Пока смерть не разлучит нас

Он улыбается. Медленно. Чуть насмешливо. В его глазах — жар, который обжигает даже без прикосновения.

— А что такого? — его голос — низкий, хриплый. — Мы женимся.

Он наклоняется ближе, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи. Я чувствую, как его пальцы сжимаются на моей талии, притягивая меня ближе. Я чувствую, как всё внутри переворачивается.

— Будем сохранять традиции, — говорю я. — Никакой близости до свадьбы.

Он смотрит на меня. В его глазах — удивление. Потом — что-то вроде восхищения. Или это только мне кажется.

— Ты думаешь, что выдержишь?

— А ты?

— Я могу ждать.

— Я тоже.

Я отодвигаю его. Медленно. Прохожу к двери. На пороге оборачиваюсь и смотрю на него с победным взглядом.

— Ты меня недооцениваешь, Матвей Горский.

— Возможно, — отвечает он.

Я выхожу из комнаты. Закрываю за собой дверь. Иду по коридору, не оборачиваясь.

Внутри — всё перевёрнуто. Я чувствую его взгляд сквозь закрытую дверь.

Я знаю, что он не сводит с меня глаз.

Я знаю, что я тоже не свожу с него.

Я спускаюсь в гостиную. В камине горит огонь, золотистый свет ложится на старую мебель, на полированный деревянный пол. Я прохожу мимо камина и замечаю фотографию в деревянной рамке. Она стоит почти незаметно, скрытая за вазой с сухими цветами. Я останавливаюсь.

Я узнаю это лицо.

Та женщина. Та, что стояла у окна и смотрела на меня. Та, что появлялась в зеркале заднего вида. Я протягиваю руку, беру рамку. Стекло холодное. На фото — молодая женщина, тёмные волосы, светлое платье. Она улыбается в объектив.

— Кто это? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

Матвей подходит ближе. Смотрит на фотографию.

— Одна из родственниц. Давняя история.

— Она умерла?

— Да.

Я смотрю на фотографию, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Идём, — говорит он. — Я провожу тебя до машины.

Я ставлю рамку на место, отхожу от камина, и мы выходим из гостиной.

Мы проходим через холл. Здесь тихо, только часы тикают на стене. Свет приглушённый, падает на старые портреты, на массивную лестницу, уходящую на второй этаж. Мои шаги гаснут в ковре. Его — слышны, чёткие, тяжёлые.

Я не оборачиваюсь. Но я чувствую, что за нами кто-то смотрит.

Я не вижу её. Я просто знаю — она там.

Она стоит у лестницы, в тени, которая падает от высокой колонны. Её платье почти сливается с полумраком. Она смотрит на нас. На меня. На него. Её лицо — бледное, спокойное. Она улыбается. Наблюдает.

Матвей открывает дверь, и холодный воздух врывается внутрь.

— Ты чего замерла? — он смотрит на меня.

— Ничего, — говорю я. — Просто показалось.

Я переступаю порог, и дверь закрывается за нами.

Она остаётся там. Внутри. Стоит в холле и смотрит нам вслед. Сквозь стекло. Сквозь время.

И улыбается.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 6.

ГЛАВА 7. «Там, где кончается лёд».

Свет пробивается сквозь щель в шторах. В комнате — тишина, которая давит на плечи.

Сон был тяжёлым. Она стояла в углу. Смотрела. Молчала. Ни слова, только взгляд, от которого по коже бегут мурашки.

Пальцы касаются дневника — кожаная обложка, потёртая, холодная. Те же строки, те же обрывки. О женщине, о любви, о том, что потеряно навсегда. Она не знает, что ищет. Чувствует только: ответы близко.

В голове — другое лицо. Его лицо.

Как он смотрел на неё в той комнате. Как его пальцы сжимали ткань на её талии. Как он наклонялся, почти касаясь губ. «Мы женимся». Голос — низкий, хриплый. От него внутри всё переворачивается.

Она закрывает глаза, но не может прогнать это. Его дыхание. Его руки. Его глаза, в которых она почти утонула.

Она зажмуривается сильнее. Открывает. Смотрит в угол комнаты.

Пусто.

Но воздух — холодный. Слишком холодный, как будто кто-то только что стоял там. Призрак — она чувствует его присутствие. Знает, что он где-то рядом. И эта мысль застревает под рёбрами, не давая дышать.

— Прекрати, — шепчет она в пустоту.

Но он не уходит. Он остаётся там, в её голове, в её груди, под рёбрами, где бьётся сердце.

Она встаёт, сбрасывает ноги на холодный пол. Паркет — ледяной, отрезвляющий. Идёт на кухню, заваривает кофе. Пьёт стоя, глядя в окно. Город за стеклом — серый, мокрый, чужой.

Внутри — злость. На него. На себя. На призрак, который не даёт покоя. На то, что он занял слишком много места там, где не должен был появляться.

Кружка звенит о металл мойки. Ключи — в руке. Дверь захлопывается за спиной с глухим стуком.

В кабинете отца тихо. Только часы на стене отсчитывают секунды, и где-то в коридоре слышны приглушённые голоса персонала. Она сидит за столом, но не работает. Перед ней — открытый ноутбук, пустой поисковик.

Пальцы застыли над клавиатурой.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Пальцы набирают: «Константин Горский первая жена смерть».

Страница загружается. Сначала — пустота. Потом — одна ссылка. Старая, почти забытая, с заголовком: «Смерть в богатом доме: что скрывает семья Горских?»

Полина открывает. Читает.

Статья короткая. Без имён. Без подробностей. Только факты: «Молодая женщина, жена наследника корпорации «Сияние» Константина Горского, погибла в результате автомобильной аварии. Обстоятельства произошедшего не разглашаются. Семья Горских отказалась от комментари