На поверхности солнца

Затем Элеонора начала позировать соло в весьма вызывающих позах, недвусмысленно поглаживая себя по женским прелестям. Это и считалось «очень смелыми фотографиями». Тюменцев, не переставая снимал на телефон, позабыв, что это все не бесплатно. Затем как бы в шутку и невзначай спросил: «А очень смелые совместные будут». Стоило только ему это сказать, как несколько рук тут же толкнули его к белокурой позёрше.

- Ну, давай! Почему бы и нет? – Улыбаясь, сказала она. Тюменцево бросило в холод, он понял, что вся эта толпа, воспаленная жаром первобытного инстинкта, сейчас начнет его фотографировать. А что, если все это попадет в интернет? Какой скандал будет, если на эти фоно наткнётся кто-нибудь из коллег, а еще хуже шеф! Но было уже поздно: Яна услужливо забрала телефон из рук Евгения, а Эля с видом похотливой кошечки начала обнимать Тюменцева.

- Давай, Гюнтер! Давай! Смелее! Возьми ее! – командовало племя, которое почему-то единодушно называла Евгения Гюнтером.

Элеонора взяла инициативу в свои руки: то прижималась к Тюменцеву всем телом, то они оба в обнимку становились на колени, то она прижимала его голову к своему лобку, то наоборот. Тюменцев не соображал ничего, всё было будто во сне и не с ним. Он начал ощущать напряжение ниже пояса и понял, что это уже видно всем к всеобщей ликующей радости. Элеонора пустила в ход руки… она делала это так искусно, что кровь в жилах Евгения закипела настолько, что готова была выплеснуться из ушей и носа. По телу бежали судорожные холодки, в глазах замерцали серебристые блики. Он ощутил невиданное блаженство, будто оказался в раю. Нет! Не ускользай мгновение! Продлись еще немного!

- Я с вами! Я свами! – Хрипло заорал Дмитрий, и, сняв свои толстенные очки, ринулся к позирующим Эле и Евгению.

Вспышки камер фотоаппаратов и мобильных телефоном продолжали мерцать. Потом, немного спустя, фотосессия закончилась. Все начали просматривать отснятое, показывать друг другу. Первым делом, Тюменцев, едва переводя дух, начал перелистывать свои фотофайлы, которых оказалось так много, что тут точно тремя тысячами не расплатиться. Он достал бумажник, вытащит оттуда три жалкие бирюзовые банкноты и с досадой начал озираться по сторонам.

- Могу бутылками вина расплатиться, если что!

- Тоже пойдет! Одна бутылка – три обычные фотографии, и за одну откровенную – бутылка. – Согласилась Элеонора и выхватила из рук гаджет Тюменцева, начав листать его фотографии. – Можешь мне на номер скинуть деньги, или просто перешли мне по ММС фотографии, которые не собираешься сохранять. – И с этими словами тут же набрала свой номер мобильного и сохранила его в телефонную книгу.