Финансист

- Каждой бабе по мужику, - расслабился Игорь. – Каждому мужику – по бутылке. А вы – по банке?

- Вы напрасно смеетесь, Игорь Григорьевич, - Павел и не думал обижаться. – Мы хотели предложить вам место в политсовете. Партия будет очень серьезная. Мы на самом деле не за пиво, мы – за социальную справедливость. Наш электорат – молодежь. В первую очередь. И не только.

- А мы, «наши – это кто? – Игорю стало любопытно. Очередной мыльный пузырь, только слегка запоздалый?

- Мы – комсомольцы бывшие, - гордо сказал Марущак. – Вы же знаете, наверное… Слышали про центры НТТМ257? Мы – не коммуняки. Совсем наоборот. С комсомола начинался новый русский капитализм. С комсомольцев начинался новый русский капитализм. С комсомольцев и кооператоров. Нас не так уж и мало, молодых предпринимателей. Тот же «МЕНАТЕП»258. Только мы решили зайти через заднюю дверь. Как Жирик. За нас по приколу станет голосовать молодежь. И пенсионеры тоже – у нас, по сути, социал-демократическая программа. Только с прикидом. Так ведь мы прикидываемся, шутим, а наверху пьют по-настоящему. Кто не пьет, тот у нашего крутого не работает. Ни один вопрос не решают по-сухому. Помните ГКЧП? Как у Янаева с похмелья тряслись руки? А Павлов? А не успели победить, уже Коржак для нашего устроил застолье. Попова, мэра, рассказывают, вынесли. Не выдержал специальную дозу.

- Ты говоришь: социал-демократическая программа, - прервал Игорь болтовню Павла.

- Да, социальная справедливость, именные ваучеры, независимый суд, - снова затарабанил. – Прикиньте, этот жмурик Чубайс продал контрольный пакет ЗИЛа за четыре с половиной миллиона зеленых. Хорошо, правда! Главный автозавод страны.

- Я думаю, он миллиард стоит, не меньше. Там же тысяч семьдесят пять рабочих. Лимитные общежития по всему югу.

- Берите выше, все сто, - засмеялся Павел. – За такие деньги и вы могли бы купить.

- Я? Нет. В девяносто втором у меня их и близко не было. И то бы я стал делать с этим заводом? Я ведь ничего не понимаю в производстве.

- А Ефанов259, думаете, понимает? Да у нас никто ничего не понимает. Урбулис, Шахрай, Шумейко, Руцкой – одни дилетанты.

- Там же сто тысяч рабочих, на ЗИЛе.

- Да что вам до этих рабочих? Там одной земли на миллиард с хвостиком. Плюс какая-никакая недвижимость.

- Нет, это несерьезно.

- Вот и я говорю, что несерьезно. Будто один ЗИЛ. Уж если страна дураков, так во главе должна стать Партия любителей пива. У нас, Игорь Григорьевич, в самом деле есть очень серьезные люди. И программу мы напишем. Программы писать, не камни ворочать.

- Нет, - перебил его Игорь, - я вам не подхожу. Я не пью ни водку, ни пиво.

- Вот и у нас самая большая фракция намечается: трезвенников, - настаивал Павел.

- «Им спонсоры, что ли, нужны? – догадался Игорь. – Так мне, дай Бог, со своими делами разобраться. Не до них».

Павел словно отгадал его мысли.

- Нас и бизнесмены поддерживают, - сообщил он. – Все на самом деле очень серьезно.

- Да с чего ты взял, что Ельцин распустит съезд? У него разве есть такие полномочия?

- Мы же в России, - засмеялся Павел. - ОПУС260? вам ни о чем не говорит? Он не просто так выступил. То у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вы догадываетесь, наверное, что наши люди есть в администрации президента. Из комсомола. Так вот: Ельцин никакой не демократ, он - царек. Царь – дурак из русских сказок. Ему съезд этот, как костью в горле. Хасика он не переспорит, ума не хватит. Зато: сила есть, ума не надо. Он по натуре разрушитель. И депутаты, действительно, не подарок. И собственные шавки подталкивают…

- Армия его поддержит?

- Если б он был уверен, он бы давно разогнал. Генералы в свое время влипли с ГКЧП. Те же Грач, Лебедь. Это потом они стали героями, задним числом. Опять же, Вильнюс, Тбилиси, Баку. Горбачев их подставлял сильно. Теперь они стали осторожными.

- Я вот что хотел у тебя спросить. Вроде Ельцин и Хасбулатов были близкие, сподвижники. Из-за чего они поссорились?

- Из-за бани, - засмеялся Павел. – Из-за бани. Выпили как следует и Крутой наш толкнул Хасина в бок. А тот обиделся. Да нашего Ельца, если честно, мало кто стерпит. Са-мо-дур. А Хасик гордый и хитрый. Сам хочет рулить. Хасик Ельца спасал два раза. В ГКЧП же Боря хотел сбежать в американское посольство, в штаны наклал, а Хасик его образумил. Сообразил, что провокация, что тем только того и нужно, чтобы Ельцин сбежал, да еще к американцам. Теперь они и ненавидят друг друга. Все по Фрейду, точно, подсознательные комплексы, зависть. Хасик и сам не прочь стать президентом.

- Он же чеченец.

- Ну и что? А Сталин – грузин. Чего только не бывает. Да и хотеть не запретишь.

- Нет, Павел, ты что-то не то говоришь, - возразил Игорь. – Тут же Россия, масштаб личности, а ты – баня, Фрейд. Подсознательные комплексы. Скажи еще: пол-литра науки в банке.

- Вот такой у нас президент, - хихикнул Марущак. – помните, «Правда» перепечатала то ли из «Ла Стампа», то ли из «Републики» статью про Ельцина. После поездки в Америку261. Что, мол, пил по-черному. И что было? Не хотели верить. Нам герой нужен был, чистый и непорочный, Илья Муромец. А тут бывший секретарь обкома, да еще и выпивоха. Сами сотворили миф.

- Ну ладно, - остановил его Игорь. – Мне некогда сейчас. Да и… другого президента у нас нет. Посмотри на депутатов. Тот же Исаков262…

- Бегал за Ельциным, подлизывался, - нехорошо засмеялся Павел. – Елец же его и выдвинул, не устоял перед лестью.

- Ты, Павел, все опошляешь, - рассердился Игорь. Тебя послушать, … жить не захочешь. Везде у тебя одна шваль… одни Хвоинские…

- Это вы идеалист, - весело возразил Марущак.

- Ладно. Хватит об этом. Скажи лучше, как ты собираешься голосовать на референдуме?

- Вы верите в референдум? – в который раз засмеялся Марущак на другом конце провода. – Да им всем наплевать на мнение россиян. Будто россияне что-то понимают в реформах. Референдум – это пустое…

- Так вы подумайте насчет партии, - Игорь Григорьевич, - вместо прощания настойчиво повторил Марущак. – Проект у нас, что надо. Мы – чистые прагматики.

Глава 19

Павел Иванович Нерадько долго не хотел осознавать, что за восемь месяцев деньги его фирмы «Колорады» не только сильно обесценились, но – что их не будет вообще. Целые две недели он ходил в «Гарант»: пытался разговаривать с Бодровым, с Аверьяновым и с самим Балбесниковым. Бодров вначале что-то мямлил в ответ, отводил глаза, просил подождать, или придти через несколько дней, потом начал уклоняться от встреч и не брать телефон, с Аверьяновым было еще хуже: дюжий охранник просто не пустил Нерадько в кабинет. А Балбесников элементарно запил и перестал ходить на работу. Павел Иванович упорно ждал, должен же тот в конце концов пропиться, но нет…

Странно, но все это время Нерадько сохранял оптимизм. То есть Игорь, конечно, не мог знать, что тот думает на самом деле, но повторяя Павел Иванович все время одно и то же: «Никуда они не денутся. Отдадут», словно в этом заклинании заключалась некая магическая сила. Однако недели через две он неожиданно прозрел и тут же впал в черный пессимизм: запил. Едва ворочая языком, Нерадько в очередной раз позвонил Игорю. Но – это был уже другой человек…

- Где ты только их нашел, этих негодяев? – вопрошал он. Никогда раньше Павел Иванович не говорил Игорю «ты». – Разбежались, суки, как бляди от милиции. У одной глазки бегают, руки трясутся, ну точно шулер, вылитый, другой заперся, охрану поставил с перепугу, у третьего, главного, вообще запой. Я понимаю, я сам тоже, тут как не запить, когда кругом одни подлецы? Ты, я понял, тоже негодяй, ты все знал, только делал вид…

- Павел Иванович, это вы знали, - напомнил Игорь. – Вы сами так хотели.

- Знал, знал, старый дурак, - согласился Нерадько. – Думал: менты. Приличные люди. А оказалось те же бандиты, никакой разницы. Только что в офисе сидят. Я это так не оставлю. Да и партнеры, они не простые люди. Требуют вас. Поговорить хотят. По-хорошему.

- Пусть приезжают.

- Нет, ты приезжай. У нас офис на Ленинском проспекте. Не бойся, не убьют. Хотя надо бы.

Игорь знал: разговор будет нелегкий. Да и - только ли разговор? Кто знает, что у них за крыша? Но: Павел Иванович сам себя подставил. Подписал вексель напрямую с Литвиновым. Формально Игорь ничего им не должен и даже ни в чем не виноват. Он не мог знать про Литвинова. Тут – рулетка. Возвращать кредит должен Максим. Или «Гарант». Он, Игорь, только разместил кредит. Ни один суд не заставит его платить на векселе нет его подписи. Так уж лучше поехать к ним, чем они сюда. По крайней мере не распугают клиентов. И – он возьмет с собой охрану.

Игорь не очень даже волновался. Слегка опасался предстоящего разговора – что еще они придумают, но – слегка. Он чувствовал себя уверенно. Захватил с собой Гену с Сашей и еще человек пять, как они говорили: «солдат». Но оставил всех на улице. На всякий случай. Да и взял с собой скорей для психотерапии.

Офис оказался небольшой. Может, и не их вовсе. Игоря встретила секретарша, проводила то ли в кабинет, то ли в непонятного назначения комнату, в которой ничего кроме стульев и стола в углу не было. Нерадько и партнеры уже ждали его; сам Павел Иванович примостился позади всех и сбоку, он явно был сейчас не главный.

- Садитесь, - толстый мужчина придвинул Игорю стул так, что он оказался посреди комнаты напротив этих шести; все мужчины, кроме Павла Ивановича, были очень внушительных размеров, пузатые, все – мрачно и враждебно смотрели на Игоря.

- Вы сильно нас подвели, - начал первый, тот, что подвинул Игорю стул, доцент – доцентом он представился сам, фамилию Игорь не расслышал; на доцента этот тучный, мрачный человек похож был мало, скорее не уголовника, или отставного мента, на руке у него красовалась вытравленная татуировка, - очень сильно подвели. За такие дела знаете, что положено? Вы не ссылайтесь на «Гарант». Они – отбросы. Но вы – не могли не знать. Это называется: кинули.

Бессмысленно было им объяснять, что – не знал, не поверят. Действительно: обязан был знать.

- Я все делал по закону, - возразил Игорь. – Все оформлено правильно.

- Только денег нет. Вы как шулер, ловкость рук. Еще и смеетесь. Надо искать выход.

- Я не смеюсь. Я и приехал, чтобы искать выход.

- Чего уж проще, отдайте деньги «Кредитной конторы», потом возьмете с них по суду. Вам же каждый день несут новые.

- Нет. Кроме вас, у меня много других клиентов. Давайте по закону.

- Боитесь, что «Гарант» не отдает кредит? – неожиданно спросил доцент. С его стороны это была явная ошибка. Сразу стало ясно, что они не так решительны и сильны, как хотели показать, что, напротив, они – боятся и не уверены в своих силах. Напротив, Игорь тотчас почувствовал себя уверенной.

- Не знаю, - отвечал Игорь. – Если бы они собирались оплатить кредит, они бы уже заплатили.

- Это ваша ошибка, - доцент снова заговорил уверенно. – Вы должны ее исправить.

Игорь выжидательно молчал.

- Я договорился с банком, - после паузы продолжал доцент. – Они дадут вам кредит. Под небольшой процент. Чтобы вы рассчитались с нами. Потом как-нибудь вернете.

- «Но этот все равно, что отдать свои деньги сразу, только еще проценты, - тотчас оценил Игорь. – А если не верну, меня убьют. Банк церемониться не станет. Какой-нибудь бандитский банк. У них – служба безопасности, киллеры».

- Нет, - сказал Игорь решительно. – Нет. Я знаю, что такое связаться с банком. Добровольно залезть в петлю. Почему бы вам самим не взять кредит?

Они все сразу загалдели, все вместе стали наезжать на него: «Мы как лучше хотим. Как лучше». – «Лгуны. Им на меня наплевать. Они готовы послать меня на смерть». Так продолжалось довольно долго. Игорь отбивался, потом, наконец, встал: «Нет, нет и еще раз нет. Вам нужно судиться с «Гарантом». Это ваши проблемы, не мои». Он встал и хотел выйти, но от волнения забыл, где дверь. Пока он искал выход и пытался открыть дверь, прошло довольно много времени, но они не попытались его задержать, они все вдруг замолчали. Они сидели, будто каменные изваяния на стульях. Игорь прошел мимо секретарши и открыл дверь в коридор, когда вдруг раздался выстрел. Стреляли не в него; он не понял, кто стреляет и зачем, в кого, только услышал крик: «Павел Иванович». Он стремительно сбежал на первый этаж, выскочил на улицу, долго, ему показалось, что долго – искал свою машину. Наконец, повалился на сиденье и скомандовал: «поехали».

- «А ведь меня могли убить, - с облегчением подумал Игорь. – Хорошо, что я не поддался. Иначе бы меня точно убили. Не сейчас, чуть позже».

Только сейчас он заметил рядом Геннадия и Сашу. Игорь оглянулся. За ними следом ехала машина с «солдатами».

Павла Ивановича Игорь больше никогда не видел. Он не знал, чем все закончилось и остался ли тот жив, он стрелял, или в него стреляли.

Расслабляться, увы, Игорю было некогда. Уже на следующий день вернуть кредит должны были Тарасов, Борисов и Витковский из одноименной ТОО. Ребята были хорошие, уважительные, он считал их образцовыми заемщиками, потому что до того они два раза день в день платили проценты. Игорь не ждал от них подвоха. И все же…

Он всегда тревожился, когда должны были вернуть кредит. Ведь, если не вернут, или задержат, необходимо срочно переписать вексель, или опротестовать его у нотариуса. Процедура исключительно муторная, но без этого нельзя. К тому же он был исключительно ответственен и педантичен.

Да, все устроено было так, словно цель законодателя состояла в том, чтобы затруднить жизнь кредитору и создать лазейки для жуликов.

Вобщем, он волновался. Еще накануне, едва вернувшись из «Колорадо», позвонил Тарасову. Тот обещал приехать и привезти деньги, но время шло, а их не было. Часа в три Игорь позвонил снова.

- Сейчас выезжаем, ребята только что приехали, - сообщил Тарасов, но прошел час, потом два они не появлялись. Пришлось звонить снова; Игорь уже догадывался: что-то не так. Действительно, теперь Тарасов ничего не обещал.

- Может быть, завтра, - Тарасов говорил уклончиво, даже с издевкой, показалось Игорю, но Игорь тут же отбросил эту мысль.

- Я сам к вам еду. Нужно сделать запись на векселе. Только обязательно дождитесь меня.

- Хорошо, приезжайте, - и снова что-то подозрительное мелькнуло в голосе Тарасова. Но это потом, потом, задним умом, когда Игорь прокручивал в памяти этот разговор. Тогда же – нет, он ничего не заподозрил.

Был уже седьмой час, когда Игорь приехал к ним в офис, в детский сад, стоявший на отшибе. Детский сад был пуст, уборщица провела его к «бизнесменам».

- Детей почти нет, совсем перестали рожать, - жаловалась по дороге добрая женщина. – Вот бизнесмены нас и спасают. Сняли целое крыло. Мы на них не намолимся.

- Чем они занимаются? Торговлей? Или еще чем? – Игорь решил воспользоваться случаем. «Рибок» - это ведь так, не бизнес.

- Да кто их знает? Молодые. Девчонок возят. Музыку крутят, - в простоте душевной стала рассказывать женщина. – Я тут как-то убираюсь у них, презервативов штук шесть вымела. Но платят исправно.

ООО «Тарасов», Борисов и Витковский» занимало огромный зал, частично разделенный невысокими перегородками – очевидно, раньше здесь расположено было в прошлом несколько отдельных блоков; в офисе стояли столы, явно не детсадовские, шкафы, диваны, стол для бильярда -

Игорь все ре успел разглядеть; в дальней части зала на диване сидели какие-то люди.

Встретили Игоря Тарасов и Борисов. Игорь прошел к столу.

- Вы ведь обещали сегодня вернуть кредит. Олег Васильевич за вас поручался.

- Нас кинули, - промямлил Тарасов. – Сегодня должны были привезти деньги. Не вышло…

- Мы на днях вернем, - пообещал Борисов.

- Тогда подпишите вексель, что не вернули, - Игорь достал вексель из портфеля и положил на стол. За разговором он не заметил, как подошли люди, сидевшие в дальнем конце зала. Раньше разглядеть их Игорь не мог: там было полутемно. Теперь же он увидел: блатные. Хотя, в первое мгновение он не осознал, сознание не хотело включаться – это потом он все представлял очень ясно, вроде бы все видел и в то же время не смог бы поручиться, что все было именно так: электрошокер в руке у главного, татуировки на руках, толстые цепи на шеях. Одеты они были странно, расхристано, рубахи расстегнуты на груди. Игорь запомнил даже: у главного, первого, грудь была волосатая, на толстой золотой цепи болтался золотой крест. Все будто во сне.

- Это что за бумага? – спросил первый, главный, с электрошокером.

- Вексель, - автоматически ответил Игорь. – А вы, собственно, кто?

- Ну ты, я тебе поговорю, - с угрозой произнес главный. Он протянул руку и прежде, чем Игорь пришел в себя, вексель оказался у него в руках.

Игорь вопросительно посмотрел на Тарасова.

- Это что?

- так надо, - отвечал Тарасов. - Нас попросила страховая компания.

- «Война началась», - понял Игорь.

- Вмазать ему? – спросил главный. – А то, как первый раз видит.

- Нет, - сказал Тарасов, - не надо. Идемте, Игорь Григорьевич, - он вежливо, с явным смущением, проводил Игоря до двери. Бандиты, что шли рядом, особенно главный, все еще хотели ударить – все было на грани, так, по крайней мере, потом вспоминал Игорь.

- Ты смотри у меня, - это, когда дверь уже открылась и Игорь оказался в полутемном коридоре. – Смотри, не попадись в другой раз.

Игорь скорым шагом миновал пустой полутемный коридор – это была уже «детская» часть, - пару раз он едва не заплутал, оказавшись в тупике, и, наконец, охваченный яростью и страхом одновременно, оказался в узком переулке. «Лада» стояла на месте, Игорь не успел сесть в машину, как увидел идущего навстречу Витковского. Того не было в момент ограбления в детском саду и он, очевидно, ничего еще не знал. Он был тонкий, красивый , в длинном черном пальто, шарф «по-французски» намотан вокруг шеи – пижон. Игорь подозвал его к себе.

- Ты знаешь, что ваши сделали? – мрачно и зло спросил Игорь.

- Нет, - с испугом отвечал Витковский. Похоже, догадывался.

- Они меня ограбили. Забрали вексель. Там с ними бандиты.

- Не может быть, - Витковский запинался. Игорь заметил, что он дрожит и, показалось, едва стоит на ногах.

- «Взять его в заложники, - подумал Игорь, - затолкать в заднюю дверь, - он сейчас не думал, что станет делать потом, куда денет Витковского. Впрочем, у него была пустая квартира в Текстильщиках. – «А завтра взять Геннадия с его «солдатами», бывших афганцев, или Луцкова и – сюда, проучить этих, отобрать вексель». – Игорю почему-то казалось, что вексель они будут хранить в детском саду. Мысли пульсировали, Игорь ничего не мог решить, он стоял и смотрел, как дрожит Витковский. «Как осиновый лист».

В последний момент Игорь все же не решился.

- «Нужно ехать в милицию. – Но в милиции не захотят верить. Скажут: «А чем вы докажете, что у вас был вексель?» «Да, чем?» - и тут Игоря осенило. На работе в сейфе у него хранились ксерокопии векселей. Он всегда их хранил на всякий случай.

Он отпустил Витковского; тот, весь дрожа, скрылся за углом. Игорь велел Толе ехать на Кирпичную улицу. Но, лишь войдя в кабинет, он вспомнил, что ключ от сейфа находится у секретарши Леночки, Игорь стал дозваниваться, узнавать ее адрес и только в одиннадцатом часу прислал к ней домой.

Леночка вышла в прихожую, на ней был коротенький сарафанчик, в котором особенно привлекательно смотрелись ее длинные, стройные, призывные ноги, из-за ног Игорь и взял Леночку на работу, хотя отношения оставались чисто платоническими, - он не решался к ней подходить, но – визитная карточка фирмы; она наверняка уже много часов расслаблялась в объятиях мужа, по крайней мере, она выглядела чуть смущенно, будто только выпорхнула из постели. – «А ведь хороша», - подумал Игорь. Сарафанчик едва-едва прикрывал святилище и нижняя пуговица не была застегнута.

- Меня ограбили. Андиты захватили вексель. Мне нужны ключи от сейфа, - он был возбужден, но и смущен тоже. Лена странно, масляными глазами, с видимым сожалением посмотрела на него. «Все порядочные люди давно нежатся в постели, занимаются любовью, а вы… - в ее взгляде был то ли упрек, то ли усмешка, то ли тайный призыв. – «А ведь хороша, - подумал он снова, - ее бы положить, повезти в Италию… Эта дорого встанет».

Она вынесла ключи. Теперь снова на работу. Он тут же забыл про нее. Открыл сейф, взял копию векселя.

- Теперь в милицию, - приказал он Толе. - На улицу Ремизова. – Тот был беспрекословен.

В прошлой жизни, советской, когда Игорь работал врачом в хозрасчетной поликлинике, он нередко проходил мимо этого отделения. Неподалеку, на Нагорной улице, жила пациентка, астматичка, которая часто вызывала его. Сейчас она, наверное, умерла – уже несколько лет, как Игорь забросил врачебную практику.

Перед отделением в то время стоял стенд, там были фотографии и данные о разыскиваемых преступниках. Игорь иногда останавливался перед стендом: было любопытно. Одного он запомнил, вора в законе Меграбяна, тот разыскивался за убийство. Того самого, авторитета. Впрочем, Игорь не был уверен, память могла сыграть с ним злую шутку.

Да, всего несколько лет прошло, а как переменилась жизнь. Вот он здесь, бизнесмен – только бизнес у него очень опасный, - и уже несколько лет, как расстался с медициной. А другие… Алла Эдуардовна, зав.отделением, несколько лет, как в Америке, Магазаник – в Израиле, Маркарян уехал к сестре в Канаду, даже Ходоровская, бессменный парторг – уже она-то, казалось, горой была за эту власть – неожиданно оказалась на четверть еврейкой и устроилась в Германии. Поехала к пасынку во Францию, но по дороге вышла в Берлине. Еще при Горбачеве, еще когда Советский Союз…

… Да, другая жизнь… Лживая страна… Притворялись…

Время было около полуночи, но отделение светилось всеми огнями. Дежурный направил Игоря к капитану из угрозыска. Тот сидел в кабинете с еще двумя капитанами – один был толстый, красномордый, с лоснящейся от жира кожей, другой – седоватый, худощавый как жердь, с вытянутым, лошадиным лицом. На столе у них стояли бутылка с водкой «Смирнов», несколько кружек, на газете нарезаны были сало, колбаса и копченая рыба, соленые огурцы они брали прямо из банки. Капитаны, похоже, были пьяны, но в меру.

- Что случилось? – вполне приветливо спросил толстомордый. – Не смотрите, что мы тут. Дома жены-стервы, вот и приходится на работе. Как говорится, на ловца и зверь бежит.

- Меня ограбили. Отобрали вексель. Тут совсем рядом. В детском саду. Бандиты, - выпалил Игорь.

- «А, - сказал толстомордый, - бывает. Каждый день кого-нибудь грабят. Время такое. Они теперь везде, даже в детском саду. Вы на машине?

- Да, - подтвердил Игорь.

- Тогда знаете что, купите пару бутылок водки «Смирнов», тут киоск рядом с отделением, у Маши, ну и закусить тоже. И сразу поедем. Возьмем тепленькими.

Игорь все выполнил, как велели. Капитаны выслушали его еще раз, подроней.

- Выпьем на дорожку и по коням, - сказал толстомордый. Они разлили «Смирнов» по кружкам, налили и Игорю в не очень чистый стакан, снова нарезали колбасу - минут через сорок, допив «на посошок», так что Игорь ощутил тепло во всем теле и странную легкость – мысли слегка путались, но в то же время ясны и прозрачны («какие хорошие люди», почти с умилением думал он) – они поднялись.

- Первым делом проверим детский сад, - энергично сказал толстомордый. Говорил он все время один. Двое других почти не разговаривали. – Надо же, превратили в бордель. Я иду давеча, а там пьяные девки…

- Я думаю, в детском саду сейчас никого нет, - возразил Игорь. Ночь все-таки. У меня есть адрес их главного, Тарасова. – Первым делом в детский сад. На место преступления. Тепленькими возьмем, - настаивал толстомордый. - А там… и до Тарасова доберемся. Самое время, пока ночь. Никуда от нас не уйдет.

- Он с нами не поедет, - седоватый капитан указал на дежурного по угрозыску. – Сами разберемся. Так сказать, в порядке частной инициативы.

Через несколько минут оказались у детского сада. В саду было темно, горел лишь одинокий фонарь во дворе. Ворота были заперты.

- Спят, суки, - сказал толстомордый.

- Здесь калитка должна быть, - подсказал второй.

Стали обходить детский сад сразу с двух сторон. Калитку через некоторое время нашли, она оказалась нараспашку, в темноте пробрались к двери, толстомордый долго нажимал на звонок, внутри еле слышно что-то дребезжало, пока, наконец, не появилось взлохмаченное со сна, сонное лицо сторожа. Увидев милиционеров, он тотчас открыл дверь.

- Кто есть? – строго спросил толстомордый. – С бабой, небось?

- Никого нет. Какая баба? – с дрожью в голосе, подобострастно отвечал сторож.

- А был кто? Когда ушли? – стал допрашивать жердеподобный.

- Нет, у нас никого, - извиняющимся тоном отвечал сторож. - Я с шести часов тут. Никого не было.