Цветы родные полевые

- Приструнит, - заверила его Катя и улыбнулась, вспомнив их недавнюю встречу. – Спасибо тебе. И извини, мне надо идти.

- Может, все-таки подвезу? – настаивал Александр и указал глазами на ее тяжелые пакеты.

- Я привыкла все делать сама. Спасибо, - вновь отказалась она и начала спускаться по ступенькам вниз.

Мужчина проводил ее долгим взглядом, а сам все стоял и смотрел ей вслед.

Неожиданно рядом появился участковый. Авдеев сначала не заметил его, переваривая разговор с этой красивой женщиной. Но заподозрив на себе чей-то пристальный взгляд, резко повернул голову и увидел Мартьянова. Тот шагнул к нему и с ходу заговорил:

- Ты откуда приехал?

- С Липецка, а что? – пояснил водитель настороженно.

- Вот и поедешь в свой Липецк, если еще раз устроишь драку у дома Катерины! – строго предупредил он.

- Я не дрался, а вступился, - попытался прояснить обстановку Александр. – Разве это запрещено, вступиться за обиженную женщину?

- Не запрещено, и даже похвально! - поддержал его Вячеслав Евгеньевич. - Но! Не у всех на виду! И не у нее в доме!

- Понял.

- Ты ничего не понял, - начал напирать на него Мартьянов. – Катерина с детьми под защитой закона. И этот закон здесь я! Еще раз увижу или услышу, что вы там буяните, будете иметь дело со мной! Усек?

Авдеев тяжко вздохнул и решил не нарываться на неприятности. Он промолчал, ничего не ответил, а только посмотрел куда-то в сторону и ждал, что еще скажет майор. А сам прекрасно понимал, он здесь приезжий и временно. К таким в селе всегда относятся настороженно и с подозрением и ждут, чтобы прикомандированные поскорее убрались восвояси.

- Думаю, ты понял мои наставления и будешь вести себя тихо, – вновь предупредил его Вячеслав Евгеньевич.

- Я постараюсь, - пообещал Саша и пошел обратно в сельпо, намереваясь купить себе воды и сигареты.

Мартьянов проводил его пристальным взглядом, словно хотел понять, что он за птица? Он уже знал, что у этого товарища такая же трагичная судьба, как и у Амелиной. Было радостно, что не струсил, а вступился за женщину. И не побоялся, ведь Буравин сильнее и здоровее его.

Авдеев купил води и сигареты и поспешил к своей машине, не желая пересекаться еще раз с участковым. Он завел свой КамАЗ, съехал с обочины и помчался в сторону поля, где шумно и дружно работали комбайны.

Но вечером мужчина набрался смелости и пошел поговорить с Катей.

Было уже темно. У дома под кленом мужики вновь собрались играть в домино. Уставшие и сморенные сытным ужином, они расположились друг против друга и тихо переговаривались, рассказывая дневные новости.

Катя помыла детей и кормила их на веранде.

Александр прошел мимо водителей. А те мгновенно напряглись, настороженно посмотрели ему вслед и замерли, намереваясь увидеть продолжение или печальный конец этому смелому вторжению. Они знали, Екатерина шашней ни с кем не водила из приезжих, со всеми была мила, но держалась всегда на расстоянии сразу и ото всех. И только Буравин втюрился в нее по уши и не мог совладать со своими чувствами. Но многодетная мамочка стойко выдерживала все его приставания, открыто отваживая наглеца от своего дома и от сердца тоже. Она была увлечена своими детьми, домом, хозяйством и работой. И казалось, что никто и ничто ей больше не нужен в этой жизни.

Авдеев подошел к дому, медленно и тихо взошел на веранду, тихонько постучался и шагнул в распахнутую дверь.

- Можно? – спросил он. - И доброго всем вечера.

- Добрый вечер, - пошла ему навстречу Катя.

А дети мигом насторожились и повернули свои головы в их сторону.

Она подошла к нему и стала чуть в стороне. Ей было приятно, что он вступился за нее, но в то же время было жутко неловко, что он видел все это.

- Как у тебя дела? – поинтересовалась она.

- Нормально. А у вас? – спросил Саша и посмотрел на ребятишек.

Амелина выглянула на улицу, пригляделась в темноту, желая убедиться, что Буравина поблизости нет, и он не устроит им сейчас тут очередную драку. А сама тихо призналась:

- Все хорошо. Жаль только, что ты врага себе нажил.

- Он другом моим никогда не был и не будет, - поспешил заверить ее мужчина.

- Еще раз спасибо, - улыбнулась она. - Проходи, поужинаешь с нами.

- Нет, что ты. Я только пришел узнать, как у вас дела.

- Все тихо и спокойно. Вот спать собираемся. Перемыла всех, накормила, теперь идем сказки читать.

- Катюш, если будет нужна помощь, ты скажи, я помогу. Мне не трудно.

- Хорошо, буду знать, что по соседству поселился человечек, который готов бросить все и прийти нам на помощь.

- В любой момент, - заверил он.

- Мне надо торт доделать. Завтра у друга день рождения, я обещала торт ему испечь, - пояснила ему Катя. - Коржи уже спекла, но дел с ним и возни еще много.

- Могу помочь, - улыбнулся он.

- Я бы с удовольствием согласилась, но боюсь, что этот торт не доживет до завтра.

- Боишься, что мы его сделаем и слопаем? – догадался он.

- И это тоже вариант. Ведь всегда хочется попробовать то, что ты сотворила, - созналась она. – Но еще боюсь, что нам его не дадут доделать.

- Я понял, кто именно.

- Спасибо, - мило улыбнулась она. - И спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - ответил ей Авдеев.

А сам нехотя повернулся и пошел вниз. Он прошел по тропинке, вышел через калитку, закрыл ее за собой и подошел к столу, за которым играли водители.

- Саш, все нормально? – поинтересовался у него Рощин.

- Да, - отозвался он и посмотрел на окна, где все еще звонко кричали дети.

- Ко мне сегодня участковый подходил, спрашивал про вашу драку, – начал рассказывать Николай. – Я сказал ему все, как видел, ты не против?

- Ко мне он тоже подходил, - признался он.

- Что хотел? – задал вопрос Новиков, громко перемешивая руками домино на столе.

- Предупредил, что выгонит отсюда, если еще раз драка будет.

- Я ему все объяснил, - пояснил Рощин. - Он умный мужик, все понял. Обещал с Мишкой поговорить.

- Вот, что этому Буравину надо?! – возмутился Семенов. – Девок пруд пруди! Нет, ему с изюминкой подавай!

- А Катерина она такая, она с изюминкой! - протянул Николай и посмотрел на окна дома, где весело носились и визжали дети.

Все улыбнулись, молча переглянулись и так же дружно уставились на Авдеева, понимая, что он последние дни как-то сразу ожил, и у него появился интерес к этой симпатичной и многодетной мамочке.

Расходились они далеко за полночь. А Александр никак не мог уснуть, все лежал и думал о Кате.

Глава 4. Первое свидание

Август выдался теплым и погожим. Дни стояли солнечными и даже жаркими. На полях зрела кукуруза и подсолнухи. А водители возили сенаж в силосную яму.

Утром заехал Пыжов, чтобы забрать торт. Он торопился и все поглядывал на часы. А сам прошел по тропинке и вбежал по ступенькам наверх.

- Кать, ты дома? – позвал он.

- Дома, - отозвалась она в открытую дверь. – Иди сюда.

- Не хочется разуваться. Неси торт сюда, - попросил он.

- Минутку подожди, упакую и вынесу. Он с коробкой в холодильник не помещался.

- Жду, - отозвался он и замер, глядя себе под ноги.

День предвещал быть погожим. Из-за деревьев вышло яркое солнце. На небе ни облачка. От обильной росы под ногами ковром стелилась мокрая трава. А кругом пели птички, и цвели, благоухали цветы.

В саду поспевали ранние яблоки. Они с шумом падали на землю, разрезая воздух звонким стуком.

Но тут от дома напротив отделился Буравин и шагнул к нему.

Сергей не сразу заметил его враждебный настрой, а только поглядывал то на веранду, то на свои наручные часы, не желая опаздывать на работу.

Михаил подошел, стал рядом с ним и грубо спросил:

- Что в дом не заходишь?

- Здрасьте! – ответил ему Пыжов и окинул прикомандированного взглядом с головы до ног. – Не надо и не захожу.

- Не зовет, или сам стесняешься?

- Что тебе от меня надо?

- А что вместе не живете? – напирал на него Буравин. – Или так удобнее? Правильно, никаких обязанностей. Пришел - ушел. Заглянул - исчез.

Но тут из дома вышла Катя и ахнула.

- Ты опять здесь? – уставилась она на Буравина. – Я сейчас полицию вызову!

- Я просто спросил! – ответил он недовольным голосом.

- Миша, еще раз ты переступишь порог моей калитки. Калитки! Не веранды! И с тобой будут разговаривать в другом месте! Всё, мое терпение кончилось! – набросилась она на него с предупреждениями.

- А что он тут делает? – указал он глазами на Сергея.

- Тебе какое дело, что он тут делает? – пошла на него Катя. – Надо и пришел!

- Так значит, да? – злился мужчина.

- Так, тихо! – остановил их Пыжов. – Торт неси, и я уехал. И он успокоится.

Катя ушла в дом и уже вернулась с большой коробкой, перевязанной ленточкой. Она подала торт другу и попросила:

- Держи его снизу. Он тяжелый, килограмм пять точно есть.

- Ого! Спасибо! Всех угощу, - поблагодарил ее Сергей.

А сам взглянул на Буравина и пошел вниз, не желая портить свой день рождения. Потом оглянулся и спросил:

- Ты тут справишься одна?

- Иди, справлюсь, - заверила его Амелина и уже смотрела на Михаила.

- Я просто зашел спросить! – развел тот руками и побежал вниз.

- Это переходит все границы! – возмущалась она. – Ты не понимаешь ни по-плохому, ни по-хорошему!

- Я ушел уже! – ответил он и зашагал по тропинке к калитке.

Катя проводила его взглядом, подождала, пока он выйдет с ее территории, и тихо выругалась:

- Вот гад! С утра настроение испортил.

А сама видела, как Пыжов убрал торт в салон, мигом сел за руль и поехал от дома, выезжая на дорогу.

Она перевела взгляд на Буравина и заметила, как водитель подошел к своему КамАЗу, что стоял припаркованный на обочине, спешно забрался в кабину и помчался по селу.

- Вот что с ним делать? – всплеснула она руками. – Хоть уезжай отсюда, куда подальше.

Два дня Авдеев был занят работой, и они не виделись с Катей. Всю их бригаду перевели на дальние поля, и все рабочие возвращались теперь домой только поздно ночью.

Буравин ходил злой, старался ни с кем не разговаривать и появлялся в доме позже всех.

Екатерина наблюдала их возвращение, она сидела на своей веранде за компьютером и делала свои дела. Она понимала, что надо решать что-то с домом, пока не случилось чего с детьми. Соседи враз накатают жалобу в опеку, и тогда поди, оправдайся перед всеми. Но так не хотелось продавать этот дом, как память о бабушке. Да и дети растут, и со временем им тоже потребуется отдельное жилье. И лишние деньги в такой большой семье совсем не помешают. В этом году купили машину, и все благодаря тому, что скопила, сумела набрать нужную сумму. Правда, пришлось продать отцову машину, она была в идеальном состоянии и долгое время стояла в гараже. Но понимала Катя и другое, что дела делами, а позволять Буравину вести себя так - по отношению к ней, никак не позволительно. В голове неслись мысли, сменяясь одна на другую. Одного ждала на данный момент многодетная мамочка, чтобы поскорее наступила осень, закончилась уборочная страда, и этот горячий курский парень уехал к себе на родину раз и навсегда. А она заживет своей прежней жизнью – тихой, спокойной и размеренной. И все пойдет своим чередом. Но до конца уборочной было еще далеко, а Михаил притаился и вот уже несколько дней не появлялся ей на глаза. Казалось, она успокоилась, но в тоже время боялась, что он снова встанет на ее пути и опять будет досаждать своими надоедливыми чувствами.

Однажды вечером Катя засиделась на веранде за компьютером, делая заказы для себя и детей. Амелина видела, как приехали рабочие, и в доме напротив мгновенно загорелся свет и стало совсем шумно. Женщина не придала этому никакого значения, сделала еще один заказ, намереваясь приобрести сыну спортивную одежду для первого класса. Потом закрыла ноутбук и пошла в дом.

Катя налила себе кофе и снова вышла на улицу, намереваясь посидеть на свежем воздухе. Она специально выключила везде свет, и на веранде, и у дома, чтобы ее никто не увидел. А сама присела на ступеньки и задумчиво смотрела в темноту.

Рабочие шумели, галдели, мылись на улице, обливая друг друга холодной водой. Кто-то рассказал анекдот, и все грохнули со смеху, наполняя тишину своим громким смехом. Затем один за другим водители дружно ушли в дом, и уже оттуда доносились их звучные разговоры и голоса.

А Катя так и сидела на ступеньках, глядя себе под ноги.

Неожиданно калитка распахнулась, она приподняла голову, стараясь понять, кто именно забрел к ней в столь поздний час. Женщина очень удивилась, когда перед собой увидела Авдеева. Он подошел, стал рядом с крылечком, а в руках у него был большой пакет.

- Добрый вечер, - тихо сказал он.

- Добрый, - ответила она тихим голосом и приготовилась услышать цель его визита.

Стараясь разглядеть ее глаза в темноте, он протянул ей пакет и таким же тихим голосом поведал:

- В городе сегодня был. Вот, ребятишкам гостинцев купил.

- Зачем? У нас все есть, - попыталась отказаться она.

- Просто… решил угостить.

- Саш, мне очень приятно, но я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня хоть какие-то неприятности, - пояснила ему Катя и боялась одного, что их уединение будет замечено Буравиным.

- Не будет никаких неприятностей, - успокоил он. – Дети уже спят?

- Да.

- Тогда это им. Завтра слопают.

- Спасибо.

Он подошел, поставил пакет ближе к хозяйке и присел рядом на ступеньку. Они долго молчали. Катя понимала, раз пришел, значит что-то волнует.

- Мне сегодня очень тяжко. Как-то на душе муторно, - признался Авдеев тихим голосом.

- Что-то случилось?

Он ничего не ответил, только тяжко вздохнул и молчал. Потом подумал и вновь заговорил:

- Не бойся за меня. Я смогу за себя постоять. Это я с виду такой осунувшийся, – поведал он, и его голос дрогнул. - Потому что горе пережил и выпрямиться никак не могу. Так тяжко на душе, что жить не хочется.

- Я слышала, у тебя дети погибли, – смотрела на него с сочувствием Катя.

- Да, они… погибли… - признался он убитым голосом. - Полгода назад. Завтра будет. И жена с ними.

- Может, не надо об этом говорить?

- Может, и не надо, – снова вздохнул он. – Пусть съедят и помянут моих Наташку и Сережку. И Светку, если можно.

Она промолчала, понимая и сочувствуя ему. А он немного помедлил, а затем начал рассказывать:

- Ты не подумай, другие мужики специально жалости нагонят, чтобы женщину разжалобить и в койку ее затащить. Мне это не нужно. Мне совсем ничего не нужно. Я вообще эти полгода ни с кем не разговаривал. Вот с тобой только и заговорил. Сам не знаю почему. Наверное, потому, что у тебя столько деток. И все они такие хорошенькие.

- А давай, мы не будем ничего говорить, – предложила Амелина, представляя, что сейчас творится в душе этого молодого и горем убитого мужчины. - Просто посидим и помолчим. Хочешь?

- Хочу.

Александр замолчал. Молчала и Катя, осознавая, какая трагедия разыгралась в семье этого симпатичного человека.

- Я Светке говорил, зачем тебе эти права? Куда ты собралась ездить? А она мне: все девчонки ездят, я что, хуже других? – заговорил он с надрывом в голосе. – Ну, и уговорила меня отпустить ее учиться в автошколу… Вроде водила неплохо. А в тот день гололед был. Я ее отговаривал ехать на машине. Даже сам хотел отвезти их к родителям. А она обиделась и поехала. А потом мне позвонили и сказали, что их не стало…. Словно мир рухнул… Словно жизнь остановилась и вспять пошла… Я тогда с ними умер. Я не живу, я существую.

- Саш, - сказала Катя, сглотнув ком накатывающихся слез, - ты запиши их в монастыре в записках. Пусть там за них монахи помолятся.

Он развел руками и сознался:

- Я не умею.

- Ты поедешь в город, там есть монастырь, заедешь и скажешь им про гибель детей и жены. Они сами тебе все подскажут.

- А что мне это даст?

- Тебе ничего, а им очень важно, чтобы за них молились.

- Не могу. Ничего не хочу, - мотнул он головой. - Я жить без них не хочу. Почему Бог забрал их? Я к ним хочу…

- Я понимаю тебя, как никто другой. Я тоже потеряла детей. Потом умерла бабушка. А следом мама и папа. Все случилось в один год.

Авдеев медленно повернул голову в ее сторону и с сочувствием в голосе спросил:

- Все сразу?! Почему? Что случилось? – смотрел он на нее глазами полные слез. – И сколько было детей?

- Я потеряла сразу троих детей, - тихо поведала она.

- Катя, я ничего не понимаю. А сколько их у тебя было?

- Сначала я потеряла троих детей, а потом мне сказали, что я никогда не смогу иметь своих деток. Эти малыши все приемные. Я их в капусте нашла. Наверное, аист уронил по дороге, – решила пошутить она, вспомнив их разговор на лугу. - Но они не знают пока про то.

- Я никому ни-ни! – уверял ее мужчина. - Обещаю.

- Я знаю, как страшно терять родных. Я тогда тоже жить не хотела, ходила как зомби. Ты прости меня, мне тоже некому душу излить.

- А муж? Муж твой где?

- А он сбежал, когда узнал, что я беременна. Да и не муж он мне был, так, гуляли, увлеклись и только.

- А этих деток ты одна растишь?

- Одна. Еще соседка помогает. Добрая душа у теть Маши. А так одной было бы трудно.

- Как же ты решилась на такой шаг?

- Как узнала, что деток больше не будет, вот и решилась.

- Я бы так не смог. Своих похоронить, а чужих взять? – недоумевал Саша.

- Я тоже думала, что не смогу. А теперь рада и счастлива, что они у меня есть. Я и в учителя пошла, потому что очень детей люблю.

- А мама, папа, бабушка, почему они ушли? Авария?

- Нет. Думаю, мы с ними за один грех расплачиваемся. Вот и забрали их небеса от меня. А еще, наверное, потому, - вздыхая, рассудила она, - что я должна была взять этих брошенных мальчишек и девчонок. Они бы не дали мне этого сделать. Ни за что и никогда.

- А как же тебе одной опека одобрила? Там, насколько я знаю, муж обязан быть при усыновлении.

- Мне добрые люди помогли, - пояснила Катя. – Приезжали, смотрели, как я живу. Можно доверить или нельзя.

- А я подумал о тебе невесть что, - признался он. - Прости меня.

- А я так и живу одна. Даже времени нет подумать про мужчину и про замужество. Наверное, так и останусь старой девой, хотя и многодетная, – улыбнулась она.

- Ты знаешь, а я рад, что приехал сюда, - оживился сразу Александр. - Глядя на тебя, мир по-другому казаться стал.

- Хоть какая-то польза и от меня есть, - мило улыбалась Екатерина и заглянула в его печальные глаза.

Наступила тишина. А Катя тихо поинтересовалась:

- А у тебя еще есть кто-то из родных?

- Да. Мама, папа, сестра. Семья сестры. Потом родни много, там… двоюродные, дядьки, тетки, - пояснил он.

- А я одна осталась. Вот только малыши и радуют меня.

- А ты знаешь, чьи они?

- Да. Мне в роддоме дали полное описание их родителей. Их имена, адреса. Так что, я знаю, чьих деток рощу.

- А в селе знают?

- Все думают, что я их нагуляла от рабочих, что каждое лето живут тут в моем доме. А я не возражаю! – вновь улыбнулась она. - Пусть думают, что хотят. Главное, чтобы ребятишки подольше не узнали об этом.

- Но злые языки сделают свое дело, - предупредил он.

- Мои дети умные и все поймут. А потом, я оформила над ними опекунство, а не усыновление. Им государство платит деньги и обязано предоставить жилье. Я решила не лишать их такой возможности. Рано или поздно, но они узнают, что приемные. И тогда никакие штампы в паспорте или смена фамилий не помогут.

- Ты просто молодец, - похвалил ее Авдеев. – Думал, такое только в кино бывает.

- Мы все в этом мире должны что-то претерпеть, - рассудила Катя. - Я бы растила своих детей, и мне было бы тоже тяжело. Сразу тройня - это не один и не два, которые рождаются через какое-то время. Это уже напряг. И раз я лишила себя этого напряга, значит, я должна его создать сама. Это я так постановила для себя. Я люблю ребятишек, и они отвечают мне взаимностью. Нам хорошо вместе. Я это вижу, знаю и чувствую.

- А я бил своего сына, – с горечью признался Саша. - И дочке доставалось. Думал, что воспитываю, – вздохнул он. - Теперь жалею. Если бы знал, что им так мало отведено времени будет на этой земле, я бы с них пылинки сдувал.

- Да, если бы знать наперед, что будет с нами, - согласилась она. -Наверное, мы не сделали бы столько неправильных шагов, поступков и не натворили бы так много глупостей.

- Я завтра в город еду, что вам привезти? Может, что нужно?

- Саш, у нас все есть. Я не хочу, чтобы у тебя были трудности и проблемы.

- Ты имеешь в виду Буравина? – догадался он.

- Он не успокоится, тем более, если будет видеть тебя рядом со мной. Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Вы потом уедете, а мне тут жить. Сплетен не оберешься.

- Неправда. Я от мужиков слышал про тебя только хорошее. А мужики зря не скажут. Мы же все подметим.

- И что же они говорят про меня? Только честно, – с улыбкой посмотрела на него Катя, намереваясь выслушать всю повесть о себе.

- Что ты хорошая.

- Так и говорят? – удивилась она.

- Так и говорят, - уверял ее Авдеев. - Что ты порядочная и справедливая.

- Ого! Сколько комплиментов.

- Что ты добрая, и тебя любят все дети. И люди к тебе относятся с уважением.

- Саш, а хочешь выпить? У меня вкусное вино есть, - неожиданно предложила Катя.

- Завтра в рейс, - попытался отказаться он. - Меня не выпустят.

- Выпустят. Мы по чуть-чуть. А утром я позвоню Маринке, и она поставит тебе норму. А если попадешься гаишникам, отмазываться будешь сам. Ну, соглашайся.

- Сижу и как дурак робею, – усмехнулся он.

Потом подумал и тихим голосом шепнул:

- Согласен. Только с одним условием.

- Каким? – мигом насторожилась Катя.

- Я тоже угощу тебя потом вином.

- Будем спаивать друг друга?

- Нет, я не люблю пить. Так, за знакомство и для поднятия настроения.

Но их уединение было нарушено, когда в темноте они увидели Буравина. Михаил вернулся с гулянки и медленно подошел к дому. Он остановился, закурил и замер, вслушиваясь в тишину.

Ночное небо сплошь звездное. Большая луна зависла над селом, и от этого ночь была совсем светлой. Кругом тихо. И только изредка где-то залает собака, видимо, зачует запоздалого прохожего. Но затем вновь все смолкнет, и вечер снова наполнится этой необычной тишиной.

На столбе у дороги горел фонарь, освещая улицу тусклым светом. Но его освещение не дотягивало до дома Амелиной, и видеть их Буравин точно не мог.

Катя и Саша притаились, боясь даже пошевелиться. Она взяла мужчину за руку и шепотом потребовала:

- Молчи.

- Давай я уйду, а ты иди в дом, - ответил он ей совсем тихо.

- Нет, он все поймет, и тогда нам конец.

Какое-то время они сидели молча и внимательно наблюдали за Михаилом.

Тот докурил сигарету, выбросил окурок себе под ноги, загасил его, но уходить не торопился. Он словно что-то почувствовал, что-то уловил в этой тишине и начал приглядываться к дому Катерины.

Но тут Катя взяла Авдеева за руку, медленно встала и потянула его за собой.

Он не стал сопротивляться, а приподнялся следом за ней, и они быстро скрылись за углом веранды.

Амелина притаилась, выглянула обратно, а потом повернулась и испуганно шепнула:

- Сюда идет!

Саша понимал, что прятаться и таиться в такой ситуации не стоит. Это еще хуже повлияет на этого самовлюбленного типчика. Надо раз и навсегда дать ему достойный отпор, и тогда он навсегда уйдет с ее дороги.

- Кать, я не могу так. Я не трус, - шептал он, наблюдая за ней.

- Ты хочешь, чтобы он сейчас мне все стекла поколотил? – спросила она. – Увидит нас вместе и кинется в драку. Всех соседей перебудит, детей перепугает.

- Нет, я не дам ему этого сделать.

- Сюда он точно не придет. Помаячит у калитки и отправится спать. Пожалуйста, - взмолилась она, - пусть он уйдет!

- Хорошо, - согласился Саша, - но это в первый и в последний раз. Он узнает, потом сам же засмеет меня.

- Я так боюсь драк. Однажды у подружки была в гостях, в седьмом классе училась, - начала рассказывать Катя. - А ее родители пили и дрались. И я попала именно в тот момент, когда они начали драться. Ты не представляешь, как я испугалась! Меня потом мама дома успокаивала, а я не могла прийти в себя. И уже тогда я решила, что лучше одна жить стану, но никто за волосы меня таскать не будет.

- Может, поэтому ты еще одна?

- Да нет, - ответила она, - тут другое. Мне не просто муж нужен, мне нужен отец детям. И Мишка на эту роль точно не подходит. Ну какой из него отец?

Катя прислушалась к звукам, что доносились от дома напротив, потом снова выглянула из-за угла и увидели Буравина.

Приглядевшись, пара поняла, что Михаил расхаживает у ее калитки и все смотрит на ее окна.