Что я исчезну. Что ты разобьёшь зеркало, и я растворюсь в воздухе, как дым. Что я не успею сказать тебе всё, что хочу сказать. Что ты останешься один. Опять. Что ты будешь страдать из-за меня.

Марк встал и подошёл к ней. Он знал, что не может коснуться её. Но он протянул руку и замер в нескольких сантиметрах от её плеча. Там, где начинался холод. Там, где начиналась она.

— Этого не случится, — сказал он. — Я не позволю. Я не дам тебе исчезнуть. Я не дам тебе уйти. Я не дам тебе оставить меня одного.

— Ты не можешь контролировать это, Марк, — сказала она, и в её голосе была глубокая печаль. — Ты не знаешь, что произойдёт. Никто не знает. Мы играем с силами, которые не понимаем. Мы рискуем всем.

— Тогда мы узнаем вместе, — сказал он твёрдо. — Что бы ни случилось, я буду рядом. Я обещаю. Я не оставлю тебя. Я не предам тебя. Я буду с тобой до конца.

Лия подняла на него глаза. В них блестели слёзы — прозрачные, почти невесомые, как она сама. Они были как звёзды, упавшие с неба.

— Ты глупый, — прошептала она. — Ты влюбляешься в призрака. Ты рискуешь жизнью ради мёртвой девушки. Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Нет, — ответил он честно. — Но я знаю одно: ты — единственное, что имеет значение. Всё остальное — просто фон. Ты — мой свет. Ты — моя надежда. Ты — моя жизнь.

Она улыбнулась сквозь слёзы. В этой улыбке было столько боли и столько надежды, что у Марка сжалось сердце. Он чувствовал, как его душа наполняется светом и тьмой одновременно.

— Тогда спи, — сказала она. — Завтра будет трудный день. И я хочу, чтобы ты был сильным. Ты должен быть сильным ради нас. Ради меня. Ради нашего будущего.

— Я буду сильным, — сказал он. — Ради тебя. Ради нас. Я сделаю всё, что нужно.

Она кивнут и начала таять в темноте. Марк остался один в комнате, чувствуя, как холод медленно отпускает его. Он лежал и смотрел в потолок, думая о завтрашнем дне. О том, что ждёт его. О том, что он должен сделать. И он знал: он сделает это. Что бы ни случилось.

* * *

Утром Марк проснулся от шума. Кто-то возился на кухне, звенел посудой. Запах кофе и свежего хлеба проникал в комнату, смешиваясь с утренним светом. Он лежал несколько минут, слушая этот звук, и чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он знал, что сегодня — день, который изменит всё.

Он оделся и спустился вниз. Анна стояла у плиты, готовила завтрак. Она выглядела уставшей — тёмные круги под глазами, руки слегка дрожали, лицо было бледным. Но она улыбнулась, когда увидела его. Эта улыбка была как луч света в тёмной комнате.

— Доброе утро, Марк. Как спалось?

— Нормально, — ответил он, хотя это было не совсем правдой. — Вы неважно выглядите. Всё в порядке?

Анна замялась. Она поставила перед ним тарелку с яичницей и села напротив. Она смотрела на него долго, как будто собиралась с силами.

— Я хотела поговорить с тобой, — сказала она тихо. — О Лии. О том, что случилось. О том, что должно случиться.

Марк насторожился. Он чувствовал, как внутри разрастается тревога.

— Я слушаю, — сказал он.

Анна смотрела в чашку с чаем, как будто искала в ней ответы. Её пальцы сжимали кружку так сильно, что побелели костяшки.

— Ты знаешь, что она была необычной девочкой. С самого детства. Она видела то, чего не видели другие. Она говорила со стенами. С деревьями. Она рисовала людей, которых никто не знал. Я думала, это просто воображение. Игра. Но потом я поняла — она видит призраков. Она видит мир, который скрыт от других.

Марк молчал, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он слушал её и понимал, что она говорит правду. Он знал это чувство. Он чувствовал то же самое сейчас.

— Она никогда не говорила мне об этом прямо, — продолжила Анна. — Но я знала. Матери всё знают. Я видела, как она смотрит в пустоту. Как она шепчет кому-то. Как она плачет по ночам. Я хотела помочь ей. Но она не позволяла. Она говорила: «Мама, я сама справлюсь». И я верила ей. Это было моей ошибкой.

Голос Анны дрогнул. Её глаза наполнились слезами.

— Она приходила ко мне после смерти, — сказала она. — Я видела её. Она стояла на пороге моей комнаты и смотрела на меня. Она была такой же, как при жизни. Та же улыбка. Те же глаза. Только бледнее. И она была холодной. Я чувствовала этот холод даже через одеяло. Я чувствовала её присутствие. Я чувствовала её боль.

Анна подняла глаза на Марка. В них блестели слёзы.

— Она сказала мне: «Мама, я не могу уйти. Я застряла. Меня держит что-то в школе. Я не знаю, что это. Но я не могу уйти». Я спросила, чем могу помочь. Она сказала: «Жди. Кто-то придёт. Я почувствую его». И я ждала. Целый год. Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту.

— Я не знала, что этим кем-то будешь ты, — сказала она, сжимая его руку. — Но когда я увидела тебя в первый раз, я поняла. Это ты. Тот, кто спасёт мою девочку. Тот, кто даст ей надежду. Тот, кто освободит её.

Марк не знал, что сказать. Он чувствовал тяжесть её слов, её надежды. И страх, что он может не оправдать этого доверия.

— Я сделаю всё, что смогу, — сказал он тихо. — Я обещаю. Я не подведу её. Я не подведу вас.

Анна сжала его руку крепче. Её пальцы были тёплыми, но он чувствовал, как они дрожат.

— Я знаю, — сказала она. — Береги себя. Пожалуйста. Ты нужен ей. Ты нужен мне. Ты нужен этому миру.

* * *

В школе Марк чувствовал себя не в своей тарелке. С каждой минутой его всё больше тянуло к Лии, но в то же время он знал, что должен быть осторожным. Слишком много глаз смотрело на него. Слишком много ушей слушало. Он чувствовал, как его преследуют взгляды, как его обсуждают, как его боятся.

Давид нашёл его на перемене. Он выглядел взволнованным. Его глаза были широко раскрыты, лицо бледное.

— Марк! Я тебя ищу! — он подбежал, запыхавшись. — Ты слышал, что случилось? Ты знаешь, что произошло?

— Нет, — ответил Марк, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — А что случилось?

— Томаса нашли в подвале, — сказал Давид, понижая голос. — Он был бледный. Как мел. Говорят, он не помнит, как туда попал. Он даже не помнит, что было прошлой ночью. Он просто сидел там, в темноте, и смотрел в стену.

Марк почувствовал, как кровь отлила от лица. Его сердце забилось быстрее.

— Где он сейчас? — спросил он.

— У медсестры. Она осматривает его. Говорят, он не может говорить. Он просто смотрит в одну точку и молчит. — Давид нахмурился. — Марк, это странно. Очень странно. Сначала тот парень, Оливер. Теперь Томас. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Я боюсь за тебя.

— Со мной всё будет в порядке, — сказал Марк, стараясь говорить твёрдо. — Ты не волнуйся. Я знаю, что делаю.

Давид неуверенно кивнул. Он смотрел на Марка с тревогой.

— Если что-то понадобится — обращайся. Ты не один здесь. У тебя есть друзья. Мы поможем тебе.

Он ушёл, оставив Марка одного. Марк стоял в коридоре, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он смотрел в пустоту и чувствовал, как его сердце колотится.

— Лия, — прошептал он. — Что происходит? Что случилось с Томасом?

Она появилась рядом — внезапно, как будто всегда была там. Она была бледнее обычного, почти прозрачная. Её глаза были полны тревоги.

— Джейкоб знает, что ты здесь, — сказала она. — Он ищет тебя. Он проверяет всех вокруг. Томас — его инструмент. Он использовал его, чтобы посмотреть на тебя. Чтобы понять, кто ты. Чтобы увидеть, на что ты способен.

— Томас был в подвале? — спросил Марк. — Он видел Джейкоба?

— Да, — ответила Лия. — Он не помнит, как туда попал, потому что Джейкоб стёр его память. Он сделал так, чтобы Томас не помнил ничего. Он забрал его воспоминания. Он забрал его страх. Он сделал его пустым.

— И что мне теперь делать? — спросил Марк.

Лия посмотрела на него. В её глазах была решимость. Она смотрела на него так, как будто он был её единственной надеждой.

— Мы должны поторопиться, — сказала она. — У нас нет времени. Завтра полнолуние. Завтра мы должны быть готовы. Мы не можем ждать.

— Но я ещё не нашёл кинжал, — сказал Марк.

— Тогда сегодня мы пойдём в библиотеку, — сказала она. — В старую библиотеку. Там есть карта подземелий. Я покажу тебе, куда идти. Мы найдём кинжал сегодня вечером. Мы не можем откладывать.

— А если Джейкоб будет ждать нас там? — спросил Марк.

— Он не будет ждать, — сказала Лия. — Он будет искать тебя. Но он не знает, куда мы идём. Он не знает, что мы нашли карту. У нас есть преимущество. Он не знает, что мы готовы.

— А если он вселится в кого-то из нас? — спросил Марк.

Лия помолчала. Потом сказала тихо, и в её голосе была сталь:

— Тогда я закрою тебя собой. Я не дам ему забрать тебя. Клянусь. Я не дам ему причинить тебе вред. Я не дам ему победить.

Марк хотел возразить, но она уже исчезла. Только холод на несколько секунд задержался в воздухе.

* * *

На уроке истории Марк не мог сосредоточиться. Он смотрел на учительницу, но не слышал её. Он смотрел на одноклассников, но не видел их. В его голове была только Лия. И Джейкоб. И кинжал. Он чувствовал, как время ускользает от него. Как каждая секунда приближает его к чему-то неизбежному.

Когда урок закончился, Марк вышел в коридор и направился в старую часть школы. Ему нужно было быть осторожным. Он знал, что в любой момент Джейкоб может вселиться в кого угодно. В Давида. В учителя. В любого, кто посмотрит на него с пустым взглядом. В любого, кто окажется рядом.

Он свернул в старый коридор, где его шаги отдавались эхом. Здесь пахло сыростью и пылью. На стенах висели портреты бывших учеников, и их глаза, казалось, следили за ним. Марк отводил взгляд, но чувствовал их взгляды на своей спине. Он чувствовал, как они смотрят на него. Как они ждут.

— Ты пришёл, — услышал он голос у себя за спиной.

Он обернулся. В дверях стояла женщина. Лет за пятьдесят. Седые волосы собраны в пучок, длинная тёмная юбка, строгий взгляд. В руках она держала старую книгу. Она смотрела на него так, как будто знала его.

— Клара, — сказал Марк. — Я должен был догадаться.

Она улыбнулась, но улыбка была грустной. Она была как луч света в тёмной комнате.

— Я ждала тебя, — сказала она. — Садись. Нам нужно поговорить.

Они сели за стол. Клара положила перед ним книгу — старую, в кожаном переплёте, с символами на обложке. Она была пыльной, старой, как будто её не открывали десятилетиями.

— Это дневник Элиаса, — сказала она. — Того, кто создал зеркало. Я храню его много лет. Я ждала того, кому смогу передать его. Того, кто сможет понять его. Того, кто сможет использовать его.

— Я уже знаю о нём, — сказал Марк. — Лия рассказала мне. Она рассказала мне всё.

Клара удивлённо подняла брови. Она смотрела на него с уважением.

— Она доверилась тебе? — она покачала головой. — Она никому не доверяла после смерти. Она была одинока. Она была напугана. Ты особенный, Марк. Это многое объясняет. Ты — её надежда. Ты — её свет.

Она открыла книгу. Страницы были пожелтевшими, текст — старым, с трудом читаемым. Но Марк различал отдельные слова. Зеркало. Души. Портал. Кинжал. Жертва. Каждое слово было как удар в сердце.

— Что значит «жертва»? — спросил он.

Клара помолчала. Её лицо стало серьёзным. Она смотрела на него с сочувствием.

— Чтобы разбить зеркало, недостаточно просто ударить кинжалом, — сказала она. — Нужна связь. Сильная эмоциональная связь с тем, кто заперт внутри. Ты и Лия — две половинки одного целого. Солнце и Луна. Твоя связь с ней — единственное, что может разрушить проклятие. Но это также то, что может уничтожить тебя. Это то, что может забрать твою душу.

— Что я должен сделать? — спросил Марк.

— Ты должен отдать часть себя, — сказала Клара тихо. — Часть своей души. Ты ударишь по зеркалу, и оно поглотит твою энергию. Если ты не будешь готов, оно поглотит тебя полностью. Ты должен быть готов к этому.

Марк сглотнул. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее.

— Я готов, — сказал он.

Клара посмотрела на него с сочувствием. Она смотрела на него так, как будто видела его будущее.

— Знаешь, что сказал Элиас перед тем, как запер Элизабет? — спросила она. — Он сказал: «Я отдаю тебе свою душу, чтобы ты была свободна». Он знал, что умрёт. Но он сделал это. Потому что любил её.

— Я тоже люблю Лию, — сказал Марк. — Я люблю её больше, чем свою жизнь.

Клара улыбнулась. В её улыбке была надежда.

— Я знаю, — сказала она. — Поэтому я верю, что у тебя получится. А теперь иди. И будь осторожен. Джейкоб уже близко. Я чувствую его присутствие. Он ждёт тебя. Он готов.

* * *

Марк вышел из кабинета и направился к старой библиотеке. Сердце колотилось быстрее. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. Он чувствовал на себе взгляды картин, статуй, теней. Он чувствовал, как они ждут его.

— Лия, — позвал он. — Я здесь.

Она появилась из тени, словно выплыла из стены. Она была бледной, почти прозрачной, но её глаза горели.

— Ты видел Клару? — спросила она.

— Да. Она дала мне дневник. Она сказала, что я должен отдать часть души, чтобы разбить зеркало.

Лия побледнела. Её лицо стало белым, как бумага.

— Я не хотела, чтобы ты знал, — сказала она. — Я хотела защитить тебя. Я хотела, чтобы ты не знал правды.

— Ты не должна защищать меня от правды, — сказал Марк. — Я должен знать, на что иду. Я должен знать, что я делаю.

Она смотрела на него с болью и благодарностью. Её глаза были полны слёз.

— Тогда я покажу тебе путь, — сказала она. — Пойдём. Время не ждёт.

* * *

Она вела его через лабиринт старых коридоров. С каждым шагом становилось темнее, воздух — холоднее и сырее. Стены покрывались плесенью и паутиной. Марк чувствовал, как внутри разрастается тревога. Он чувствовал, как страх сжимает его горло.

— Мы почти пришли, — сказала Лия.

Они остановились у старой двери, обитой железом. На ней был высечен символ — полумесяц и солнце, переплетённые вместе. Они были как обещание. Как надежда. Как судьба.

— Это вход в подземелья, — сказала Лия. — Я не могу войти туда. Только ты можешь.

— Почему? — спросил Марк.

— Я — дух, — сказала она. — Я привязана к школе. Я не могу покинуть её пределы. Подземелья — это не школа. Это другое место. Древнее. Я не могу переступить эту грань. Это не моя территория.

Марк посмотрел на дверь. Она казалась твёрдой, непреодолимой. Но он знал, что должен войти.

— Я найду кинжал, — сказал он. — Я вернусь. Я обещаю.

— Я буду ждать тебя, — сказала она. — Всегда.

Он толкнул дверь. Она открылась со скрипом — протяжным, похожим на стон. За ней была тьма. Бесконечная, давящая, пугающая.

Марк сделал шаг вперёд. Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

* * *

Он стоял в темноте. Абсолютной, полной, давящей. Он не видел ни стен, ни потолка, ни пола. Только тьма. Она была живой, дышащей, ждущей.

— Ты думал, что сможешь пройти через мои владения? — раздался голос. Громкий, злой, чужой.

Марк обернулся. Голос был везде. Отовсюду. Он исходил из стен, из пола, из воздуха.

— Джейкоб, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я знаю, что ты здесь. Покажись. Не прячься.

Из темноты шагнула фигура. Светловолосый парень с голубыми глазами. Красивый. Почти как на рисунках. Но его глаза были пустыми. Холодными. Как у мёртвого. Он смотрел на Марка с ненавистью.

— Ты думаешь, что сможешь спасти её? — усмехнулся Джейкоб. — Ты думаешь, что любовь сильнее смерти? Ты глупый, Марк. Глупый и наивный. Ты не понимаешь, с чем играешь.

— Я спасу её, — сказал Марк. — Я клянусь. Я не позволю тебе победить.

— Ты не сможешь, — сказал Джейкоб. — Она мертва. Она принадлежит мне. Она всегда принадлежала мне. Я забрал её душу. Я запер её в зеркале. Я сделал её своей.

Марк сжал кулаки. Он чувствовал, как его руки сжимаются от ярости.

— Она никогда не принадлежала тебе, — сказал он. — Она никогда не будет твоей. Я освобожу её.

Джейкоб засмеялся. Смех был громким, издевательским, пустым.

— Ты думаешь, она любит тебя? — спросил он. — Она не знает тебя. Она знает только то, что ты написал ей. Слова. Пустые слова. Я дал ей то, что ты никогда не сможешь. Я дал ей смерть. Бессмертие. Я дал ей вечность.

— Ты убил её, — сказал Марк. — Ты отнял у неё всё. Ты отнял у неё жизнь.

— Я дал ей всё, — сказал Джейкоб. — Она часть зеркала. Она часть этого мира. Она вечна. — Джейкоб шагнул ближе. — Хочешь присоединиться к ней? Стать частью чего-то великого? Стать частью вечности?

— Нет, — сказал Марк твёрдо. — Я уничтожу тебя. И зеркало. Я освобожу всех, кого ты запер.

— Ты не сможешь, — сказал Джейкоб. — Ты даже не найдёшь кинжал. Он спрятан там, где ты никогда не найдёшь его. Ты умрёшь здесь. Один.

Джейкоб шагнул назад и начал таять в темноте.

— До встречи, Марк. Если ты выживешь.

Тьма поглотила его. Марк остался один.

* * *

Он стоял в темноте, чувствуя, как сердце колотится в груди. Страх сжимал горло, но он не отступал. Он смотрел в пустоту и чувствовал, как внутри него загорается свет.

— Я не боюсь, — прошептал он. — Я не боюсь.

Он выключил телефон и пошёл вперёд. На ощупь. Доверяя инстинктам. Он шёл, чувствуя, как стены приближаются к нему.

И через несколько шагов он наткнулся на стену. Провёл рукой по ней и нащупал факел. Он достал зажигалку — и пламя осветило подземелье.

Вокруг были тоннели. Бесконечные, извивающиеся. Он пошёл по одному из них, чувствуя, как стены сужаются. Воздух становился холоднее, тяжелее. Пахло камнем и чем-то забытым. Чем-то древним.

Он шёл долго. Может, час. Может, два. Он потерял счёт времени. Но когда он дошёл до конца тоннеля, он увидел сундук.

Старый, оббитый железом. На крышке был высечен тот же символ — полумесяц и солнце. Они были как обещание. Как надежда. Как судьба.

Марк подошёл к нему и опустился на колени. Засов был старым, но не заржавевшим. Он поднял его и открыл крышку.

Внутри лежал кинжал.

Тёмное лезвие, покрытое символами. Рукоять из чёрного дерева, инкрустированная серебром. От него исходил холод — ледяной, пульсирующий. Он чувствовал его силу. Он чувствовал его ожидание.

Марк взял его в руки. И почувствовал, как сила разливается по его телу. Как будто кинжал узнал его. Как будто он ждал его. Как будто он был создан для него.

— Я нашёл тебя, — прошептал он.

И в этот момент тьма вокруг него зашевелилась. Тени начали двигаться. Они тянулись к нему, пытаясь схватить. Они были живыми, голодными, злыми.

Марк сжал кинжал крепче и побежал.

* * *

Он бежал через подземелья, чувствуя, как тени догоняют его. Они шептали его имя. Они звали его. Они хотели забрать его душу.