К двери начали подходить люди. Сначала Тиба, за ним следом Есико. Девушка догрызла ноготь на мизинце и, выплюнув, уверенно зашла следом. Парень болезненного вида вошел следующим. Хидео замыкал очередь.
«Выбери для себя, что такое смерть: освобождение или страх»
Рэйка закрыла глаза, отчаянно пытаясь отыскать для себя ускользающий ответ. Освобождение или страх? Страх или освобождение? Она всем сердцем противилась мысли о том, чтобы переступить порог комнаты. Ее манило простое желание – развернуться и бежать без оглядки, укрыться спасительным одеялом и, затаив дыхание, ждать, когда рассеется весь кошмар.
— Боишься? — Рэйка вскинула взгляд на Хидео, замершего в дверном проеме. Тот едва заметно повернул голову, словно краем глаза желая удостовериться, что девушка здесь, а затем развернулся полностью. Улыбка парня, теплая и обезоруживающая, заставила Рэйку поежится. Она не припоминала, чтобы кто-то встречал ее с искренней доброжелательностью. Хидео улыбался – Рэйка крошилась. Превращалась в прах, и ветер уносил ее куда-то за пределы реальности. Туда, где улыбка Хидео будет не чуждой, а нужной. Необходимой. — Пойдем, испугаемся вместе.
Это были не просто слова. Это был выход из полного одиночества во мраке. Хидео не просто превратил сказанное в кинжал, он сам вонзил его в самое сердце Рэйки, с наслаждением проворачивая рукоять. Рэйка привыкла хоронить свой страх в одиночестве. Она привыкла. Пришлось. Никто и никогда не относился к ней с добром без собственной выгоды. Но теперь в мире хаоса и неопределенности появился тот, с кем можно разделить бремя.
— Ямада Хидео, — она заправила черные волосы за уши и выдавила из себя улыбку. — Все, чего я боюсь — не получить твой номер.
Но, на самом деле, Рэйка боялась тысячи вещей, и переступить через порог – одна из них.
Комната почти не отличалась от той, где началась ее первая игра: те же наивные рисунки на бежевой стене, тот же выцветший от времени стол с золотистой шкатулкой. Едва они переступили порог, шкатулка издала фальшивую, навязчивую детскую мелодию, и в тот же миг все присутствующие выхватили свои телефоны.
— У меня есть предложение, — Акира пристально смотрел на болезненного парня, а затем с хитрой улыбкой посмотрел на Рэйку. — Давайте пойдем в ва-банк. Сделаем ставку на все монеты.
Все обменялись молчаливыми взглядами. Тишина сгустилась, как предгрозовая мгла. Лишь Рэйка не отрываясь следила за Акирой, пытаясь проникнуть в самые темные уголки его души. И сейчас в нем не было того парня, кто сожалел о смертях прошлым вечером. Напротив, Акира лучился самоуверенностью: широкая, хищная улыбка растянула его губы, кончик языка скользнул по зубам, а в тишине комнаты раздался зловещий хруст пальцев.
— А не стоит ли перестраховаться?
— Зачем? Мертвому монеты все равно не нужны, а у живых еще останется шанс отыграться, — он ткнул бутылкой в грудь Есико, из-за чего она взвизгнула. Только сейчас Рэйка заметила, что все это время у него в руках была пластиковая бутылка. — Давайте же! Выпьем за азартное будущее!
В его словах сквозила зловещая логика. Поставить на кон все — и когда смерть заглянет в глаза кому-то из них, остальные сорвут куш. В проигрыше останется лишь тот, кто владеет самым увесистым кошельком. Если же никого не настигнет злой рок, выигрыш поделят поровну. И тут же в голову влез вопрос: а бывало ли такое, чтобы все участники остались в живых?
Рэйка снова обвела всех взглядом. У Акиры вряд ли бы осталась крупная сумма монет, учитывая, что и вчера, и сегодня он потратился на выпивку. Есико тоже не была богатой – за две игры не нажить состояния. Бледный юноша и вовсе не походил на монетного туза. Остались лишь Хидео и Тиба, но в глазах последнего плясал азартный огонь.
— Что думаешь? — Рэйка толкнула в бок Хидео.
— Выгодный вариант для тебя, — прошептал он, а дальше продолжил громче, чтобы услышали все. — Я согласен. Шансы проигрыша всегда ровно половина.
Рэйка посмотрела на свой баланс – пятьсот двадцать монет. Слишком мало, чтобы купить какой-либо еды и слишком много, чтобы потерять все разом. Однако, баланс никогда не упадет ниже двадцати монет – так сказал Хидео в первую их встречу, и сейчас появился шанс все проверить. С другой же стороны, Хидео был прав – ва-банк действительно был выгоден для Рэйки, даже, если никто из них не умрет. Вряд ли в комнате был человек, у которого баланс был критически мал.
Она нажала на кнопку «Ставка» и ввела всю сумму, разворачивая экран телефона ко всем.
— Ставка сделана, — сказал она, смотря на улыбающегося Акиру. — Я иду в ва-банк.
Акира раскатисто расхохотался, запрокинув голову, и жадно припал к горлышку бутылки, осушив ее чуть ли не на треть. Есико, с диким блеском в глазах выхватив бутылку из его рук, выпила куда больше Акиры, и, вытерев тыльной стороной ладони потеки с губ, протянула бутылку Тибе. Она так же поставила на кон все монеты и, торжествующе вскинув телефон, продемонстрировала экран. Сугавара Тиба, словно обезьянка, бездумно повторил ее действия, вплоть до упрямого поджатия губ. Бутылка перекочевала к незнакомцу, но тот, отпив лишь жалкую четверть, быстро набрал сумму, но не показал экран.
— Я не пью, — Хидео с той же солнечной улыбкой передал бутылку Рэйке. — Берегу себя.
Взгляд Рэйки, казалось, пронзила молния. Она пригубила бутылку, скривилась, как от зубной боли, и вернула недопитое Акире. Тот, не церемонясь, допил остатки залпом.
В тот же миг из резной шкатулки выпорхнул маленький конверт, запечатанный сургучом с оттиском детской карусели. Шкатулка ближе всего стояла к Рэйке, и она, повинуясь, подхватила конверт, сломала печать и извлекла письмо. Плотная бумага в ее руках походила скорее на тонкий картон для акварели. Внутри письмо пестрело идеальными иероглифами.
«Правила игры: выбрать одного игрока, сыграющего на биве. Игрок должен провести шесть ночей, играя музыку для гостей. Один игровой день длиться полчаса, ночь – час. Побеждают игроки, сумевшие пережить шесть ночей».
Рэйка вскинула голову, ища взгляд Хидео. Тот, нависнув над письмом, вновь и вновь вчитывался в строгие строки правил. Для него, как и для остальных, они оставались туманом. Но в этой реальности, в каждой оставленной «дыре», мерцала искра надежды – свобода маневра, лазейка для дерзкой игры.
— Слишком странное правило, — хмыкнул Тиба. — Что делают остальные пять игроков?
Противоположная дверь распахнулась. Акира, бросив пустую бутылку на стол, первым нырнул в проем, словно в пасть чудовища. За ним должна была последовать Есико, но она застыла в шаге от порога, медленно разворачиваясь к остальным.
— Мы, — голос ее дрогнул, и с опущенной головой она казалась ребенком, потерявшимся в лабиринте торгового центра. Тонкие пальцы судорожно мяли ткань платья, превращая щелк в жалкие складки. Рэйка закусила губу – затянувшееся молчание обжигало невысказанным страхом, просачивалось в самую душу. В эти секунды перед ней развернулся жуткий калейдоскоп: оторванные конечности, багровые лужи, мертвые тела, и она сама: безжизненная, холодная, пустая. — Мы ведь все выживем?
— Мы постараемся, — Хидео не спеша снял с плеча рюкзак, аккуратно поставив его на стол. Выпрямившись, он поправил очки и обвел взглядом каждого: Рэйку, Есико, Тибу и даже болезненного юношу не обделил своей короткой секундой внимания. — Шанс выжить есть всегда.
Есико слабо кивнула. Слова Хидео не воспламенили сердца, но вселили в нее крохотную искру веры: она такой же человек, как и он, разделявший их общий страх.
Хидео, немедля ни секунды, шагнул в распахнутую дверь вслед за Есико, и Рэйка вошла следом.
Глава 6. Шепот ветра в бамбуковой роще, где бродят духи павших воинов.
Она оказалась в просторном дворе на свежем воздухе. Сквозь утренний туман девушка смогла разглядеть огромные камни, покрытые мхом, выложенные из камней дорожку. Слева оказался пруд с кристально водой, отложенный гладким камнями, тянувшийся тугой до стены другой постройки, спрятанной за бамбуковой стеной. Слева находился одноэтажный дом с покатой двухскатной небесно-голубой крышей. Наружные стены дома, окрашенные в бежевый, напоминали Рэйке морской песок, и ко входу в дом вел красный мост, построенный через пруд.
Услышав тихий хруст позади, Рэйка обернулась. За ней стоял Тиба со скрещенными руками и другой незнакомец. Тиба с опаской посмотрел на дом, в окнах которого резко вспыхнул свет.
— Наверное, нам туда, — Тиба вытащил из кармана расшитый платок и вытер пот с лица.
Рэйка вытянула шею, стараясь посмотреть на болезненного парня за Тибой. Все еще находясь в капюшоне, он оглядывался по сторонам, оттягивая карманы толстовки. Что-то в нем было не так – на лице темные синяки, сухая кожа и мелкие морщинки вокруг рта и глаз.
— Да, — девушка кивнула головой, продолжая смотреть на парня. — Нам определенно туда.
Развернувшись, Рэйка ускорила шаг, стараясь отойти от незнакомцев как можно дальше.
Седзи были открыты настежь и, кроме чабудая, стоявшего в центре, девушка могла разглядеть комнату. Внутри уже находилось трое, но они заинтересовали Рэйку меньше, чем разная шкатулка с каруселью, черная лента из плотной ткани и бива.
— Нам объяснили не все правила? — Рэйка обернулась на Хидео с надеждой, что тот уже все узнал за ту минуту, как зашел в комнату, но он был занят изучением стен. Он осматривал их, ощупывал, старался открыть другие седзи, но в какой-то момент сдался и сделал шаг назад.
Есико, стоя во главе чабудая, обняла себя за плечи, с ужасом смотря на биву и ленту.
— Девять часов, — произнес Акира, садясь на пол. — Нам предстоит быть здесь не меньше девяти часов.
Есико резко развернула голову в его сторону и уже раскрыла рот для вопроса, но Хидео ее опередил:
— Шесть ночей, — напомнил он, поправляя очки. — Каждая ночь по часу, день — полчаса. Вот и выходит, — он вздохнул, — девять часов.
Есико громко застонала, схватившись за живот. Она не ела с самого утра, и на игру пришла только ради полутора тысячи монет для чашки риса.
— Когда будет начало игры? — прошептала Рэйка, смотря на шкатулку. — Если уже «день», то нам следует найти того, кто может играть на музыкальном инструменте.
На пятках она развернулась лицом в комнату – Есико так и осталась стоять в углу, таращась на Тибу.
— Мне кажется, необязательно играть именно на биве, — ответил он. Все же хотел вселить в девушку хоть каплю уверенности. — Гитара, пипа, дутар, сямисэн. Наверное, сойдет любой.
— Мне тоже так кажется, — добавил Хидео. — В правилах ничего не было сказано об умении играть. Нужно всего лишь продержаться шесть ночей, и играть музыку для гостей. Хотя, — он замолчал и подошел к столу. Едва касаясь, он провел пальцами по струнам и замер у грифа. — Может кто-то знает легенды, где мелькает бива?
Наконец, Хидео развернулся к остальным, смотря на их бледные лица. При солнечном утреннем свете и легком тумане они выглядели призраками, растворяясь на фоне дворика.
Рэйка закусила губу. Она не могла вспомнить ни одну легенду, так как в детстве проводила время за изучением старинных книг, картин и ядов. Выжидая, когда кто-то вскрикнет, хлопнет в ладоши и скажет: «Я знаю! Я знаю!», девушка принялась нервозно чесать руки.
— Простите, — прошептала Есико, еле сдерживая слезы. Вот он – первый удар в сердце, заставляющий Рэйку замереть. Первый удар, заставляющий поверить, что все снова идет не так. — Я училась в Америке.
Минус один. В ее команде теперь надежда на четверых.
— Да, — протянул Хидео, — я переехал из Австралии в Токио четыре года назад.
Минус два. Рэйка выдохнула. У них еще осталось время, чтобы что-нибудь придумать, предпринять, выбрать стратегию. Вопрос только: сколько его осталось?
Она снова окинула взглядом измученные лица. Напряжение висело. Каждый ждал какие-то слова, решения, план в конце концов. В голове лихорадочно мелькали варианты и ни один не казался достаточно точным, достаточно надежным. Рэйка прокручивала каждый из них, но всегда решение было одно – конец для всех. Бездействовать нельзя. Бездействие было равносильно смерти.
Рэйка закрыла глаза. Она переворачивала в голове все знакомые легенды: про пауков, соевые бобы, котов, фонари, но нигде не мелькал музыкальный инструмент.
— Бэндзайтен, — тихо прошептал Тиба. — Одна из семи богов счастья, — внезапно он прикрикнул и в безумии схватился за голову, меря шагами комнату. — Точно! У нас будет только шесть ночей – по ночи для каждого из богов. Нам, как шестой богини, нужно развеселить этих гостей.
Открыв глаза, Рэйка почувствовала, как внутри что-то изменилось. Страх отступил, напряжение в воздухе сменилось на радостный визг Есико. Девушка подбежала к Тибе и крепко обняла его.
— Точно! — крикнула она, снова обнимая его.
Рэйка посмотрела на Хидео – только он мог знать ответ. Она была в этом уверена, но тот лишь закусил губу и уставился взглядом на татами.
— Но, что делать остальным?
Тиба высказал уже свою мысль – с него уже хватит.
— Защищать «Бэндзайтен»? — предположил Хидео. — Иначе, зачем мы здесь нужны?
— Тогда, «Бэндзайтен» в самом выгодном положении, — добавила Рэйка. — Предположу, что игрок будет с завязанными глазами играть на биве, тогда остальные должны защитить его. Но, от кого?
— Не думаю, что это важно, — Хидео обернулся на биву. — «Бэндзайтен» должен стать слабый игрок. Нам всего лишь нужно пережить первую ночь, чтобы до конца понять нюансы правил. «Днем» у нас есть время пересмотреть стратегию.
Закончив, Хидео уставился на Рэйку. Только вблизи она заметила, как веснушка у виска сильно напоминало сердце.
Тишину нарушало лишь тихое сопение Акиры, уставившегося на Есико. Рэйка чувствовала, что должна отвести взгляд от Хидео, но что-то в его взгляде и утонченном лице настораживало. Хидео едва качнул головой, словно ожидал какого-то решения как можно скорее, и Рэйка поняла – он давал право выбрать кому стать Бэнтен.
Рэйка развернулась и посмотрела на стол. Девушка смутно помнил легенды, но знала всех богов счастья по именам: Эбису, Дайкоку, Бисямонтэн, Бэндзайтэн, Фукурокудзю, Хотэй и Дзюродзин. Помнила, как рассматривала маленькие глиняные статуэтки в квартире госпожи Мицусавы, но не помнила никакой повязки. Точнее – ее там не было.
Это была не та легенда. Тиба ошибся, он неправильно растолковал лежащую биву. Все облегчение в воздухе было ложным.
Она посмотрела на Есико. Всмотрелась в ее облегченный и спокойный взгляд, и не хотела его менять. Она заметила, как та продолжала мять ткань платья, но Рэйка не хотела проигрывать. Она не хотела умирать. Зная, что это легенда ложная и все пойдет поперек сказанного, она улыбнулась и тихо сказала:
— Уступаю тебе место.
Сдавленно выдохнув, Есико осела на корточки, судорожно хватаясь за грудь. Рэйка готова поклясться, что девушку удерживает от истеричного вопля лишь боязнь испортить безупречный макияж. Да и сама Рэйка позволила себе выдохнуть свободно – теперь она была частью потенциальных победителей. Если выбор будет стоять между ними и Бэндзайтэн, то вряд ли выберут жизнь Есико.
Хидео не обронил ни слова: ни одобрительного, ни осуждающего. Он вновь повернулся к столу и задумчиво провел пальцами по резному краю шкатулки. Но внимание Рэйки привлек все тот же незнакомец. Скрывая ладони в широких рукавах толстовки, он неотрывно следил за бивой. Всю беседу он молчаливо застыл у выхода в сад, но с каждой секундой неумолимо приближался к столу.
— И, что нам делать? — Тиба зачем-то посмотрел на Акиру, но тот лишь лениво пожал плечами. — Какой план дальше? — Не отыскав поддержки в Акире, он переключил внимание на Хидео, и Рэйке показалось, что это сексистский взгляд на мир – он не спрашивал ни у Рэйки, ни у Есико, постоянно крутившейся около него.
Тишина повисла в воздухе: тяжелая и гнетущая. Дальнейшее обсуждение плана казалось бессмысленным – новые вводные отсутствовали, зацепиться было не за что. Но Тибу это не останавливало. Одержимый, он метнулся к столу, и принялся маниакально изучать каждый предмет, то поднимая его, то с разочарованием отбрасывая обратно. Хидео, первый приблизившийся к столу, инстинктивно отпрянул на два шага, решив не нарушать лихорадочное сосредоточение Тибы.
— Что-то должно быть, — мямлил он, продолжая по третьему кругу поднимать предметы. — Должна быть какая-нибудь деталь.
— А что думаешь ты? — голос, хриплый и спокойный, доносился с левой стены. Рэйка оглянулась на Акиру, и тот пристально смотрел в ответ. Вопрос адресован ей.
Но Рэйка молчала. Да и что она могла сказать? В голове царила выжженная пустошь, не омраченная ни единой мыслью. Лишь одно желание пульсировало, как раскаленный уголек: чтобы этот кошмар закончился быстро.
Тем временем, пока Тиба яростно тряс шкатулку, Хидео приблизился к седзи, затянувшим противоположную стену. Как он ни старался, бумажные створки не поддавались. Он толкнул одну из них с отчаянной силой, но та осталась не подвижной. Попробовал другую – тот же непреклонный результат.
— Может, седзи открываются как-то иначе? — прошептала Есико, снова сжимая платье.
Хидео едва заметно повернулся, услышав сдавленный всхлип, похожий на плач. Теперь его взгляд, точно рентген, проникал вглубь рамы, а пальцы, чуткие и настороженные, исследовали каждый миллиметр дерева в отчаянной надежде найти потайной механизм.
Шкатулка вдруг взвизгнула, и из ее пасти вылетело письмо в уже знакомом зеленоватом конверте. Тиба, осторожно поставив шкатулку на место, замер, уставившись на остальных. Он держал письмо кончиками пальцев, как что-то опасное и ядовитое. Даже обычно невозмутимый Акира сорвался с места, почти вплотную прижавшись к Рэйке.
— Читай, — скомандовал он, вытягивая голову, чтобы увидеть иероглифы.
Сглотнув, Тиба зачитал:
«Выбранный игрок должен надеть повязку на глаза и отправиться за пределы дома, взяв биву. Остальные игроки не должны покидать дом до окончания ночи. Игра начнется тогда, когда выбранный игрок перешагнет порог дома».
Дочитав письмо, Тиба бессильно опустил руки и встретился взглядом с Есико. Не успела она опомниться, как ее пронзил отчаянный крик – тот самый незнакомец метнулся к столу, выхватил и повязку, и биву, и, с яростным рывком, рванул к двери. Тиба и Хидео бросились в погоню, но успели лишь зацепить слетевший капюшон кончиками пальцев. Сезди с оглушительным хлопком закрылись, отрезая беглеца от остальных.
В тишине раздался надрывный плач Есико. Она присела на циновку и зарыдала с такой силой и внезапностью, что Рэйке, стоявшей рядом, пришлось зажать уши.
— Что же нам теперь делать? — прошептал Тиба, смотря на закрытую седзи.
— Джуничи, — улыбаясь, прошептал Акира, а затем громко добавил: — А что нам делать? Есть у кого-нибудь сигареты?
Джуничи...
Знакомое имя с треском отразилось в ушах. Она слышала это имя ранее, еще прошлым вечером, когда встретила людей у аптеки – друзей Акиры. Тогда она не смогла разглядеть его, но сейчас пазл сложился.
Фыркнув, Рэйка бросила мимолетный, полный презрения взгляд на парня. Вчера ночью он не казался законченным идиотом. Или это была часть их тщательно продуманного плана? Зачем им двоим разыгрывать этот фарс с враждующими командами? Если же предательство – реальность, то взгляд Акиры не выдавал ни обиды, ни горечи. Что-то не сходилось.
— Не объяснишь поведение своего друга? — Рэйка склонила голову, требуя ответов. Ей не меньше хотелось об этом узнать, хотя бы для того, чтобы успокоить Есико. Или для того, чтобы понять – какой человек Акира.
— Золотко, если мы живем в одном доме и делим еду – это еще не значит, что мы друзья. Даже ты мне больше друг, чем он, — Акира устало подтянулся.
— Так значит вы друзья? — Тиба медленно развернулся и, увидев улыбку на лице парня, тут же кинулся в его сторону. — Вы уже играли в игры, правильно?
Тиба встал на носочки с нелепой серьезностью пытаясь казаться выше или просто поймать взгляд Акиры. Тщетная попытка: Акира возвышался над ним почти на полторы головы, и даже эта детская уловка делала парня лишь комичнее. Словно карикатура, сошедшая со страниц старого журнала. Он даже вздернул плечи, пытаясь казаться крупнее, сильнее, но Акира только расхохотался, и звук этот раскатился эхом по комнате, пока он обходил стол, отделявший их.
— Драка не решит проблему, — Хидео проследил взглядом за Акирой, который сел в противоположном углу комнаты. — Сейчас придумать мы ничего не можем. Нужно ждать того парня.
— Джуничи, — пояснила Рэйка. — Того парня зовут Джуничи.
Хотя имя ничего не говорило остальным, она жаждала, чтобы его запомнили. Для спокойствия. Словно в глубине души таился страх однажды стать лишь «тем парнем», безликой тенью в чужой памяти.
Она приблизилась к плотно закрытой седзи и опустилась на пол, сомкнув веки. Оставалось лишь ждать – мучительный долгий час. Есико и Тиба, приглушенно переговариваясь, жались в углу. В противоположном углу Акира, скрупулезно выковыривая грязь из-под ногтей, казался воплощением хладнокровия. Дальше, Хидео, закрыв глаза, беззвучно шептал что-то, его губы едва заметно шевелились в бессвязном бормотании. Последней была Рэйка. В минуты отчаяния, ища спасения в забытьи, она погружалась в пучину воспоминаний, перебирая обрывки мыслей. Сначала мечты об отпуске вспыли в ее сознании. Как прекрасно было бы сейчас плескаться в теплых волнах океана, потягивать водку со льдом в шумном баре, а не томиться на полу проклятого дома в этом чужом, непонятном мире.
Затем мысли обратились к дому. Из-за этой проклятой игры она так и не успела обследовать город. В доме госпожи Мицусавы, да будет она проклята, все квартиры оказались безжизненно пусты. Но в магазинах еще можно было найти мебель, хотя съестных припасов она не нашла.
— Хидео, — прошептала Рэйка, поворачивая голову в его сторону. Тот открыл глаза и лениво уставился на девушку. — Почему в магазинах нет еды?
Ответ заставил себя немного подождать – Хидео и сам не знал точного ответа.
— Никакой техники нет: ни холодильников, ни морозильных камер. Если еда и сохранилась, то скорее всего испортилась.
— А что касается труб? Вода и газ не могли просто так исчезнуть.
— Ты гуляла по городу?
— Не могла не заметить.
— Я тоже обратил на это внимание. Словно они и не нужны. Ну, знаешь, — он развернул корпус и теперь сидел лицом к Рэйке. — Пустые коробки. Оболочка. В машинах ведь тоже нет двигателей. Я проверял поезда, метро, парки развлечений — всегда лишь пустой короб, а внутри ни провода.
— Ну, а как же вода, — взвыла Рэйка. — Я же девочка, мне жизненно необходима вода.
А вода ей действительно необходима, как воздух тонущему. Ощущая себя грязной, запущенной, с колтунами в волосах и иссушенной кожей, Рэйка теряла не просто лоск, а саму сердцевину: уверенность, стальную решимость, выверенное хладнокровие. Рэйка теряла себя. Стоило единственному волоску предательски выбиться из прически, ресницам слипнуться под тяжестью туши, как в хрупком сознании девушки что-то надламывалось, давало трещину. Разве можно принимать взвешенные решения, когда тушь оставляла траурные дорожки на щеках, а одежда напоминала смирительную рубашку, а не элегантный костюм? В такие моменты ей действительно хотелось умереть.
— Есть озера, — хмыкнул Хидео. — Но мы покупаем воду. Ты уже знаешь о способе доставки предметов?
— Да, — угрюмо ответила она. — Все покупается за монеты, и забрать можно только в отмеченной на карте точке. Кстати, телефон не разряжается.
— Телефон, скорее не техника, а инструмент. Если его нужно было заряжать, то понадобились розетки, а потом электричество. С электричеством жить здесь стало бы проще, но, как видишь, — он пожал плечами.
Рэйка закрыла глаза, позволяя ускользающим воспоминаниям о теплом океане и звоне льда в стакане водки на миг затопить ее сознание. Хотелось забыться. Оставалось немного: избавиться от кайкэна, купить билеты в новую жизнь. Чемоданы уже подпирали стены ее прихожей. Но теперь... Теперь бежать было незачем. Этот мир вымер: ни людей, ни полиции, ни даже тех, кто ее знал. Полная свобода.