Тени чужих грехов

Эмма медленно опустила свечу ниже, оглядывая этот кошмарный схрон, и ее голос сорвался на шепот:

— Чёрт… Да что же такое? Что здесь происходило?..

Эдвард подошел ближе, вглядываясь в жуткие артефакты, и тяжело выдохнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки:

— Понятия не имею, но воля у тех, кто это устраивал, была явно нездоровой. Мы вляпались во что-то очень темное. Они продолжили изучать зловещую комнату, освещая углы дрожащими свечами. Эмма присела на корточки возле одной из запыленных картонных коробок и аккуратно приподняла крышку.

— Эдвард, иди сюда, посмотри, — тихо позвала она.

Следователь шагнул ближе, опускаясь рядом. Внутри коробки оказались сотни старинных фотографий. Они начали осторожно перебирать их, разглядывая пожелтевшие снимки. Эпоха на них словно оживала: судя по нарядам, это были годы прошлого века — стиль времен «Великого Гэтсби». На фотографиях неизменно красовалась ослепительная, роскошная женщина в изысканных платьях с перьями и жемчугами. Она позировала на фоне старинных ретро-автомобилей с обтекаемыми кузовами, на роскошных светских вечеринках и на фоне этого же замка, который в те времена выглядел еще более величественным и ухоженным. Вокруг нее всегда вилась толпа элегантных мужчин в смокингах, а сама она излучала царственную уверенность и холодную красоту.

В самом конце стопки они заметили одну особенную карточку — выцветшую, немного размытую, где черты лица загадочной женщины были едва заметны. Желая рассмотреть детальнее, Эмма и Эдвард синхронно подались вперед, вглядываясь в снимок. Из-за тесноты их плечи снова соприкоснулись.

Атмосфера в комнате была настолько тяжелой и зловещей, что любое движение казалось угрожающим. Воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

И вдруг в этой тишине раздался резкий, оглушительный звук — на телефон Эдварда пришло уведомление.

Эмма от неожиданности дико испугалась, вскрикнула и, потеряв равновесие, бросилась прямо в объятия Эдварда, вцепившись пальцами в его пальто. На секунду они замерли в тесном пространстве тайника. Но уже через мгновение Эмма резко оттолкнулась, смущенно отпрянув назад, щеки ее вспыхнули.

— Прости… я просто ужасно испугалась, — пробормотала она, опуская глаза.

— Ничего, всё в порядке, — мягко ответил Эдвард, доставая из кармана завибрировавший смартфон.

Он бросил взгляд на экран. От сообщения веяло холодным сюрреализмом: от него писала мать. Эдвард вслух прочитал текст свежего смс:

— «Эдвард, дорогой, где ты нашёл это кольцо? Можешь мне объяснить? У меня есть вопросы».

Он оторвал взгляд от экрана и ошарашенно посмотрел на Эмму. Та вскинула руки в защитном жесте:

— Погодите! Это кольцо… Алекс сказал, что оно принадлежит его бабушке, и что он заберет его, когда будет в этих краях. Поэтому я не могу его отдать, это чужая вещь!

Эдвард нахмурился, переваривая услышанное, но быстро отбросил лишние мысли. Слишком много странностей сошлось в одной точке.

— Я и не прошу отдать его, ладно, раз такое дело, это место нужно изучить вдоль и поперек, — решительно заявил он.

Они принялись за работу: вдвоем вытащили все тяжелые коробки из тесной потайной комнатки прямо в просторную спальню, где света было больше, и принялись методично разбирать содержимое.

Внутри одной из самых больших коробок обнаружились аккуратно перевязанные шелковыми лентами пачки писем. Эмма развязала тесьму и развернула пожелтевший лист плотной бумаги. Письма оказались любовными посланиями — их были сотни, написанные разными почерками, но все адресованные той самой роскошной незнакомке с фотографий.

Эмма пробежала глазами строчки одного из писем, и голос ее зазвучал в тишине спальни:

— «Моя несравненная… Я больше не могу жить без вас. Каждый день без вашего взгляда — это пытка. Умоляю, позвольте мне уделить вам хоть немного внимания, одарить тем, чего вы достойны…»

Она вынула другое письмо, третье, четвертое. Все они пестрели отчаянными, исступленными признаниями: «Вы ослепительно прекрасны», «Я умру, если вы отвергнете меня», «Мой мир рухнул к вашим ногам». Писем было невероятно много, и от этого нагромождения чужой страсти, безумия и тайных страстей по коже снова побежали мурашки.

Глава 6

Глава6

Эмма перебирала шуршащие конверты, чувствуя, как от обилия признаний кружится голова.

— Послушай только, — протянула она, поднимая взгляд на Эдварда. — Все эти письма… Все эти мужчины буквально сохли от любви к ней. И судя по инициалам на конвертах и монограммах, эту женщину звали Жозефина Эфрем.

Эдвард задумчиво повернул в пальцах одно из пожелтевших посланий, вглядываясь в изящный почерк.

— Жозефина Эфрем… Да, судя по всему, та самая роковая красавица с фотографий и есть она. Хозяйка этого замка в золотые годы. Похоже, от поклонников у нее отбоя не было, раз они засыпали ее такими безумными письмами.

— Настоящая роковая женщина прошлого века, — согласилась Эмма, аккуратно складывая письма обратно в коробку. — Интересно, что стало со всеми этими авторами? И с ней самой?

— Узнаем, если копнем глубже, — ответил Эдвард, решительно поднимаясь на ноги. — Что у нас там еще осталось в этом тайнике?

Они вернулись в полумрак потайной комнаты и принялись шарить в самом дальнем углу. Рука Эдварда наткнулась на что-то твердое и тяжелое. Упершись ногами, он с усилием потянул на себя предмет, и на пыльный пол с глухим стуком вывалился средних размеров деревянный сундук, окованный потемневшим от времени железом.

Сундук выглядел массивным и наглухо закрытым. Переглянувшись, они поняли, что в одиночку с ним не справиться. Эмма опустилась на колено рядом с Эдвардом, они вдвоем ухватились за тяжелые боковые ручки и, кряхтя от напряжения, вытащили его на свет просторной спальни.

Крышка сундука не была заперта на замок, но весила немало. Они синхронно взялись за кованую защелку и откинули её назад, поднимая тяжелую крышку. Внутри, в полумраке комнаты, тускло блеснуло что-то зловещее и интригующее.

Крышка сундука откинулась с глухим стуком, поднимая облачко вековой пыли. Внутри, утопая в бархатной, пожелтевшей от времени подложке, лежали сокровища.

Они разом замерли, ослепленные тусклым блеском. Сундук был доверху забит массивными, старинными украшениями невероятной красоты. Крупные, чистейшей воды изумруды, глубокие сапфиры, сверкающие бриллианты и рубины — драгоценности лежали грудами, переливаясь в свете ламп.

Челюсти у обоих буквально отвисли от увиденного. Эмма и Эдвард переглянулись глазами, полными абсолютного шока.

— Чёрт возьми… — выдохнул Эдвард, осторожно касаясь пальцем массивного колье с огромным изумрудом. — Что это такое? Откуда всё это здесь берётся? Это же состояние целого музея, а не просто тайник в стене!

Эмма ошеломленно смотрела на сверкающее богатство, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Нет. Срочно нужно позвонить Алексу, — решительно произнесла она, лихорадочно доставая из кармана телефон.

Она набрала его номер, но в динамике шли лишь длинные гудки. Сбросив вызов, она перезвонила снова — опять тишина. Только с третьего раза на том конце провода раздался сонно-раздраженный голос Алекса. Едва он успел сказать «Алло», как Эмма сорвалась на крик, переполненная злостью и тревогой:

— Быстро приезжай сюда! Нам нужно срочно это обсудить, такое по телефону не обсуждается! Ты должен бросить всё и немедленно приехать!

— Эмма, погоди, ты о чём вообще? У меня тут свои дела, не горит… — попытался возразить он, но она резко оборвала его:

— Меня не волнуют твои дела! Быстро приезжай, я жду! — выпалила она и сбросила вызов.

К её собственному удивлению, всего через час в прихожей раздался громкий стук в дверь. Алекс, запыхавшийся и явно недовольный, влетел в дом.

— Да что случилось-то?! — с порога крикнул он, растерянно оглядывая напряженных Эдварда и Эмму.

Эмма молча схватила его за руку, протащила через всю спальню к открытому шкафу и указала на вытащенный сундук со сверкающими драгоценностями, а также на разложенные повсюду письма и фотографии.

— Смотри. Вот что здесь было, — потребовала она объяснений, скрестив руки на груди. — Что это за чертовщина?!

Алекс замер у входа в комнату. Краска мгновенно сошла с его лица — он уставился на груду сокровищ, письма и потайной проход с таким видом, будто увидел призрака. Его челюсть отпала, а глаза округлились от шока.

— Какого… чёрта… — прошептал он, делая шаг вперед и не веря собственным глазам. — Я… я понятия не имел. Я вообще не знал, что здесь есть потайная комната! Клянусь, я впервые это вижу!

В полном оцепенении он подошел к столу, взял в руки одну из старинных фотографий той самой роскошной женщины на фоне ретро-автомобилей и долго вглядывался в изнеженные, гордые черты ее лица. Пальцы Алекса слегка подрагивали. Он сглотнул ком в горле и тихо выдохнул:

— Да… Похоже, что это… моя прабабушка в молодости. Точнее, о ней в семье ходили лишь смутные слухи, но я даже не думал, что всё это правда…Алекс оторвал взгляд от портрета своей прапрабабушки и, нервно проводя ладонью по волосам, попытался собрать мысли в кучу.

— Подождите… Если прабабушка Жозефина жила здесь, то замок потом достался моей бабушке, — быстро заговорил он, стараясь осознать масштаб происходящего. — Бабушка жила здесь до самого конца. Она и решила сдавать комнаты в аренду, когда содержать такую громадину стало слишком тяжело. И кстати… первой жительницей, которая сюда въехала несколько лет назад, была мисс Кларисса Уэйв — ну, та самая соседка с сильным ожогом на лице, которая передвигается в инвалидной коляске.

Он задумчиво оглядел комнату, пытаясь связать воедино семейные легенды и открывшуюся тайну.

— Со временем дом обветшал, его пришлось разделить на четыре части и продать по кускам другим людям. А этот укромный уголок со старой спальней… к моему собственному шоку, по завещанию достался мне. Мы узнали об этом наследстве только после смерти бабушки, но никто из нас даже понятия не имел, что за этим шкафом прячется целый музей!

Эмма с Эдвардом переглянулись, ошеломленные новым поворотом.

— Кто-то же должен знать всю эту историю целиком, — с нажимом произнес Эдвард, скрестив руки на груди. — Не могла же целая комната сокровищ и черной магии появиться здесь просто так.

Алекс согласно кивнул, тяжело вздохнув: — Кто бы мог знать об этой истории… Вам обязательно нужно поговорить с моим отцом. Он единственный из живых родственников, кто застал бабушку в здравом уме и мог слышать семейные предания о Жозефине.

— Так давай позвоним ему прямо сейчас, — предложила Эмма.

— Не получится по телефону, — покачал головой Алекс. — Отец после смерти бабушки замкнулся в себе и уехал жить в другой город — на побережье, в тихий портовый Оукпорт. Он тяжело перенес утрату и теперь ведет затворнический образ жизни, чурается интернета и даже мобильную связь держит включенной пару часов в день. С ним нужно говорить только лично.

Эдвард решительно кивнул, принимая правила игры: — Значит, едем туда.

— Да, давайте так и сделаем, — поддержал Алекс. — Я сегодня же вечером созвонюсь с ним, подготовлю почву, объясню, что тут у нас ЧП с наследством. Давайте запланируем поездку на завтра. Встретимся уже там, в Оукпорте, и вместе выбьем из старика всю правду о том, во что мы вляпались. Эдвард перевел взгляд с груды драгоценностей на Алекса, заметив среди сверкающих камней знакомый предмет. Он протянул руку, взял то самое массивное изумрудное кольцо, которое Эмма нашла накануне, и поднял его к свету.

— Откуда вот это? — хмуро спросил Эдвард, показывая кольцо Алексу. — Между прочим, с этим кольцом происходили очень странные вещи.

Алекс тяжело вздохнул, виновато опуская глаза. Алекс тяжело вздохнул, виновато опуская глаза.

— Да, я знаю… — тихо признался он. — У меня была девушка до Софии, то есть моей жены. А она всё время говорила, что за ней кто-то следит, что в доме обитает какая-то темная сила, которая не дает ей спать по ночам. А однажды среди ночи она встала в туалет, и я проснулся от её жуткого, дикого крика. Когда я выбежал в коридор, она была бледна как смерть и твердила, что видела кого-то в темноте. После того случая она меня бросила и съехала отсюда. Эмма вспыхнула от злости, скрестив руки на груди. Она сверкнула глазами на Алекса:

— Погоди, так почему ты это скрыл, когда я у тебя спрашивала, в чём же подвох? — Послушай, прости меня… — смущенно пробормотал Алекс, отводя взгляд. — Потом я женился на Софии, и мы жили здесь уже с ней. Но она тоже постоянно чуяла здесь странности, умоляла меня как можно быстрее продать этот проклятый дом и съехать. Я влез в ипотеку, купил квартиру в другом месте и пытался избавиться от этой недвижимости. Только вот никто не хотел покупать замок — в округе ходили жуткие легенды, все знали его дурную славу. Извини, Эмма, я правда не хотел тебя подставлять.

Эдвард задумчиво повертел кольцо в пальцах и посмотрел на Алекса в упор.

— А ты вообще знаешь историю этого кольца? Моя мама говорит, что это кольцо раньше выставлялось на аукционах, но при загадочных обстоятельствах постоянно исчезало прямо из-под носа у покупателей.

Алекс кивнул, подтверждая догадку следователя:

— Да, всё верно. Когда-то это кольцо перешло от прабабушки к бабушке а от нее к моему отцу. У семьи были тяжелые времена, и отец решил его продать, чтобы поправить дела. Он выручил огромную сумму на аукционе, купил на эти деньги дом на окраине другого города потом же после смерти бабушки переехал туда — именно на те деньги отец и устроился на новом месте. Но потом мы слышали, что кольцо мистическим образом пропало у нового владельца. Как оно исчезало — никто толком не понимал, и уж тем более мы понятия не имеем, как оно снова оказалось здесь, в этом сундуке.

Разговор затянулся, и в наступившей тишине громко щелкнул циферблат наручных часов Эдварда. Следователь бросил взгляд на стрелки и поднялся с дивана.

— Ладно, уже поздно, мне пора домой, — произнес он, направляясь к выходу.

Алекс тоже поднялся, нервно потирая затылок.

— Да, мне тоже нужно ехать. Я сегодня же созвонюсь с отцом, всё ему объясню и сообщу вам. Если он согласится нас принять, завтра же поедем к нему.

Они выпроводили Алекса, заперев за ним тяжелую дверь. В комнате снова стало тихо, и этот густой, давящий мрак ощущался теперь особенно остро. Эдвард посмотрел на свои часы во второй раз.

— Что ж, Эмма, мне тоже пора собираться.

Эмма вздрогнула, обхватив себя руками за плечи, и с испуганным видом посмотрела на следователя.

— Слушай… Мне до жути страшно оставаться в этом доме одной, — смущенно пробормотала она. — Прости, конечно, за такие речи, но… ты не мог бы остаться со мной?

Эдвард слегка приподнял бровь, оценивающе глядя на нее.

— Ну, вообще-то, у меня по работе сняты апартаменты на время командировки в классном высотном здании, — мягко ответил он. — Предлагаю вариант получше: давай не будем ночевать в этом склепе со жуткой историей, а поедешь со мной?

Эмма тут же залилась краской, заподозрив двойной смысл, и торопливо замахала руками: — Ой, боже, только не подумай обо мне плохо! Я же не напрашиваюсь к малознакомому мужику с ночевкой просто так, просто… чёрт, здесь реально жутко после всего увиденного!

Эдвард тепло улыбнулся, с легким сарказмом заметив: — Успокойся, детектив-любитель, я всего лишь предлагаю нормальную крышу над головой и отсутствие трупов в шкафу. Поехали.

Они заперли все двери на замки и вместе вышли на улицу. Через полчаса машина Эдварда припарковалась у современного высотного здания, расположенного совсем недалеко от его офиса — эти апартаменты компании специально выделили для него на время проекта.

Они поднялись на скоростном лифте на двадцать пятый этаж. Когда Эдвард открыл дверь и зажег мягкий свет, перед ними открылся потрясающий вид: панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающую дух дуговую панораму ночного города, расцвеченного тысячами ярких огней, словно рассыпанное по бархату золотое ожерелье. Сама квартира поражала простором, стильным минимализмом и уютом.

Эдвард тут же начал хлопотать, сбрасывая куртку: — Чувствуй себя как дома. Ты можешь лечь на кровати в спальне, а я без проблем устроюсь на диване в просторном холле, места тут полно.

Эмма решительно покачала головой, скрестив руки на груди: — Ни в коем случае. Это твоя квартира и твоя постель. Я лягу на диване в холле, а ты ложись у себя.

В этот самый момент, как по заказу, в тишине апартаментов раздалось предательское, громкое урчание из желудка Эммы. Она густо покраснела и замолчала, а Эдвард расхохотался — искренне, заразительно и без капли злорадства.

— Ладно-ладно, аргумент принят, — улыбнулся он, направляясь на кухню. — Сиди здесь, сейчас я тебе кое-что быстренько приготовлю.

На просторной кухне заваривался ароматный кофе и шипело на сковороде нехитрое угощение. Эмма подошла ближе, прислонившись плечом к косяку, наблюдая за его уверенными движениями. Между ними повисла мягкая, уютная атмосфера, резко контрастировавшая с мрачным замком.

Завязался тихий, доверительный разговор о жизни — они стали делиться тем, как каждый из них оказался в этих краях, о прошлых разочарованиях и одиночестве. Эдвард повернулся к ней, держа в руках две тарелки, и в его взгляде, обращенном на Эмму, читалось что-то гораздо более теплое, чем просто профессиональный интерес следователя, заставляя обоих забыть обо всех жутких находках этого дня.

Глава 7

Утреннее солнце заливало просторные апартаменты мягким золотым светом. Эдвард проснулся в своей спальне раньше обычного, тихо поднялся с кровати и вышел в холл.

Там, свернувшись калачиком на диване под легким пледом, сладко и безмятежно спала Эмма. Лицо ее выглядело невероятно спокойным и милым, без тени вчерашнего страха. Эдвард замер рядом, завороженно глядя на нее, и на его губах сама собой появилась теплая, искренняя улыбка. Чувство глубокой симпатии и восхищения накрыло его с головой.

Стараясь не шуметь, он тихо развернулся и направился в ванную комнату, чтобы взбодриться перед началом нового дня.

В это же время в холле завозилась просыпающаяся Эмма. Она сладко потянулась, открыла глаза и сонно огляделась.

В этот самый момент щелкнула дверь ванной, и оттуда вышел Эдвард. Нижняя часть его торса была туго обернута лишь махровым полотенцем, а рельефный, подтянутый торс с кубиками пресса и широкими плечами оставался полностью обнаженным. Влажные капли воды стекали по его коже, а другое небольшое полотенце он держал в руках, вытирая мокрые волосы.

Эмма замерла с открытым ртом, мгновенно прогнав остатки сна. Ее взгляд против воли скользнул по его идеальному телу, а щеки вспыхнули ярким, пылающим румянцем. Она резко отвернулась, закрыв лицо ладонями, и смущенно пробормотала:

— Ой… прости!

Эдвард на секунду опешил, а затем легко усмехнулся, заметив ее реакцию. Внутри у Эммы в этот момент всё перевернулось — кажется, сопротивляться внезапно вспыхнувшему чувству влюбленности было уже бесполезно.

— Ничего страшного, детектив, живое тело следователя входит в базовую комплектацию, — с мягким сарказмом подколол он ее. — Можешь тоже воспользоваться ванной, привести себя в порядок.

Эмма не стала принимать полноценный душ — времени оставалось в обрез, да и смущение после столь пикантной встречи еще не отпустило. Она быстро умыла лицо прохладной водой, освежила макияж, поправила волосы, и уже через полчаса они вместе спускались на парковку.

До офиса Эдварда домчались быстро. Но стоило им выйти из машины на стоянке возле стеклянного бизнес-центра, как на пути тут же возникла назойливая фигура — местная коллега Эдварда, отличавшаяся излишним любопытством и любовью к сплетням. Она с ехидной улыбочкой уперла руки в боки, преграждая им дорогу:

— Ого! Вы что, уже встречаетесь, что ли? Который раз уже замечаю, что вы вместе на работу приезжаете! Прямо служебный роман в разгаре?

Эмма мгновенно напряглась и поспешила оправдаться, смущенно отводя глаза:

— Глупости не говори.

Эдвард, сохраняя невозмутимое спокойствие, коротко пресек допрос, бросив на ходу:

— Всё, мне пора на работу. Простите, дамы, некогда болтать. — Он ободряюще подмигнул Эмме и быстро скрылся за стеклянными дверями вестибюля.

Коллега проводила его взглядом, а затем ехидно прищурилась, переведя всё внимание на Эмму:

— Че, быстро завязала себе этого красавчика? Без дела не сидишь, да?

Эмма сжала зубы, чувствуя, как закипает от такого бесцеремонного вторжения в личную жизнь:

— Не твоё дело! Мы вообще не пара, и тебя это абсолютно не должно волновать. Мы с ним сугубо по работе общаемся, вот так! Рабочий день тянулся томительно долго, но тишину кабинета прервал телефонный звонок. Эмма взяла трубку — звонил Алекс.

— Я уже поговорил с папой, — затараторил он без лишних предисловий. — Он согласился нас принять. Когда вы сможете выехать?

Эмма глянула на часы и ответила: — Хорошо. После работы, часов в семь, тебе подойдет?

— Да, отлично, я как раз предупрежу отца, что мы приедем к нему примерно к восьми, — отозвался Алекс и сбросил вызов.

Едва закончив разговор, Эмма поднялась с места, дошла до кабинета Эдварда и заглянула внутрь. Заметив Эдварда, она немного замялась, подбирая слова.

— Слушай… Алекс только что звонил. И… прости, что я тебя во всё это впутываю, — смущенно начала она, теребя край блокнота. — Но у тебя случайно не найдется свободного времени? Может, поедешь со мной?

Эдвард отложил бумаги, откинулся на спинку кресла и с легкой, лукавой улыбкой посмотрел на нее.

— Ну надо же, сама зовешь меня на свидание… то есть на расследование в другой город? — с мягким сарказмом подколол он ее, а затем уже серьезно кивнул: — Ладно, шутки в сторону. Я с огромным удовольствием поеду. Мне и самому до безумия интересно, чем же закончится эта история.

Он поднялся, прошелся по кабинету и добавил, понизив голос: — Кстати, я тут недавно пообщался с мамой по телефону. Представляешь, она рассказала потрясающую вещь про то самое изумрудное кольцо. Оказывается, оно принадлежало некоему Генриху из очень богатой и влиятельной семьи еще в XVII веке. Это была их главная семейная реликвия, которая передавалась из поколения в поколение.

Эмма удивленно распахнула глаза, слушая на ходу.

— И что было дальше? — не выдержала она.

— А дальше самое интересное, — продолжил Эдвард. — Генрих безумно влюбился и подарил это кольцо своей избраннице, но она ему отказала. Парень впал в дикую ярость, ходили даже слухи, что он собирался ее убить. Но в итоге до убийства не дошло: от горя и неразделенной страсти он спился и покончил с собой — повесился. А само кольцо так и осталось у той самой женщины, которая отвергла его.

Эмма замерла, лихорадочно сопоставляя детали, и в ее глазах мелькнуло озарение: — Подожди… А ведь всё сходится! Возможно, этой таинственной избранницей была Жозефина Эфрем! Мы же читали те старинные письма в тайнике — от поклонников отбоя не было, все безумно сохли по ней и признавались в любви. Кто знает, может, этот злосчастный Генрих тоже был в числе ее поклонников, или история получила продолжение уже через века?

— Мы это узнаем, если поедем, — уверенно ответил Эдвард, набросив пиджак на плечо.

Сразу после окончания рабочего дня они спустились на подземную парковку и сели в машину Эдварда. Алекс тем временем скинул им точную геолокацию, и они выехали из города в сторону Оукпорта. Дорога заняла около часа, и вскоре перед ними показался небольшой тихий поселок: аккуратные маленькие домики стояли ровными рядами, утопая в зелени и вечерней тишине.

Подъехав к нужному адресу, они увидели дожидавшегося их у калитки Алекса. Быстро поздоровавшись, троица поднялась на крыльцо, постучала в деревянную дверь и вошла внутрь.

В прихожей гостей встретил хозяин дома — седовласый мужчина лет шестидесяти с усталым, но проницательным взглядом. Его звали Артур. Он встретил их радушно, без лишней суеты провел в гостиную и сразу перешел к делу:

— Я уже в курсе всех ваших находок. Алекс мне всё рассказал по телефону, так что можете не пересказывать, — спокойно произвел Артур, жестом предлагая им присесть. — История эта тяжелая, но раз уж вы ввязались, придется выслушивать до конца.

Когда они устроились на диванах, отец Алекса тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и начал свой рассказ:

— Когда я был маленьким, моя мама часто рассказывала мне о прабабушке Жозефине. Она была невероятно красивой, статной женщиной, от которой все вокруг теряли голову. Но мало кто знал, какой кошмар скрывался за этим блеском. У нее всегда были дневники, куда она каждый вечер скрупулезно записывала всё, что происходило, каждую мелочь и каждый свой страх. Эти дневники наверняка до сих пор где-то там спрятаны, их обязательно нужно найти. Артур тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и продолжил свой рассказ: