Я дарю тебе свою семью, сестра

На пару минут выхожу в общую ванную, чтобы разобраться с зубной пастой, шампунем и прочими мелочами, а вернувшись в гардеробную, обнаруживаю там Амельку с Державиным. Он вальяжно развалился на ковровом покрытии, во рту у него чупа-чупс. Амелька открыла все ящики и с большим энтузиазмом рассматривает, что внутри.

— Что вы тут делаете? — спрашиваю я, наблюдая резко образовавшийся вокруг бардак. — Ой… — и вижу в своем чемодане целый ворох развратного белья. Красное кружево, черные сеточки, что-то кожаное. С подозрением смотрю на Державина, потому что мне не верится, что малышка так точечно могла выбрать именно эти предметы одежды, чтобы добавить их в мой багаж. Державин усмехается, но делает вид, что не понимает, в чем дело.

А вот платье-футляр, единственное приличное, что было в чемодане, оказалось на полу. На его юбке красуется огромное пятно. Рядом валяется орудие преступления — открытая баночка с йогуртом.

— О боже, — шепчу я, беря в руки испорченную вещь и прикидываю, успею ли я ее отстирать и высушить до отъезда.

— И зачем тебе платье, в котором ты ходила на похороны моего деда? — дергает бровью Державин. Его внимательный взгляд застывает в районе моего декольте. Опять!

— Оно… оно мне нравится, — отвечаю я, запинаясь. Неловко как-то вышло, то на похороны, то на отдых, получается. — Очень… элегантное.

— Серьезно? Раньше ты говорила, что оно «унылое, как твоя жизнь».

— Я передумала. Элегантное, — цежу раздраженно, — но теперь полностью испорчено.

— Папа сдевав каку, — выдает дочка отца, — вылив мой егувт! А я не допива!

— Вот, значит, как, — я упираю кулаки в бока и топаю ногой. Гляжу на Вадима недобро.

— Ами, договаривались же, что ты папку не сдаешь, а я тебе за это куклу, — Державин вытаскивает чупа-чупс изо рта и шкодливо улыбается, но меня это не трогает.

— Ты учишь ребенка врать его собственной матери? — мой голос приобретает мрачные интонации.

— Натуль, выдохни. Нам скучно, так что мы пришли тебе помочь. Правда, Ами?

— Дя! — Амелия хлопает в ладоши.

— Вот, положи маме еще вот это, — Державин тянет руку и достает с полки что-то шелковое и розовое. Я не глядя закидываю это сверху и закрываю крышку. Потому посмотрю, что там.

После моего чемодана приходит черед вещей Вадима. Он указывает чупа-чупсом, что ему взять, долго и серьезно выбирает боксеры, заставляя меня показывать то одни, то вторые. Особенно переживает за те, в которых будет лучше всего встречать Новый год. Мне кажется, он откровенно наслаждается моим смущением и нервозностью в процессе сборов.

— Да господи, берем красные, — я закидываю в чемодан боксеры на свой выбор.

— Отличный выбор, — Державин покладисто кивает.

Ну хоть в чем-то мы сошлись.

После сборов я отправляюсь на кухню приготовить обед.

Державин с Амелией идут за мной хвостиком, чтобы навести суету уже тут. Амелька с энтузиазмом помогает накрывать на стол, точнее подсовывает салфетки под тарелки, Державин жует то, что получилось стащить, пока я готовила. А я продолжаю присматриваться к нему.

За исключением того момента, когда он обещал «всех там поубивать» и часть народа «выкосил», Вадим оказался абсолютно адекватным и нормальным мужчиной. Пусть со своеобразным чувством юмора, слегка авторитарный и, возможно, немного употребляющий, но в общем и целом он тянул на порядочного, хорошего мужа.

Дура, Наташа, ой, дура… Этот ее Лешка поматросит ее и бросит. Не верю я в какую-то там любовь клубного мажора к замужней женщине с ребенком. А вот в то, что поиграться хочет, охотно. Сестра и сама очень скоро это поймет.

Меня немного отпустил страх, что Державин может меня разоблачить — ни один нормальный муж, если бы заподозрил, что место его жены занимает другая, которую он до того в глаза не видел, не позволил бы ей остаться рядом с ним и его ребенком. Он бы устроил скандал, сдал меня полиции, выгнал бы. Но явно не ел бы приготовленную мною еду, даже не переживая о том, что она может быть отравлена, и не смотрел бы на меня так плотоядно, как на свою женщину. А Державин смотрит. С мужским, неподдельным интересом. Значит, действительно считает, что рядом с ним его жена.