Секрет фабриканта

Марья Власьевна покровительственно похлопала ее по плечу.

— Не волнуйся. Это я беру на себя — пару звонков в администрацию, и мы наверняка узнаем, кто такой амбициозный затеял большую стройку и смог сходу сманить к себе целую бригаду.

Римма Борисовна вздохнула с облегчением — больше всего ей не хотелось секретничать и пытаться тайком выведать, куда же делись ее рабочие. Помимо совести, против этого категорически восставала ее гордость.

— Сергей Петрович, боюсь, что нам понадобится и ваша помощь.

Он с готовностью кивнул.

— Иван сказал, что это его одноклассник, Сергей Ласточкин. Видимо, парень местный. Попробуете узнать у бывших коллег, что у полиции на него есть?

— Конечно, — одобрительно кивнула Марья Власьевна. — А то может быть, он вообще рецидивист-домушник, а мы тут мучаемся вопросом, как он залез в твой дом.

Римма Борисовна болезненно поморщилась: до выяснения всех обстоятельств она предпочитала о таком не думать.

— А я, наверное, наведаюсь в музей, — кивнула она.

— О, и ты туда же, — засмеялась Марья Власьевна. — Интересуешься старым проклятием?

Римма Борисовна пожала плечами — когда это формулировали таким образом, соглашаться казалось странным. Но с другой стороны, подумала она, если ты решил с чем-то бороться, то хорошо бы представлять, о чем именно идет речь.

— Вот такие, Бусенька, дела, — приговаривала она своей ручной козе, заглянув вечером в сарай.

Буся досталась Римме Борисовне в наследство после ее первого дела в Неприновке — раньше козочка с пронзительными зеленоватыми глазами жила во дворе у старенькой бабы Веры. Но после того, как старушка неожиданно стала жертвой воспоминаний о преступлении из далеких 1970-х, коза переехала к ней. Теперь Римма Борисовна старалась каждый вечер уделить ей немного времени — и иногда она думала, что Буся ценит эти ритуалы не меньше, чем она.

— Никак мы с тобой, дорогая, не поживем спокойно, — подвела итог Римма Борисовна. — А что поделать, если жизнь такая пошла?

Буся неуверенно проблеяла ей в ответ: кажется, коза тоже не знала ответ на этот вопрос.

Самой успешной из них оказалась Марья Власьевна. Уже через пару дней — Римма Борисовна только начала планировать поездку в город, — подруга позвонила ей.

— Собирайся, — торжествующе проговорила она. — Мы с Сергеем Петровичем скоро подадим таксо. Поедем ловить твоих горе-строителей.

Римма Борисовна не поверила своим ушам — так быстро справляться с трудностями у них еще не получалось. А что, если они сейчас поговорят с Алексеем, тот объяснит визит паренька в ее дом и свое странное поведение в тот день — может быть, запамятовал или просто не знал, что кто-то из помощников отправил к ней строителя, — а потом расскажет, зачем они пилили доску? И тогда загадку можно будет считать закрытой. Едва выглянув за ворота спустя десять минут, Римма Борисовна поняла, что Марья Власьевна решила ехать на дело с шиком — к ее участку неторопливо подкатился крутобокий кремовый «Газ-21» — бесценная «Ласточка», о благополучии которой Сергей Петрович пекся днями и ночами. Даже удивительно, что он согласился расчехлить преимущественно обитающий в гараже автомобиль, чтобы проехаться по осенним дорогам.

Какой-то час пути по стремительно желтеющим холмам и набрякшим красками перелескам, и они въехали в обжитую деревню.

— Тут какой-то местный делец задумал расширение родительского гнезда, — на ходу пояснила Марья Власьевна. — Планов громадье, говорят. Хочет отгрохать и дом, и маленькую ферму. Вот в администрации ему и сосватали якобы лучшую бригаду.

— А как мы найдем его участок? — с тревогой поинтересовалась Римма Борисовна, осматривая вытянувшиеся вдоль улицы ряды домов.

Марья Власьевна только загадочно улыбнулась.

— Такое не заметить трудно.

И правда — вскоре машина подъехала к располагавшемуся в конце улицы огромному участку — видимо, к нему в какой-то момент прирезали колхозные поля, потому новые опоры для забора тянулись, кажется, на добрый километр.

Вокруг были разбросаны строительные материалы, стояла тачка, но в остальном никаких признаков жизни. И никаких признаков дома — если не считать вырытые под фундамент траншеи, — тоже.

Подруги вылезли из машины и задумчиво уставились на участок. Сергей Петрович, по своей давней привычке, остался за рулем — он не любил оставлять «Ласточку», особенно в незнакомых местах. Вдруг где-то в глубине участка хлопнула дверь. Заглянув за забор, Римма Борисовна разглядела ютившийся в углу старый деревенский дом. От него к ним шел крупный мужчина в свитере и дорогой на вид жилетке — судя по тому, как оценивающе уставилась на него Марья Власьевна, это и был тот самый делец.

— Женщины, вам что-то подсказать? — сказал он, всем своим видом давая понять, что им лучше просто продолжить свой путь, куда бы они ни шли.

— Простите, — решила брать быка за рога Римма Борисовна. — Мы бы хотели поговорить с вашими рабочими.

Мужчина, и без того не отличавшийся приветливостью, нахмурился и уставился на них с подозрением.

— Зачем?

— Они работали на моем участке и я… хотела узнать, какую краску они использовали, — довольно неловко сымпровизировала Римма Борисовна. — А то мы хотим поставить лавочку, которая будет совпадать по тону.

Римме Борисовне не хотелось говорить ему правду, что она владела домом, который они ремонтировали до того, как переметнуться, чтобы мужчина не решил, что она собралась сманить бригаду обратно. К счастью, кажется эта не слишком ловкая ложь его удовлетворила.

— Сожалею, но их тут нет.

— А где же они? — с вызовом в голосе спросила Марья Власьевна.

Мужчина только покачал головой.

— Хотел бы я знать. Сам жду их уже вторую неделю.

Римма Борисовна оторопела.

— То есть вы хотите сказать, что они у вас еще не появлялись? И кровлю еще не начинали? — глуповато уточнила она.

Хозяин посмотрел на нее весьма недовольно — то ли из-за ее непонятливости, то ли из-за поведения рабочих.

— Говорю же, нет, — твердо сказал он. — Я их прорабу звоню чуть ли не каждый день, но они никак не приедут. Говорят, что не могут закончить со старым объектом.

Глава 6 Несуществующее проклятие

Вернувшись в машину, Римма Борисовна напряженно потерла виски. Она все меньше понимала, что происходит. Сергей Петрович смотрел на них вопросительно, так что Марья Власьевна кратко ввела его в курс дела,

— Здесь бригада так и не появились. В общем, эти халтурщики куда-то испарились. Не удивлюсь, если они тем временем и с третьего человека взяли деньги и ремонтируют еще какой-нибудь дом.

— Или все лежат где-то, как Сережа Ласточкин, — мрачно проговорила Римма Борисовна.

Сергей Петрович только озадаченно поднял вверх брови.

— Интересно, — повернулась к подруге Марья Власьевна. — А Иван смог связаться с Алексеем? Полиция тебе ничего не говорила?

Римма Борисовна только развела руками.

— Я могу, конечно, позвонить ему, но не уверена, что он захочет поделиться информацией со мной, — признала она.

Их водитель тем временем повернул ключ в замке зажигания.

— Я попробую узнать, как у них идут дела, — медленно проговорил он.

Марья Власьевна повернулась к нему и обрадованно чмокнула в щеку.

— Наш вы драгоценный!

Сергей Петрович смущенно провел ладонью по щеке и отвернулась.

— Ладно вам. Теперь-то куда? Домой?

Римма Борисовна поколебалась.

— Давайте заедем в город? Если вы не против?

Конечно, они были не против: Сергей Петрович после такой похвалы был готов на какие угодно подвиги, а Марья Власьевна терпеть не могла, когда на вверенной ей территории творилось что-то непонятное. Поэтому готова была на многое для того, чтобы поймать за хвост нерадивых работников. Но в планах у Риммы Борисовны в этот раз было другое. Когда «Ласточка» въехала в город — Сергей Петрович, затаив дыхание, провел свою ненаглядную машину через массивный лежачий полицейский, преграждавший путь всем заезжим, и все равно та страдальчески звякнула, — Римма Борисовна, вопреки ожиданиям ее друзей, попросила повернуть не в сторону центра, к музею, а к небольшому островку блочных домов. Там, она хорошо помнила, обитал Даниил Павлович: строгий старичок из отдела по охране исторических памятников, сперва ее заклятый друг, а затем ярый союзник в борьбе за поиски музейных ценностей. Она могла только надеяться, что поскольку сегодня была суббота, он окажется дома. Сухой старичок встретил их с удивлением.

— Чем обязан? — спросил он, едва открыв двери. На нем были плотные штаны армейского типа и старенькая штормовка. Видимо, Даниил Павлович собирался предаться традиционному местному досугу — походу за грибами.

— Простите за это вторжение, — проговорила Римма Борисовна, переминаясь с ноги на ногу. — Но у меня было к вам несколько вопросов краеведческого плана.

Она помялась, поскольку он по-прежнему смотрел на нее с недоумением. В конце концов Марье Власьевне надоело наблюдать за этим спектаклем. Она решительно протиснулась мимо Риммы Борисовны.

— Давайте, может быть, уже зайдем? — задала она вопрос, который оказался риторическим — не дожидаясь ответа, Марья Власьевна царственно вплыла в скромную квартиру.

Хозяину оставалось лишь последовать за ней, а Римма Борисовна, воспользовавшись этим, прошла следом. Замыкающим был Сергей Петрович.

— Еще раз извините нас пожалуйста, — нерешительно начала Римма Борисовна, по предложению хозяина усевшись на старый плюшевый диван. Даниил Павлович лишь махнул рукой — мол, переходите скорее к делу.

— Видите ли, так сложились обстоятельства… В общем, я случайно узнала об одной любопытной, — это слово далось Римме Борисовне с трудом — она совсем не находила происходящее любопытным. — Местной легенде, которая имеет отношение к Дому с башенкой. Мы с друзьями сегодня совершенно случайно были в городе, и я подумала — вдруг вы окажетесь дома и у вас будет время немного рассказать мне о ней?

Выдав эту тираду, она с облегчением вздохнула — давно ей не доводилось упаковывать столько лжи в одну фразу. Начать стоило с того, что она бы с большим удовольствием жила без истории о проклятии, если бы это не создавало проблем для нее или для Дома с башенкой. Но Даниил Павлович, кажется, не обратил внимание на ее смятение. Он хитро прищурился.

— Узнали о проклятии Мерцалова?

Римма Борисовна ахнула — выходит, что об этом знали решительно все, кроме нее! Даниил Павлович тем временем покровительственно улыбнулся.

— Да не переживайте. Не было никакого проклятия.

Старичок подошел к старому серванту и начал копаться там в поисках чего-то, что, по его мнению, должно было убедить Римму Борисовну.

— Мерцалов был человеком прогрессивным. Незадолго до революции он даже выписывал из столицы специалистов, они проводили здесь какие-то сложные исследования. Он был меценатом, старался идти в ногу со временем. Неужели вы думаете, что он бы опустился до такого средневекового поведения? Конечно, я думаю, он был не в восторге от того, что у него забрали особняк — но, хочу напомнить, что Мерцалов был из числа тех, кто безошибочно уловил дуновение времени. К моменту национализации его уже ни в Неприновке, ни в России не было.

Римма Борисовна страдальчески поморщилась — и правда. Как она могла об этом забыть? Ведь это был общеизвестный факт!

Наконец, Даниил Павлович вылез из серванта со стопкой каких-то документов.

— Вот, пожалуйста, вам даже в архив ходить не надо.

Он выложил перед ней слепое фото, явно переснятое с оригинала. Одного человека она узнала сразу по плечистой высокой фигуре, неизменному котелку и щегольской бородке — это был Мерцалов. Кто стоял с ним рядом, было непонятно.

— Это Мерцалов и члены Императорской академии наук в 1915 году, — Даниил Павлович ткнул пальцем в витиеватую подпись внизу, на которой Римма Борисовна, впрочем, мало что могла различить. — Вы в своем музее такого никогда не найдете. Мне это фото когда-то любезно передал коллега из области. Они готовили какую-то выставку, вот и наткнулись. Эта экспедиция была организована на деньги и по инициативе Мерцалова: он выступал за то, чтобы его родной край был как следует изучен. А вы говорите, проклятие. Нет, не того теста был Мерцалов, меценат, человек науки.

Римма Борисовна задумчиво кивнула — уже тот факт, что Мерцалова давно не было в Неприновке к моменту, когда особняк перешел в чужие руки, в ее глазах развенчивало легенду о проклятии: не мог же он передать его телеграфом из какого-нибудь Парижа. Не то, чтобы Римма Борисовна изначально в эту легенду верила, но если под опасениями жителей Неприновки были какие-то серьезные основания, она хотела бы об этом знать: в конце концов, даже местные суеверия требовали уважения. Но, судя по всему, не в этом случае.

— Но откуда-то ведь эта история взялась? — неуверенно спросила она.

— То, что говорят местные не слушайте. Просто неприновские очень любят лезть в чужие дела, — тут Даниил Павлович позволил себе бросить неодобрительный взгляд на Марью Власьевну, отчего та возмущенно вспыхнула. — Вот и напридумывали глупостей о приличном человеке.

Римма Борисовна почувствовала, что в комнате запахло скандалом, и поняла, что пора ретироваться. Судя по взгляду, который бросил на нее Сергей Петрович, он был абсолютно согласен.

Вдвоем они буквально сопроводили пылавшую праведным возмущением подругу к машине. Усевшись на пассажирское сидение, Римма Борисовна потянула на себя допотопный пассажирский ремень. Когда она завозилась с пряжкой, которая никак не хотела вставать в паз, ее рука наткнулась на странный предмет в кармане. Римма Борисовна замерла — точно, компас! После визита в Дом с башенкой, она забрала его у Марьи Власьевны и сунула в карман, чтобы разобраться с ним потом. Но история со спилом и исчезновением Алексея выбила ее из колеи.

— Слушайте, — проговорила она. — А я ведь Ивану тогда так и не сказала про компас.

Она посмотрела на своих друзей. Марья Власьевна с сомнением скривилась.

— Какая жалость, а то он тебе прямо много говорит.

Сергей Петрович засомневался.

— Вообще, конечно, может быть, это улика… Так что по совести…

— Давайте проедем мимо участка? — спросила она. — Не хотелось бы, чтобы полиция думала, что я что-то утаиваю.

Им повезло: едва «Ласточка» остановилась у здания участка, как из дверей показался розовощекий Иван. Он был одет в черную кожаную куртку, а в руках сжимал две одинокие гвоздики. Едва заметив приметный автомобиль, он остановился и, как показалось Римме Борисовне, внутренне ощетинился.

— Что-то случилось? — спросил он, едва поприветствовав ее. — А то у нас сегодня прощание с Сергеем.

— Тем погибшим парнем?

Иван кивнул. Римма Борисовна поняла, что он не настроен на долгие разговоры, поэтому заторопилась, копаясь в кармане.

— Да, вы знаете, мы тогда с вами разговаривали, и я забыла сказать, что мы обнаружили на месте преступления вот это. Я подумала, вдруг это улика?

Она вытащила руку из кармана, продемонстрировав на ладони компас. Иван с сомнением осмотрел ее находку.

— Сомневаюсь. И вряд ли это может быть улика, учитывая, что преступления не было — смерть квалифицирована как несчастный случай.

— А халатность? — растерялась Римма Борисовна. — Это что, даже не халатность?

Иван помолчал, а потом посмотрел ей в глаза, очевидно, повторяя фразу, которую сам за последнее время слышал много раз.

— Слушайте, в жизни всякое бывает, — пробормотал он. — Особенно при ремонте старых домов. Парню просто не повезло. А теперь извините пожалуйста, я и так задержался в участке.

Сердце у Риммы Борисовны ушло в пятки — она хорошо представляла себе, что означает это «просто не повезло» в представлении жителей Неприновки — неумолимое действие проклятия Мерцалова. Она сделала шаг в сторону.

— Да-да, конечно.

И, уже когда Иван двинулся от нее по улице, крикнула ему в спину.

— Но с Алексеем-то вы связались?

— Да, он сказал, что уехал к семье, — крикнул Иван. — Но Сергей действительно работал в его бригаде, так что не переживайте.

Римма Борисовна осталась стоять на улице одна, сжимая в руках старый советский компас. Почему-то слова Ивана ее нисколько не утешали — интересно, почему Алексей не отвечает ни ей, ни новому заказчику, если он просто уехал к семье? И почему открещивался от Сергея, когда они говорили первый раз?

Марье Власьевне надоело ждать, пока Римма Борисовна осмыслит все эти вопросы, так что она высунулась из машины.

— Римма, ну что там?

Римма Борисовна сжала в руках компас и направилась к машине.

— Давайте задержимся в городе еще немного, — сказала она, решительно плюхнувшись на сидение. — Сергей Петрович, мы едем на кладбище.