Пепел Севера. Четыре земли

Александра Гото

Пепел Севера. Четыре земли

Глава 1

“Совет Севера считает вашу просьбу приемлемой. Вэр Ингвальд радушно примет Вас, глава Союза, и ваших людей на своих землях. Вы должны явиться не позднее завтрашнего утра. Письмо после прочтения необходимо сжечь.”

Больше на маленьком клочке бумаги, умещавшемся в ладони, ничего не было, поэтому Эфедра последовала указаниям и бросила его в уже тлеющие угли очага. Она смотрела, как огненные искры охватили края записки и медленно дошли до самого центра. Затем девушка подошла к окну, вдоль которого вился толстый зеленый плющ, и посмотрела на холмы у линии горизонта. Солнце вот-вот должно было опуститься за них. Нарастающая боль в ее висках говорила о долгом пренебрежении сном. Но она не могла сомкнуть глаз, даже когда от усталости ложилась на кровать, не снимая сапог.

Эфедра никому не могла рассказать о своей бессоннице, потому что считала, что это сделает ее слабой в чужих глазах. А такого она не могла себе позволить.

В последнее время все было завязано на страхе. Ей не хотелось спать лишь оттого, что она боялась вновь столкнуться с кошмарами один на один. Кошмары, считала она, приходят во сне к тому, кто наяву переживает слишком много плохого. И какова же была ирония: когда в реальности она почти достигла безопасности, кошмары становились все страшнее.

Она не могла рассказать об этом даже Тимусу, хотя они никогда ничего не скрывали друг от друга. Не так давно он даже признался, что влюблен в нее. Что она ближе ему, чем кто-либо другой. Но как бы ни было печально, именно в тот момент пришло осознание, что он стал для нее далеким. Она поняла, что не сможет делиться с ним всем, в том числе и тем, что ее мучило.

Она вздрогнула, когда чья-то рука коснулась ее плеча. Она обернулась и увидела Тимуса. Она и забыла, что он тоже был в ее кабинете.

– Эй, о чем ты задумалась? Что в письме?

Он встревоженно смотрел на нее своими медово-карими глазами.

– Я не задумывалась, просто устала. – Она улыбнулась, скрывая тревогу. – А в письме говорилось, что северяне согласились нас принять.

– Так это же хорошо! – Он взял ее ладонь в свою, но она сразу же освободила руку. Он это заметил. От Эфедры не укрылась его реакция: толика обиды и непонимания блеснула в глазах, и он тут же отвернулся.

– Да, но многие ли захотят пойти на Север? – продолжила она, избегая неловкий момент.

– Будто у нас есть выбор, – хмыкнул Тимус.

Эфедра кивнула, полностью соглашаясь с ним.

Она не хотела покидать Дом Союза, который за пятнадцать лет стал ей родным. Но, как ее всегда учили, есть она, а есть люди, которые доверяют свои жизни ей и Восточному союзу. И второе всегда было важнее.

Пятнадцать лет назад произошло первое нашествие южных войск. Половина Восточных земель была обращена в пепел. Быстро сформировавшийся Союз восточных знахарей – людей, обладающих магией природного мира, – собрав обычных мирян, которые пожелали бросить все, но во что бы то ни стало остаться в живых, направился в другую половину восточной земли. Здесь знахари и построили Дом Союза, а миряне основали небольшое поселение. Южный король не стал посылать армию вдогонку бедным беженцам, с которых уже нечего взять. Так они и спаслись.

Вчера соглядатаи Эфедры вернулись с юго-восточной границы и доложили о том, что туда стягиваются войска южной армии. Эфедра не понимала, что заставило южного короля возобновить нашествие через столько лет. Земли, на которых жили восточные, были во много раз скуднее южных. Кроме жизни невинных людей, южному королю здесь больше нечего брать, – думала Эфедра. Она собиралась спасти столько людей, сколько сможет.

Судорожно соображая, она поняла, что с Юга идет прямая опасность. За Западными землями всегда сохранялся статус нейтральных. Местные торговцы, из которых состояло почти все население Запада, всегда были рады чужакам, но никогда бы не стали их защищать. Значит, оставался только неприступный Север. Он всегда принимает нуждавшихся в нем – об этом не раз говорили соглядатаи. Многие беженцы с разных земель уходили именно на Север. За неимением выбора, Эфедра решила попытать удачу, которая в этот раз ей соблаговолила: северяне ответили согласием.

– Собирайте всех у черного входа, я скоро подойду к вам, – скомандовала Эфедра Тимусу, после чего тот коротко кивнул и вышел.

Проходя по залам из красного полированного дерева Дома Союза, Эфедра окунулась в воспоминания. Они были о ее первых днях здесь.

Тогда она была еще совсем мала и не задевала плечами свисающие с деревянных балок лозы с их пахучими большими желтыми цветами.

Она помнила, как проходила по этим залам впервые, но тогда ее вел за руку дедушка Багун. Для остальных он был главой Союза. На деревянном полу были вырезаны красивые большие цветки, и девочка пыталась перепрыгивать с одного на другой, пока дедушка держал ее за руку, уберегая от падения.

Когда она стала старше, дед Багун рассказал, что нашел ее у мирян. После новости о девочке, из-под рук которой появляются целебные травы, Багун решил навестить загадочную семью. Тогда он зашел в небольшой покосившийся домик на окраине, в котором жили пять детишек небольшого возраста и их родители. Шестая девочка была совсем на других не похожа ни внешностью, ни поведением. Пока остальные дети резвились, играя друг с другом, девчонка, на которую украдкой указали Багуну родители семейства, пошла в небольшой сад за домом. Багун пошел за ней и понял, что не ошибся, придя сюда. Девочка, как зачарованная, сидела на земле, раскинув руки и смотрела как из-под пальцев начинают пробиваться стебли. Золотистые, а потом ярко зеленые тонкие нити растений, которые даже Багун мог сотворить, только припомнив заклинание, легко скользили по земле, разрастаясь. Когда дедушка спросил Эфедру хочет ли она научиться творить еще больше чудес, девочка незамедлительно кивнула головой. Родители семейства, конечно, были огорчены уходом такого ребенка, но сразу сказали, что взяли ее к себе, чтобы спасти от голода и смерти, и если ей уготована лучшая судьба, то они не будут мешать.

Позже он обучил ее всему. Дедушка любил книги и с любовью относился к тем немногим, что у него остались после нашествия. Все знания о Северной, Южной и Западной землях, девушка почерпнула именно из этих книг.

Два года назад знахари выбрали Эфедру новой главой Союза, потому что прежний покинул их. Ей было всего девятнадцать лет, но знахари ценили людей не по возрасту, а по умению.

Эфедра вышла из Дома Союза в рощу – не хотела уходить, не попрощавшись. Роща Дома Союза была священным местом для знахарей. Здесь они находили свой покой. Простираясь далеко к холмам, роща была похожа на стену, отграничивающую Дом Союза от выжженных земель Востока. Друг друга неровно сменяли березы, сосны, дубы, клены и другие деревья. Эфедра подошла к одному из них: большому клену, чьи листья давно опали от осенних заморозков. Прильнув к коре дерева, она прощалась с дедушкой.

– Все мы смертны, внучка. Все возвращаемся туда, откуда пришли. Наша мать – природа, она дает нам силы, и забирает их обратно. Каждую осень у дерева опадают листья, цветы теряют свои лепестки. Но они не погибают – лишь пробуждаются ото сна и становятся сильнее с каждой весной. Поэтому не вздумай печалиться обо мне. Уйду я, но к тебе придут другие, и ты станешь лишь сильнее. И помни: однажды мы снова окажемся вместе.

Там, где тело знахаря предают земле, всегда вырастает дерево. Жизнь продолжается всегда, просто в другом обличии. Вот и сейчас клен, пошумев безлистными ветвями, будто повторил дедушкины слова.

Глава 2

Миряне и знахари собрались у черного входа. Эфедра заметила, что собрались далеко не все. Но с уговорами остальных медлить уже было нельзя.

– Полсотни мирных людей и дюжина знахарей, – тихо сказал Инула, поравнявшись со своей главой. Она коротко кивнула, удостоверившись в правоте своей догадки.

Инула был вторым поверенным Эфедры. Первым, конечно же, считался Тимус. Они были словно день и ночь. В отличие от дружелюбного Тимуса с пшеничными волосами, Инула был черноволос и нелюдим. С Тимусом Эфедра дружила с самого детства, с Инулой их свел случай.

Встав на небольшой помост, с которого обычно Багун поздравлял всех с окончанием сбора урожая перед небольшим пиршеством, Эфедра приготовилась сказать всем о плохом. Несмотря на то, что для всех Эфедра выглядела смелой и гордой правительницей, внутри уже давно давала о себе знать пучина страха и сомнения, отчего в такие моменты нельзя было не чувствовать мурашек, бежавших по плечам и спине.

– Знахари и миряне! Я обращаюсь к вам не только как глава Союза, но и как ваша землячка. Все вы знаете, что южный король заберет вашу жизнь и жизнь ваших детей. Но несмотря на то, что мы вынуждены идти в чужие земли... – Она помолчала и оглядела толпу, – я всегда буду искать путь домой.

Кто-то смотрел на главу с верой в глазах, кто-то – подозрительно прищурившись, но все они знали, что никто больше не способен их защитить. Люди доверяли Эфедре свои жизни, потому что в ее поступках были и забота, и сила. После нашествия неизгладимый след остался на жизни мирян. На бесплодной земле остались лишь раненые и умирающие с голоду. Багун, а за ним и Эфедра, возродили плодородие почв и вместе с тем развили знахарское дело. Простым людям потребовалось бы для этого не одно десятилетие, тогда как знахари, обладавшие восточной магией, справились с этим за несколько лет под руководством Багуна и затем Эфедры. Из пустоты появилась новая жизнь, и за это многие возносили почести Союзу знахарей и его главе. И на этот раз люди не отказали в доверии Эфедре.

***

Путь проходил через степи, мелкие речушки, небольшие рощи. Пейзаж восточных земель был выкрашен в бледно-зеленые, коричневые и желтые оттенки. Любому другому человеку он показался бы непримечательным, но Эфедра любила эти места. Казалось, природа здесь всегда принимала человека, будь он знахарь или мирянин. Любой вписывался в картину этой земли.

Чем дальше они двигались к границе с Севером, тем холоднее становилось. Пройдя Восточные холмы, люди поспешно укутались в платки и надели дубленки. В обычной своей жизни восточным не было нужды заходить так далеко к северо-восточной границе – здесь были неосвоенные земли с непригодной для возделывания почвой. Когда начались сугробы, знахарям пришлось применять магию. Эфедра, возглавляющая процессию, с помощью магии откидывала сугробы в разные стороны, а Тимус и Инула заметали следы. Девушка почувствовала, что пальцы ее окоченели от холода. Но она недолго замерзала. Тимус подъехал на коне к Эфедре, порылся в сумке и вручил варежки.

– Спасибо, Тимус.

– Не за что. Если бы сама позвала меня, вовсе не пришлось бы мерзнуть.

– Я просто знаю, что ты всегда в нужном месте в нужное время. – Эфедра улыбнулась, а Тимус задумчиво посмотрел на нее.

– Знаешь, насчет того, что я тогда сказал. Думаю, нам стоит поговорить...

Эфедра поняла, в какое русло заходит разговор, и ей стало не по себе. Она не знала, что сказать.

– Тимус, давай поговорим, когда окажемся в безопасности.

– Давай, – он переключил взгляд на дорогу. – Мне всего лишь... – он резко замолчал, и Эфедра перехватила его взгляд.

– Кажется, мы на месте.

Последние слова едва донеслись до ушей девушки, но ей уже было не до того. Эфедра застыла на месте от удивления, схватившись крепче за поводья.

Могучие деревья росли кучно и простирались так высоко, что казалось вот-вот проткнут звездное небо. Тимус настороженно осматривался, а Эфедра с каждой минутой удивлялась все больше. Как цепочка холмов, пара ручьев и степь могли отделять их от совершенно другого мира? Здесь не было ничего, хоть немного напоминающего восточные земли: ни бледно-зеленых степей, ни приземленных холмов, ни маленьких рощиц с журчащими в них ручьями.

Выйдя из оцепенения, Эфедра подъехала к кромке леса. За ней последовали Тимус и Инула. Нужно было дождаться, когда их встретят. Что-то в непроглядной тьме вызывало беспокойство. Казалось, что за ними наблюдали. Снег, лежащий на раскидистых ветвях, мерцал. Но к нему добавлялось сверкание множества глаз, едва скрытых под покровом ночи. Эфедра чувствовала, что они не принадлежат ни людям, ни зверям. От леса веяло неизведанной магией, чужой и неприветливой. Казалось, она высматривала, приноравливалась, пыталась заглянуть глубоко в душу и выведать тайны.

Стояла тишина, слышались только шепот колонны, фырканье лошадей, хруст снега. Инула и Тимус уже было собрались зайти в лес, но именно в этот момент две фигуры вышли из далекой темноты.

Всадники сидели на огромных белых оленях с ветвистыми рогами. Мужчины выглядели величественно, гордо и холодно, под стать здешней природе.

На всадниках были зеленые плащи с меховой отделкой. Серебряные броши в виде круга переплетенных ветвей ярко сверкали при свете луны.

У одного из них были длинные, черные, как смоль, волосы, достигающие пояса. Левый глаз закрывала черная кожаная повязка. Другой всадник выглядел так же статно, и все же слегка по-другому: его темно-русые волосы были заплетены в толстую косу. Казался он куда дружелюбнее своего напарника. Он поравнялся с другим и произнес звучным голосом:

– Приветствуем Вас, маги восточных земель, мое имя Трюггви. Я младший Вэрир Северных земель, мы рады приветствовать вас на нашей земле.

Эфедра вышла на шаг впереди своих поверенных, отчего те напряглись, но приблизиться не посмели.

– Я Эфедра, глава Восточного союза. Это мои люди. Мы благодарны вам за предоставленное нам убежище.

На лице Трюггви Эфедра заметила удивление. Его выдали на секунду взметнувшиеся вверх рыжеватые брови. Он посмотрел на своего напарника и что-то прошептал. Однако черноволосый всадник был все также непоколебим.

– Что ж, – продолжил Трюггви, уже обращаясь к гостям, – следуйте за нами.

– Спасибо вам, – Эфедра, положа руку на сердце, как было принято в Восточных землях, склонила голову. – И простите мне мое любопытство, но как зовут вашего спутника?

Трюггви слегка покосился на всадника. Тот смерил Эфедру взглядом и произнес:

– Мое имя – Хэвард, старший Вэрир Севера. Нам пора идти – на границе оставаться опасно.

Его голос был тверд и спокоен. Не сказав больше ни слова, он подтянул поводья, отчего его олень стал переминаться с ноги на ногу.

Младший вэрир вошел в лес, за ним последовал Тимус и колонна, которую вдалеке замыкал Инула. Старший вэрир оставался на прежнем месте, и Эфедра последовала его примеру. Внезапно она почувствовала присутствие магии и посмотрела всадника сквозь толпу. Магия была схожа с той, которая исходила от леса, но казалась другой. Слабее. Прирученнее. Она тихо, почти неощутимо, пыталась что-то выведать. Вдруг магия будто что-то заметила и переметнулась, когда взгляд мужчины остановился на Эфедре. Она заметила, что глаз, на котором не было повязки, поменял черный цвет на светло-серый. Магия Хэварда была похожа на чуть заметное прикосновение, как касание пальцами лепестков цветка. Эфедра вдруг осознала, что не может сопротивляться этой магии и ей остается только ждать конца этой невидимой проверки. Наконец старший Вэрир отвел взгляд, дернул поводья. Олень, который все это время преданно стоял на одном месте, повинуясь команде своего всадника, короткой поступью двинулся в сторону леса, легко преодолевая большие снежные сугробы, не представлявшие для него никакой преграды.

Со стороны казалось, что все, кто входит в лес, медленно растворяются в его непроглядной темноте. Но вскоре стало понятно, что это был обман зрения, поддерживаемый магией.

Они пересекли кромку леса, и Эфедра увидела, что деревья стоят довольно далеко друг от друга, будто расступаясь перед колонной. Несмотря на ночь, в лесу было едва сумеречно. Эфедре показалось, будто бы свет луны здесь ярче, чем на границе.

Процессия вышла прямо к поселению северян. Приземистые и вытянутые дома, будто бы вросшие в землю, стояли чуть поодаль друг от друга. Из труб на покрытых мхом крышах выходил дым. Было очень тихо и совершенно безлюдно, будто с приходом темноты все спрятались в свои небольшие укрытия. Эфедра услышала, как кто-то приблизился к ней, и обернулась. Рядом стоял Хэвард.

– Ваших людей расселят здесь. Маги будут жить в замке.

– Вместе с магами Севера?

– Да. – Он смотрел куда-то вдаль, будто пытался увидеть не остался ли кто вдалеке, – Вэрир Трюггви проводит всех по своим новым домам.

Эфедра вместе с поверенными оповестила людей о сказанном. Вместе со знахарями она отправилась в замок.

Проходя через поселение по главной дороге, можно было увидеть, что все дома очень похожи. Казалось, что все они сделаны по одному образцу. Только размеры и скудное внешнее убранство отличали один от другого.

На улицах было тихо, никто из северян не вышел – даже из любопытства. Хотя несколько раз Эфедра заметила тени в окнах. Несмотря на это, казалось, будто здесь вовсе никто не живет.

Знахари не сразу увидели замок, возвышающийся над всем поселением. Он находился в тени леса, который, словно корона, нависал над ним, и простирался по бокам. Над замком и лесом возвышались острые макушки скал. Замок и стены, окружавшие его, были сделаны из больших каменных плит.

Они прошли в ворота и увидели большой заснеженный двор замка. Приблизившись к замку, наверное каждый из знахарей удивился. Перед ними словно стояла большая неприступная крепость. Однако страх удивления ушел, когда из ворот замка тихо выглянула, а затем уже вышла женщина небольшого роста. Подойдя к спешившемуся Хэварду, она поклонилась. Эфедра видела как старший Вэрир, став менее напряженным и сделав жест рукой ввиду ненужности поклона, дал указания и скрылся за замком.

Женщина представилась всем Батильдой – главной дамой замка. Это была с виду строгая и гордая женщина. Но она сразу же дружелюбно заверила знахарей, что, если у них появятся какие-то просьбы, она сразу же поможет. После приветствий, Батильда пригласила всех войти в замок.

Первое, что бросилось в глаза, – это сиреневый свет, исходивший от причудливых, вытянутых, словно капля, камней, висящих вместо факелов на стенах замка. Просторная зала у входа открывала вид на две лестницы, идущие справа и слева. Из-за сумрака различить что-то еще было невозможно. Батильда велела пройти за ней на второй этаж, где будут располагаться знахари. Там они попрощались с главой и сразу же пошли по своим комнатам. Эфедра направилась было туда же, но Батильда остановила ее, покачав головой.

– Для вас, глава, комната на четвертом этаже.

Эфедра посмотрела в коридор и увидела, что Тимус задержался у порога своей комнаты и недоверчиво посмотрел на Батильду, а затем на девушку. Поймав его взгляд, Эфедра покачала головой. Юноша все еще провожал взглядом девушку, пока та поднималась по лестнице.

– Я могу жить вместе со своими людьми на втором этаже, – неловко сказала Эфедра.

Женщина покосилась на девушку.

– В нашем замке каждый занимает свое место. На первом этаже живут призамковые служащие, такие как я. На втором этаже – те, кто имеет силу, но все же подчиняется. Например, ваши маги, младший Вэрир Трюггви. На третьем этаже находятся залы. На четвертом живут более сильные маги, такие как вы и старший вэрир Хэвард. На самом верхнем этаже располагаются комнаты вэра Ингвальда.

– Ваша вэрайя тоже живет на самом верху, – заключила мысль Эфедра, но взглянув на лицо дамы, смутилась. Она точно знала, что жену Вэра или Вэрира называли Вэрайя. Неужели знания подвели ее?

– Хорошо, что вы что-то знаете об устройстве жизни северян, но увы, нашей вэрайи больше с нами нет.

– Простите, я не хотела вас огорчить.

Батильда на сей раз немного улыбнулась и снисходительно покачала головой.

– Вы не должны извиняться передо мной, глава. Вот ваша комната.

Эфедра и не заметила, как они пришли.

Батильда сказала послать за ней, если что-нибудь понадобится и тут же ушла.

В комнате стояла большая кровать с темным балдахином, дубовый массивный шкаф примостился в углу. На стене висело маленькое круглое зеркало. От комнаты отходила небольшая умывальная.

Сняв свою привычную одежду и надев ночную сорочку, которая лежала в шкафу, Эфедра тут же поняла, зачем в нем была куча теплых шерстяных носков. В комнате было холодно. Серый камень не отдавал тепло. Она подошла к высокому узкому окну и увидела, что на улице пошел снег. Большими хлопьями он оседал на земле, камнях, больших ветвях деревьев.

«Мы словно попали в другой мир», – сказал ей на ухо Тимус, когда они шли по лесу. И ей было понятно почему. Здесь все отличалось от Восточных земель. Природа, дома, люди.

Смогут ли они приспособиться к другому миру и можно ли доверять северянам?

Такова была последняя мысль Эфедры. Закутавшись по самые уши в одеяло, она уснула.

Глава 3

Огромный пожар. Балки дома падали и поднимали снопы искр. Они растворялись в небе, отчего оно становилось сначала оранжевым, а затем алым. Бессилие бежало по венам Эфедры, отчего руки дрожали, еле сдерживая магию. Еще она ощущала злость, почти на материальном уровне, которая, казалось, застилала глаза. Чем дольше девушка злилась, чем сильнее сдерживала себя в невозможности излить магию, тем больше тьмы появлялось вокруг. Резко девушка почувствовала невыносимую боль. Она ощутила запах жженой человеческой плоти, и в этот же момент все померкло. Пылающий дом растворился в кромешной темноте.

Эфедра резко проснулась, хватая ртом воздух.

В этот момент зашла Батильда и отдала ей чистую одежду, предупредив о собрании в зале.

Эфедра поблагодарила главную даму хриплым голосом, не отошедшим от кошмара. Затем она умылась, заходясь мурашками от холодной воды. Она все еще не могла отойти от кошмара.

Отойдя от наваждения, Эфедра взяла себя в руки. Невозможно заботиться о благополучии других, когда тебе самому требуется помощь. Так говорил дед Багун.

Больше всего Эфедра боялась, что сон о сгорающем дотла Доме Союза станет явью.

Проходя по мягким зеленым коврам замка, Эфедра не слышала звука шагов. Камни уже не горели сиреневым, свет лился из окон.

Знакомый гул рассуждений помог обнаружить знахарей. Они вели бурное обсуждение. Обрывки фраз долетали до девушки, но что-то отвлекло ее внимание.

С первого взгляда показалось, что резьба на высоких дверях переплеталась незамысловатыми линиями. Но со временем становилось понятно, что на дверях вырезана целая история. Сначала взору открывалась сцена, в которой величественные и гордые мужчины и женщины сидели за ломившимся от яств столом. Боги северных земель. Эфедра узнала их, потому что прежде видела их изображения в книгах, что давал ей дед Багун.

Боги пристально смотрели на стоявших перед ними. Казалось, если встать в любой край комнаты, ты все равно окажешься под пристальным взглядом. Взору представали несколько густобородых мужчин: один из них длинноволосый сидел в окружении животных, другой с более короткой прической был угрюм, и многочисленные шрамы на его лице придавали его виду еще большей воинственности и опасности. Здесь были и другие мужчины, каждый из которых отличался своими неповторимыми признаками. Женщины тоже поражали взгляд: несколько из них будто излучали тепло и лучи света исходили от их тел, другие же смотрели на тебя почти с животной яростью, держа оружие.

Во главе богов стоял старец, от которого отслаивались, словно тени, другие его обличия: юноши, странника, животного. Взгляд его был мудрым и проницательным, казалось он смотрел тебе прямо в душу и ничего нельзя было от него скрыть.

По бокам дверей резьба напоминала большие ветви дерева, которые, словно человеческие ладони, держали мир. Каждую деталь можно было рассматривать вечно, но чья-то ладонь коснулась руки Эфедры, отчего она вздрогнула. Это был Тимус. Он встревоженно смотрел на нее. Эфедра почувствовала как он погладил ее руку, подбадривая.

– Как ты?

– Не очень хорошо, – Эфедра посмотрела в его глаза, которые казались родными.