СТОЯТЬ В БУРЕ

С материнской стороны семьи ситуация была иной. Мать начала убеждать себя, что соседи хотят выселить её из квартиры, чтобы завладеть всем

этажом. Она жила на первом. Она объяснила мне и тёте, что соседи якобы травят её собаку, распыляя в подъезде какое-то вещество.

Когда я предложил тёте отвести мать к психологу, она ответила, что это мне нужен специалист. Мол, если я нервничаю из-за её поведения, значит, у меня проблемы. Я парировал, что роли тут не стоит менять местами. Не мне следует обращаться за помощью, чтобы терпеть её неадекватность, а ей чтобы избавиться от паранойи.

Более того, я быстро заметил, что тётя сама подпитывала мамины страхи. Вместо того чтобы успокоить, она раздувала её подозрения, будто соседи следят и хотят выжить.

В октябре-ноябре 2017 года тётя с матерью стали иногда приезжать ко мне на пару дней с ночёвкой. Примерно тогда же у меня начались череды ночных кошмаров. Лишь спустя время я осознал, что первые приступы совпали с их визитом.

С Ольгой мы договорились о новой встрече, теперь во Франции. Она взяла двухнедельный отпуск и прилетела 31 декабря 2017 года.

В день прилёта я ждал её в аэропорту Шарль-де-Голль. На такси добрались до Парижа, затем на поезде ко мне. Она осмотрела дом, комнату за комнатой. Отпраздновали Новый год вместе.

Две недели пролетели незаметно: музеи Парижа и Версаля, долгие разговоры. Я познакомил её с отцом, дядей и тётей. Рискнул даже представить матери к удивлению, всё прошло гладко. Мать выглядела

уставшей; я узнал, что ей недавно сделали операцию на глазах, решившую серьёзные проблемы. Позже я узнал подробности.

После её отъезда мы запланировали мой визит в Украину на март 2018-го. Два месяца ожидания, два месяца скайп-бесед. Тогда же мы и назначили дату свадьбы.

В тот период я попросил тётю вернуть мою коллекцию комиксов о Тинтине, оставшуюся у матери после моего отъезда в шестнадцать лет. Через время она ответила отказом: мать боялась, что я отдам их отцу. Снова меня лишали вещей и воспоминаний. Пришлось выкупить полное собрание за 100 евро.

Отец по-прежнему приезжал по воскресеньям.

В конце марта я отправился в украинский город, где жила Ольга. Прилетел в Киев, затем четыре часа на автобусе. Две недели знакомился с её семьёй, гуляли по городу, посещали музеи.

Мы назначили свадьбу на сентябрь 2018 года.

По возвращении мне предстояло выбрать место для церемонии, подобрать наряды и составить список гостей.

Отец, услышав новость, сказал, что догадывался. Я начал оповещать родню с его стороны и друзей.

С материнской стороной решил подождать до их следующего визита.

Мы договорились, что они проведут у меня два дня с одной ночёвкой. Я ждал момента за обедом в ресторане, чтобы сообщить новость.

Тётя с матерью обрадовались за меня. Однако я пояснил, что ни одна из них не приглашена из-за прошлых событий. Мать промолчала, как и Жизель в тот момент. Но после обеда и вечером тётя устроила череду скандалов на пустом месте. Она не смогла смириться, во-первых, с исключением из списка, а во-вторых, с тем, что я строю счастье без её участия. Утром сцены достигли

такого накала, что я буквально выставил их за дверь.

Спустя два дня Жильбер, друг тёти, по телефону удивлялся отсутствию приглашения. Как можно плюнуть в лицо человеку и ожидать приглашения на свадьбу? Забавно. Некоторым действительно чужды понятия совести и чести.

Отец, выслушав ситуацию, всё же посоветовал пригласить Жизель для соблюдения формальностей.

Я перезвонил тёте, сообщив, что передумал. Она отказалась, заявив, что не явится без матери, дабы «не предавать». Вопрос решился сам. Сейчас я понимаю: ей просто не хватило духу встретиться с моей отцовской роднёй и друзьями. Вместо честности наспех придуманный предлог.

Я подобрал себе костюм и свадебное платье для невесты. Торжество решили провести в городе за семьдесят километров от моего дома.

Ольга должна была прилететь в середине мая. Она оставалась во Франции три месяца. Мы завершили свадебные приготовления, а свободное время посвятили музеям, которые она ещё не видела.

Затем мы решили на две недели съездить в Украину к её родным, чтобы вернуться за две недели до свадьбы. Это было роковой ошибкой.

Проблема всплыла при регистрации на рейс в Париж в киевском аэропорту. У Ольги потребовали визу. Я попросил пояснений ведь, в отличие от России, для Украины, как я слышал, визовый режим отменён. Оказалось, многие так думают, но отменили лишь визы на срок до трёх месяцев.

Мне пришлось лететь одному. Ольга отправилась на многочасовой автобусный путь к матери.

По возвращении я связался с посольством Франции в Киеве. Неделя переговоров о специальном разрешении для свадьбы и отказ. Пришлось оповещать родных, отменять бронь, уведомлять мэрию и гостей. Ольге предстояло провести в Украине ещё минимум три месяца.

Я остался, чтобы перенести дату и заново всё организовать. Затем на полтора месяца уехал к Ольге, прибыв в середине октября. Мы отметили дни

рождения, я впервые увидел зимние украинские пейзажи. Несколько дней

провели в Киеве, который открыл для себя тогда. Сняли квартиру рядом с её матерью, сохранив независимость.

Вернувшись в середине ноября, мы готовили дом к приезду её матери и сестры, сверяли списки подтвердивших гостей.

Свадьба была назначена на субботу, 1 декабря, ранним вечером. Весь тот день лил дождь. После загса мы отправились на банкет. Ужин и вечерние торжества проходили в одном месте большом отеле. Среди гостей были мои родные по отцу, близкие друзья, а также мать и сводная сестра жены.

Через неделю тётя устроила особый ужин в ресторане якобы чтобы порадовать мать. За столом сидели мать, тётя, Адель, мой крёстный и подруга тёти с дочерью. Я был расслаблен, но настороже. Это напоминало театральную постановку, а не семейное застолье. Как можно лгать в глаза и

после этого смотреть человеку в лицо? Как после этого ещё рассчитывать на доверие?

Тёща и свояченица улетели через несколько дней. Интересно, какое впечатление осталось у них от того ужина.