Волшебная ферма, или завещание с подвохом

Договор? Хранитель? Мама, я, кажется, попала не просто в средневековье, а в самое настоящее фэнтези. С драконами и магией. И, судя по всему, дракон сейчас стоит передо мной и смотрит на меня, как на мусор.

— Ваша прабабка Изольда обязалась поддерживать на этой ферме магический баланс, — продолжал он, шагая по комнате и пинком отшвыривая сломанный стул. — Она была сильной ведьмой и справлялась. Но она умерла, и этот источник силы превратился в гниющую язву на моей земле. Магия дичает, прорывается наружу, пугает моих созданий.

Он вдруг замер и посмотрел в угол, где за развалинами шкафа пряталась Элина. Я похолодела.

— А, — протянул он. — Здесь ещё один. Совсем крошечный. С почти несформировавшейся аурой.

Он сделал шаг в её сторону.

— Не подходите к ней! — крикнула я, снова выставляя кочергу.

Он остановился и снова посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде была не только брезгливость, но и откровенная скука.

— Успокойся, человечка. Я не питаюсь детьми. В отличие от некоторых тварей, которые скоро начнут сползаться к этому месту, если здесь не навести порядок, — раздражённо бросил он.

Он отвернулся от Элины и снова уставился на меня.

— Я пришёл сюда, чтобы исполнить условия Договора. В нём чётко сказано: если носитель силы умирает, а его наследники не в состоянии поддерживать баланс, земля возвращается ко мне. А всё, что на ней стоит, подлежит очищению, — продолжил он с холодной уверенностью.

— Очищению? — переспросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.

— Да, — кивнул он. — Огнём.

Огнём?! Он что, собирается нас сжечь?! Вместе с этим домом?!

— Но это наше наследство! У нас есть документ! — запротестовала я. — От нотариуса!

Он рассмеялся. Тихим, холодным смехом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. — Ваши человеческие бумажки не имеют никакой силы по сравнению с Договором, скреплённым кровью и магией. Я мог бы сжечь это место прямо сейчас. Но… — Он сделал паузу. — Договор даёт наследникам право попытаться.

Он подошёл ко мне почти вплотную. От него пахло озоном, грозой и ещё чем-то древним, как сама земля. Я была вынуждена задрать голову, чтобы смотреть в его нечеловеческие глаза.

— Я даю вам срок. Три луны. До летнего солнцестояния: сегодня весеннее равноденствие. За это время вы должны восстановить магический баланс этой фермы. Усмирить дикую магию, очистить землю, заставить источник снова работать правильно, — произнёс он, глядя на меня без малейшего сомнения.

— Но… как?! — выдохнула я. — Я ничего не умею! Я не ведьма!

— Это твои проблемы, — отрезал он. — Изучай записи своей прабабки, если найдёшь их в этом хламе. Молись своим богам. Делай что хочешь. Но если к солнцестоянию это место не перестанет быть язвой, я вернусь. И тогда меня уже ничто не остановит.

Он смотрел на меня так, будто уже видел пепел на месте этого дома. Он был абсолютно уверен в моей неудаче. Он просто выполнял формальность.

— У тебя всё, человечка? — спросил он, видя моё ошарашенное молчание. — У меня есть и другие дела, кроме как инспектировать гниющие развалины.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к выходу. Я смотрела ему в спину, и страх во мне начал сменяться чем-то другим. Злостью. Обидой. Упрямством.

Ах ты… ящер перегретый! Пришёл, напугал, ультиматум поставил и уходит!

Он остановился на пороге и, не оборачиваясь, бросил: — И мой тебе совет. Заделай дверь получше. Скоро сюда потянутся те, кто любит питаться чужим страхом и отчаянием. А у вас тут этого добра в избытке.

И он вышел. Я бросилась к двери. На улице никого не было. Он просто исчез. Растворился в тумане, оставив после себя лишь запах грозы и ощущение тотальной катастрофы.

Я прислонилась к двери, и ноги меня больше не держали. Я сползла на грязный пол.

Итак, подведём итоги. Я в другом мире. В чужом теле. У меня на руках маленькая сестра. Мы живём в проклятом доме, который разваливается на части. Вокруг нас растения-мутанты и, возможно, скоро появятся монстры. И вишенка на торте: у нас есть дракон-домовладелец, который дал нам три месяца на капитальный магический ремонт, после чего обещал устроить нам всем кремацию.

Я должна была бы плакать. Биться в истерике. Но я почему-то рассмеялась. Тихим, злым, срывающимся смехом.

Элина осторожно выглянула из-за шкафа. — Он ушёл?

— Да, Лина, ушёл, — ответила я, вытирая слёзы смеха. — Наш арендодатель. Заходил проверить счётчики.

Я встала. Подошла к сестре и обняла её.

— Значит, так, — сказала я твёрдо. — План меняется. Теперь у нас есть дедлайн.

Я посмотрела на хаос вокруг. На грязь, на разруху. На наш несчастный завёрнутый в мешковину корень у кухонной двери.

Сжечь? Мою собственность?! — мысленно обратилась я к исчезнувшему визитёру. — Ну, держись, ящер. Ты ещё не знаешь, на что способна женщина из Екатеринбурга, у которой за плечами ипотека, три проверки из ОБЭП и опыт работы с самыми невменяемыми подрядчиками. Мы тут такой капитальный ремонт забабахаем, с таким благоустройством и ландшафтным дизайном, что ты свою землю не узнаешь! Конкурс на лучшую клумбу района выиграем! Ты у меня ещё за разрешением на пролёт над моей территорией в очередь стоять будешь!

Война была объявлена. И я не собиралась её проигрывать.

Глава 6

Запах грозы понемногу выветривался, но голос незваного гостя всё ещё звучал у меня в голове. Я выпустила Элину из объятий и попыталась дышать ровнее.

Дракон. Настоящий, живой (ну, в человеческом обличье) дракон. Который является нашим домовладельцем. И который собирается устроить нам огненный армагеддон, если мы не выполним его… кхм… техническое задание.

Три луны. Восстановить магический баланс.

Так, спокойно, Алина. Я мысленно сделала себе строгий выговор. Без паники. Ты же руководитель проекта. Любую, даже самую безумную задачу можно разложить на подпункты.

Я поднялась с пола, отряхнула с себя пыль веков и огляделась. Элина смотрела на меня с таким ужасом и надеждой одновременно, что у меня не было права на слабость.

— Лина, — позвала я, присев перед сестрой и стараясь придать голосу уверенности. — Сначала укрепим дверь. Потом поищем записи прабабки. Он ведь сам сказал, что там может быть объяснение.

Вру, конечно. Я в этом как рыба, которую выбросило на берег, и она судорожно пытается дышать.

— Что… что мы будем делать? — прошептала Элина.

— Разберёмся по порядку, — пообещала я, пряча дрожащие ладони за спину. — Всё сразу нам не осилить.

Я начала загибать пальцы, чумазые и в занозах.

— Внизу дверь крепче, но щели слишком большие, — сказала я, нахмурившись и прикидывая работу. — Заложим их. А на ночь будем придвигать стол.

— А потом найдём книгу? — Элина оживилась и выпрямилась. — Я могу искать в маленьких щелях.

— Можешь, — согласилась я с невольной улыбкой. — Только ничего незнакомого не трогай голыми руками. Сначала покажи мне.

От простых, выполнимых задач становилось легче. Паника отступала, и я снова могла думать.

Элина серьёзно кивнула и крепче взяла меня за руку. Этого согласия мне сейчас было достаточно.

И мы принялись за дело. В спальне нас защищал лишь трухлявый шкаф; теперь нужно было укрепить вход в дом. Сейчас, после визита Золотоглазого, я понимала, что нам нужно что-то посерьёзнее. Мы вдвоём, пыхтя и надрываясь, подтащили к двери останки огромного дубового стола. Он был неподъёмным, но страх — отличный допинг. Потом я нашла в камине несколько тяжёлых камней и завалила ими щели.

«Заделай дверь получше», — мысленно передразнила я дракона. — «Легко тебе говорить, ящер! Ты бы хоть гвоздь оставил, спонсор ты наш! Или бригаду таджиков прислал! Хотя нет, таджиков жалко, они бы тут с ума сошли».

Через час работы, грязные, потные и уставшие, мы стояли перед нашим творением. Дверь теперь была забаррикадирована так, что открыть её изнутри было почти так же сложно, как и снаружи. Но это давало иллюзию безопасности.

— Отлично, — сказала я, вытирая со лба пот. — Теперь пункт второй. Инвентаризация. Ищем инструкцию!

И мы начали обыск. Тотальный. Это было похоже на попытку найти иголку в стоге сена, который перед этим подожгли, потушили и оставили гнить на сто лет. Мы перерыли всё. Начали с комнат наверху. Поднимали каждую тряпку, заглядывали в каждую щель. Находки были… специфическими.

В старом шкафу мы нашли коллекцию засушенных летучих мышей. В сундуке под кроватью — баночки с чем-то, что подозрительно напоминало маринованные глаза. Я чуть не лишилась остатков вчерашнего хлеба.

— Это для зелий, наверное, — спокойно прокомментировала Элина, с интересом разглядывая баночку.

Господи, ребёнок, откуда ты такая невозмутимая?!

Мы спустились вниз и принялись за кухню. Вот где был настоящий портал в ад. В котлах действительно была не просто плесень, а какая-то разумная субстанция, которая недовольно зашипела, когда я попыталась заглянуть внутрь. На полках стояли мешочки с травами. Я открыла один, понюхала и оглушительно чихнула фиолетовым дымом.

— Будь здорова! — сказала Элина.

Я вытерла фиолетовые сопли и решила больше ничего не нюхать.

Книг не было. Никаких свитков. Ничего, что напоминало бы «записи». Я уже начала отчаиваться. Может, дракон пошутил? Или записи сгнили давным-давно?

Мы сидели посреди этого хаоса, уставшие и разочарованные.

— Может, она их спрятала? — вдруг сказала Элина. — Прабабка была очень… осторожной. Так говорила мама.

— Спрятала? Но где? — Я обвела взглядом комнату.

Элина встала и подошла к огромному камину. Он был завален мусором и сажей. Она потрогала один из камней в его основании.

— Этот шатается, — сказала она с робкой надеждой и оглянулась на меня.

Я подошла. И правда, один из камней в кладке сидел не так плотно, как остальные. Я поддела его кочергой. Он поддался. С трудом, отваливая куски раствора, я вытащила его.

За камнем была ниша. А в нише, завёрнутый в промасленную ткань, лежал… он. Дневник.

Небольшая книга в толстом кожаном переплёте, с пожелтевшими, но на удивление целыми страницами. Я с трепетом взяла её в руки. Это была она. Инструкция. Наш единственный шанс.

Мы сели на пол, и я открыла первую страницу.

Страницы были исписаны мелким, убористым, но на удивление разборчивым почерком. Текст был на местном языке, который я, к счастью, понимала благодаря памяти Элары. Но он был полон странных терминов.

«…лунный терновник цветёт лишь при свете полной луны. Корень его ядовит, но настойка из лепестков усмиряет водяных духов…» «…крапива-хватайка боится железа и теряет жгучесть от сладких песен. Если спеть ей колыбельную, она на время становится шёлковой…» «…корень-пискун. Глупое, но полезное создание. Любит тепло и ласку. Если согреть его в руках, перестаёт пищать и становится сладким, как мёд…»

Я читала, и у меня волосы шевелились на голове. Это был не просто дневник. Это был учебник по выживанию в этом безумном мире! Прабабка Изольда была не просто ведьмой, она была гениальным агрономом-магом! Она не боролась с этими тварями-растениями. Она их… приручала. Использовала.

— Смотри! — Я ткнула пальцем в одну из записей. — Про крапиву! Ту, что во дворе! «Теряет жгучесть от сладких песен… если спеть ей колыбельную…» Лина! Это же про тебя! Ты же пела колодцу!

Элина посмотрела на меня своими огромными глазами.

— Давай попробуем! — загорелась я. — Прямо сейчас!

Страх и усталость испарились, уступив место азарту первооткрывателя. Отодвинув стол от входа, мы вышли во двор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в драматичные оранжево-фиолетовые цвета.

Вот она, наша подопытная. Огромная, выше меня ростом, стена из крапивы, которая преграждала путь к сараю. Она угрожающе шевелила своими зазубренными листьями.

— Так, — прошептала я, заглядывая в дневник. — Сладкие песни. Колыбельные. Лина, давай. Твой звёздный час.

Элина немного смущалась, но, видя мой горящий взгляд, глубоко вздохнула и запела. Ту же самую простую колыбельную, что и у колодца. Её тоненький, чистый голосок полился в вечернем воздухе.

И произошло чудо.

Крапива замерла. Перестала шевелиться. А потом, медленно, очень медленно, её жгучие листья начали сворачиваться, а острые шипы — втягиваться внутрь стеблей. Через минуту перед нами стояла не агрессивная хищная тварь, а просто стена из гладких зелёных стеблей, покрытых мягким, как бархат, пушком.

Я с недоверием протянула руку и дотронулась до стебля. Он был тёплым и гладким. Не жалил.

— Получилось… — выдохнула я. — У нас получилось!

Я подхватила Элину и закружила её. Она смеялась. И я смеялась вместе с ней. Это была наша первая настоящая победа. Не от безысходности, а по плану. Мы не просто выживали. Мы начали действовать.

Я опустила сестру на землю и посмотрела на усмирённую крапиву. Потом на дневник в моих руках. Потом на сестру, мою маленькую волшебницу.

Страх никуда не делся. Он всё так же сидел внутри, холодным комком. Но теперь рядом с ним появилось что-то ещё. Упрямая, злая, весёлая уверенность.

Ну что, ящер, — мысленно обратилась я к нашему золотоглазому домовладельцу. — Думал, мы будем сидеть и плакать? А вот и нет. У нас есть инструкция по эксплуатации твоего «баланса». И у меня есть ключ к этой инструкции. Техническое задание получено. Сроки установлены. Приступаем к выполнению проектно-изыскательских работ.

Впереди было три месяца ада. Но теперь я знала, что у нас есть шанс. И я за него буду грызться зубами.

Глава 7

Эйфория.

Элина всё ещё смеялась, держась за мой рукав. Я переводила дух и смотрела на присмиревшие заросли. Вот она, первая проверенная строчка из дневника. Если верна эта, могут сработать и остальные.

А потом мой желудок издал такой громкий и жалобный стон, что, кажется, его услышали даже на том свете.

Эйфория схлынула, уступив место суровой прозе жизни. Мы победили крапиву. Шикарно. Но крапивой сыт не будешь. У нас всё ещё не было нормальной еды, кроме одного-единственного корня-пискуна. У нас была мутная вода, которую пить без кипячения было равносильно самоубийству. А для кипячения нужен был… огонь.

И тут я поняла, что наша маленькая победа была лишь моральной. Практической пользы от неё — ноль.

Отлично, Алина! — съязвил мой внутренний голос. — Ты можешь дирижировать хором из сорняков, но при этом вы обе рискуете умереть от дизентерии, потому что не можете зажечь, чёрт побери, обычную палку! Фееричный финал для попаданки!

Солнце стремительно садилось, и вместе с ним таяли остатки моей храбрости. Ночь в этом месте была временем страха, а провести её ещё и голодными… Нет. Этого я допустить не могла.

— Так, волшебница моя, — сказала я Элине, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Наша следующая миссия — операция «Прометей». Нам нужен огонь.

Мы вернулись в нашу «крепость». Я снова завалила дверь столом и камнями. Стало немного спокойнее. Драгоценный дневник прабабки лежал на досках кровати, как священный артефакт. Это была наша единственная надежда.

— Давай посмотрим, что наша гениальная родственница писала про добычу огня, — пробормотала я, усаживаясь рядом с Элиной и открывая книгу.

Мы начали листать страницы, исписанные её убористым почерком. Я читала вслух, а Элина, прижавшись ко мне, внимательно слушала. Сколько же всего знала эта женщина! Рецепты мазей от ожогов, способы очистки воды с помощью серебряных камней, лунный календарь для посадки грибов, которые светятся в темноте…

Я читала и чувствовала, как растёт моё уважение к этой Изольде. Она не была какой-то сумасшедшей ведьмой. Она была учёным! Экспериментатором! Она подходила к магии так, как я подходила к проектированию парка — системно, логично, изучая свойства каждого «материала».

И вот, наконец, я нашла то, что искала. Раздел «Искры и пламя».

«…простейший способ добыть огонь — использовать искроцвет. Сухие его лепестки вспыхивают от малейшего нажима. Но растёт он лишь на южных склонах Драконьих гор…» Мимо. У нас тут не Драконьи горы, а дракон собственной персоной, и он не выглядит так, будто готов поделиться цветочками.

«…можно использовать кремень и кресало, но для воспламенения трута требуется вложить в удар частицу своей воли…» Воли у меня хоть отбавляй, а вот кремня и кресала нет. Снова мимо.

Я листала дальше, и моё сердце сжималось от разочарования. Все способы требовали либо редких ингредиентов, либо специальных инструментов.

И тут я наткнулась на одну интересную запись, обведённую в рамочку.

«Пламенный мох. Растёт в очагах, где часто горел огонь. Сам по себе инертен. Но является прекрасным проводником для чистой магической энергии. Не требует ритуалов. Лишь прямого волевого импульса. Сосредоточься. Почувствуй. Прикажи».

А ниже приписка, сделанная, кажется, позже, тем же почерком, но более торопливо: «Дар крови двойственен. Младшая кровь — сочувствующая, она может успокоить, уговорить, спеть песню дикому зверю или растению. Старшая кровь — структурирующая. Она не просит. Она видит суть и строит, повелевает, создаёт и разрушает. Усмирение — удел младших. Созидание — право старших».

Я замерла. Младшая кровь. Старшая кровь. Элина — моя младшая сестра. Она поёт колыбельные и успокаивает. Значит, она — младшая кровь. А я… я — старшая. Но я же не родная сестра Элины! Я вообще из другого мира! Хотя… я в её теле. В теле старшей сестры.

— Что это значит? — спросила Элина, показывая пальчиком на запись.

— Это значит, — медленно произнесла я, и у меня от волнения пересохло во рту, — что, возможно, у нас есть шанс.

Я вспомнила про огромный камин внизу. Очаг, где часто горел огонь. Может, там есть этот мох?

— Сиди здесь, — приказала я сестре и, схватив кочергу, бросилась вниз.

Камин был чёрным, жутким и вонял старой сажей. Я бесстрашно залезла внутрь, разгребая кочергой мусор. И я его нашла! В одной из трещин между камнями рос пучок чего-то, похожего на сухой, рыжеватый мох. Я осторожно отковыряла небольшой кусочек и с победным видом вернулась наверх.

— Вот! — Я показала свой трофей Элине. — Кажется, это оно.

Я положила сухой мох на плоский камень, подальше от кровати. — Так, что там было написано? «Сосредоточься. Почувствуй. Прикажи».

Ну, шикарно. Инструкция — проще не придумаешь. Для огня нужен встроенный Зевс, а у меня в комплекте только диплом о высшем образовании и ипотека.

Но делать было нечего. Я села на пол, уставилась на пучок мха и попыталась «сосредоточиться». Я представляла себе огонь. Яркий, горячий. Я вспоминала, как зажигала газовую конфорку у себя на кухне в Екатеринбурге. Я пыталась «приказать» мху загореться.

Ничего. Абсолютно. Мох лежал на полу и, кажется, насмехался надо мной.

— Не получается, — в отчаянии пробормотала я. — Наверное, это должна была делать Элара. Настоящая Элара. А я просто… пустышка.

Я сидела, понурив голову, готовая разреветься от бессилия.

И тут я решилась на последнюю, отчаянную попытку. Я закрыла глаза. И перестала пытаться колдовать. Я просто… посмотрела. Не глазами. А как-то иначе. Умом. Я представила этот мох не как пучок травы. Я представила его как… проект. Как систему.

И в этот момент произошло нечто невероятное.

Темнота за моими закрытыми веками взорвалась. Но не светом. А… схемами. Я увидела мох так, как видела чертежи в Автокаде. Он состоял из мириадов тонких, светящихся линий, переплетённых в сложную структуру. Внутри этой структуры были узлы — скопления спящей энергии. Я видела, как эти линии соединяются, как энергия может течь от одного узла к другому.

Это была не магия в сказочном понимании. Это была физика! Химия! Инженерная система!

Господи… это же… это же блок-схема! Входные данные, процесс, результат!

Я видела, что для запуска процесса, для высвобождения энергии, нужно было не «пожелать» или «почувствовать». Нужно было дать чёткую, системную команду. Замкнуть определённые «контакты» в этой схеме. Перенаправить потоки.

Мой мозг, привыкший к логике, к структурам и планам, взревел от восторга. Я поняла!

Не открывая глаз, я мысленно дала команду. Не «гори!», а «входной узел А-7 соединить с узлом Б-12, высвободить латентную энергию по вектору С». Это было так же просто и естественно, как составить смету.

И мох вспыхнул.

Да не просто вспыхнул! Он взорвался столбом чистого, белого, почти бездымного пламени высотой в полметра. Пламя было таким ярким, что осветило всю комнату, и таким горячим, что я отшатнулась, едва не опалив себе брови.

Я в шоке уставилась на огонь. Он не чадил. Он горел ровно, спокойно и очень жарко.

— Эли… — прошептала Элина, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — У тебя тоже есть магия. Только она другая. Громкая.

Я посмотрела на свои руки. Потом на огонь. Потом снова на руки.

Магия. У меня. У Алины Соколовой. И она была не такой, как у сестры. Элина — музыкант, она уговаривает мир своей песней. А я… я, кажется, инженер. Архитектор. Я вижу структуру мира и могу её менять. И эта мысль была такой ошеломляющей, такой пьянящей, что я снова рассмеялась.

На этот раз это был смех не отчаяния, а чистого, безудержного восторга.

Оставлять открытое пламя в спальне я не рискнула: погасила его, разорвав найденный контур, и разожгла новый пучок мха в расчищенной части кухонной печи. Среди старой посуды нашёлся небольшой котелок без сквозных трещин. Я отскребла его, тщательно промыла и вскипятила воду. Это была самая вкусная вода в моей жизни. Потом на нагретом плоском камне мы запекли корень-пискун. Он пах картошкой и чем-то сладким, ореховым. Мы разделили его пополам. Настоящий пир после всех наших мытарств.

Мы сидели у кухонной печи, за забаррикадированной входной дверью, сытые и в тепле. Впервые за всё это время я почувствовала себя не жертвой, а… хозяйкой положения.

Когда Элина уснула, убаюканная теплом, я снова взяла в руки дневник прабабки. Но теперь я смотрела на него совсем другими глазами. Это была не книга заклинаний. Это был учебник. Техническая документация. Сборник чертежей и схем.

Я открыла страницу с описанием магического баланса фермы. Раньше это были просто слова. Теперь я видела за ними структуру. «Источник», «силовые линии», «узлы стабилизации»… Это была сломанная, разбалансированная система, которую нужно было починить. Отремонтировать. Провести полную реконструкцию.

Хорошо, Чешуйчатый, — мысленно усмехнулась я, глядя в пляшущее пламя. — Ультиматум принят. Только ты немного просчитался. Ты думал, что оставил здесь двух беспомощных девочек. А ты оставил здесь инженера с доступом к админке и маленькую фею, которая может уговорить систему не сопротивляться. Теперь у меня есть не только техническое задание, но и инструменты для его выполнения. Реконструкция начинается. И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Перед сном я перенесла немного пламенного мха в целый глиняный горшок и поставила на каменную плиту у стены спальни. Слабое бездымное пламя грело комнату. Огонь весело потрескивал, словно соглашаясь со мной. И я знала, что завтрашний день будет началом чего-то совершенно нового. Началом нашей войны за этот дом. И мы в ней обязательно победим.

Глава 8

Ночь прошла на удивление спокойно. Наверное, визит нашего чешуйчатого «арендодателя» распугал всю местную нечисть. А может, всё дело было в маленьком, но упрямом огоньке, который тлел в глиняном горшке до утра. Он горел без дыма, давал много тепла и, что самое главное, разгонял мрак. Он был моим личным, карманным солнцем. Моим доказательством, что я — не просто жертва обстоятельств.

Я проснулась до рассвета, выспавшаяся и полная решимости. Вчерашний страх никуда не делся, но теперь он был не парализующим ужасом, а злым, холодным топливом. Я посмотрела на спящую Элину, на наш убогий быт, и во мне проснулся не просто комендант общежития. Во мне проснулся менеджер проектов в разгар дедлайна.

Итак, Алина Викторовна, — мысленно обратилась я к себе, — проведём утреннюю планёрку. Задача «Огонь» выполнена. Статус: «Завершено». Задача «Еда» выполнена частично, ресурс нестабилен. Статус: «В работе». Следующая по приоритету задача — «Водоснабжение». Кипячёная вода в котелке почти закончилась. Нам нужен постоянный, надёжный источник. А это значит…

Я покосилась в сторону двери. Это значило, что нам снова придётся иметь дело с тем адским колодцем.

Я взяла дневник прабабки. Это была наша библия, наш устав и наш единственный СНиП. Я быстро нашла нужный раздел.

«Источник Жизни (колодец). Важнейший узел фермы. Питается от жилы чистого водного элементаля. Дух воды по имени…» — здесь я споткнулась о закорючистое имя, похожее на «Хлюп» или «Бульк», и продолжила: «…капризен, как дитя. Не выносит грязи, пренебрежения и громких криков. Обидевшись, портит воду, превращая её в ядовитую слизь. Любит чистоту, блестящие вещицы и тихие, мелодичные песни. Чтобы задобрить его, нужно очистить колодец от скверны, сделать подношение (что-нибудь блестящее, камушек или осколок стекла) и спеть ему песню. Лишь тогда он откроет жилу и даст чистую воду».