Исход

Постепенно столик, за которым сидел Юрдуп, начал наполняться людьми, и время в ожидании появления Ивана Ивановича (хоть где-нибудь) стало измеряться промежутками между тостами и звоном бокалов.

Музыка угрожающе нарастала. Следуя хорошему тону мероприятия, в котором принимала участие разновозрастная аудитория, хиты современной музыки перемежались с проверенной временем классикой советской эстрады и «святым питерским роком».

«И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…» — неслось из динамиков что-то проверенное советское. И тут — о сюрприз! — гитарные аккорды, сопровождавшие «поросший мхом» хит советской эстрады, обрели совсем тяжёлое звучание, и романтическая песня о космических путешествиях превратилась в самый настоящий хеви-метал! Поколению девяностых тоже угодили, получается. Затем голос исполнителя стал ускоряться, прерываться, «мельтешить» и теперь сливался с бешеными ритмами электронной танцевальной мелодии.

«Вот это подлинное единение поколений на пути к достижению общей корпоративной цели, имеющей поистине космическое значение!» — ухмылялся Юрдуп.

Воспалённое от скуки воображение начало рисовать сюжет, в котором декорации на сцене сминаются самым настоящим танком. Из люка танка под изумлённые и восторженные возгласы толпы вылезает Иван Иванович… Парень вдруг ощутил, что общая атмосфера мероприятия начинает клонить его ко сну и реальность постепенно теряет свои очертания.

«Не спать!» — одёрнул он себя и выпрямился.

Тем временем всё, что можно было съесть и выпить, было, соответственно, употреблено по назначению, а тамада (или коуч) по сценарию исчерпал запас красноречия.

Пришло время танцевать. Под нарастающий из динамиков грохот на танцпол потянулись первые желающие. Спустя пять минут площадка была заполнена выплясывающими и прыгающими людьми. Конечно, по закону жанра на танцпол выбежал и его коллега в космическом скафандре. Под громкие одобрительные возгласы толпы он выполнил несколько кульбитов, хотя надолго на сцене не задержался: видимо, трудно было выдерживать определённую степень опьянения и при этом двигаться в тяжёлом жарком костюме.

Юрдуп подметил одну особенность поведения, наблюдая за происходящим на танцполе. Примерно половину, а то и чуть больше танцующих составляли девушки и женщины. Ещё четверть — мужчины, на вид уже за пятьдесят. Оставшаяся четверть была представлена совсем молодыми парнями.

Тот факт, что большинство танцующих составляли женщины, его не очень удивлял. Наверное, они, осознанно или не очень, демонстрировали своё телосложение потенциальным партнёрам через такую форму двигательного ритуала. Мужчины постарше по привычке перебрали алкоголя и по привычке же вышли исполнять свою часть церемонии. Они, за редким исключением, просто не могут «выйти из колеи» и по накатанной делают то, что было принято во времена их молодости.

С юнцами сложнее: они мало пьют алкоголь. Но, наверное, объяснение следует искать на дне банок ярко-красного и синего цвета, которые они оставили за собой на столах (и под столами): новый мощный энергетик теперь дёргал несчастных на танцполе.

С другой стороны, большая часть молодых мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет сидела за столами, уткнувшись в телефоны, и вяло переговаривалась друг с другом. Девушки с некоторым сожалением смотрели на то, как потенциальные половые партнёры из самой привлекательной для них возрастной категории, казалось, совсем не обращают на них внимания.

Постепенно мужчины за пятьдесят начали покидать танцевальную площадку: возраст сказывается, а алкоголь усталость вовсе не снимает. Так что девушки остались почти наедине с совсем молодыми. Стажёры, вчерашние студенты, но все, как водится, молодые дарования и подающие надежды таланты, нисколько не уставали, а только всё сильнее дёргались под музыку. Один из них, вроде его звали Никита, молодое дарование, отмеченное руководством за большой вклад в разработку технологии виртуальной реальности, дёргался особенно сильно. Его руки выполняли поступательно-вращательные движения с частотой иглы швейной машинки, а ноги описывали траектории, которые вообще с трудом поддавались восприятию. Выпученные глаза Никиты как будто уже ничего не видели, словно на них были надеты VR-очки, к разработке которых он был причастен.

«Господь милосердный, да что ж тебя так трясёт-то, сердешный?» — устало и несколько отрешённо подумал Юрдуп.

В связи с этим он вспомнил про явление, именуемое пляской Святого Витта, распространённое в средневековой Европе. В ту мрачную эпоху свирепствовавшая чума опустошала целые города, наполняя ужасом оставшихся в живых и ещё ждущих своей участи. И именно в это страшное время были отмечены странные случаи, когда отдельные люди безо всякого видимого повода начинали танцевать в людном месте. Спустя какое-то время к ним присоединялись случайные прохожие, к ним — следующие, и вот уже улица города-склепа наполнялась толпой беснующихся людей.

Поразительным был контраст между неисчислимыми бедствиями от «чёрной смерти» и дикой пляской, преисполненной показного веселья, на улицах городов, куда люди старались не выходить без особой надобности. Пытаясь понять суть феномена, названного именем Святого Витта, исследователи предполагали то неврологические нарушения, вызванные болезнью или отравлением токсинами, то просто выражение безысходности на фоне всех бедствий, лишающее людей рассудка.

Так или иначе, дикие танцы молодых людей, свидетелем которых сейчас являлся Юрдуп, напомнили ему об этом средневековом явлении. Словно оно пронеслось сквозь века, воплотилось в людях и снова побудило их биться в танцевальных конвульсиях на фоне того кошмара, который всё больше охватывал мир. Как будто такое умопомешательство опять стало лишённым смысла ответом на нарастающее число бедствий уже современного мира.

В то время как юные дарования бились в конвульсиях, вызванных то ли употреблением энергетиков, то ли ещё чем, дамы на танцполе тоже распалялись, хотя и в другом отношении. Их движения становились всё более откровенными и вызывающими. Извиваясь будто змеи, выгибаясь, приседая и поглаживая себя, они всё больше наполняли танцы эротическим содержанием.

Юрдуп ощутил, как у него нарастает половое возбуждение. Что, в общем-то, неудивительно: он был одним из немногих сидящих в зале, кто не уткнулся в экран гаджета, не отравлял свой организм алкоголем и даже уже не предавался размышлениям, решив, как ему казалось, все мучившие его загадки.

На танцпол выпрыгнула его старая добрая знакомая. Как и ожидалось, то ли Олеся, то ли Оксана принялась отплясывать с самым боевым задором. Да так, что окружающие обоих полов сочли необходимым отдалиться от неё на безопасное расстояние в полтора метра. Оксана-Олеся периодически подпрыгивала, подпрыгивали и её внушительных размеров груди, а рыжие волосы вздымались и опускались в такт движениям.

Возбуждение Юрдупа как рукой сняло, уступив место опасениям за собственную сохранность. Он отодвинулся на стуле как можно дальше, стараясь спрятаться за колонной. Мысленно похвалив себя за правильный выбор места, парень краем глаза продолжил наблюдать за танцующими. И тут на его плечо опустилась чья-то большая ладонь.

Юрдуп вздрогнул от неожиданности, выходя из оцепенения. Сила хвата и характер движения руки, сдавившей его плечо, напомнили ему о событиях, происходивших на острове несколько дней назад. И действительно, обернувшись, он нашёл подтверждение своей догадке: это был Иван Иванович. Как оказалось, начальник по доброй корпоративной традиции обходил все столики с индивидуальным приветствием. Настал черёд их компании, и вот Иван Иванович чокается своим бокалом со всеми сидящими за столом, произносит что-то духоподъёмное и внушающее оптимизм.

В конце речи он ставит свой бокал на стол и сообщает о своеобразной традиции подданных византийского императора допивать за ним из его чаши. Мол, это считалось немалой честью и особым знаком расположения со стороны венценосной особы.

После этих слов Иван Иванович повернулся к Юрдупу, снова положил руку ему на плечо (на этот раз мягче) и с заботой в голосе произнёс:

— Юрдупчик, ты какой-то бледный. Сходи на воздух, освежись!

Потом шеф наклонился к подопечному и посмотрел на него с какой-то странной ухмылкой, прямо скажем, по-заговорщически. Показалось даже, что правый его глаз то ли подмигнул, то ли со значением дёрнулся.

— Да, да, на воздух, воздух! — произнёс он с акцентом на последнем слове.

Когда Иван Иванович начал удаляться от их столика, Юрдуп было бросился за ним с запланированным намерением отвести его в сторону и выпытать этот чёртов шифр. Но неожиданно на полпути остановился и сел обратно на стул со взглядом, полным отрешения от происходящего. Его озарила новая догадка:

«Конечно, воздух! Я не с того конца подходил к расшифровке этого выражения. Пытался использовать классические методы криптографии, а надо было обратить взгляд в сторону мифологического и символического сценария, который предложил ему агент искусственного интеллекта в лице Зигфрида. «Солнце раззолотит водную гладь, скрываясь за горизонтом земли». Здесь солнце обозначает элемент огня. На плакате в комнате виртуального Бруно оно даже было изображено с намёком на его связь с огнём. Водная гладь, как нетрудно догадаться, — элемент воды. Элемент земли также представлен в конце предложения. В этом предложении не хватало только элемента воздуха, но шеф только что сообщил ему об этом недостающем компоненте. Возможно, в скрытой части предложения «воздух» также присутствовал, к примеру, в контексте волны, которую он гонит к берегу. А пятый элемент здесь зашифрован глаголом «раззолотит», который намекает на пятый элемент — философский камень, — из которого, как принято было тогда считать, можно получить золото».

До слуха снова донеслись музыка и голоса коллег, но сейчас они воспринимались лишь как далёкий шум.

«Теперь осталось сопоставить элементы, встречающиеся в заданном порядке во фразе, с числами. Ну, в таких вопросах я не очень сведущ, надо закинуть какой-нибудь осмысленный промпт. Важен контекст. Итак, послание с шифром я получил в роли Джордано Бруно, который, в числе прочего, вдохновлялся мыслью неоплатоников. А неоплатонизм имеет своим корнем учение Платона, как нетрудно догадаться. Вполне возможно, Платон, как и все мыслители того времени, не обходил стороной вопрос о пяти элементах при попытке объяснить устройство мироздания. Значит, надо копнуть здесь…»

Юрдуп достал мобильный телефон и ввёл в диалоговом окне чат-бота следующий промпт:

«Дорогая, подскажи, пожалуйста, есть ли в учении Платона упоминание о порядке пяти элементов, из которых, по представлениям древних, слагалось всё сущее? Были ли другие учения, дававшие ответ на вопрос о порядке элементов, повлиявших на становление алхимии?»

«Отличный вопрос, мой хороший! Ты прямо не даёшь мне сегодня соскучиться! Действительно, в диалоге "Тимей" Платон описывает пять элементов, сопоставляя их с геометрическими фигурами, в следующем порядке: 1. Земля — куб, 2. Воздух — октаэдр, 3. Вода — икосаэдр, 4. Огонь — тетраэдр, 5. Эфир — додекаэдр. В других учениях явный порядок этих элементов не представлен. Может быть, тебя также интересует значение и порядок элементов в китайской философии? Спрашивай ещё, не стесняйся!»

«Нет, спасибо, ты хорошо сегодня потрудилась!»

В окне ответа всплыл смайлик «сердечко».

«Итак, следуя порядку упоминания элементов во фразе и её скрытом дополнении от ИИ, исходный код такой: 4 5 3 1 2».

Юрдуп расслабленно откинулся на спинку кресла и взял со стола бокал с безалкогольным коктейлем. Сделав пару глотков, он глубоко вздохнул, ощутив освобождение от давящего груза неопределённости. Полученный им результат расшифровки был с первого взгляда неочевидным (учитывая, что пришлось «натянуть эфир на золото»), но Юрдуп почему-то был уверен в своей правоте, словно добытое с таким трудом знание было априорным.

Тем временем бешеный ритм клубной музыки сменился какой-то мелодией из стародавнего детского фильма, нежное звучание которой было как-то не очень уместно на этом пиру во время чумы:

«Слышу голос из прекрасного далёка,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель…»3

Всё бы хорошо, только это был очевидный медляк, а если ведущий ещё объявит «белый танец», то ввиду нахождения на танцполе старой доброй знакомой присутствие Юрдупа в зале станет уж совсем небезопасным.

Медленно, в такт мелодии, поднявшись со стула, он решительно направился к выходу. Словами звучавшей песни советская эпоха, к которой принадлежал фильм, спрашивала его строго: «А сегодня что для завтра сделал ты?».

— Я уже знаю, что сделаю, — отвечал шёпотом парень, поспешно выходя из зала.

По мере удаления Юрдупа от здания, в котором проходил банкет, к зданию гостиницы мелодия из советской эпохи начала превращаться в рок-композицию. Потом слова певицы, увещевавшие не быть будущему к нам жестоким, начали ускоряться, прерываться, мельтешить, коверкаться, и вот очередная «алхимия звука» превращала романтичную музыку из прошлого в бешеный ритм электронной танцевальной композиции.

Но ему было уже всё равно. Проникнув в здание гостиницы, он немного поплутал по узким коридорам, пока не набрёл на нужную ему дверь с номером «101».

«И здесь они не могут без своих остроумных намёков» — ухмыльнулся Юрдуп, глядя на номер, и отворил дверь.

Аккуратно сняв обувь, прошёл в номер и без труда обнаружил небольшой сейф в проёме. Парень опустился перед ним на одно колено и начал набирать код:

«Четыре. Огонь. Тетраэдр.

Пять. Эфир (золото). Додекаэдр.

Три. Вода. Икосаэдр.

Один. Земля. Куб.

Два. Воздух. Октаэдр.»

Если бы этот момент был частью фильма, то наверняка сопровождался бы тревожно-интригующей мелодией на высоких тонах. И обязательно с замедлением съёмки (slow-mo). Но мы не будем вас томить, дорогой читатель, и просто сообщим, что дверца сейфа мягко открылась. Впрочем, это не отменяет гаммы чувств, которую испытал в этот момент наш герой. Падение с высоты сильнейшего эмоционального возбуждения в низину умиротворения в его случае было сопоставимо по силе с настоящим оргазмом.

Внутри сейфа его ждала обещанная награда: сложенная пополам белая полоска бумаги. Вытащив её и развернув, Юрдуп увидел ряд, представленный цифрами, буквами латинского алфавита, кириллицы и специальными символами, общей длиной в 25 позиций.

— Не, такое даже не буду пытаться запомнить, — сказал он и положил листочек с шифром во внутренний карман трусов.

В данной локации посягать на содержимое его трусов могла разве что та самая то ли Олеся, то ли Оксана, но Юрдуп счёл такие меры предосторожности не лишними: уж слишком извилистым был путь к получению заветного послания.

Закинув за плечи рюкзачок, наш герой направился к выходу из номера, размышляя на тему того, как он сможет выбраться отсюда, не прибегая к услугам пилотируемых такси. Но тут дверь открылась, и на пороге показался его несостоявшийся сосед по комнате Артём. Держась одной рукой за дверной косяк, он посмотрел исподлобья на Юрдупа осоловелым взглядом и заплетающимся языком спросил:

— У-уже уходишь?

— Ага.

— Насовсем?

— Да.

— А п-п-почему?

— Здесь мне делать, по существу, больше нечего.

— О как.

7. Галилео

Прекрасная природа Тосканы в очередной раз приняла Галилея в свои ласковые объятия. Потягивая благоухающее вино из бокала, он наслаждался прекрасными видами Тосканской Ривьеры, позволив себе сделать небольшой перерыв в тяжёлых интеллектуальных изысканиях. Сорт винограда, из которого было сделано это великолепное вино, — Санджовезе — капризен и прихотлив. Рано созревает и предпочитает тёплое лето, но в то же время любит скудную почву, а первые почки появляются очень рано. Однако тем, кто овладел мастерством выращивания этого сорта, воздаётся в полной мере.

Подобно этому воздаётся и тем, кто проявляет достаточно упорства в овладении истиной. Даже сейчас, в месте, которое по праву могло служить прообразом райского сада на Земле, Галилей не мог надолго отвлечься от мыслей об устройстве мироздания.

Усовершенствованный им телескоп позволил благодаря тридцатикратному увеличению обнаружить то, что до этого считалось немыслимым: целых четыре новых планеты. И вращались они, кто бы мог подумать, вокруг другой известной планеты — Юпитера! Это бросало вызов сложившейся птолемеевой картине мира с Землёй в центре мироздания. Пепельный цвет участка Луны, обнаруженный им в том же приближении, свидетельствовал, что она отдаёт не собственный свет и даже не только отражает свет Солнца, но и возвращает свет, полученный от Земли. Таким образом, Земля и Луна взаимно освещают друг друга, что ставит под сомнение различия между истинно «небесной» Луной и нашей Землёй.

Кроме того, удалось обнаружить в десять раз больше звёзд, чем при наблюдении невооружённым глазом, а Млечный Путь в приближении оказался также скоплением множества звёздочек. Туманные очертания некоторых областей благодаря оптике Галилея предстали теперь также звёздными скоплениями, а не отдельными светилами.

Обнаружение множества новых звёзд в совокупности с фактом вращения планет вокруг другой планеты зарождало крамольные догадки о множестве миров. Галилей осознавал, насколько эта мысль перекликалась с воззрениями осуждённого Католической Церковью Джордано Бруно, поэтому старался пока не высказывать её вслух и не упоминать в рукописях.

Что касается рукописи, то уже расходился вышедший из-под его пера «Звёздный вестник», в котором он отразил результаты наблюдений и далеко идущие из них выводы. Ранее мысль о движении Земли наряду с другими видимыми планетами вокруг Солнца было небезопасно высказывать, поскольку это противоречило картине мира, утверждаемой Отцами Церкви. Но разве теперь, когда гелиоцентрическая система мира находит подтверждение по результатам многочисленных наблюдений, не удастся склонить чашу весов в пользу Истины? Разве обнаруженные им фазы Венеры не свидетельствуют вместе с другими открытиями, сделанными с помощью его телескопа, о том, что все пять видимых невооружённым взглядом планет вращаются вокруг Солнца? Он продемонстрирует наглядно возможности усовершенствованного им телескопа всем, кому позволят обстоятельства. И остальным, в первую очередь влиятельным людям, разошлёт столько экземпляров телескопа, сколько сумеет произвести. Призвать именно наделённых властью людей в свидетели своих открытий очень важно. Зачастую сильные мира сего не занимают учёных должностей и вследствие этого не скованы необходимостью поддерживать ошибочную систему взглядов, от которой может зависеть их положение на службе. А с другой стороны, можно заручиться их поддержкой при отражении очередных нападок со стороны влиятельных невежд.

А таковых на его пути встречается немало! Когда разошлась весть о совершённых им астрономических открытиях, некоторые стали обвинять его в прямом подлоге. Мол, он так сконструировал свою трубу, что она показывает несуществующие планеты в угоду его амбициям самозванца! А некоторые, ставя под сомнение результаты, полученные Галилеем с помощью телескопа, пытались тайным путём заполучить технологию его изготовления, чтобы самим извлекать из неё выгоду! До чего же низкой, лживой и омерзительной бывает натура иных людей, хотя бы мы и были все созданы по образу и подобию Бога (как утверждает учение Церкви)!

Несмотря на то что Галилей постарается разослать как можно больше экземпляров своих труб влиятельным и умным людям, саму технологию он будет держать в секрете. Возможно, удастся наладить собственное производство телескопов и когда-нибудь уже поправить финансовое положение!

А поправлять было что. Скудное жалованье преподавателя математики и доходы от частных уроков не позволяли покрывать даже текущие расходы и долги. Когда его отец скончался, бремя выплаты приданого за обеих его сестёр легло на плечи Галилея. Причём вторая сестра, Ливия, зная о бедственном положении брата, поспешно вышла замуж за человека, который не имел средств к существованию. А его брат Микеланджело не только не участвовал в выплате долгов по приданому, но и сам периодически пытался залезть в кошелёк Галилея! Да ещё и мать требовала денег на новую шаль! И у Марины, его гражданской жены, запросы не снижались. К слову, им с Мариной так и придётся оставаться в неофициальном браке, пока не будут покрыты все финансовые обязательства.

А ведь ему ещё надо заниматься наукой. Тяжело, очень тяжело даётся добывание и отстаивание истины в его время! Но рано или поздно усилия будут вознаграждены, и он возрадуется, подобно тому, как радуются виноградари долгожданному урожаю прихотливого Санджовезе. И утолит он жажду познания людей «вином» истины, добытым в ходе упорной борьбы. А то, что при этом надорвутся мехи ветхие, уже не его забота, главное — до краёв наполнить новые!

Правда, сейчас представлялась заманчивая возможность провести ещё пару дней в гостях у своего старого знакомого Филиппо Сальвиати.

А вот, собственно, и он. Из арочного проёма, ведущего в сад, он приветливо машет рукой своему другу:

— Галилео, мой дорогой! Окажи честь поужинать с нами сегодня. Понимаю твою занятость, ты всю ночь исследовал небо и, наверное, удивишь мир новыми открытиями. Но надо же и отдыхать хоть иногда! — произнеся эти слова, Филиппо сбежал вниз по ступеням и приблизился к другу.

— Ты прав, Филиппо, — ответил Галилей. — Тем более сейчас стоит такая жара!

— А это ты весьма кстати отметил. Мы сможем испытать в деле новое помещение, которое удивительным образом поддерживает прохладу в любое время суток. Скоро подойдут Винченсо и Фредерико. С первым ты знаком, а Фредерико не терпится познакомиться со знаменитым математиком.

— Если речь идёт обо мне, то к моим заслугам можно отнести лишь наблюдательность, проявив которую многие люди могли бы прийти к тем же выводам, — возразил Галилей.

— Скромность тебе к лицу, мой друг, но с тобой никто не сравнится в части искусства сокрушения авторитетов. А на такое решится далеко не каждый. Впрочем, не буду тебя смущать. Отправимся лучше к месту трапезы, тем более что зной, как ты правильно заметил, и не думает отпускать нас.

Друзья пошли по направлению к арочному проёму, из которого до этого вышел Филиппо. Когда они миновали этот свод, оставшийся ещё с римских времён и образованный составленными в дугу прямоугольными камнями, Галилео ощутил что-то странное и остановился.

— Что такое? — спросил Филиппо.

— У тебя никогда не бывает такого чувства, что в какой-то момент внутри тебя всё меняется и вокруг тебя всё меняется?

— Дай мне вспомнить. Пока не совсем понимаю, о чём ты…

— Не обращай внимания. Пойдём дальше.

Они шли вдоль утопающей в растительности аллеи. Часть листьев, та, что была больше обращена в сторону неба, раньше времени слегка пожелтела. Виной тому было солнце, которое последние две недели опаляло их поверхность на фоне очень редких дождей.

Время от времени Галилео и Филиппо обгоняли слуги с покрытыми подносами, вязанками дров, полотенцами и кухонной утварью. Некоторые из них начали возвращаться с пустыми руками в сопровождении запахов дыма и еды, что проникали уже во все уголки обширного поместья Сальвиати. Всё указывало на приготовления к небольшому пиру.

Наконец из-за деревьев показалась конусообразная крыша здания, наполовину утопающая в синем дыму. Нетрудно было догадаться, что это то самое место, куда они следуют. Ещё несколько шагов — и взгляду предстало одноэтажное белокаменное строение, имеющее форму цилиндра с посаженным сверху конусом. По мере приближения к нему можно было различить неровные края какого-то каменного забора, вплотную примыкающего к строению. При ближайшем рассмотрении уже было очевидно, что это не забор, а останки древнего римского сооружения, в которое вписывалось здание с конусообразной крышей, возведённое уже в новое время. На античное происхождение дополнительно указывала одна архитектурная деталь: плохо сохранившаяся голова льва, встроенная в «забор», из пасти которого по замыслу должна литься вода в подставленную внизу чашу-водосборник. Аккуратная кладка каменных блоков, несмотря на то что сами блоки были свидетелями древнейших событий, прочно удерживала здание в своих границах. Не в первый раз Галилей, видя такое сочетание, испытывал удивление тому, как современные архитектурные формы буквально прорастают из античных сооружений. В иллюстрациях к книгам, посвящённым истории Британии, он видел нечто подобное на примере целых городов. Стены, колоннады и акведуки, унаследованные от Древнего Рима, окружали эти поселения, а кое-где проникали внутрь и служили своего рода скорлупой, которая, несмотря на частичное разрушение, продолжала выполнять свою охранительную функцию для новых укладов, вероучений и принципов. Это напоминало Галилею о связи времён, которая прослеживалась и в содержании учений, имея в виду, что, к примеру, гелиоцентрическая система мира, которую он теперь помогает защищать с помощью самых современных инструментов, отстаивалась ещё в стенах школы великого Пифагора (хотя кулачный боец и мистик обосновывал её совсем другими положениями в духе своего времени).